- -
- 100%
- +
– Гостей не ждал, – сказал, открывая холодильник. – Так что без изысков.
Достал миску с крышкой, пластиковый контейнер.
– Ты, кажется, куда-то собирался уехать, – вспомнила Ритка. – Когда я тебя взбаламутила. Прости.
Она решила, кажется, извиняться за всё: за само своё присутствие.
– А, ерунда, – отмахнулся он. – Думал в магазин смотаться. Потом.
Он разогрел еду, поставил две тарелки на стол. Когда одуряющий аромат поплыл по кухне, у Ритки даже голова закружилась. Перед ней на тарелке лежал сочный бифштекс, рядом – горка овощного салата. К этому добавилась тарелка со свежим хлебом.
Ритка сглотнула и поняла, что сейчас опять расплачется. На этот раз – от благодарности. Егор сел напротив, принялся неторопливо есть, откровенно её рассматривая, но не так чтобы нагло и похотливо, а как-то доброжелательно, с интересом.
«Чертов бабник, – думала Ритка, жуя мясо. – На мою голову».
Ела она медленно, будто ей вообще не особо-то и хотелось, чтобы не думал, что она тут с голодухи на всё готова.
– Ты стала ещё красивее, – вдруг сказал Егор.
– Ты тоже хорошо сохранился.
– Рассказывай, – он посерьезнел. – Что там с маманей твоей? Диагноз есть какой-то? Я редко её вижу, всё в доме сидит, от помощи отказывалась.
– Да зачем тебе о ней? – не поняла Ритка.
– У меня тут оборудование дорогое, теплицы, – пояснил Егор. – Спалит дом – хана всему.
Она задумалась, отложила вилку. Рассказала: диагноз у мамаши – дурной характер по жизни и инвалидность по сердцу. Официально. А по сути – пожилая, злая, больная женщина, которая всю жизнь делала только то, что хотела, и плевать ей на всех.
– В общем, не знаю, – честно призналась Ритка. – Дом мой, но она там живёт. А куда её деть? В дом престарелых? Возьмут ли такую? Она ведь еще не очень старая, даже не пенсионерка.
Егор молчал, покусывая губы.
– Короче, – вздохнула Ритка. – Надо думать.
– Ты надолго здесь? – спросил он.
– Не знаю. Вряд ли.
Он смотрел внимательно, и Ритка призналась:
– Работы здесь нормальной всё равно нет. В каком состоянии дом – ты видел. Надо уезжать.
Егор никак не отреагировал, поставил на стол чашки, вазочку с конфетами, варенье, мёд, печенье... И принялся заваривать чай в керамическом чайничке, смешивая что-то душистое из разных бумажных кулёчков.
– Эй, что это за зелье ты там варишь? – то ли в шутку, то ли всерьёз обеспокоилась она.
– Приворотное, – хохотнул Егор, потом, обернувшись, «успокоил»: – Шучу, это просто чай для хорошего сна.
Ритка всё равно напряглась.
Егор поставил чайничек на стол, сложил руки в замок и спросил прямо:
– Ты думаешь, я хочу тебя напоить, дождаться, пока ты уснёшь, и воспользоваться подлым образом?
– Ничего такого я не думаю, – буркнула Ритка, хотя именно это и мелькнуло в голове. Глупость, конечно. Зачем ему? У него, наверняка, отбоя нет от баб. – Просто обычно парни не заморачиваются и пьют пакетики.
– Ну, а я нет. Люблю хороший чай.
Напиток оказался божественным.
– Что там? – спросила она, грея руки о чашку.
– Хороший чёрный чай плюс мелисса – сам выращиваю, и веточки земляники, прямо с ягодами засушенными, – не стал скрывать Егор.
Ритка не пила такого никогда. Вкус был тонкий, травяной, с лёгкой кислинкой и сладостью одновременно. Она на секунду закрыла глаза.
– Странный ты.
– Обычный, – Егор пожал плечами. – Ты работу ищешь?
– Ну да, – осторожно ответила она.
– Могу кое-что предложить. Может, заинтересует.
У Ритки в голове молниеносно всплыло предложение Игоря, сказанное тогда в машине: «Будешь ждать меня с работы. Кормить. Спать со мной». Неужели Егор пойдёт тем же путём?
Видимо, что-то отразилось на её лице, потому что он поспешил добавить:
– В теплицах.
