Цветочная лавка попаданки на улице Теней

Глава 8

Расстаться с четырьмя серебряными монетами – целым состоянием по меркам «Пьяного Единорога» – было и больно, и сладко. Больно, потому что это был ощутимый кусок от моих сбережений, а сладко – потому что я получила за них ключ. Не просто железную безделушку, а ключ от собственной крепости. От своего будущего.

Марта, получив деньги, улыбнулась мне по-матерински, еще раз пожелала удачи и удалилась, оставив меня одну в пыльном царстве бывшего сапожника. Дверь закрылась, и наступила тишина, нарушаемая лишь моим собственным дыханием и шелестом мыслей в голове. Я была одна. Полностью и абсолютно. Не в чужой каморке, не на враждебной территории, а в своем пространстве. Это чувство было таким новым и оглушительным, что я несколько минут просто стояла посреди комнаты, вдыхая запах пыли и свободы.

Первым делом я, конечно, пересчитала оставшиеся деньги. Бархатная сумочка заметно похудела, но внутри все еще позвякивало приятное количество серебра и даже пара золотых монет. Я вздохнула с облегчением. Либо жизнь в городе была не такой дорогой, как я предполагала, глядя на витрины центральных улиц, либо юная Вайда была весьма запасливой девицей и ее «булавочные» деньги копились годами. Спасибо тебе, бедная затравленная девочка, твоя бережливость теперь стала моей путевкой в жизнь.

Но эйфория быстро сменилась трезвым расчетом. Деньги были, но их нужно было тратить с умом. А тратить предстояло на многое. У меня не было абсолютно ничего. Ни постельного белья, ни еды, которую можно поставить на стол, ни посуды. Ни ведра, ни тряпки, ни мыла. Предстояло закупиться всем необходимым для уборки и обустройства и лавки, и жилища. Вот тогда-то и станет ясно, насколько дешево живется в городе на самом деле.

Вспомнив, что Марта что-то говорила про двор, я решила осмотреть свои новые владения полностью. За лавкой была небольшая прихожая с выходом на задворки. Я отодвинула засов и вышла.

И обомлела.

Я ожидала увидеть крошечный, замусоренный пятачок. Но то, что открылось моим глазам, было… участком. Порядка трех соток, как я прикинула своим бывшим дачным глазомером. Он был заброшен, зарос бурьяном и какими-то колючими кустами, в дальнем углу валялась груда битого кирпича и старых досок. Но сквозь это запустение я видела рай.

Земля. Настоящая, живая земля. Не каменные полы поместья, не пыльные дороги, а черная, плодородная (я надеялась) почва. Солнце освещало почти всю площадь. Мысль ударила с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Теплица. Здесь можно поставить теплицу! Выращивать свои цветы! Не покупать их у перекупщиков, тратя последние деньги, а самой выращивать, выводить новые сорта, экспериментировать! Моя магия могла бы расцвести здесь в полную силу. Это было гениально. Это меняло все.

Энтузиазм захлестнул меня с новой силой. План, который до этого был абстрактным «открыть лавку», теперь обрастал конкретикой. Нужно было не просто найти поставщиков, а научиться заключать сделки в этом мире, понять, как здесь все устроено. Столько дел! Голова шла кругом, но на этот раз – от приятного волнения.

Остаток дня пролетел незаметно. Я сходила на рынок и закупила самое необходимое для уборки: огромный кусок самого дешевого мыла, грубые тряпки, щетку с жесткой щетиной и метлу. Вернувшись, я снова переоделась в свое старое, дорожное платье – теперь оно стало моей рабочей униформой – и принялась за дело.

Я начала с окон и входной двери. Грязь на них была многолетней, слоеной, как пирог. Я оттирала ее с таким усердием, будто счищала с себя прошлую жизнь. Стекло поскрипывало под тряпкой, постепенно становясь прозрачным. Я мыла и представляла, как за ним будут красоваться мои букеты, привлекая прохожих.

Я так увлеклась, что не сразу заметила, что за мной наблюдают. Оборвавшись и выпрямившись, чтобы размять затекшую спину, я увидела на противоположной стороне улицы девушку. Она стояла у входа в булочную и, не скрывая интереса, смотрела на меня. Она была, наверное, чуть старше меня (точнее Вайды), с румяными щеками, светлыми волосами, выбивавшимися из-под белого чепца, и живыми, любопытными глазами.

