Звёздный заслон

Кабинет Софии в «Заслоне» был оформлен в современном стиле и оснащён различными функциональными предметами, которые использовались в работе инженера. Светлана, Александер и Виктория сидели вокруг гладкого полированного стола в минималистичных креслах. София стояла у интерактивной панели, на которой был изображён робот-дрон. В кабинет вошёл Артём и окинул всех присутствующих взглядом.

– Знакомьтесь, это Артём, Бушующая река, теперь он наш лаборант, – представила София ребятам парня, который скромно стоял и молчал.

После того, как его представили, он робко улыбнулся, и стал пожимать всем руки.

– Как ты его нашла? – удивилась Светлана.

– Помнишь я ездила в генетический центр? Там я случайно встретила этого парня, – усмехнулась София, будто бы сама до конца не верила в такие совпадения.

– А как прошла встреча с генетическим инженером? – резко сменила тему Светлана.

– Итак, вы знаете, что сейчас мы разрабатываем в «Заслоне» медицинского-робота дрона. Этот робот, я его называю «Странный врач», перемещается на ИТК по типу дрона вертолётного типа. Этот врач имеет встроенный ИИ, но так же за управлением следит настоящий квалифицированный врач-человек, который находится за компьютером в медицинском учреждении. Робот-врач проводит осмотр пациента, тут же делает забор анализов и делает первичный анализ, ставит диагноз и выписывает рецепты. Если пациента нужно госпитализировать в больницу, то «Странный врач» может его транспортировать, ИТК имеет выдвижные носилки, куда робот сможет погрузить человека, используя встроенный грузоподъёмник и механические руки.

Все кивнули, так как были уже наслышаны об этой разработке. Только Артём удивлённо смотрел и даже слегка приоткрыл рот.

– Я встретилась с генетиком, чтобы тот разработал алгоритмы, которые позволят роботу-врачу адаптировать протоколы лечения под генетические особенности конкретного пациента. А так же при согласии, «Странный врач» может делать скрининг на наследственные заболевания и прогнозировать риски их развития.

– Понимаю, что врачи будут управлять медицинскими дронами, но для тестирования изобретения нам нужен какой-нибудь медик в «поле», – сообразил Лекс.

– Я недавно познакомилась с девушкой, хотя она патологоанатом, но всё равно ведь врач. Её зовут Кристина, – радостно сказала Светлана.

***

Рыжая девушка маленького роста в белом медицинском халате, с татуировками на руках имела в руках тревожную кнопку. При её нажатии – срабатывал вызов «Странного врача».

Москву окутывало жаркое лето, но Крис не любила его, ей нравилась прохладная осень. Девушка ждала, когда солнце станет всё меньше согревать, люди будут всё больше укутываться в тёплые вещи. Листья, словно россыпь золота, небрежно станут свисать с деревьев. Уже не будет так жарко, а ещё главная ценность осени – она напоминает о скоротечности жизни. Ещё немного, и мир будет наполняться пронизывающим мёртвым холодом. Но это придёт постепенно, а пока есть только этот день, этот миг, и он может быть наполнен жарким солнцем или нудным ливнем, но он есть, и пока не прошёл, им стоит наслаждаться. Крис не умела радоваться жизни, ей была ближе эстетика смерти, может от того, она и пошла в патологоанатомы. Весь мир ей казался непрерывным движением к смерти. Возможно, к смерти стоит привыкать, чтобы не убиваться так сильно, когда впервые кого-то потеряешь, – думала Крис. И она привыкла, не видела за телами историй жизней, лишь бездушные вещи и чёткий протокол вскрытия, установление причин, которые привели к гибели. Но когда умерла её любимая собака, теория рухнула. То, что было важным и ценным не могло стать бездыханной вещью. Вместо холодного разума поднималась буря чувств. К потерям никогда не можешь быть готовым, они всегда приходят неожиданно, даже когда осталось жить «несколько дней», цепляешься за каждый и думаешь, «надеюсь, не сегодня». К смерти никогда не привыкнешь, она умеет всех застать врасплох. Крис стремилась к смерти, лишь потому, что боялась жить. Она не знала, как жить эту жизнь. Впрочем, инструкцию при рождении никому не дают, хотя это могло бы быть неплохим изобретением. Но Крис была заложником в чужой игре, и не могла проживать эту жизнь так, как хотела бы. Она не могла размышлять о том, чего желала бы. Её мечты не имели значения, поэтому лучше об этом не думать, чтобы не испытывать боль. Пока болит, ты ещё живой, но Крис была мертвецом в душе, почти не отличавшейся от трупов, которых вскрывала.

