Невеста на замену – 3. Сердце феникса
- -
- 100%
- +
– Новый статус открыл ему ту часть королевского архива, которая была недоступна для младшего принца.
– Поздравляю, – бросаю сухо и собираюсь выключить зеркало.
Мне совершенно не хочется слушать все это.
– Он нашел древние книги, вывезенные из Королевского Холма.
Я замираю.
– Что вы сказали?
– Твой отец приказал вывезти из дворца тебя, твоего брата и королевский Архив. Тысячи наиценнейших трактатов о магии сидов. Он хотел вас спасти, но ты знаешь, чем это закончилось.
– Ваш отец убил сначала моих родителей, потом брата, потом меня, а Архив прикарманил, – констатирую с ледяным спокойствием.
Он криво усмехается:
– А ты жестокая.
– Зато честная. Так что там с книгами?
– Все это время они пролежали в Миррагделе – столице Тор-на-Дун.
– Я знаю, что это.
– Возвращать их было некому, да я и сам о них забыл. А теперь Мерильен получил доступ к королевскому архиву и наткнулся на книги сидов.
– А Айренир? Он знал о них?
Король вздыхает:
– Мой старший сын был воином, а не книжным червем. Если его и интересовали какие-то книги, то только по воинскому искусству. Сомневаюсь, что он вообще хоть раз спускался в архив. К тому же почти всю свою жизнь он провел в своем Заррагбане, ты же сама это знаешь.
Да, знаю. Но волна облегчения, окутавшая меня, была очень кстати. Ведь я на миг испугалась, что мой принц нарочно не рассказал мне о наследии сидов…
Даггерт продолжает, не имея понятия о том, какие чувства мной овладели:
– Прочитать их мы не можем: твои предки использовали особую тайнопись, которая открывается только тем, в ком течет кровь лунных эльфов. Но я уверен, в них ты могла бы найти что-то полезное для себя.
– Например?
– Например, как подчинить себе феникса. Ведь ты именно этого хочешь? Вернуть себе магию и могущество.
Слова Даггерта заставляют задуматься. А ведь он прав. В древних книгах может быть универсальный рецепт, как решить все мои проблемы. Может, даже как вернуть к жизни любимого…
Я вскидываю голову и ловлю взгляд темного короля:
– А чего вы хотите? В чем ваша выгода?
Он откидывается на спинку кресла и складывает руки на животе.
– Ты очень проницательная, Эль. Хорошее качество для королевы, но абсолютно лишнее для такой красивой женщины. Давай заключим договор? Я помогу тебе вернуть силы и подчинить феникса, а ты станешь моим союзником. Ты и весь твой род на десять поколений вперед. Но для этого тебе придется приехать в Миррагдель. Мы не сможем перевести книги в замок Молний. Во-первых, их слишком много, а во-вторых, некоторые из них настолько стары, что рассыпятся, если их вынести из архива.
Я не стала интересоваться, зачем ему союзник в моем лице. Правда, где-то на задворках памяти мелькнули слова Айренира о том, что его отец хочет наложить лапу на Первородный лес, ставший ничейной территорией после гибели сидов. А десять поколений – ни много ни мало десять тысячелетий. Сиды живут очень долго, почти как асуры.
Впрочем, это неважно, потому что:
– Эрионар не отпустит меня в Миррагдель.
– А знаешь почему?
– Конечно. Он не доверяет вам, и ему нужно мое присутствие для восстановления ауры…
Меня прерывает громкий смех. Даггерт смеется и даже не пытается этого скрыть. Интересно, что такого смешного было в моих словах?
– Ох, не могу, вот насмешила! Восстановление ауры! – смех внезапно обрывается, а голос короля превращается в гневный рев: – Открой глаза, дура! Даже не верится, что мой сын мог влюбиться в такую пустоголовую эльфийку! Эрионар никогда не отпустит тебя из замка Молний даже на день и никогда не позволит заикнуться о том, чтобы ты вернула себе магию. Потому что тогда ты станешь сильной и независимой, и он не сможет тобой управлять. А сейчас ты просто несчастная женщина. Слабая, нуждающаяся в помощи. И он с радостью оказывает тебе эту помощь. Разве не так?
В глазах печет. Я прикрываю веки и чувствую, как на ресницы набегают слезы.