Увидев, что я заметила ее, она не смутилась, а наоборот, широко улыбнулась и, подобрав подол фартука, перебежала улицу.

- Привет! – сказала она бойко. – Ты новенькая? Лавку будешь снимаьь?

- Да, – ответила я, сжимая в руке мокрую тряпку. – Вайда.

- А я Лора, – представилась она. – Мой папа – булочник. Прямо вот тут, – она гордо ткнула пальцем в сторону своей лавки. – А ты что тут будешь продавать? Не обувь же, правда?

Ее непосредственность была такой искренней, что я невольно улыбнулась.

- Нет. Цветы. Я буду продавать цветы.

Лора на секунду задумалась, а потом ее лицо снова озарила улыбка.

- Цветы! Здорово! У нас на улице только папа хлеб печет, господин Кай книги пыльные продает, а тут цветы будут! Красиво! Если что, мы тебе с утра булочки свежие можем откладывать. У отца сносные бублики, я сама пробовала!

Я рассмеялась. Ее энергия была заразительной. После ледяного приема в центральных магазинах и высокомерного взгляда Кая эта простая, дружелюбная болтовня была как глоток свежего воздуха.

- Спасибо, Лора. Я буду рада.

Мы еще немного поболтали. Лора оказалась дочерью булочника, жила здесь всю жизнь и, кажется, знала все сплетни округи. Она была простой, не слишком образованной, но доброй и отзывчивой. Первая ниточка, связывающая меня с этим местом.

В этот момент по улице прошла дама. Не просто дама, а воплощение чопорности и самодовольства. Она была одета в строгое платье из хорошей ткани, с высокой прической и с таким выражением лица, будто постоянно нюхала что-то несвежее. Она шла, задрав нос к небу, и брезгливо обходила лужи.

И вот, как по заказу, из своей книжной лавки напротив вышел Кай. Он что-то поправлял на витрине, и мы могли любоваться лишь его спиной. Дама, заметив его, мгновенно преобразилась. Ее надменное выражение лица сменилось сладкой, подобострастной улыбкой. Она поправила складки платья и направилась прямо к нему.

- Господин Кай! Какой прекрасный день, не правда ли? – прощебетала она таким голосом, что у меня заныли зубы.

Кай обернулся. Его лицо не выразило ничего, кроме легкой скуки. Он что-то коротко ответил, столь тихо, что мы с Лорой даже не расслышали. Но его взгляд, скользнув мимо назойливой дамы, на секунду задержался на мне. На мне, стоящей с тряпкой в руках, в грязном платье, с растрепанными от работы волосами. Взгляд был быстрым, оценивающим, недобрым.

Дама, следившая за каждым его движением, этот взгляд, конечно же, заметила. Ее сладкая улыбка сползла с лица, как плохо приклеенная маска. Она бросила на меня взгляд, полный такого ледяного презрения, что я физически почувствовала холодок. Потом что-то фыркнула, кивнула Каю и, высоко неся свой обиженный нос, удалилась.

Лора в свою очередь фыркнула, но уже с насмешкой.

- О, леди Илва. Дочь аптекаря. Воображает, что она королевских кровей, и уже лет пять как пытается обратить на себя внимание господина Кая. Бесполезно. Он на дам, кажется, вообще не смотрит. Хотя… – она многозначительно подмигнула мне, – на тебя-то он посмотрел.

- Он посмотрел на меня, как на помеху, которая еще и его улицу испачкала, – парировала я, снова принимаясь оттирать косяк двери.

- Ну, это он на всех так смотрит, – философски заметила Лора. – Не принимай близко к сердцу. Ладно, мне пора, папа ругаться будет. Заходи как-нибудь за булкой!

Она упорхнула, оставив меня наедине с моими мыслями. Я посмотрела на чистые окна, на сияющую на солнце дверь, на участок с невероятным потенциалом позади дома. У меня был дом. Появилась первая, пусть и немного навязчивая, подруга. И даже высокомерный сосед не смог испортить мне настроение.