Долгое время ничего не происходило, тревожная кнопка молча лежала в кармане. Крис любила путешествовать, особенно предпочитала экстремальные виды отдыха. Ощущение страха, прилив адреналина – всё это помогало почувствовать себя живой на какое-то время. И вот Крис полетела в Минеральные воды покататься на лыжах с Эльбруса по маркированной трассе. Из Минеральных Вод добралась на такси до курортного посёлка Поляна Азау, где забронировала отель. После долгожданного отдыха в кровати, Крис отправилась покорять заснеженные высоты.

Вокруг были лишь бесконечные белые просторы и ледяной ветер. Как только движение началось, и лыжи устремились вниз по склону, на девушку накатывала то волна страха и паники, то безудержной радости. Проезжая возле торчавшего из снега одиноким стволом какого-то дерева, Крис краем глаза заметила лежащего человека. Остановиться на бешеной скорости казалось смертельным номером, поэтому девушка резко нажала кнопку, нащупав её в кармане брюк. После этого Крис потеряла равновесие, и чуть было не упала, но смогла подняться, в это время движение лыж не останавливалось.

Роботы-дроны были внедрены в столицы разных городов в качестве экспериментального метода. «Странный врач» вылетел из Нальчика и долетел примерно за час. Мужчина на большой скорости на лыжах не заметил дерево и врезался в него. Робот попытался ощупать человека. Одно из рёбер явно было не на своём месте – оно болезненно выпирало, вызывая острые приступы боли при малейшем движении. Отёк начал нарастать. Врач смотрела в экран монитора.

– Это перелом трёх или четырёх рёбер слева со смещением, – заключила она.

Робот вытащил из ИТК носилки.

– Пожалуйста, постарайтесь не двигаться. Я буду фиксировать вас, – произнёс ИИ.

Он погрузил туда мужчину и пристигнул ремнями. Мужчина закричал от боли. Крис стояла рядом и наблюдала за действиями робота. Вдруг человек стал задыхаться.

– Похоже, робот повредил лёгкие при транспортировке, – испуганно сказала врач устами робота.

Но она была далеко и ничего сделать не могла.

– Да вы издеваетесь! Даже нормально робота обучить не смогли! – стала возмущаться Крис.

Робот снова стал прослушивать лёгкие стетоскопом.

– В правом лёгком дыхание затруднено, – сказал робот голосом не врача, а встроенного ИИ.

Затем робот обратил внимание на шею, было видно, что яремная вена на шее вздулась и напряжена – это признак того, что воздух скопился в плевральной области и давит на сердце, давление в груди становится слишком высоким, и сердце не может нормально качать кровь.

– Это экстренная ситуация! Это напряжённый пневмоторакс! – с тревогой выкрикнула врач голосом робота.

– Ладно, ладно, я поняла! – недовольно буркнула Крис.

Робот открыл ящик с инструментами, Крис сняла перчатки, схватила антисептик и облила им руки, не жалея жидкости. Затем она взяла толстую стерильную иглу и провела процедуру декомпрессии, то есть выпустила скопившийся воздух из плевральной области. Пациент стал дышать нормально.

– У этих роботов руки-крюки, – злобно произнесла Крис.

«Странный врач» улетел с пациентом в ближайшую больницу. После этого случая все медицинские дроны стали дорабатывать, а именно делать погрузку пациентов на носилки более безопасной.

***

София задумчиво ходила взад-перед возле интерактивной панели и рассуждала вслух.

– Мы создали калибровку силы при транспортировке пациентов у «Странного врача», но тот мужчина, вероятно, испугался и дёрнулся. Его сломанное ребро проткнуло плевру, и она наполнилась воздухом. Мы обеспечили безопасный захват с помощью того, что механические руки оснащены мягкими, но прочными накладками. В них есть сенсоры давления, чтобы плавно и надежно зафиксировать его на носилках. Так же встроено автоматическое позиционирование: это магнитные замки, которые обеспечивают точное и надежное соединение между дроном и носилками. Сами носилки имеют амортизацию, но почему что-то пошло не так? – не понимала София.

