- -
- 100%
- +
Вместо предисловия
Эликсир
Небо купается в утреннем кофе:небо ныряет в кофейную чашку.И отражается облака профиль,весь почерневший от кофе, бедняжка.Остановить не пытаюсь мгновенье —даже прекрасное – пусть себе мчится.Это новейший закон сохраненья:не сохранился – все снова случится.Долгие дни вырастают из ночи,тонкие ветви – из старой софоры.Времени червь нас по-прежнему точит,кто ему дал эту вечную фору?Но по утрам можно жить: я и кофе.Это хорошая пара, поверьте.Кофе и я. В этом деле я профи.Самый простой эликсир против смерти.09.12.2017Начало
«Я – летняя. Я родилась, едва…»
Я – летняя. Я родилась, едвавступил июнь на пост тридцатидневный.Ещё не обесцветилась трава,и дух над ней стоял живой и нервный.Был вторник, накануне – Духов день.Луна круглела, с краешку примята,отбрасывал серебряную теньорех под домом, тонко пахла мята.А мама шла в роддом пешком – "за мной",весёлая и юная такая,с густой и тёмной длинною косой,в пыли бесцветной пятками мелькая.Потом стоял гудящий смуглый день,в окно стучался ветер, с миром в ссоре.Она лежала тихо – было леньзакрыть окно и обеззвучить море.Кренился бесконечный горизонт,горами по краям скреплён когда-то…Я родилась. Шумел Эвксинский понт,смывая дни и сохраняя даты.04.06.2015Автопортрет
Некрасивая девочка с чудо-глазамипревращается в женщину, полную грёз.Недопитая чашечка кофе и в рамефотография: света и тьмы перехлёст.И пронзительной пряди виток торопливыйв беспокойном апреле рождающий свет.И её отражение в хлынувшем ливне,Как ничто, как тоскливое эхо: да-нет.Некрасивая девочка – снег фотоснимков —Вся в растаявшей дымке прошедших миров.Только в зеркале утреннем, сонном ужимкаВдруг напомнит её, растревожив покровзима 1989–90 г.«На белый холст…»
На белый холст ложится чья-то тень,из хаоса выстраивая вечность,из тёмных красок — "белый-белый день",из параллельных линий — поперечность.На белый лист ложатся тени слов,безмолвную гармонию вкушая,как рыбаки — удачный свой улов,как девочка – два слова: "я большая!"На белый звук летят, как мотыльки,такие же, но красочные звуки,подобраны в пыли, и так легки,очищенные встречами разлуки.На белый день чернее ляжет ночь —безлунная, и звёзды тем виднее,чем больше нам придётся превозмочь,чтоб ощутить соединённость с нею.Весь белый свет вобрать и сохранитьдля жизни — даже сказочную нежить —и, как струну, невидимую нитьмеж сном и явью в звонких пальцах нежить.05.08.2010Бабочка
Как бабочка, сердце иглой
к памяти пригвождено
Ф. Гарсиа ЛоркаЭто бабочкой я на минутку присела —поезд сердца стучит и уносит всё дальше,но здесь не было фальши,здесь не было фальши,в этот миг до других просто не было дела.Это бабочкой я так воздушно летела,всё по ветру – ну, что ж, это было красиво!это было игриво,да, было игривои противиться просто душа не посмела.Это бабочкой я на морозе застыла…было больно, но главное – не было рядом,просто не было рядомтебя —даже взглядом.Поезд сердца стучал, а о чём – я забыла.12.04.2010
На обрыве
Как мне хочется вдаль —в эту смутную негу:расцвести, как миндаль,песней позднему снегу.Как мне хочется ввысь,в эту легкую тучу —белой птицей нестись,или рыбой летучей.Как мне хочется вниз —в эту водную сладость,чтобы нервы рвались,испытавшие слабость.1990В поезде
Моя голова – перекресток железных дорог.