– Что?! – Ритка подалась вперёд.
– Посадка, пересадка растений, полив, подкормка, обрезка, прополка и так далее, – Егор выжидающе посмотрел на неё. – Или ты искала что-то более... – он подбирал слова, – квалифицированное? По образованию?
– Нет, – буркнула Ритка. – Сейчас мне нужна любая работа.
– Ну, тогда подходит. Обычно я беру женщин за сорок, но для тебя сделаю исключение, – он улыбнулся. – Не чужие люди всё-таки.
Сердце от такого сделало кульбит, забившись где-то в животе.
– Почему именно за сорок? – спросила она, пытаясь вернуть разговор в спокойное русло. – Работают лучше?
– Ага, – кивнул он. – И проблем с ними меньше.
Ритка не стала уточнять, про какие он говорит проблемы. Не её это дело.
– Я справлюсь ли...
– Почему нет? Научу тебя всему, – Егор не сводил с неё глаз.
От этого взгляда стало так волнительно, что она зарделась, как та восемнадцатилетняя дурочка, терявшая голову от одного его присутствия.
Затем Егор показал ей, как включить душ, сунул в руки стопку свежего постельного белья и полотенце. Сам ушёл во двор – то ли курить, то ли просто дать ей время.
Ритка застилала постель не без трепета душевного, да и в теле тоже.
«Напоил, накормил, баню истопил... фигурально, – мысленно хохмила она, пытаясь унять волнение. – Теперь полезай-ка в печь, добрый молодец». То есть девица, хотя далеко уже и не девица.
В душе она отмокала долго, с наслаждением. Горячая вода смывала не только пот и пыль этого безумного дня, но и саму его чудовищность. Выходить совсем не хотелось, но пришлось. Долго выбирала, что надеть? Хотелось и подразнить (хотелось, да), и не слишком явно. Чтобы в случае чего можно было списать всё на духоту.
Егор вернулся, когда Ритка уже стояла у мойки в кухне. Решив проявить благодарность, она убрала со стола, загрузила тарелки в раковину и принялась за мытьё. Услышав шаги, обернулась с улыбкой:
– Вот. Надеюсь, я правильно расставила всё в сушилке?
Егор рассмеялся:
– Не волнуйся, я не страдаю психозом, если чашки стоят не по размеру.
Она снова отвернулась к мойке. Спиной и тем, что пониже, всей кожей, затылком, каждым нервом она чувствовала его взгляд.
– Рит... – позвал Егор.
Она обернулась, вытерла руки полотенцем.
– Я тут подумал...
Она села напротив, сложила руки на коленях, как примерная ученица, и замерла в ожидании.
– Тебе не надо туда возвращаться. – Он кивнул в сторону её половины дома. – Можешь оставаться здесь, сколько потребуется. Комната в твоём распоряжении.
Ритка не то чтобы совсем не была готова к такому предложению, но растерялась, не зная, как правильно реагировать. Вдруг он подумает что-то не то... Но и ночевать в том сарае после всего случившегося ей совсем не хотелось.
– Я... – начала она, но слова застряли в горле.
Егор продолжил:
– И вот ещё что... если хочешь, я куплю у тебя дом с участком. Или хотя бы часть участка.
– Что? – теперь она действительно была сбита с толку.
– Куплю. Мне хотелось бы расширяться, а твой участок – это идеальный вариант. Можем с домом, можем просто отмежевать часть земли – огород. Тебе всё равно он не нужен. Я давно подумывал об этом.
Ритка ошеломлённо смотрела на него. Так вот оно что! Вот что ему было нужно, а не её в постель затащить. Работа, комната – всё это, видимо, было лишь по старой памяти, из жалости. И, конечно, с выгодой для себя, а вовсе не из любви (ха-ха!) или какого-то желания.
Она почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Глупая, опять всё напридумывала себе.
– Не знаю... Надо подумать.
– Хорошо, – он кивнул. – Подумай, конечно.
Помолчав немного, внезапно спросил:
– Что стряслось у тебя?
– В смысле?
– В жизни. Почему ты приехала сюда, в этот дом.
Ритка помедлила: откровенничать не хотелось, врать – тоже.
– Так сложилось. Не заладилось немного.
– Муж?
– Развелись.
– А жильё есть?
– Нет, – она покачала головой. – Квартира в Пореченске продана – не моя была, а от доли в совместно нажитом с мужем я отказалась. Так было честнее.