Лекс глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями, и почувствовал едва уловимый запах озона.

– Нужно ещё больше обучать ИИ, а ещё работать над калибровкой силы, – предложил он.

Артём, не мигая смотрел на лампочку, которая имела неяркое, рассеянное освещение. Точнее, парень уже не видел то, на что смотрел, он был погружён в мысли о сказанном Софией.

– Но ведь и люди порой могут не рассчитать силу и травмировать пациента ещё больше, – произнёс он, наконец.

– Да, но тогда гнёт совести ложится тяжким грузом на плечи этих людей, а в нашем случае тень позора покроет нашу фирму, разработавшую данную технологию, – объяснила София.

Затем она остановилась перед открытым большим окном, вдохнула воздух уходящего лета и успокоилась.

После того как инженеры устранили неполадки со стабилизацией механизмов «Странного врача», медицинские роботы-дроны вернулись в строй. Система могла иметь ещё какие-то уязвимости, поэтому Крис продолжала тестировать её в непредвиденных внелабораторных ситуациях.

Когда Крис была в выходной день на даче в небольшом подмосковном посёлке, она случайно обнаружила мужчину средних лет, лежащего на земле. Его нога была неестественно вывернута, кожа вокруг раны слишком бледная. Крис подошла ближе. Ушиб и рана были очевидны. На лице мужчины было отображено невыносимое страдание и немая мольба о помощи. Крис решила вызвать не обычную скорую, а «Странного врача». Он приземлился на ухоженную лужайку с подстриженным газоном и провёл осмотр. Затем отцепил от своего корпуса стандартные носилки, которые, благодаря последним апгрейдам, точно стыковались и обеспечивали максимальную стабильность.

– Предварительный диагноз: закрытый многооскольчатый перелом бедренной кости справа. Наблюдается выраженная крепитация и гиповолемический сигнал. Возможно, затронуты крупные сосуды, – произнёс синтетическим голосом ИИ.

Гиповолемический сигнал – это уменьшение объёма циркулирующей крови, то есть это означало, что пациент теряет кровь. И если повреждён крупный сосуд, то его состояние может ухудшиться стремительно.

– Нам нужно стабилизировать кровотечение и максимально иммобилизовать перелом. Грузоподъемник готов, – продолжил ИИ.

Робот вытащил из ИТК носилки.

– Пожалуйста, постарайтесь не двигаться. Я буду фиксировать вас, – произнёс ИИ.

Его механические руки ловко начали подводить платформу под ноги пациента. После фиксации пациента, робот достал аптечку.

– При переломе бедренной кости, особенно при повреждении сосудов, нужно обезболить, затем остановить кровотечение и не дать пациенту двигаться, – следовал протоколу ИИ.

Робот достал самый сильный анальгетик, вколол его пациенту, затем приготовил вакуумную шину. Далее он попытался зафиксировать ногу, чтобы минимизировать повреждения при транспортировке. Но пациент закричал от боли, и тут Крис поняла, что робот делает что-то не так.

– Прекрати! Похоже, у него всё равно руки-крюки! – выругалась она.

Крис стала сама накладывать шину.

– Лучше проведи динамический мониторинг кровяного давления и пульса. Если они упадут еще на десять процентов – дай мне знать немедленно, – сказала она.

– Я слежу за его давлением и пульсом, – сказала врач за монитором, следящая за действиями «Странного врача».

После всех манипуляций дрон взлетел и понёс пациента в московскую больницу.

***

София в этот раз была очень сосредоточена и слегка волновалась. Она больше не наматывала круги у интерактивной панели, а уставилась в невидимую точку на голубой стене.

– Нам нужно сделать роботу более развитые пальцы, опять же с калибровкой силы, чтобы он мог беспрепятственно останавливать кровотечения и накладывать шины, не травмируя пациентов, – разбирала новые неполадки София.

Лаборанты молча обдумывали различные варианты, но все они казались чересчур неподходящими.