Если бы только Даггерт знал, насколько его слова совпадают с моими мыслями…
Мой свекор продолжает:
– Все асуры собственники, такова их драконья натура. А уж если речь идет о виалле, которую ждал тысячу лет и едва не потерял навсегда, то тут любой из них станет безумцем. Не веришь мне, скажи Эрионару про книги и про то, что хочешь подчинить феникса. Думаю, его ответ тебя удивит.
Он делает красноречивую паузу, продолжая внимательно разглядывать меня. Потом подается вперед:
– В общем, когда перестанешь корчить из себя убитую горем вдову и решишь действовать, то свяжись со мной. Я тебе помогу.
Зеркало гаснет. Я остаюсь в темноте.
Уронив руки, продолжаю бездумно смотреть на свое отражение.
Эрионар…
Неужели Даггерт прав, и Повелитель умышленно держит меня подальше от феникса? Не узнаю, пока сама не спрошу!
***
Утро провожу с детьми. Они совсем малыши и все время спят, ведь появились на свет чуть больше двух месяцев назад. Но уже узнают меня, улыбаются. Когда беру их на руки, мое сердце щемит от радости.
Они очень похожи, мои дочка и сын, хотя и различия есть: Эсольмиран уже в пеленках показывает боевой характер, всегда просыпается первым и первым начинает кричать. Причем, если у Альмиранны голосок тоненький и жалобный, то у него требовательный рев, на который сбегаются все служанки!
А еще они отличаются от человеческих детей, и не только внешне. Как мне объяснили няньки, к году малыши только-только научатся ползать и сидеть, а все потому, что сейчас их ресурсы уходят на формирование магической ауры, а не физических показателей. Мои дети научатся обращаться с сырой магией этого мира прежде, чем смогут ходить и говорить.
Я по очереди беру их на руки, рассказываю им об отце и сказки о сидах. В них нет ни единой черточки Айренира, но мне так хочется отыскать сходство с моим любимым дроу! Не могут же боги быть настолько жестокими, чтобы стереть его насовсем?
Могут. Еще и как. Мне ли не знать? Мы все в их глазах всего лишь гаечки и винтики – детальки сложного механизма. Что делают с деталями, когда они приходят в негодность? Заменяют без сожаления. Потому что механизм должен работать. Эта проклятая Арка Богов.
Наигравшись, малыши засыпают, а я иду искать Эрионара. Слуги сообщают, что он еще на рассвете покинул резиденцию. Куда Повелитель отправился, разумеется, мне никто не говорит.
В задумчивости брожу по замку, вспоминая разговор с Даггертом и анализируя каждое слово. Ноги сами приносят меня на цокольный этаж, где находится сокровищница. Я прихожу в себя, когда взгляд упирается в ее высокие мощные двери, а навстречу шагает охранник-асур.
– Прекраснейшая, – он отвешивает низкий поклон, – Повелитель запретил пускать вас сюда.
Там, за этими дверями, томится мой феникс, моя сила.
– Знаю, – хмыкаю. – Но ведь он не запретил мне прожигать двери глазами?
Охранник отвечает непонимающим взглядом.
– Нет, Прекраснейшая, таких приказов не поступало.
– Вот и отлично. Буду стоять здесь до посинения и прожигать дыру.
– Простите, Прекраснейшая, мою дерзость, но учитывая отсутствие у вас магического резерва…
Я со стоном закрываю глаза.
Нет, эти асуры отличные парни, но ни сарказма, ни юмора не понимают. Да и воображение у них отсутствует напрочь.
– Прекраснейшая! – чей-то запыхавшийся голос заставляет обернуться. По темному коридору ко мне спешит еще один асур. – Послание от Владыки Леоверена.
Гонец бухается на одно колено, склоняет голову и обеими руками протягивает мне серебряный тубус с гербовой печатью.
«Ого, – проносится в голове, – это что-то новенькое! Сам Леоверен решил пообщаться…»
Но действительность оказывается куда интереснее.
Родители Эрионара решили сделать ход конем и прислать мне официальное приглашение, которое я не смогу игнорировать.
Меня пригласили на общую трапезу не как Эль или виалле Повелителя, а как королеву сидов Эльсамин Тильнаминуэр. Игнорировать такое приглашение – просто ребячество, достойное обиженной девочки Лены, но не достойное правительницы сидов.
Но странно, что Джанна и ее муж так упорно добиваются встречи со мной. Сначала она захотела встретиться, потом это послание с гербами…
Что-то здесь явно не то.
