Поцелуй темного фэйри

Я невольно поежилась, вспомнив Темные тропы. Надеюсь, что больше никогда не попаду в этот странный и страшный мир!

– Закажешь номер, – продолжал напутствовать он, – откроешь окно и поставишь свечу на подоконник. Или светильник – что там у них есть. Я появлюсь, когда удостоверюсь, что это безопасно. Ты все поняла?

Я молча кивнула.

– И закажи себе ужин, – добавил мужчина, – тебе тоже понадобятся силы.

– А вам?

– Сейчас меня интересует совсем другой тип подкормки, – усмехнулся он, а меня моментально прошиб пот от того, каким тоном это было сказано. – Иди!

Я сделала шаг-другой, пятясь задом и не спуская глаз с дуэргара, который стоял в тени городской стены и спокойно смотрел на меня, а потом развернулась и побежала, молясь всем богам, чтобы не споткнуться в темноте и не упасть.

Взбежав по высоким ступенькам деревянного крыльца, я толкнула массивную дверь, но она оказалась заперта. Пришлось постучать. Через пару минут в двери приоткрылось небольшое зарешеченное окошко, и гнусавый мужской голос произнес:

– Кого там принесла нелегкая?

– Доброй ночи, – ответила я, стараясь говорить спокойно и не выдать волнения, – мне нужна комната и ужин.

– Ты одна? – тон невидимого собеседника тут же поменялся, из скучающе-безразличного превратившись в заинтересованный. Мне даже показалось, что я заметила, как в глубине окошка блеснули его глаза.

– Одна, милостивый тирн.

– Есть чем заплатить?

– Да, милостивый тирн, – и я протянула к окошку раскрытую ладонь, на которой поблескивала пара монет.

– Проходи.

Двери отворились медленно, будто нехотя. Мне пришлось нагнуться, чтобы не стукнуться головой о низкую притолоку. Едва я перешагнула порог, как в нос мне ударил запах мясной похлебки и свежей спаржи. Рот моментально наполнился голодной слюной, желудок болезненно заныл, а в глазах помутнело. Я испугалась, что потеряю сознание, и прислонилась к дверям, пытаясь собраться с силами. Бездумно обшарила взглядом помещение.

Судя по всему, я находилась в обеденном зале, небольшом и сейчас наполовину скрытом в полумраке. Несколько окон были наглухо закрыты ставнями, огонь в камине давно погас, но угли продолжали тлеть, а на кухонной стойке и паре столов у стены горели масляные лампы. Под потолком на толстой цепи покачивалось тележное колесо, утыканное свечами, но сейчас ни одна из них не горела.

– Ужин давно прошел, мои постояльцы спят, – как бы оправдываясь, произнес хозяин гостиницы, увидев, что я смотрю на свечи.

Я перевела глаза на него. Невысокий, довольно упитанный мужчина лет сорока, одетый, несмотря на поздний час, в наглухо застегнутый сюртук, в петлице которого белел цветок, похожий на ромашку. Хозяин гостиницы тоже внимательно обшаривал меня взглядом, видимо, хотел удостовериться в моей благонадежности. В руках он держал подсвечник, в котором горела одинокая свеча, весьма слабо разгоняя полумрак.

– Ничего, мне вполне достаточно одного светильника или свечи, – поспешила я его успокоить. Мне вовсе не было нужно, чтобы здесь стало светло как днем, пусть лучше полумрак. Тогда, если королевские псы и доберутся сюда, этот добрый человек сможет честно им рассказать, что не рассмотрел меня в темноте.

– Ужин подавать в комнату или вы спуститесь сюда, милостивая тирна? – взгляд мужчины уперся в мое правое запястье, прикрытое рукавом.

– Тьерна, – по привычке исправила я. – Я не замужем.

– Тогда почему столь молодая особа путешествует сама? Ни сопровождающих, ни вещей. С вами случилось какое-то несчастье?

Я похолодела, услышав эти слова, но тут же постаралась взять себя в руки. Чего я боюсь? Он же ничего не знает обо мне, даже имени. Моя одежда в порядке, лицо, думаю, тоже, вряд ли Райзен упустил хоть какую-то мелочь.

– Вовсе нет, – ответила я ровным тоном, – приехала с отцом на рынок и немного заблудилась. Первый раз в Брингвурде, вот и запуталась, не могла отыскать гостиницу, в которой остановились. Но у меня есть немного денег, поэтому решила переночевать здесь, а утром обратиться к стражникам.

– Почему же не обратились к ним сейчас? – мужчина подозрительно прищурил глаза.

– Потому что ужасно хочу есть! – почти простонала я, и, словно в подтверждение моих слов, желудок издал долгий и заунывный вой.

– Простите, тьерна, – мужчина отступил, позволяя мне пройти к одному из столов, где я бессильно опустилась на лавку.

Ноги ослабли, отказываясь меня держать, руки дрожали, и мне пришлось спрятать их в складки платья. Из-под полуопущенных ресниц я наблюдала, как хозяин гостиницы зашел за барную стойку, поставил подсвечник, нагнулся так, что почти исчез из виду, и я услышала металлический звон. Через минуту он появился опять, но теперь в его руке красовалась увесистая связка ключей. Открепив один из них от общего кольца, он протянул его мне.

– Вверх по лестнице и направо, – произнес мужчина, когда ключ перекочевал в мою ладонь, а в его ладони исчезла серебряная монета, пожертвованная дуэргаром, – вторая дверь. И не шумите, тьерна, у меня сегодня очень уважаемые люди остановились. Не хочу, чтобы они остались недовольны. Ужин принесут вам в комнату через полчаса, если желаете освежиться, то и воду тоже.

Я согласно кивнула, мечтая о лохани, полной горячей воды.

– Это будет стоить еще серебрушку. И возьмите светильник со стола.

Хозяин явно завысил цену, но я не посмела торговаться. Молча отдала ему вторую монету, захватила один из светильников и направилась к деревянной лестнице, которая вела на второй этаж. Ступеньки под ногами слегка поскрипывали при каждом шаге, слабый свет фитиля под стеклянным колпаком едва разгонял полумрак. Я держала светильник подальше от лица, чтобы даже случайный свидетель не мог меня рассмотреть.