И это было почти правдой.
Она добавила, кивнув в сторону той половины дома:
– Только вот это и осталось.
– А синяки? – внезапно спросил Егор.
Ритка сжалась. Вот идиотка! Напялила короткие шорты с майкой, думала соблазнить, а про синяки забыла. На руках – где Игорь хватал, на бёдрах сзади – куда бил. Остальные под одеждой.
– Муж? – настаивал Егор.
– Нет, не муж, – еле слышно прошелестела Ритка. – Мы давно развелись.
– Ясно.
Он нахмурился, но в душу не лез.
Она поднялась.
– Пойду спать. Устала.
Егор кивнул:
– Если что – зови.
Она чуть улыбнулась и выскользнула из кухни.
В комнате закрыла дверь, легла в кровать прямо так, не раздеваясь. Смотрела в потолок, слушая его шаги по дому, шум воды в душе, приглушённый разговор по телефону.
Ритка лежала, погружённая в свои мысли. В который раз чувствовала себя дурой. Побитая собака, никому не нужная. Прибежала к нему, разнюнилась, демонстрируя свои синяки. А он – настоящий добрый самаритянин. Обещал помочь с работой, купить дом, оставил на ночлег. Но всё это было из жалости, из выгоды, из чего угодно, только не из того, о чём она, глупая, снова успела помечтать.
В груди было пусто и больно. Ритка закрыла глаза. Ворочалась и всё равно думала. Вдруг придёт?
Она даже представила, как дверь тихонько скрипнет и свет из коридора полоснёт по стене. Как она замерла бы, прикрыв глаза и стараясь дышать ровно – пусть он думает, что она спит. Шаги. Остановился. Край кровати прогнулся под его весом. Тишина. Она чувствовала его взгляд кожей: на шее, ключицах, груди. Тогда она медленно открыла глаза. Егор смотрел, не отрываясь. В темноте было не разобрать, но она знала этот взгляд – жадный, от которого внутри всё переворачивалось. Она не успела ничего сказать. Егор наклонился и приник к её губам. Без нежности, без предисловий – сразу, горячо, требовательно. Руки уже были везде: на талии, на бёдрах, под майкой, стягивали трусы. Она выгнулась навстречу, прижалась, обхватила ногами, и спустя мучительно сладкий миг, ощутила внутри…
Но...
Он не придёт.
Ритка села на постели, сунула ноги в тапки. Желание пульсировало почти болезненно, тянуло внизу живота, мешало дышать. Она поднялась, тихонько открыла дверь и шагнула в тёмный коридор. Сделала несколько шагов к двери его спальни... и прошла мимо – в туалет.
Щёлкнула выключателем, закрылась. Посмотрела на себя в зеркало: растрёпанная, глаза блестят, губы прикушены.
– Ну нет, Егорушка, – прошептала, глядя в глаза своему отражению и мысленно поклявшись: пока он не скажет «люблю» – да не просто, а пылко, так, что поверит сам Станиславский, – трусы она свои не снимет. Если надо, на клей приклеит, чтобы не слетали.
ГЛАВА 6
Ритка проснулась от назойливого жужжания шмеля где-то совсем рядом. Сначала не поняла, дёрнулась, чтобы бежать делать завтрак Игорю. Подскочила, села в кровати, оглядела комнату и вспомнила. Сердце зашлось от счастья: нет больше никакого Игоря. Нет и не будет его криков, кулаков, постоянного страха. Есть только эта комната и Егор где-то рядом. Пусть он и не любовник, пусть просто по старой памяти приютил, но с ним спокойно, безопасно.
Шмель бился в стекло, никак не находя форточку.
– Глупый! – Ритка откинула тюль, открыла окно и бумажкой подвела шмеля к открытой раме. Тот улетел.
Она улыбнулась, потянулась и взглянула на часы. Рано. Можно было бы ещё поваляться, но тело уже гудело – пора вставать. Ритка переоделась в простое летнее платье: лёгкое, струящееся, длиной до икр, с рукавами до локтя – самое то для деревни. Никаких коротких юбок и соблазнительных вырезов. Хватит, наэкспериментировалась, демонстрируя синяки.
Сходила умылась. На кухне остановилась в раздумьях: не слишком ли нагло будет лазить по холодильнику и шкафам? Вчера он сам кормил, но сегодня – день новый. Вдруг не захочет завтракать вместе, вдруг у него свои привычки?