И как бы мне ни хотелось вернуться в склеп и зачахнуть там над гробом Айренира, но ради своих детей я должна выяснить, что происходит. К тому же на обеде будет и Эрионар, а у меня к нему есть разговор…
– Прекраснейшая, что передать Владыке? – гонец ждет ответ.
Пряча улыбку, тихо произношу:
– Передай, что я принимаю его приглашение.
Может, Даггерт и прав: хватит корчить из себя убитую горем вдову. Жизнь продолжается, пришло время найти в ней свое место.
***
Я долго разглядываю наряды, предложенные гуриями по такому случаю. А потом приказываю найти для меня парадный хаалтанар лунных королев. Это такое прямое платье в пол с застежкой от горла до подола и с длинными широкими рукавами, похожими на крылья птицы. Когда-то его шили из тяжелой парчи, затканной серебром, а вдоль подола, вдоль застежки с обеих сторон на манжетах украшали жемчугом.
Королевы сидов веками надевали его на официальные церемонии, чтобы подчеркнуть свой высокий статус. Потому что парчу дозволялось носить только супруге короля и правящей королеве. Я же до этого момента считала, что короны из сарвейских роз вполне достаточно, чтобы произвести нужное впечатление. Но теперь, собираясь встретиться с Джанной лицом к лицу впервые после смерти Айренира, решаю, что мне нужен парадный наряд.
Правда, последний хаалтанар остался в Королевском холме, но гурии не подвели. Они создали требуемое с помощью магии. Просто взяли самое подходящее по текстуре и фасону платье и временно зачаровали его.
– Шесть часов, Прекраснейшая, – сообщает с поклоном старшая из них, пока остальные разглаживают на мне последние складки и укладывают мои волосы. – Потом хаалтанар вернется в исходную форму.
– Карета превратится в тыкву, кони в мышей, а прекрасный принц – в чудовище, – бормочу себе под нос.
На лицах гурий отражается недоумение, но они вежливо молчат. Привыкли уже к моим странностям.
Я рассматриваю себя в зеркало, трогаю пальцами потускневшие тейтры на щеках, когда за моей спиной на пороге вырастает Эрионар. К моему удивлению, тоже в официальном костюме.
Обычно асуры одеваются как персонажи восточных сказок: шелковые шаровары с низкой посадкой, вышитые безрукавки, сафьяновые туфли с загнутыми носами, а представители нижней касты так и вовсе щеголяют без обуви.
Но сегодня на Повелителе длинный кафтан из белого шелка, с разрезами по бокам, а талию подчеркивает широкий кушак, затканный пурпуром. Шаровары он сменил на строгие бриджи, а туфли – на красные сапоги с высокими голенищами.
Голову Повелителя украшает широкий золотой обруч-корона.
– Мг… – откашливаюсь, закончив осмотр. – Я чего-то не знаю?
– Гурии сообщили, что ты потребовала хаалтанар, так что я решил соответствовать, – Эрионар ловит мой взгляд. – Не забывай, мы супруги в глазах окружающих.
В его тоне слышится горечь, но я отмахиваюсь от нее и понимающе хмыкаю:
– Хочешь соблюсти внешние приличия. Но зачем? Твои родители и так знают, как у нас обстоят дела.
– Не знают.
– Что? – вот теперь я смотрю на него с неприкрытым изумлением. – О чем ты?
Асур отводит взгляд, что, в общем-то, на него не похоже, и тихо поясняет:
– Я не хочу их волновать. Джанна и так… чуть не умерла, моля Рахвен открыть твое сердце для меня.
Эта новость заставляет меня сдвинуть брови:
– Хочешь сказать, она снова сделала это? Легла на алтарь? И твой отец ей позволил?!
Он морщится:
– Не надо об этом. Просто постарайся быть с ней помягче, пожалуйста. Она моя мать.
Мое сердце сжимается от нахлынувшего сожаления.
– Мать? – отвечаю Эрионару горькой усмешкой. – Да, у тебя отличная мать, готовая пожертвовать чужим счастьем ради счастья своего сына. И такой же отец…
– Эль…
Я обрываю его:
– Только не надо мне впаривать ерунду насчет твоей значимости для Эретуса. Как выяснилось, я значу не меньше, но мной почему-то можно манипулировать. Моим сердцем и моими чувствами!
Последние фразы выкрикиваю ему в лицо. Хлещу ими, будто каждое слово – пощечина.
