- -
- 100%
- +
Глава 1
ГЛАВА 1
СИМВОЛ ПУСТОТЫ
Стадион гудит.
Я сижу на трибуне для прессы, пальцы застыли над клавиатурой, но я не печатаю. Я смотрю на поле, где десяток мужиков в шортах гоняется за мячом, а сто тысяч человек сходит с ума.
— Ты видела этот пас? — рядом Лена наклоняется к монитору камеры. — Он даже не смотрел, куда бил.
— Видела.
— И ты не впечатлена?
— Я впечатлена тем, как много людей платят за то, чтобы смотреть на это.
Лена закатывает глаза. Мы знакомы пять лет, она должна была привыкнуть.
На табло — 89-я минута. Счёт 1:1. «Спартак» давит, «Локомотив» отбивается. Я смотрю на часы и прикидываю, успею ли дописать репортаж до дедлайна.
А потом происходит то, чего я не планировала.
Мяч падает на левый фланг. Его подхватывает седьмой номер. Соколов. Алексей Соколов. Тот самый. Нападающий сборной. Лицо рекламных щитов. Любимец стадионов. Человек, чья улыбка стоит миллионов.
Он идёт в обводку. Первый защитник остаётся позади. Второй — тоже. Вратарь выбегает навстречу, но Соколов не бьёт. Он перебрасывает мяч через него — легко, будто играет во дворе — и отправляет в пустые ворота.
Стадион взрывается.
— Господи, какой гол, — выдыхает Лена.
Я молчу. Потому что в этот момент Алекс Соколов поворачивается к трибуне. Не к той, где вип-ложи. Не к той, где фанаты. Ко мне. К пресс-трибуне.
Он смотрит прямо в объектив Лениной камеры. И улыбается.
У меня мурашки бегут по позвоночнику.
От злости.
— Выключи, — говорю я.
— Что?
— Выключи камеру. Он на нас пялится.
Лена смеётся:
— Вера, он пялится на все камеры. Это называется «работа на публику».
— Тогда пусть работает где-нибудь в другом месте.
Я отворачиваюсь и открываю ноутбук. Мой курсор мигает в пустом документе. Я печатаю заголовок:
«Современный футбол: деньги вместо души»
***
Час спустя я сижу в редакции. Это открытое пространство с зелёными стенами и вечно сломанным кофе-машиной. Моё место — у окна, откуда видно крыши Москвы и, если присмотреться, стадион, на котором я только что была.
Я перечитываю статью. В ней всё, что я думаю о людях вроде Алекса Соколова. О том, как спорт стал шоу. О том, как настоящие эмоции заменили на жесты для камер. О том, что футболисты давно не играют — они позируют.
— Это жёстко, — говорит Лена, заглядывая мне через плечо. — Ты сравниваешь его с манекеном.
— С дорогим манекеном, — поправляю я. — Чтобы было точнее.
— Он тебе ничего плохого не сделал.
— Он — символ. Символ всего, что я ненавижу в этом спорте.
Лена вздыхает. Она знает, что спорить бесполезно.
Я нажимаю «опубликовать».
Через три часа моя статья собирает тысячу комментариев. Через шесть — пять тысяч. На следующий день её перепостил сам Соколов.
С одним комментарием:
«Журналистка, которая не забила ни одного гола, учит меня любить спорт. Забавно».
Мои коллеги в редакции свистят.
— Вера, ты его зацепила, — говорит Костя из отдела аналитики. — Он никому не отвечает. А тебе ответил.
— Потому что я попала в точку.
— Или потому что ты красивая.
Я бросаю в него ручкой.
***
Месяц спустя меня вызывает главный редактор.
Алла Борисовна — женщина с железной хваткой и причёской из восьмидесятых. Она не улыбается никогда. Говорят, она уволила трёх человек только за то, что они принесли ей кофе не в той кружке.
— Ветрова, садись.
Я сажусь.
— Ты помнишь ту статью про Соколова?
— Конечно.
— Он её не забыл.