Глава 9

Прошло несколько дней, и мое новое жилище из склепа сапожника превратилось во что-то, начинающее напоминать дом. Помещение лавки блестело чистотой. Я потратила уйму сил и несколько медяков на ведро светлой, почти бежевой краски, и теперь стены не давили своей мрачностью, а мягко отражали солнечный свет. Те самые витражные окна, высокие и изящные, которые я отмыла до кристальной прозрачности, теперь ждали своего часа. Я уже представляла, как на широких деревянных подоконниках будут стоять глиняные горшки с геранью, а между рамами – роскошные букеты, заманивая прохожих всплесками цвета.

Каждое утро теперь начиналось с приятного ритуала – визита к булочнику, отцу Лоры. Хлеб у него и впрямь оказался божественным: душистый, с хрустящей корочкой и мягкой, пористой мякотью. Запах свежей выпечки, смешанный с добродушным ворчанием старого пекаря и болтовней Лоры, стал для меня символом нового, мирного утра. Я даже купила у них небольшую плетеную хлебницу – свою первую настоящую покупку для дома.

В один из таких дней, забирая свой утренний багет, я разговорилась с Лорой о поставщиках.

- Цветы? – переспросила она, намазывая масло на очередной бублик. – Ну, тут без вариантов. Все ездят к Огри на оптовый рынок, что за рекой. Мужик он… с характером. Но цветы у него со всего королевства, какие хочешь. Дорого, правда, берет.

Записав в уме имя «Огри» и направление, я решила провести разведку. Прошлась по ближайшим цветочным магазинам в более богатых кварталах. Картина везде была схожей: изысканные, утонченные интерьеры, немногочисленные покупатели и… цены, от которых слезился глаз. Букет из дюжины роз стоил как моя аренда за две недели. Стало понятно, откуда у торговки на рынке было столько скепсиса насчет моего предприятия. Цветы здесь были роскошью, доступной лишь самым состоятельным.

На следующий день я, набравшись смелости, отправилась на оптовый рынок за рекой. Место представляло собой огромный, шумный и грязный павильон, где в воздухе висела густая смесь запахов – земли, зелени, удобрений и пота. Я быстро нашла лавку Огри по указаниям Лоры.

Сам Огри оказался мужчиной неприятной наружности: низкорослым, коренастым, с лицом, напоминающим сморщенную картофелину, и маленькими, заплывшими глазками-щелочками. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на своих работников, перетаскивающих ящики с розами, с видом римского императора, наблюдающего за гладиаторами.

- Че надо? – буркнул он, увидев меня.

Я, стараясь выглядеть уверенно, объяснила, что хочу открыть цветочную лавку и интересуюсь оптовыми ценами.

Огри фыркнул и начал сыпать цифрами. Цены и впрямь оказались космическими. Теперь мне стало абсолютно ясно, откуда в городских магазинах такие грабительские ценники. Но что было еще хуже – качество товара. Цветы, стоявшие в ведрах, выглядели плачевно. Розы, которые должны были быть упругими и свежими, поникли, их лепестки по краям начали коричневеть. Хризантемы и гвоздики застаивались до состояния, далекого от презентабельного. На многих виднелись увядшие наружные листики, а вода в ведрах пахла затхлостью.

- Да они же у вас… не первой свежести, – не удержалась я.

Огри нахмурился, и его лицо стало еще более похожим на разгневанный корнеплод.

- Товар ходовой! Не нравится – не бери! Других поставщиков все равно не найдешь. Все через меня.

Идея, которая еще вчера казалась мне блестящей и перспективной, теперь обросла такими проблемами, что у меня опустились руки. Даже если я куплю у Огри эти полуувядшие цветы по заоблачным ценам, кто купит их у меня? Чтобы окупить затраты, мне придется ставить такие же грабительские цены, как в тех шикарных магазинах. Но моя лавка на Улице Теней – не для богатых дам. Она для простых людей, которые, как я теперь понимала, на цветы просто не зарабатывали.

Вечером я сидела на крыльце своей несостоявшейся цветочной лавки. В руках я вертела пирожок с капустой, купленный у Лоры. Аппетита не было. Солнце скатывалось за горизонт, окрашивая небо в грустные оттенки розового и оранжевого. Мое настроение падало вместе с ним. Все мои планы, все мои мечты о «Саде Вайды» разбивались о суровую реальность в лице жадного Огри и увядших роз.