Саша БашлачевЖизнь – это дождь и слёзы,слезы и дождь:грубые паровозы,нежная дрожь.Поезд, вокзал, ссора —всё, как всегда:сыпятся разговоры,пахнет еда.Смотрим в свои руки —пусто, как днём.Слушаем перестукипрежних времён:полу-живых капельпесня – в снегу,снова тупой скальпельслов берегу.Горечью шоколаднойвоздух прошит.Смутно мне и неладно,горло першит…Жизнь – это дождь и слёзы,слёзы и дождь.Нежные паровозы,грубая дрожь.1991«Небо на всех парусах облаков…»
Небо на всех парусах облаковмчится по ветру с дыханием влажным.Взбитых до пышности лёгких белковопустошаю стаканчик бумажный.Время летит вместе с небом – и ятоже лечу, сжав стаканчик в ладони.Что это? Странный каприз бытия,светлый мазок на обыденном фоне.Лёгкая поступь, легчайшая грусть.Мне уже видно, что там, за порогомя ни за что никуда не вернусь —в этом году, в этом платьице строгом.И не вернётся ни небо, ни светв ярко-живом на стекле отраженьи.Может быть, больше меня уже нет —прошлой меня в день чужого рожденья.13.08.2010Синяя смальта
Ветер подкрался, как отзвук неторопливый — стук каблуков по впитавшему ночь асфальту — и, распустив мои косы, как струны альту, смехом рассыпал по воздуху тон счастливый — синюю смальту.Если сидеть очень тихо, ловить дыханье, то человек станет ближе, сидящий рядом, и открывается лестница, ряд за рядом — лестница в небо, где вспахано мирозданье по звёздным грядам. Крохотный мир, как травинка в провале битвы — что есть любовь? – это море и тонкий пепел лёгких костров, это красный победный вымпел, горько-солёные губы моей молитвы: ты-обо-мне-пел…23.01.2012«Под покрывалом из воспоминаний…»
Запах – очень важная вещь, он напоминает о том, что пережито, он похож на тонкое, но надежное покрывало, сплетенное из воспоминаний.
Я живу то здесь, то там. Сегодня я оказался здесь. А завтра буду где-нибудь в другом месте.
Туве ЯнссонПод покрывалом из воспоминанийспасаюсь часто от печали знаний:давно я знаю, что и как случится,и как обманчивы бывают лица,и сколько в добром мире скрыто злости.Давно я не зову случайных в гости.Я кутаюсь привычно в покрывалоиз запахов – оно ведёт к началу.Оно не предаёт и не подводит.Дышу воспоминаньем, и отходитпечаль и страх. Становится спокойней.Родится стих, а то и вовсе двойня.Дышу. Ведёт меня знакомый запахто на рассвет, то на закатный запад.Сегодня буду здесь, а завтра вместес порывом памяти в другом любимом месте.А чаще – пахнет детством: тонкой книжкойс затёртыми картинками. Мальчишкой,который нёс портфель и был в веснушках.И первой закадычною подружкой —ещё детсадовской. И тёплыми камнямина берегу чудес. Гребу горстямимоменты счастья. Запахи живучи.В них я лечу, клубком свернувшись, с кручии чудом остаюсь жива-здорова.В них море поглощает солнце снова,становится темно. И рыбы-звёздыплывут во тьме. А днём я строю гнёздапривольным птицам, но в просторе синемте исчезают. Я слежу за ними.Всё хорошо. И осень пахнет светомгрибным. А море пахнет летом,зима сосною, а весна весельем.Любовь – внезапной встречей и похмельем.Всё хорошо. Надёжно покрывало.Живучи запахи. Доверчиво начало.29.09.2015Оправдание Евы
Оправдание Евы
Мне нужно слышать запах твой и взглядпочувствовать спиной, и оглянуться,и в волны рук с разбега окунуться,как в первый раз – сто тысяч раз подряд.Врастаем в плоть, чем глубже, тем верней —до самой ненавидимой привычки,но тело – руки, губы – лишь отмычкидля всех, не нами созданных, дверей.Так падаем…но вверх. И мы вдвоёмне составляем пару половинам.Мы – яблоко в движении едином,которое и любим, и поём.Свадьба (Синий шар)
Закутаться, зарыться бы в тебепоглубже, так, чтоб стало даже больно…Мы привыкаем – вольно и невольнок тоске по телу больше, чем к судьбе.Смиряемся с разладом, с пустотойв душе, но не с пустой своей кроватью.И с мыслью и банальной, и простой,что тело обладает благодатьюсмягчать удары сердца и судьбы,мы переносим ссоры и упрёки,сдаёмся – кто с трудом, кто без борьбыукладываясь в заданные сроки.Всё потому, что холод, как и жар,нам легче пережить вдвоём и вместе.Летит по небу синий-синий шар —он так идёт взволнованной невесте.15.06.2012«хочется, чтобы внутри…»
хочется, чтобы внутригде-то билось,чтобы – не одинока,но большой мальчиксо смешными усаминазывал – "мама" гладил постаревшие руки, говорил: "я люблю"и оказывалось – уже не меня,а другую…хочется, чтобы эти глаза в зеркалеопять стали детскимии улыбались тебе, как прежде верили… закрывались бы от муки и счастья,счастья и муки — в надежде…а руки были как птицы,большие птицы,утром открыть глаза,а ты б целовал ресницы —и станет так… хочется: идти по улице, печально улыбаясь, знать, что время наступит, ты придёшь…и вести себя загадочно.1989Что нам делать с любовью?