Размышления прервал Егор. Он вошёл с улицы, мокрая майка прилипла к груди, волосы на лбу влажно блестели. Ритка замерла, не в силах отвести взгляд, особенно когда он повернулся к мойке.
– Рано ты, – заметил он, начиная мыть руки.
– Думала, спишь, – ответила она, наблюдая, как вода стекает по его загорелой коже.
Он вытер ладони полотенцем и обернулся.
– Не, я бегал, – Егор улыбнулся и предложил. – Позавтракаем, и я покажу теплицы, расскажу, как всё устроено.
Заметив её сомнения, он добавил:
– Хочешь, сама попробуй что-нибудь сделать, не стесняйся. Или, если неловко, подожди меня – омлет сварганю.
Он ушёл в душ, оставив Риту в восхищении. Какой же он... деликатный, тонко чувствующий! И кто только научил? Конечно, таких бабы любят, не одна она ведётся. И это так отличалось от всего, к чему она привыкла. Даже не об Игоре речь. Вот взять хоть её бывшего мужа Димку. Красивый и в постели хорош, но с деликатностью всегда были проблемы.
...Тогда, после новогодних каникул, Ритка вернулась от бабы Даши и даже не подозревала, что скоро её жизнь круто изменится. Был февраль. Большая перемена. Она грызла яблоко на широком подоконнике в школьном коридоре. Кто-то запрыгнул рядом. Ритка глянула краем глаза – Димка Хасанов. Самый популярный парень, если не в школе, то в классе – точно. Высокий, красивый, с разными глазами: один карий, другой голубой. Из-за этого на него все девчонки вешались. Он был явно на спорте – под рубашкой угадывались мышцы. Ритка никогда не рассчитывала на его внимание – он менял девушек как перчатки.
– Гаврюша, дело есть.
Так её звали в классе – сокращённо от фамилии Гаврилина.
– Чего надо? – Ритка уставилась на него, подозревая подвох.
– Так грубо? – он усмехнулся.
Она пожала плечами. Димка продолжил:
– У меня друг есть. Ты ему очень нравишься.
Ритка подняла бровь. Он заглянул ей в глаза:
– Но друг стесняется подойти. Скромный очень.
– И что?
– Придёшь, в общем? – Димка сунул ей яркий картонный прямоугольник. – В субботу, во Дворце спорта соревнования. Это пригласительный.
– И кто этот друг? – прищурилась Ритка.
– Не скажу. Сюрприз. Сама на него посмотришь, на бой. Если не понравится – уйдёшь.
– И как я его узнаю?
– Я тебе напишу, какой ринг, когда поставят.
Ритка хмыкнула. Глупость какая-то, да и драки эти она не любила. Но он смотрел на неё так... просяще, что ли, и ждал ответа.
– Ладно, – сказала она, чтобы он отвязался. – Приду.
Димка спрыгнул с подоконника, улыбнулся и ушёл.
В субботу Ритка пришла во Дворец спорта. Соревнования были, как она поняла, по кикбоксингу. Столько крепких, красивых парней в одном месте она ещё не видела.
В зале была суета и движуха. Постоянно кто-то сновал туда-сюда: на трёх рингах одновременно шли бои, зрители не сидели на своих местах, а постоянно перемещались. Пахло мужским потом, но не противно, а ещё в воздухе будто концентрированный адреналин витал. Ритка ощутила его прямо физически.
Одни парни уже бились, другие, с голым торсом, заряженные на бой, разминались повсюду. Ритке здесь определённо нравилось. Она рассматривала, иногда подходила ближе к рингу и даже болела за кого-то, а вернее, сразу за всех.
Пришло сообщение от Хасанова: «Второй ринг, следующий бой».
Ритка подобралась поближе, села на первый ряд. Предыдущие парни закончили биться, рефери объявил победителя и пригласил следующих.
В синих шортах оказался... Хасанов?! Она бы и не узнала, наверное, – они были в шлемах, но ведущий раскатисто объявил: «В синем углу – Дмитрий Хасанов!» В красном – какой-то Петровский.
Ага, с другом, значит, драться будет.
На них были только шорты, шлемы, перчатки и ещё какие-то штуки на ногах. Ритка заворожённо следила за их движениями: как они уворачиваются, как бьют – резко, точно, сильно. Это было увлекательно, даже очень. Она болела за обоих. Ну, точнее, за само зрелище. Красивые, сильные, потные – что ещё надо для счастья?
