- -
- 100%
- +
– Это ты про Аркадия? – встрепенулась мама.
Черт! Я озвучила мысли вслух. Тем самым дала пищу для разговора.
– Да, именно про него, мам, – нехотя, признаюсь.
– Будет, действительно, удивительно, если он окажется сыном самого Озимкова?! Если бы ты мне не рассказала, как вы с ним столкнулись, можно было бы подумать, что это все подстроено. Но, с другой стороны, зачем это нужно такому большому человеку? У него, что, заняться нечем? Ну, это смешно же, если представить, что он незнакомых девиц по кафешкам ловит!
Ведет монолог сама с собой родительница, в который я предпочитаю не вмешиваться. У меня и без того в голове полная каша, а в душе – страшная сумятица. И непрекращающийся поток разнообразных мыслей. Мысли, мысли, мысли. Они пульсируют в мозгу, раздражая, разжигая панику. Что мне делать? Куда деваться? Куда обратиться? Да, и поможет ли мне кто? Жилье вроде бы есть и одновременно нет. Ипотечная квартира, которую мать взяла, абсолютно не приспособлена для жизни в ней, а чтобы сделать там ремонт… об этом даже речи не может быть. У нас не хватит на это денег. Надо еще подумать о следующем платеже…
О, боже! Остановите землю… я хочу выйти.
– Ксения! – теребит меня мать за рукав. – Ты, вообще, слышишь о чем я тебе говорила?
– Что? Нет, мам, я немного задумалась.
– Через пятьсот метров поверните направо…
– Всенепременно, – отвечаю навигатору на автомате.
– А что, если Аркадий в тебя тайно был влюблен…
Внутри все оборвалось. Сердце, сделав еле ощутимый толчок, замерло. Я покосилась на мать.
– Ты серьезно? – голос звучит сдавленно, глухо.
– А что? С твоим мужем все понятно, от него вряд ли ты что-то добьешься теперь. Если только через суд и то – копейки… Это при том раскладе, что тест ДНК окажется верным.
– Мама, хватит пороть чушь. Ты что такое говоришь? А если Кира услышит и потом Игнату расскажет?!…
– Я ничего не слышу, – сразу же подает голос дочка.
– Мама, ё-моё! – рычу на мать.
– Я папе не расскажу, – обещает дочка.
– Поверните направо! – механический голос навигатора только накаляет обстановку.
Сжимаю зубы.
Только спокойно, – проговариваю про себя.
Нервы на пределе. Как же в этот миг я ненавидела Игната. Как же презирала его и его семейку. Ладно, свекровь. Женщины, они хитрые, циничные, безжалостные, но Григорий Владимирович?! Для меня он всегда был мужчиной с большой буквы. Олицетворение мужественности, справедливости, защиты и добропорядочности. Как он мог так поступить с Кирой?! Свекр в ней души не чаял…
– Вы прибыли, – обрывает мои мысли механический голос.
– Ого! Вот это ничего себе! – восклицает родительница, когда прямо перед нами разворачивается шикарный вид фасада гостиницы «Азимут». Не успеваю я как следует рассмотреть все убранство здания, как к нам уже подоспел молодой парень, одетый в униформу. Остановился перед моей дверью. Замер. Я щелкнула кнопку стеклоподъемника:
– Здравствуйте, – приятная улыбка играет на губах парня. – Вас ожидают. Не волнуйтесь, багаж доставим в номер.
Предугадав все мои вопросы, парень ответил на все сразу. Коротко и по делу.
– Вот это сервис. Вот это я понимаю.
Родительница захватила сумочку и выбралась из машины первой.
– Кирочка, пойдем, – поманила внучку.
– Мама?! – забеспокоилась я, но было уже поздно, мама забрала Киру из машины со словами:
– Ксюш, давай сделаем сегодня, как небезызвестная нам Скарлетт: «подумаем обо всем завтра». Мне кажется, так, как сегодня, я не уставала никогда. Мне жизненно необходим отдых и чашечка горячего чая. Тебе, между прочим, он тоже не помешает.
После ее слов, в один момент, мне на плечи как будто насыпали мешок с песком.
И я почувствовала как он начинает давить.
Я так отчего-то разволновалась, что с каждым ударом сердца, с каждым вздохом мне становилось все хуже и тяжелее. Я смотрела на маму с Кирой и думала только об одном: смогу ли я защитить их? И как я допустила то, что в один миг я потеряла все. Любовь. Мужа. Семью. Деньги. Все, чем жила, дышала и чему отдавала себя без остатка. Слезы навернулись на глаза.
– Женщина, вам плохо? – глухо, словно через вату, слышу голос парня рядом с собой.
– Плохо?! – хрипло переспрашиваю и пытаюсь ощутить, насколько я потеряна и готова ли двигаться дальше. – Нет. Со мной. Все. Хорошо.