А что с ней поделаешь? Просто бери её – и раздавай! Не надо, не надо вопросов! Зови всех знакомых на чай — нечаянно, даже несмело осмелься – увидишь всё сам: как что-то в стакане звенело, как мягко текло по усам… И этот наш пир запоздалый друзья и родные простят. А наши усталые мамы пусть гладят бездомных котят — и эта печальная нежность, и эта легчайшая грусть как раз умещает безбрежность сомкнувшихся любящих уст.04.10.2012На грани сна
Дочери
Состояние, близкое сну,но нежней, и печальней,и возможней —по силе, и злу, и добру —во всю ширь, во всю твердь…осторожней:мы здесь, мы есть.мы хотим есть:мы чмокаем губами,мы говорим "мама",мы улыбаемся страннои невпопад – глазами.Глаза становятся глазками,щеки становятся нами,мы превращаемся в бабочкус разноцветными снами.А когда мы проснемся совсем,окончательно,мы узнаем, как все легкои как замечательно.1991Встретились я и я
Я сижу у окна, гляжу на свою софоруи вспоминаю себя на вокзале – дцать лет назад и «скорый»,который увозит меня в Москву —я даже думала: «навсегда»,но была не права тогда.Ты меня ждал в той Москве – неуютной,страшной местами, покрытой слоями льдана тротуарах в центре, лютой.Но ты говорил: «Не беда!Все будет в порядке! Все хорошо!»Я тебе верила.Снег шел.Я забеременела.Шок.Но потом и правда возник порядок —раз в два-три года рожать. Нет, в три-четыре.Ритм явно лучше. И лучше – в своей квартире,нежели в съемной. Ты знал в этом толк —построил квартиру, домик в деревне,потом – большой дом в Крыму.И я до сих пор не пойму,как я тогда рожала,даже предохраняясь сначала.Потом-то просто махнула рукой —а, бесполезно.Железнобыло одно: ты любил, когда я полнела,грудь наливалась, животик рос.Ты так говорил – «животик» (внутри теплело) —шумно дыша, словно верный пес,прилежнорассматривал меня новыми глазами,руками трогая осторожно, нежно. Местамибыло безумно смешно.Я гляжу в окнои понимаю, что будь я тогда собоюсегодняшней, все бы так и сложилось опять,я повторила бы этот путь в двадцать пять —тридцать лет.Почему? Я знаю ответ:мне всегда это нравилось. И – не скрою:держать на пузе голенького младенца,вслепую чмокающего губами – чудо такое —«да вот она, грудь!» —мне это нравилось. Протянутьруку и нащупать твою. И как ты щекотношепчешь мне на ухо: «Ты просто лучшая!»Акушерка, фыркнув, оглядывает меня, потную —ну вот, спалились!Смущаемся и краснеем. Чушь, ноэто так ярко помнится, будто вчера случилось.Но круче всего было понять, что я сильнеес каждым разом – вряд ли мудрее,но безусловно опытнее.Это бонус,который ты получаешь за материнство,а использовать можешь всюду – всегда, везде.Дети – они как море, которое больше нас, и мы в водетеряем не только вес, но и гору проблем.А получаем – тонус.12.02.2020Дети смеются
И я уже знаю, что осень – будет,что встанут с утра усталые люди,пойдут на работу, в детсад и школу,я выпью свой кофе, а кто-то – колу,и будет лететь мой воздушный шарик,и будет вращаться земной наш шарик,в глухой подворотне завоет Шарик…руками за воздух, в пространстве шаря,я девочкой буду стоять на шаре —слезами истерик пропитан шарфик —и весело так разобьются блюдца,а дети смеются… дети смеются…26.07.2010
«Ветвями рук переплетясь…»