Эрионар застывает, окаменевший и побледневший. Я же стремительно проношусь мимо него, распахиваю дверь и, оглянувшись, бросаю:
– Ты хотел, чтобы я встретилась с твоими родителями? Я встречусь. У меня есть что сказать вам троим, только говорить я буду не как твоя виалле, а как королева сидов. И вам придется меня услышать!
Глава 3
Не возражаю, когда Эрионар протягивает руку. Смело вкладываю пальцы в его ладонь и чувствую уже привычный легкий разряд тока, пробежавший до самого плеча и растаявший мягким теплом возле сердца.
Так всегда бывает, когда мы с Повелителем соприкасаемся кожа к коже. Наши ауры отзываются друг на друга, словно хорошо натянутые струны на прикосновение смычка.
Мысленно благодарю свою паранойю за конскую дозу лакмурана, принятую не далее как час назад, выпрямляю плечи, вскидываю голову и с видом опальной королевы шагаю в трапезный зал.
Стол уже накрыт, по залу снуют слуги-асуры, расставляя последние блюда. Леоверен, по обычаю, сидит во главе стола, Джанна – по левую руку от него. Место с правой стороны остается для Эрионара, как для старшего и единственного сына.
А вот мне полагалось бы сесть рядом с Эрионаром, как его виалле, но я молча высвобождаюсь из пальцев асура и прохожу к противоположному концу стола. Как действующая королева, да еще главное блюдо на этом столе, я выбираю место напротив Владыки.
Мой молчаливый протест не остается незамеченным, Джанна и Леоверен обмениваются красноречивыми взглядами, но, к моему удивлению, вслух ничего не говорят.
Точнее, Леоверен хмурится, откладывает вилку, которую до этого крутил в пальцах, и произносит:
– Мы рады, что ты согласилась встретиться с нами.
– А у меня был выбор? – хмыкаю я.
Судя по тому, как кривится Владыка, выбора не было. Но ведь такие вещи не озвучиваются в приличном обществе. А мы общество приличное, не стоит об этом забывать.
Джанна ласково улыбается:
– Дорогая, мы понимаем, ты все еще скорбишь по…
– Не надо, – отрезаю. – Не говорите о том, чего не понимаете.
Она беспомощно смотрит на мужа, ожидая его поддержки, потом на Эрионара, который сидит с застывшим лицом, а потом на меня.
– Эль… Прости нас, если сможешь… Но иногда… иногда просто нет выбора, и тебе приходится делать то, что приходится, а не то, что ты хочешь… Мой кузен отдал жизнь, чтобы спасти тебя и Эрионара. Это был его выбор. А своим поведением ты оспариваешь и ставишь под сомнение правильность его выбора.
Ее голос звучит тихо, но твердо, ведь она свято верит в свою правоту. Замолчав, она опускает глаза. Мужчины тоже молчат, а я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу ладоней.
Если бы только они понимали, о чем говорят! Если бы им довелось испытать хотя бы сотую долю той боли, что испытываю я каждый день, глядя на застывшее в вечном сне лицо Айренира! Если бы хоть один из них любил так, как я…
Но я не говорю этого вслух. Все равно не поймут. Тихо выдыхаю, выпуская напряжение, и натянуто улыбаюсь:
– Смею напомнить, мы с Айрениром супруги, венчанные не только живыми богами, но и мертвыми. – Да-да, вон как испуганно распахиваются глаза Джанны! Она ведь не в курсе, что Айрэ провел со мной брачный обряд по обычаям развоплощенной богини Антхарейн. – И по закону дроу все решения должны принимать вместе. А по закону вашей мертвой богини за мной, как за женщиной, последнее слово. Айренир же нарушил оба закона. Он ничего мне не сказал. И больше того, я не уверена, что это вообще было его решение.
– То есть? – Эрионар даже приподнимается от такого вопиющего богохульства с моей стороны.
– Молот Разрушителя. – Обвожу всю компанию внимательным взглядом. – Неужели вы думаете, что лишили меня не только магии, но и способности мыслить? Герцог Анторийский – светлый эльф, а темную магию могут использовать только дроу. Кто бы ни бросил в портал Молот Разрушителя, он точно не был Эриасом Карионом!
Все трое быстро переглядываются, а Эрионар чуть подольше задерживает взгляд на отце, что я тут же отмечаю.
– Расследование ведется, – произносит Леоверен.
– Уже целый год! – не упускаю случая съязвить, за что получаю испепеляющий взгляд от Владыки.
– Оно не может быть закончено, пока не найдены виновные. Если станет известно, что в этом замешан кто-то из дроу, я дам тебе знать, – продолжает он ровно. – Но не забывай, главной мишенью Молота был не Айренир, а мой сын.