Димка победил.
Ритка хлопала, кричала вместе со всеми. Он стоял, подняв руку в перчатке, весь мокрый, блестящий, и улыбался в её сторону. Они вылезли с ринга. Петровский направился куда-то в сторону раздевалок, Ритка проводила его взглядом – ничего так парень, жаль, что проиграл.
– Привет, – раздался рядом голос.
Она обернулась. Хасанов стоял рядом уже без перчаток, с полотенцем на шее, тяжело дыша, но улыбался.
– Ну и где друг? – Ритка подняла бровь.
– Друг – это я, – признался Димка. – Прости за обман. Это мне ты нравишься. Очень.
Ритка растерянно смотрела на него и не знала, что сказать. С одной стороны – дурак. Придумал какую-то фигню про стеснительного друга.
С другой...
– И часто ты так клеишь девчонок? – спросила она. – Зачем всё это?
– Первый раз, – он развёл руками. – Хотел, чтобы ты увидела меня по-настоящему. Чтобы поняла...
Она взглянула на его мокрый голый торс, на короткие влажные волосы, стоящие торчком, на смеющиеся глаза. На то, как он смотрел на неё: открыто, жадно, не скрываясь. И она поняла…
Поняла, что жизнь, в общем-то, прекрасна и не сводится к одному Егору. Так у них и закрутилось. Он провожал её до дома, у подъезда по часу стояли, а потом ещё столько же целовались внутри.
Димка не скрывал своих чувств. В школе они не расставались, он садился с ней за одну парту, под столом сжимал её коленку, и плевать хотел на учителей. Ритке это всё нравилось: быть с ним, чувствовать себя желанной. Особенно после лета с Егором, после его молчания и глупого, бесплодного ожидания.
С Владкой вышло странно – она перестала разговаривать. Сначала Ритка думала – из-за того, что она теперь с Димкой сидит, а не с ней. Звонила, подходила, пыталась заговорить, но Владка грубила или просто игнорировала, глядя сквозь неё.
Окрылённая счастьем, Рита как-то особо и не расстроилась. Решила: «Влада что, эгоистка? Как только у подруги появился нормальный парень, сразу дружить нельзя? Что за дичь?»
Заподозрить в ревности ума не хватило. Владка всегда говорила, что «любовь-морковь» – это для дур, а она выше этого. И вроде бы ей нравился Артём – тот неприступный, перспективный. Зачем ей Димка?
Ритка пожала плечами и перестала заморачиваться: «Подумаешь, поссорились. Помиримся».
Через неделю после соревнований Рита оказалась у него дома. Комната была заставлена железом: штанги, гантели, какой-то тренажёр занимал полстены. Пахло резиной и металлом. Димка завёл её внутрь, закрыл дверь, прижал и сразу запустил руку под юбку, стал целовать – жадно, будто ждал этого весь день.
Тяжело дыша, он спросил прямо:
– Было у тебя уже?
– А что? – она вздёрнула подбородок. – Было. С одним.
– И как? – он усмехнулся и засунул вторую руку ей под кофту.
– Нормально.
– А со мной охеренно будет.
Спорить не стала.
Он целовал нетерпеливо, руки были сразу везде, сжимал её без нежности, даже грубо. Ритка отвечала, и внутри разгоралось что-то новое – не то томление, как с Егором, а какой-то дикий, почти злой огонь. Димка сдёрнул с неё джинсы, не спрашивая, не глядя в глаза. Ритка завелась в пол-оборота, выгибалась навстречу. Он крутил её как хотел: резко, властно, от чего у неё темнело в глазах.
Двигался сильно. Сначала медленно, затем быстрее, тяжело дышал, сжимая её бёдра. А она летела куда-то в пропасть, ловила ртом воздух, не понимая, где верх, где низ, и хотела только одного – чтобы он не останавливался. Когда по телу разлилась сладкая дрожь, в голове стучало одно: «Вот это да...»
– Ну как? – спросил он, не открывая глаз, покусывая её плечо.
– Охренеть, – выдохнула она честно.
Он хмыкнул довольно и слегка ущипнул её за зад.