Ветвями рук переплетясь,корнями ног врастая в землю,я олицетворяю связьи разделенья не приемлю.Я тот скудельничий сосуд,что ты живой водой наполнишьв горячем лепете минут,перетекающих за полночь.Я дом вневременный для всех,кто из моей возник утробы,не ради радостных утех,а неизбежно – ради гроба.И я тончайший переходиз смерти – в жизнь,из жизни – в вечность.Вдвоём мы набираем коди обретаем небеспечность.Мы всё во всём. И каждый круглетящей в небо каруселинам придаёт надёжность руки приближает ясность цели.Наш узок круг и тесен мир…и хорошо, что мал и тесен.Тем легче собственный надирпокинет солнце наших песен.12.08.2012Мячиковое
Птички учатся считать,
рыбки учатся летать.
Еленкина песенка"Птички учатся считать,рыбки учатся летать",а Еленка возле стенкимячик учится бросать:мячик учится летать —скок – об стенку,прыг – в кровать.У Еленки получилось,и подбросить, и поймать.Так непросто научиться,чтобы мяч парил, как птица,чтобы весело стучал они об стенку, и об пол,а потом чтоб всё сначала —прыг – на стул,и скок – на стол!Тут, конечно, очень важно,чтобы ваза не разбилась,чтобы ваза не случиласьвдруг внезапно на столе…Ну а если и разбилась,то скажу я вам отважно:"Просто ваза не готовапринимать парад-алле!"02.12.2011Водяной пистолет
Надоели зимние одёжки,надоел мне снег и прочий дождь!Босиком по тёпленькой дорожкепробежаться хочется – невмочь!Никаких заманчивых сосулек,никаких весёлых снежных бурь!Пистолет – а вместо глупых пулек,тёплых капель свежая глазурь![1]04.04.2012Вдохновение
Вдохновение
Когда серебро луны становится золотом,и ночь, как орех пустой, тонка и расколота,я временем смолотаи пылью развеяна —я слышу и слушаю, но я не уверена, что мне это кажется, что мне это видится: чуть двинешься – смажется, чуть дрогнешь – обидится, уйдёт серой дымкою, туманом иль облаком, картиною зыбкою, нечаянным отзвуком,а может, останется строкою короткою…и дочкой улыбчивой – лазоревоокою.08.08.2011Венок
Может, это море пело,
затопляя островки?
О. ВоробьевКогда так странно в центре океанаплывёт венок торжественно и пьяноты спросишь кто его на волны бросили эхом сто таинственных вопросови на вопросы эти нет ответову трети недогадливых поэтови только тем кто сами здесь любилидесятки тем глубины приоткрыликачаясь на морской своей постелиты понимаешь это волны пелиты подпеваешь звёздам как подругами тонешь волны оставляя кру́гомв своих неизреченных и прекрасныхнеподдающихся словам пространствахи надеваешь свой венок сонетовна голову Луны – жены поэтов12.06.2010«Есть поэзия звуков гулких…»
Есть поэзия звуков гулких,фраз гремящих и громких слов…Есть поэзия переулкови состарившихся домов.Мне милее всего – молчанье,недосказанности покров,между строк – словно звёзд мерцанье,или таинство светляков.Мне – милее, и разве значит,что я полностью здесь права?Кто-то смотрит на мир иначе,по-другому влюблён в слова.Чистым золотом, лунным светом,строгим ликом, весной потерья была – как сказать об этом,как же выразить всё теперь?Всё нещадней кромсают слово,и ломают родной язык.Пусть ничто под луной не ново,боль всегда вызывает крик.Смесь причудливых компонентов —нео-арт или старо-изм…Я не против экспериментов,я за то, чтоб дышала жизнь.11.02.2010Летнее
У природы высохли глаза,
но ещё не пересохли губы.