Это, конечно, спорное утверждение. Жертвой могла быть и я, ведь именно я в тот момент оказалась ближе всех к этой штуковине. Но пока герцог Карион не пойман, нет смысла строить гипотезы.
– Зачем вы хотели меня видеть? Ведь не только затем, чтобы в сотый раз извиниться?
Не удержавшись, позволяю себе усмехнуться и вижу, как в глазах Леоверена сверкает предостерегающий огонек.
– Будь осторожнее в выборе слов, девочка, – цедит он сквозь зубы, не обращая внимания на то, что Джанна положила руку ему на локоть. – Мы и так позволяем тебе больше, чем ты заслуживаешь. Только потому, что ты виалле моего сына, я прощаю тебе эту дерзость!
– Отец, – останавливает Эрионар, – Эль права. Это вы просили о встрече с ней, а не она с вами.
Я перевожу взгляд с отца на сына и вдруг понимаю, какие же они разные, хоть и похожи внешне. Леоверен – единоличный властитель, жесткий и хладнокровный, не привыкший, чтобы ему перечили. Он всесилен и всемогущ, и даже боги не могут его игнорировать. Ведь именно от Леоверена зависит львиная доля магии в этом мире.
Эрионар намного моложе и мягче. Его душа еще не огрубела, не закалилась падениями и триумфами. Он все еще слишком близко воспринимает потери. Даже потерю Айренира, а ведь тот, по сути, был его соперником.
Я вспоминаю, что именно Эрионар сидел сутками возле меня, держа за руку, когда я металась на грани жизни и смерти. Это он буквально вырвал меня с того света. Он заставил мое сердце забиться, когда оно почти замолчало. Он ни о чем не спрашивал, ни на чем не настаивал, ничего не просил все эти месяцы…
Просто был рядом. Молчаливый, уверенный, готовый подхватить в любую минуту, если я вдруг упаду…
И даже сейчас он на моей стороне.
Мне на миг становится стыдно.
– Простите, – шепчу, признавая свою вину. – Я готова вас выслушать.
***
Не знаю, чего я ждала от этой встречи, каких таких откровений. Но все сводится к уговорам перестать жить прошлым, которое не вернуть, прекратить закапывать себя в землю, вспомнить про обязанности перед Эретусом и про детей. О последних я, кстати, никогда и не забывала. А еще Джанна намекнула, а Леоверен выдал открытым текстом, что пора бы уже узаконить наши отношения с Эрионаром, то есть порадовать подданных пышной свадьбой. В качестве свадебного подарка Владыка асуров обещает помочь с восстановлением Первородного леса.
Под конец Леоверен с явной неохотой сообщает, что герцог Карион и его сообщники обнаружены в районе Королевских холмов. Ага, год спустя после исчезновения!
Я тут же изображаю искреннее удивление: ну не признаваться же, что уже знаю все это от Даггерта?
– А что насчет моей магии? – интересуюсь, когда они замолкают.
– Эль, – растерянно смотрит Джанна, – это очень опасно…
– Без нее еще опаснее. Отсутствие магии наверняка сделало меня не только беззащитной, но еще и лишило долголетия. Сколько я проживу без нее? Как быстро начну стареть?
Все трое обмениваются взглядами.
– Этого никто не знает, – произносит Леоверен, хмуря брови, – твой случай первый за всю историю нашего мира. Но веры живут без магии до трехсот лет.
Горько усмехаюсь:
– К сожалению, я не вер. Без магии я просто человек, а люди живут очень мало. Тут их нет, я единственная, но в моем мире мало кто доживает до ста, причем к этому порогу человек приходит дряхлой развалиной. А старость начинается уже после сорока.
По мере того, как я говорю, лица моих собеседников меняются от недоверия к изумлению, а у Эрионара еще и к отчаянию.
– Так мало? – не верит Леоверен.
– Людям хватает, – пожимаю плечами.
– Но ты больше не человек! Ты эльф, пусть и без магии, – возражает Джанна. Она обводит всех расстроенным взглядом и останавливается на сыне. – Эрионар, мы должны что-то сделать!
Конечно, должны. А я что, возражаю? Я как раз только «за». Но опыт подсказывает, что Эрионара такой поворот ни капли не радует. Слишком уж задумчивый у него вид, слишком расстроенный.