Почувствовала, как к ногам приливается сила и сбросила пальцы парня, направилась за матерью, которая неторопливо семенила ко входу в гостиницу. Кира размахивала ручкой, что-то ей рассказывала. У меня сжалось сердце от этой картины. Мне вдруг стало невыносимо больно от той мысли, что моя дочка больше не увидит отца. К горлу подкатил комок… который без раздумий, хладнокровно отказался от нее. Подонок. Грош цена такому отцу. Не больше. Ругаю Игната так, как никогда бы не посмела ему сказать в лицо. Да он и повода для этого никогда не давал, но что… что тогда могло произойти, что он мне даже не дал объясниться!? – с отчаянием вопрошаю у самой себя и где-то в глубине сознания я понимаю, то, что тест ДНК – это всего лишь малая часть того, что мне позволили узнать. Но для меня и этого оказалось так много, что я теперь не знаю, как буду дальше жить и что мне делать с беременностью, которая может обернуться для меня непреодолимым испытанием.
– Ксения!
Передо мной в нескольких метрах стоит Аркадий. Приветственно улыбается. Машет рукой. Несмотря на то, что меня изнутри рвет на части, но от Аркадия исходит невероятное тепло и искренняя забота, что рот невольно сам растягивается в приветливой улыбке.
– Здравствуйте, – протягиваю ладонь, и мужчина, чуть сжимая кончики пальцев, задерживает их в своих руках немного дольше, внимательно изучает мое лицо.
– Ксения, вы, кажется, с нашей последней встречи стали выглядеть немного хуже. Вы уверены, что у вас все хорошо?
– Аркадий, а вы за каждую незнакомую девушку так искренне переживаете или этой чести удостоилась только я? – пытаюсь шутить и, возможно, у меня это плохо получается, но мужчина тут же отвечает.
– Вы меня обижаете, Ксения. За кого вы меня принимаете? – лукаво подмигнув, ухмыльнулся. – И хватит уже стоять на улице, а то ваши дочка и мама меня прибььют, если я вас задержу еще хоть на секундочку.
– Не исключено, – обогнув мужчину, подхожу к маме, беру Киру за ручку. – Мы готовы.
Аркадий без лишней траты времени ведет нас внутрь.
– У вас есть предпочтения на вид из окна? – интересуется Аркадий, подводя нас к ресепшену.
– Нет, – качаю головой, осматриваясь.
Внутри помещение выглядит, как говорится, дорого-богато. Красок полно, но все они приглушенные и в то же время сочные. Мне такого раньше не приходилось видеть. Почти вся мебель в теплых, бежевых тонах с яркими, акцентными вставками. И вообще, здесь было невероятно светло и уютно.
– Наденька, приготовь номер для наших гостей, – услышав это, у меня аж мурашки по коже пошли.
– Аркадий, не нужно, – подступаю к нему так близко, чтобы меня слышал только он. – Я не смогу этот номер оплатить.
– Ксения. Вы опять думаете совершенно не о том, – и снова улыбается. – Расслабьтесь и наслаждайтесь.
– Но это неправильно, – сурово хмурюсь, поджимаю губы.
– Неправильно, Ксения – это то, как поступил с вами ваш муж.
– Но откуда вы знаете? – быстро оглядываюсь на мать, та отстраненно смотрит куда-то вдаль, делая вид, что нас не слышит… или правда не слышит.
– Ксения, я знаю чуть больше, чем мне бы хотелось. На этом допрос закончим. Наденька, что там с номером?
– Мне проводить ваших гостей? – игриво улыбаясь начальнику, Надя выплывает из-за стойки.
– Да, будь добра. Ксения, – уже обращается ко мне. – Если вам что-нибудь понадобиться, можете мне позвонить. А пока… Не думайте ни о чем. Просто живите и отдыхайте. Все наладится. До свидания, – протягивает руку для пожатия моей матери, потом Кире и мне, – еще увидимся.
Развернувшись, Аркадий широким шагом направился через громадный вестибюль в сторону длинного коридора.
– Пройдемте?! – звонкий, хорошо поставленный голос девушки сразу же обращает на себя внимание.
Замешкавшись на секунду, я, Кира и мама сгруппировались стайкой и поспешили вслед за Надеждой. Получилось символично. Ухмыльнулась своим мыслям.
Стоя на пороге, обвела взглядом номер… Люкс, не меньше, и снова в сердце забралась неконтролируемая тревога.
– Что ж, я пойду. Если что-то понадобиться, мы всегда на связи, – улыбнулась девушка и уже собралась уходить, когда я задала вопрос.
– Надежда…
– А?! – вопросительно изгибает бровь девушка.
– А Роман Озимков – это отец Аркадия.
– Да, все верно. Что-то еще?
Отрицательно качаю головой.
– Все.
Губы девушки сложились в вежливую улыбку. Абсолютно нейтральную. В глазах нет ни одной эмоции. Только вежливость на лице и в манерах. Сервис на высоте. Сказать нечего. Не успеваю за ее спиной захлопнуть дверь и выдохнуть, как в нее тут же стучат. Распахиваю.