Как на зло, именно в этот момент из своей книжной лавки вышел Кай. Он окинул улицу своим привычным, холодным взглядом, который скользнул и по мне, сидящей на ступеньке с поникшим видом и несчастным пирожком в руке. Его лицо не выразило ничего. Он просто принялся закрывать тяжелую дверь, повернув в замке массивный ключ.

Я смотрела на него, чувствуя себя полной неудачницей. Вот он, успешный (я предполагала) предприниматель, владелец недвижимости, пусть и книжной, а я – жалкая девица, чей бизнес умер, не успев родиться.

Кай уверенным шагом направился вверх по улице, видимо, по своим вечерним делам. Я уже приготовилась к тому, что он пройдет мимо, даже не удостоив меня взгляда, как вдруг он остановился. Прямо около меня.

Я замерла, сжимая в пальцах пирожок. Он медленно повернулся и посмотрел на меня. Его серые глаза в вечернем свете казались не такими холодными, скорее… оценивающими.

- Полагаю, ваш энтузиазм поугас вместе с дневным светом, – произнес он наконец. Его голос по-прежнему был лишен тепла, но в нем не было и привычной язвительности. Это было просто констатацией факта.

Я была так поражена самим фактом его обращения ко мне, что не нашлась что ответить. Я просто смотрела на него, чувствуя, как краска стыда заливает мои щеки. Он видел меня во всей моей деловой немощности.

- Поставщики, – выдохнула я наконец, глядя на свой пирожок. – Цены… Качество… Все пропало.

Он помолчал, его взгляд скользнул по моей чистой, но пустой лавке, по только что выкрашенным стенам.

- Огри, – сказал он, и в этом одном слове было столько понимания, что я вздрогнула.

- Вы… вы знаете его?

- Весь город, чей бизнес хоть как-то связан с чем-то растущим, знает Огри, – ответил он сухо. – Он – монополист. И пользуется этим положением. Как и положено недалекому человеку, внезапно получившему власть.

В его словах прозвучала такая глубокая, спокойная убежденность, что мне стало немного легче. Я была не одинока в своей оценке этого человека.

- Так что же делать? – спросила я, и в моем голосе прозвучала непрошенная надежда.

Он снова посмотрел на меня. Долгим, пронизывающим взглядом, будто пытаясь разгадать загадку.

- Есть два пути, – сказал он наконец. – Первый – смириться и играть по его правилам, продавая умирающие цветы втридорога тем, кто может позволить себе такую роскошь. Второй… – он сделал паузу, – найти обходной путь. Но для этого нужны либо связи, которых у вас нет, либо знания, которых у вас, как я полагаю, тоже пока недостаточно.

Сказав это, он кивнул мне, больше ничего не добавив, развернулся и пошел своей дорогой, оставив меня сидеть на ступеньках с недоеденным пирожком и целой бурей новых мыслей в голове.

Он не предложил помощи. Не дал советов. Но он увидел проблему. И он назвал ее. И вэтом уже был какой-то странный, холодный утешительный смысл. Возможно, Кай был не просто заносчивым негодяем. Возможно, он был просто… очень трезвым и не особенно общительным человеком. И его остановка у моего крыльца была не проявлением жалости, а скорее… профессиональным интересом? Или чем-то еще?

Я не знала. Но одно я знала точно: сдаваться рано. Если нет поставщиков, может, стоит выращивать самой? У меня же есть участок. И у меня есть магия. Конечно, я понятия не имела, как ею пользоваться. Может, это и есть тот самый «обходной путь»? Пусть не сразу, не завтра, но со временем…

Я откусила наконец небольшой кусок от пирожка. Он оказался уже холодным, но на вкус был не таким горьким, как полчаса назад. Закат догорал на небе, но внутри меня снова забрезжил крошечный, упрямый огонек надежды.

Глава 10

Утро началось с акта неслыханной роскоши. Я купила кофе. Не жидкую бурду, которую подавали в «Пьяном Единороге», а настоящий, ароматный, густой напиток. Зайдя в булочную за привычным багетом, в нос ударил этот обворожительный, терпкий запах, и я не смогла удержаться. Я потратила на крошечную чашку целых пятнадцать медяков, что было, без сомнения, безумием. Но когда я сделала первый глоток, закрыв глаза от наслаждения, все сомнения испарились. Это был вкус… нормальной жизни. Цивилизации. Маленькой, но такой важной победы над собственным страхом бедности.