– Руки человека такие многофункциональные за счёт множества рецепторов, пронизывающих ладони и пальцы. Нужно сделать что-то подобное и для робота, – наконец, догадался Лекс.

***

Следующая ситуация была весьма стандартная. Обеспокоенная мать вызвала скорую. У ребёнка семи лет температура 39,8. Только начало светать, туман стелился по городу, поглощая в свои объятия московские высотки. «Странному врачу» было сложно ориентироваться в условиях плохой видимости, но его противотуманные датчики улавливали мельчайшие подробности ландшафта, что позволяло продолжать навигации бесперебойно прокладывать путь. «Странный врач» завис у окна, система умного дома распознала медицинского дрона и автоматически открыла окно. Дрон завис, выдвинулся пандус, по нему робот скатился и направился в комнату к пациенту. Крис наблюдала за всем из прихожей, а затем проследовала за роботом. В комнате были белые стены и потолок, мебель была старинная, коричневая, обшарпанная. Похоже, семья была довольна бедна, им хватило денег на средненький ремонт, а мебель пришлось покупать б/у или довольствоваться тем, что досталось от бабки с дедом.

К моменту прилёта «Странного врача», мать уже успела сбить температуру ребёнка до 38. Со слов пациента, у него болела голова и тошнило. Шторы на окнах были закрыты, ведь свет отзывался резкой болью в глазах. Шум дрона и разговор людей тоже доставляли малышу дискомфорт. Робот попытался осмотреть пациента, и сразу отметил ригидность затылочных мышц – ребёнок запрокидывал голову при попытке приподняться.

– Мы часто болеем, как в школу пойдём – так ОРВИ подхватим, – сказала мать, не понимая, насколько всё было серьёзно.

– Мы? Вы тоже? – вмешалась Крис, тролля женщину.

– Он, – смутилась мать.

– Лёжа с прямыми ногами, попробуй достать подбородком до груди, – сказал синтетическим голосом робот.

Ребёнок послушно выполнил просьбу, но ноги согнулись в коленях.

Далее робот проверил симптом Кернига. Мальчик всё так же лежал на спине, робот аккуратно взял его ногу и согнул в тазобедренном суставе под углом 90 градусов, а затем и в коленном под тем же углом. После он попытался разогнуть эту ногу в коленном суставе, но мальчик стал кричать от боли.

– У него менингит, нужна срочная госпитализация, – сказал робот.

Мать от неожиданности рухнула на стоящий рядом стул, который она приготовила для врача.

– Нужно взять люмбальную пункцию для того, чтобы установить природу заболевания, а именно – вирусная или бактериальная, – произнёс робот.

В его настройках не было функции поддержки и утешения.

– Что это такое? – не понимала расстроенная мать.

– С помощью иглы мы возьмём образец ликвора из спинного мозга, – ответил робот.

– Нет, я отказываюсь! Не надо издеваться над ребёнком! Вдруг он после вашей процедуры ещё инвалидом станет, если куда-то не туда воткнёте иглу! – стала кричать вскочившая со стула мать.

Врач, который наблюдал в монитор за роботом, взял управление, и объяснил женщине, что эта процедура необходима, иначе её ребёнок погибнет.

Мать покорилась врачам, собрала вещи свои и ребёнка. Затем робот аккуратно взгромоздил мальчика на носилки, а мать вызвала такси и поехала следом. Конечно, она не поспевала и опоздала. Но ребёнка спасли – это главное. А Крис поняла, что надо добавить на дрон ещё одно кресло, которое будет использоваться для пассажиров. Но в целом, руки были уже хорошо откалиброваны, поэтому помощь Крис уже практически не требовалась.

Крис последний раз пришла в офис «Заслона», отдала Софии отчёт и ушла. Затем она позвонила по номеру, который был у неё записан «Коса».

– Орак, я всё узнала. Они уже разработали технологию «Мыслевара» и даже проводили закрытые эксперименты. Я не имела доступ к такой информации, и я не смогла взломать их компьютеры. Я выяснила, что все файлы хранятся у Софии, но к её компу не обязательно подключаться напрямую, это можно сделать через комп одного из её ассистентов – Артёма или Александера. Так что теперь твой выход.

– Спасибо за работу, Гроб, – послышалось в трубке.