Н. ЯркоУ природы высохли глаза,но ещё не пересохли губы.Над водою реет стрекоза,и такая тишь, что слишком груборежут слух обычные слова.Я ищу нетронутые звукигде-то на краю струны, едваприкоснувшись, убираю руки…И звучит в тяжёлой глубинежарких вод тревожное дыханье,и зовёт: на дне оно, на дне —стрекозы подводной трепыханье.28.05.2011На «Сирены» Клода Дебюсси
Если лежать на волнеи смотреть в небо,можно расслышать на днеперекат, шорох…Можно увидеть, как звёзды почти слеповсходят наверх… Ежедневных забот ворохбольше не тянет ко дну,не шумит в уши,не раздражает все чувства своей бездной.Так ли уж нужен сейчас мне кусок сушис лестницей полуразрушенной, железной?Лестница в город… А я поплыву выше —где золотое небо шумит, с прибоемсоединяясь в одно. И я услышу,как на краю Вселенной Сирены воеммир охраняют свой от досужих взоров,приоткрывая завесу лишь немногим,кто заплывает за грань мирских просторов,не побоявшись в воде промочить ноги,не завязав глаза и не заткнув уши —вот оно – таинство всех неземных звуков:прозрачнокрылые беспечные душиприпоминают себя в тишине буков.Это гора Геликон. И её рощисеют по ветру стихи, как своё семя:в слове поэта таится заряд мощи,хватит которого, чтоб победить время.…Если лежать на волнеи ловить звуки,можно расслышать шуршанье на дне гальки.Только лежи на спине,разведи руки.Только не слушай сейчас, что кричат чайки.18.07.2012На паруснике
А мы – не мы,немые, потому чтонам рот забили просолённым кляпом —норд-остом. И теперь от нас – ни звука.И мы пьяны.Нам в рот залили свежийнорд-ост. И вот теперь мы веселимся:несёмся на летучем гребне жизнигрохочущей волны и всё сметаем.Мы сле́пы, потому что крепкий ветернам завязал глаза:хотим смотреть – не можем.Но силу ветра впитываем кожейи знаем, что одно лишь есть движенье —вперёд!21.08.2011
Имя корабля
Я не читала списков кораблей.Я даже никогда их не искаласреди морских сиреневых полейв часы бессонниц, из-под одеялавыглядывая в тёмное окно.Но корабли манили парусами,и среди волн вздымалось вдруг одно —последнее – судёнышко. И в рамеоконной зарождался тихий свет —вставало солнце, ласково, невнятноокрашивая море. Силуэткораблика казался бледно-мятным…Последний в списке. Больше нет таких —усталых и весёлых. Нет в помине.Остался в книжке Мандельштама стих,но список вам нечаянно не кинетни капитан, ни юнга, ни поэт…И я его старательно забыла:и списка нет, и судна тоже нет.Но в имени его таится сила!12.03.2014Аутодафе, или костёр тщеславия
Из хаоса звуков,из путаниц тела рождается эта наука предела, когда то и деломне слышится: поздно, тебе уже некогда глянуть на звёзды. И я б никогда никуда не глядела, но нету предела,мне – нету предела!И в этой безбрежностипоиска истинмне хочется нежности —кончиком кистии пёрышком тоненьким выписать местностьи вдруг получить мировую известность.И я бы освоилась в блеске игристом.Но нету здесь истин,мне – нету здесь истин.И я замолкаю, и это молчаньекак будто хранит в глубине обещанье,что скатертью стелется мне от порогапрямая дорога.Мне страшно немного…И всё-таки в полу-бреду бормотаньяя жду откровенья,я верю в названья.И слово приходити в строчку ложится.Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Глазурь – здесь, от слова "глаз".