Алла Борисовна поворачивает ко мне монитор. На экране — электронное письмо. От Алексея Соколова. Точнее, от его агента. Текст короткий:
«Алексей предлагает интервью. Эксклюзив. Условие одно: интервью берёт Вера Ветрова. Лично. Формат — 24/7. Неделя на сборах в Сочи. Она будет рядом с ним постоянно. Если согласны — отвечайте».
Я смотрю на экран. Потом на Аллу Борисовну. Потом снова на экран.
— Это шутка?
— Это шанс, Ветрова. Такой материал может сделать карьеру.
— Он хочет меня унизить. При всех.
— Возможно. — Алла Борисовна поправляет очки. — Но это неважно. Важно то, что если ты откажешься, я найду того, кто согласится. А ты останешься здесь, будешь писать про открытие новых стадионов и инфраструктурные проекты.
Внутри меня всё кипит.
— У меня нет выбора.
— Выбор есть всегда. Но ты умная девочка. Сделаешь правильный.
***
Выходя из кабинета, я набираю Лену.
— Я лечу в Сочи. На неделю. К Соколову.
— Что-о-о? — Лена, кажется, уронила телефон. — Ты шутишь?
— Нет.
— Ты же его ненавидишь!
— Я его ненавижу, Лена. Я ненавижу его улыбку, его голы, его лицо на билбордах. — Я останавливаюсь у лифта. — И именно поэтому я поеду. Я напишу правду. И больше никто не скажет, что я просто злая девчонка с дивана.
Лена молчит секунду.
— Ты влюбишься в него, Вера.
— В кого?
— В Соколова. Это классика. Ненависть — это страсть наоборот.
— Я скорее съем бутсу, — говорю я.
— Запишу твои слова, — смеётся Лена и бросает трубку.
Лифт открывается. Я захожу внутрь и смотрю на своё отражение в зеркальной стене.
— Неделя, Ветрова, — говорю я себе. — Всего неделя. Ты сильнее.
Отражение не выглядит убеждённым.
***
Сочи. Три дня спустя.
Отель «Жемчужина» стоит прямо у моря. Я выхожу из такси с рюкзаком и сумкой для техники. Сразу чувствую запах соли, хвои и дорогого парфюма, которым пропитан весь холл.
На ресепшене меня встречают без улыбки.
— Вера Ветрова?
— Да.
— Вас ждут. Алексей Сергеевич оставил ключ. Вы в соседнем номере.
Она протягивает пластиковую карточку. На ней — номер 417.
— А где его номер?
— 418.
Я беру ключ. Иду к лифту. Внутри всё сжимается. Я перечитывала его досье три раза. Я знаю, что у него нет девушки. Знаю, что он коллекционирует дурацкие футболки. Знаю, что его мама умерла, когда ему было шестнадцать.
Я знаю всё. Кроме того, зачем он меня сюда позвал.
Выхожу на четвёртом этаже. Коридор длинный, ковровое покрытие глушит шаги. Я подхожу к двери 418. Моя рука замирает в сантиметре от звонка.
Дверь открывается раньше.
На пороге стоит Алекс Соколов. В серых тренировочных штанах и белой футболке. Босиком. Волосы влажные — только из душа. И улыбается. Той самой улыбкой с билбордов.
— Ветрова, — говорит он. — Я уже думал, ты не приедешь.
— Я принципиальная, Соколов. Не путать со злой.
— А я и не путаю. — Он отходит от двери. — Заходи. Кофе будешь?
— Я не пью кофе с врагами.
Он останавливается и смотрит на меня с интересом.
— Ты назвала меня врагом?
— А ты назвал меня журналисткой, которая не забила ни одного гола.
— Это правда. — Он пожимает плечами. — Ты не забила.
— Я не футболист.
— Тогда не учи меня играть.
Повисает тишина. Между нами — полкоридора и год взаимной неприязни.
— Неделя, Ветрова, — говорит он наконец. — Посмотрим, кто из нас клоун.
Я сжимаю лямку рюкзака и улыбаюсь. Не его улыбкой — своей, настоящей.
— Посмотрим, Соколов. Посмотрим.
Он уходит в номер, оставляя дверь приоткрытой. Я стою на пороге.
Внутри меня кричит Лена: «Я же говорила».
Я затыкаю её и захожу.