Ритка забыла про Егора. Ну, не то чтобы совсем, но думать о нём перестала. После уроков они с Димой теперь мчались к нему домой – до тренировок, которые у него были почти каждый день. Во второй раз она ждала, что всё повторится так же грубо, властно, но он удивил. Всё было иначе: Димка не торопился. Долго смотрел на неё томным взглядом, медленно раздевал, нежно целовал плечи, шею, грудь. Руки его стали нежными, он умел ласкать. И не только руками. Рита выгибалась, закусывая губу, чтобы не кричать, и думала: «Да откуда он это?..» А потом перестала думать вообще.
Класс наблюдал за ними, ожидая, когда Дима бросит её, как всех предыдущих. Но Ритка ходила, высоко задрав нос, а он не уходил. Наоборот, они стали не только в постели проводить время, но и ходить куда-то – в кафе, в кино. То, с чего другие начинают, у них случилось уже после главного.
К себе не водила. «Нельзя», – сказала ему. Бабка Люба, узнав, могла выгнать, поэтому они встречались у него. Пока родители были на работе, им хватало времени насладиться друг другом.
Пришло время выпускного. Ей купили простое платье, чтобы потом летом можно было носить: жемчужно-серое с розовым, которое хорошо шло к её рыжим волосам – она это видела. Красилась сама, конечно. Волосы просто собрала и заколола шпильками с жемчужинками.
С некоторым злорадством она наблюдала, как одноклассницы, намарафеченные стилистами и парикмахерами, завистливо смотрели на неё и Диму. Он в костюме был невероятно красив. Они танцевали, и он не сводил с неё глаз.
В ту ночь, кажется, она и залетела. Потеряли бдительность. Это был отель – взрослые же, и у них был праздник. И почти в самый пик, когда она впилась ногтями ему в спину, он прохрипел ей в шею:
– Люблю тебя!
От чего накатило так, что думала – сердце разорвётся, так бешено билось.
После выпускного наступила суровая реальность. Димка поступил в университет на специальность «Правоохранительная деятельность», куда же ещё, а Ритка – никуда. Решила пойти поработать где-то, а там видно будет. И тут начало тошнить по утрам, и вот это всё.
Сказать, что она испугалась – ничего не сказать. В панике бросилась к Димке, обмирая от ужаса и ожидая чего угодно. Его родители: отец – при чинах, мать – учительница. И она – Ритка. Впервые задумалась, что принц – это ведь не так просто всё. Не в сказке живут.
Но Димка, выслушав её и увидев тест с полосками в её дрожащих пальцах, сказал:
– Давай жениться.
– Как?
– Как-как... – он вздохнул. – Попой об косяк.
Перед самой свадьбой они помирились с Владой. Та сама пришла, а как услышала про свадьбу и живот – сначала опешила, но быстро взяла себя в руки. Посидели на школьной лавочке, как в старые добрые времена.
– Значит, всё правильно, – сказала Владка, глядя куда-то вдаль. – Как надо.
Ритка смотрела на неё и вдруг поняла что-то по взгляду, по голосу, по тому, как та сжимает край пиджака.
– Шармулич... – назвала её старым прозвищем, которым называла Владу только она, – у вас, что, с ним было?
Та кивнула.
– И он тебя бросил?
– Да.
Ритка ужаснулась:
– Я ж не знала! Влад, я бы никогда...
– Понятно, – перебила Владка. – Ты не знала. И я тебе не рассказывала. Не надо было.
Они помолчали ещё немного. Потом подруга встала, крепко обняла Риту и ушла.
Димкины родители, если и были недовольны выбором сына, виду не подавали. Сняли им студию недалеко от его университета – живите! Рита смотрела на эти стены, на новую мебель, на маленькую кухоньку и не верила своему счастью. У неё будет свой угол, свой муж, ребёнок!
Свадьба была пышной, с размахом. Родители Димкины расстарались: ресторан, белое платье, гости, тамада. Владка пришла, хотя сначала не хотела. Дима был недоволен её присутствием, но промолчал. А мать свою Ритка не позвала, боялась даже, что та прознает вдруг и заявится, да ещё с Тараканом. Отец с женой пришли, и баба Люся, и баба Даша с дедом приехали из Ромашино. Отец, кстати, очень хорошо со свёкром нашёл общий язык – как-никак, оба при погонах. Сидели, разговаривали, похлопывая друг друга по плечам. Родственники, помимо общего подарка, вручили Рите отдельно некоторую сумму от продажи квартиры. И на этом, правда, посчитали свои обязательства перед ней завершёнными.