– Боюсь, у нас нет ни малейшего представления, как вернуть тебе магию, Эль, – наконец признается он тихим голосом. – Я думал об этом, когда ты еще лежала в беспамятстве. Мы связали феникса, заточили в артефакт. Но твоя жизненная сила продолжала утекать, как вода сквозь пальцы, даже после того, как я разорвал твою аурную связь с Айрениром. Наши маги сказали, что это из-за детей. Без магии ты все равно что урнваг, а они – сиды, магия для них – источник жизни, как и для нас, асуров. Урнваг не сможет их выносить и родить…
Он замолкает, глядя на меня с сожалением, а я вдруг понимаю то, что осталось недосказанным: наш обмен энергией. Аура Эрионара замкнута на меня. Я стала для него тем замыкающим звеном, той пробкой в бутылке, которая не дает жизненной силе асура выливаться вовне. И в то же время эта сила питает меня и детей…
Неужели Даггерт об этом не знал, когда предлагал мне отправится в Миррагдель без Эрионара? Или знал и потому сказал, что Повелитель меня не отпустит?
Я должна это выяснить прямо сейчас.
– Есть один способ, – говорю, подбирая слова. И чувствую, как все напряглись. – Вчера со мной связался Даггерт.
– Чего он хотел? – встревает Леоверен.
Эрионар останавливает отца движением руки:
– Пусть Эль расскажет.
Я благодарно улыбаюсь ему, продолжая:
– Он сказал, что в архивах Миррагделя хранится тайная библиотека, вывезенная из Королевских холмов. Там много рукописей, прочитать которые не сможет никто из дроу, а я смогу. Мои предки знали секрет приручения фениксов и, возможно, они записали его, чтобы сохранить для потомков…
– Думаешь, в тех древних бумагах может быть что-то ценное? – недоверчиво хмыкает Владыка. – А если и есть, как ты их прочитаешь? Они же наверняка зашифрованы!
– Даггерт сказал, что они написаны лунноэльфийской тайнописью.
– Которая утеряна тысячу лет назад!
– Ключ от Королевского холма тоже считался утерянным, – жестко напоминает Эрионар, – но Эль смогла открыть вход.
– Что ты хочешь сказать, мой мальчик?
Отец и сын смотрят друг на друга в немом противостоянии, пока наконец младший не произносит:
– Нам нужно достать эти бумаги. И еще нам нужны лучшие учителя светлой и темной магии на Эретусе.
– Хм… – Джанна с задумчивым видом постукивает пальцем себя по губам, – ну, с темной магией проблем не будет: магистр Гарвейн сейчас в Миррагделе, и Эль с ним уже знакома. А вот что касается светлой… Можно обратиться в Лирровельенорскую королевскую Академию.
– Ты имеешь в виду ректора Садарна?
– Думаю, его знания пригодятся. Все-таки он уже несколько веков руководит Академией, да и вообще, один из сильнейших эльфийских магов.
– Не хочется мне привлекать к этому делу ушастых, – ворчит Леоверен. – Король Тиадар клятвенно пообещал выдать преступников, а на следующий день герцог Карион и все его сообщники-маги чудесным образом исчезли из столичной тюрьмы! Остался только тот дурачок Деус в качестве мальчика для биться. За что и поплатился.
– Тебе известно, отец, что Тиадар здесь ни при чем, – хмурится Эрионар.
– Ты слишком доверчив, мой мальчик.
– Нет, отец, это ты слишком подозрителен и видишь врагов даже там, где их нет.
Они с Эрионаром быстро переглядываются, но я замечаю этот обмен взглядами. Похоже, отец и сын по разные стороны баррикад.
– Так что вы решили? – вмешивается Джанна. – Что будем делать с магией Эль?
– А что здесь решать? – я с напускным равнодушием пожимаю плечами. – Везти сюда лунноэльфийские свитки очень опасно. Они такие старые, что могут развалиться прямо в руках. Придется мне самой отправиться в Миррагдель.
– Я тебя не пущу! – отрезает Эрионар.
Что и требовалось доказать.
Прячу понимающую усмешку.
Как обидно, Даггерт оказался прав. Я нужна Повелителю слабой, беспомощной и зависимой, не мешающей заботиться обо мне…
Твердый голос Эрионара прерывает мои невеселые мысли:
– Мы отправимся вместе.
Джанна вскрикивает, Леоверен бьет кулаком по столу и рычит:
– Сын! Ты не можешь этого сделать! Твое место Силы здесь, тебе нельзя…