Настроение было приподнятым. Вчерашний вечерний упадок сменился решимостью. Я решила во что бы то ни стало осуществить свою мечту. В конце концов, не зря же высшие (или низшие) силы втянули меня в эту авантюру. Даром такой подарок – вторая молодость в обмен на тирана-жениха – не дается. Нужно было его использовать.

Мысли о том, что произошло с настоящей Вайдой, я старательно гнала прочь. Это было слишком тяжело и непонятно. А о своей прошлой жизни… я не жалела. Там меня никто не ждал. Пустая квартира, несколько знакомых, с которыми я поддерживала отношения из вежливости, и тишина. С мужем-тираном нам не довелось обзавестись детьми, чему я в глубине души была несказанно рада все эти годы, но после его смерти иногда задумывалась – а правильно ли я поступила, оставшись одна, обрекая себя на одинокую старость? Но теперь у меня был шанс все изменить. Прожить жизнь практически с чистого листа. Не как Лидия, забитая и затравленная, и не как Вайда, безропотная и подавленная. А как… я сама. Новая я.

Держа в одной руке дымящуюся кружку, а в другой – свежую, посыпанную сахарной пудрой ватрушку, я вышла в свой маленький огород позади дома. Утреннее солнце ласково грело спину, не смотря на скорый приход холодов, птицы щебетали где-то на крышах. Я сделала последний глоток кофе, поставила кружку на старую, перевернутую бочку и, откусив кусок ватрушки, обвела взглядом свои владения.

- Ну что? – произнесла я вслух, словно обращаясь к земле, к небу, к самой судьбе. – Приступим.

И тут наступил момент истины. Что могла сделать женщина, которая о магии в своем мире знала только то, что ее не существует? Полагаться на интуицию. На ощущения. На те самые «знания, которых у нее пока не было», как с присущей ему прямотой заметил Кай. Кстати, мысль заглянуть к нему в лавку и поискать литературу на тему магии показалась мне внезапно блестящей. Но сначала нужно было попробовать себя в деле.

Я подошла к зарослям бурьяна, который казался здесь хозяином положения. Он был колючим, наглым и удивительно живучим. Я вспомнила, как открывала дверь с помощью плюща. Тогда я просила, а не приказывала. Я вступила с растением в диалог.

Я присела на корточки, осторожно коснулась пальцами жесткого, покрытого пылью стебля какого-то чертополоха.

- Послушай, – прошептала я. – Ты сильный. Ты выжил здесь без всякой заботы. Но теперь это мое место. Мне нужна эта земля. Я могла бы тебя просто выполоть, но… давай договоримся. Уйди, пожалуйста. Уступи место. У тебя ведь есть другие места, где расти?

Я не знала, что делаю. Это было смешно. Женщина в здравом уме, разговаривающая с сорняком. Но я сосредоточилась. Я представляла, как корни этого растения по доброй воле ослабляют хватку, как жизненная сила уходит из стеблей и листьев, как они вянут, превращаясь в сухую труху, которая станет удобрением для новых жильцов. Я вкладывала в эту мысль не приказ, а просьбу. И обещание. Обещание, что на этой земле будет расти что-то красивое.

И о чудо. Я снова почувствовала тот самый легкий ток, слабый разряд энергии, исходящий из моих пальцев. Стебель чертополоха под моей рукой дрогнул. Я отдернула пальцы. И прямо на моих глазах растение начало меняться. Его зеленый, наливной соком стебель сморщился, стал коричневым и ломким. Листья свернулись, пожелтели и засохли. Процесс занял не секунды, а минуты, но он был наглядным и невероятным. Я перевела взгляд на другой сорняк, потом на третий. Я не касалась их, а просто смотрела, концентрируясь на той же просьбе, том же образе.

И они… расступились. Один за другим, как по мановению волшебной палочки, сорняки увядали, засыхали и рассыпались в прах. Через пятнадцать минут передо мной лежал чистый, темный, пахнущий влажной землей участок. Ни травинки. Это было легко. Слишком легко. Эйфория захлестнула меня. У меня получилось! Во мне и правда была сила!

Я попыталась пойти дальше. Села на землю, уперлась ладонями в теплую почву и начала уговаривать, умолять, молить: «Розы. Астры. Лаванда. Ромашки. Что угодно! Прорастите! Расцветите!»

Но ничего не происходило. Я чувствовала пульсацию жизни в земле, смутную, дремлющую, но не могла до нее достучаться с таким приказом. Я могла уговорить то, что уже было живо, уйти. Но я не могла создать жизнь из ничего. Для этого нужны были семена. Ростки. Материал. Мертвая земля, какой бы плодородной она ни была, не могла родить цветок по одному лишь моему желанию. Моя магия была магией просьбы к существующей жизни, а не магией творения из пустоты.

Энтузиазм немного поутих. Ну что ж. Это тоже был результат. Я могла очищать землю. Это уже экономило уйму времени и сил. Но теперь мне были нужны семена. И здесь я снова упиралась в проблему денег и того самого Огри.

Я встала, отряхнула руки о свое рабочее платье и решила, что не буду отчаиваться. У меня есть кое-что, чего нет у других. И пришло время это кое-что изучить.

Час спустя, переодевшись в свое синее платье и снова настроившись на деловой лад, я подошла к тяжелой двери с вывеской «Пыльный Фолиант». Я глубоко вдохнула. Визит к Каю после нашего последнего разговора казался мне чем-то вроде дипломатической миссии в страну с непредсказуемым лидером.

Я толкнула дверь. На меня пахнуло знакомым запахом – старой бумаги, кожаных переплетов, воска и пыли. Внутри было тихо, сумрачно и… безумно. Книги были везде. На стеллажах, достигавших потолка, на столах, на полу стопками. Они лежали, стояли, падали друг на друга. В воздухе висела тихая, почти священная атмосфера забытых мыслей.

Сам Кай стоял у одного из стеллажей спиной ко мне, с какой-то огромной, потрепанной книгой в руках. Он услышал скрип двери и, не оборачиваясь, произнес своим низким, бархатным голосом:

- Если вы ищете романы о несчастной любви пастушки к герцогу, то их здесь нет.

- Я ищу литературу о магии, – выпалила я, прежде чем мой дух окончательно покинул меня в этом царстве книг.

Он медленно обернулся. Его серые глаза снова были полны привычного раздражения, но в них также читалось и любопытство.

- Магии, – повторил он. – Конкретизируйте. Боевая магия? Магия стихий? Церемониальная? Или, – его взгляд скользнул по моему платью, – вас интересуют травники и сборники народных рецептов?

Я почувствовала, как краснею. Он снова делал меня глупой и невежественной.

- Магия… жизни, – сказала я неуверенно. – Магия растений. То, что связано с ростом.

Он смотрел на меня так пристально, что мне захотелось провалиться сквозь пол, усыпанный древними книгами.

- Магия жизни, – произнес он задумчиво. – Одна из самых редких и малоизученных дисциплин. Считалась практически утраченной. – Он отложил свою книгу и сделал несколько шагов вглубь лавки. – У меня есть пара трактатов по герметической ботанике. И один, довольно спорный, о так называемой «Магии Зеленого Шепота». Но должен вас предупредить – это не учебники для начинающих. Это теоретические изыскания, полные аллегорий и отсылок к утраченным практикам.

Он достал с верхней полки огромный том в потертом кожаном переплете. Пыль с него слетела облаком.

- «Тайная жизнь флоры» Арниуса Ван Гельдера, – произнес он, протягивая мне книгу. Она была невероятно тяжелой. – Будьте осторожны. Некоторые идеи автора могут показаться… еретическими для ортодоксальных магов.

Я взяла книгу, чувствуя, как под ее весом подкашиваются ноги. Еретические идеи звучали как то, что мне нужно.

- Спасибо, – прошептала я. – А сколько…

- Вы можете взять ее почитать, – перебил он меня. Его предложение прозвучало настолько неожиданно, что я онемела. – Здесь не библиотека, но… – он снова окинул меня тем пронизывающим взглядом, – ваша настойчивость вызывает определенное… уважение. Принесите, когда прочтете. И постарайтесь не пролить на нее кофе.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он не только помнил нашу вчерашнюю встречу, но и заметил утреннюю кружку в моих руках. Этот человек был до жути наблюдательным.