– Ваш багаж. Куда можно поставить? – интересуется мужчина.
– Оставьте здесь, – указываю в угол рядом с дверью.
Мужчина, аккуратно переложив сумки и пожелав хорошего дня, удаляется.
– Боже! Это когда-нибудь закончится? – бормочу с раздражением, в то время, как в груди зарождается что-то непонятное, давящее на ребра.
Меня внезапно накрывает эмоциональный кризис. И я вдруг осознаю, что не могу сдвинуться с места. Кажется, что ноги вросли в пол намертво. Страшно. Меня затрясло. Надо срочно успокоиться. Я не могу напугать Киру. У дочки и так стресс, еще не хватало ей и меня в таком состоянии видеть. Закрыв глаза, делаю глубокий вдох. Задерживаю дыхание.
– Ксения, – плечо крепко сжимает материнская ладонь, резко выдыхаю, круто разворачиваюсь, а на языке уже крутятся нехорошие слова в сторону родительницы, но тут же теряются, когда вижу, что рядом с мамой стоит Кира с поднятым на меня взглядом, в котором ясно читается страх. Эмоции, выплеснувшись за края чаши терпения, затапливают меня с головой. Тут же опускаюсь на колени и, порывисто притянув дочку к себе, прячу её в своих объятиях.
– Кирочка, прости маму. Хорошо?! Ты устала? Хочешь кушать? – проговариваю быстро.
– Ксюша. Ксюша, – мама теребит меня за плечо, а я не понимаю, что она от меня хочет? Чего пристала?
Поднимаю на нее злобный взгляд.
– Что? – рычу.
– Прекрати сейчас же. Не пугай ребенка, – шипит она, пытаясь высвободить из моих рук Киру.
Я пугаю? Почему она так говорит?
Ее слова действуют на меня, как отрезвляющая пощечина. Подавляя импульсный всплеск отчаяния, медленно, с трудом ослабляю хватку, отпускаю Киру. Дочка, не шелохнувшись, все продолжала стоять, застыв, как оловянный солдатик, только в глазах блестели навернувшиеся слезы.
– Кира, солнышко, – провожу подушечками пальцев по ее круглой щечке. – А давай…
– … мы с Кирочкой мороженое хотели спуститься покушать. Да, заяц?!
Мама, видя мое состояние и правильно оценив ситуацию, тут же вмешивается и перетягивает все внимание на себя.
Дочка, встрепенувшись, пятится от меня к бабушке.
– Я хочу шоколадное. Мама, можно мне шоколадное? – звучит звонкий голосок малышки, разгоняет нависшие над моей головой свинцовые тучи.
Я через силу улыбаюсь ей:
– Конечно. Тебе можно сегодня все, что ты захочешь, – голос дребезжит, срывается, но я держусь.
Отступаю в сторону, освобождая проход.
– Возьми себя в руки, Ксения. И приведи себя в порядок. Ты пугаешь Киру. И меня. Этот изменник не стоит ни одной твоей слезинки. Так что не трать их впустую, – скороговоркой прошипела родительница прежде чем выйти.
Ответа она не ждала. Да и не нужен он был. Никому не нужен. Только его требовало мое сердце. Израненное, ободранное, оно истекало кровью и жаждало узнать, почему Игнат так со мной поступил?
Мама с Кирочкой возвращаются тогда, когда я после продолжительных рыданий под душем, придя в себя, выхожу из ванной.
– Мама, а мы тебе мороженое принесли. Твое любимое, – подбегает ко мне Кирочка, протягивая рожок с розовым шариком, – клубничное.
– Спасибо, сладкая, – присаживаясь на корточки, целую дочку в щечку.
– О-о-о, у нас тут сюрприз, – слышится из той части номера, где за декоративной перегородкой располагалась зона столовой.
Взяв дочку за руку, направляемся на звон посуды.
– У меня нет слов, Ксения. Этот Аркадий умеет быть внимательным и расположить к себе, – комментирует мама свои действия, разжигая мое любопытство.
– Хм, интересный подход, – ухмыляюсь, когда моему взгляду предстает сервировочный столик, полностью заставленный разнообразными яствами. – Интересно, с чего такая щедрость?
– Может, человек действительно захотел помочь по доброте душевной.
– Не знаю насчет доброты, но с блюдами он точно угадал, – отрываю виноградину от грозди и засовываю её в рот. – Что это?
Замечаю край белого конверта, загадочно выглядывающего из-под блюда с овощными тарталетками. Мама тем временем, с любопытством поглядывая в мою сторону, переставляет всю еду на стол. Кира тоже не остается в стороне, помогает, раскладывая столовые приборы.
– «Комплимент от заведения», – написано сверху крупным шрифтом, внизу же, намного меньшими прописными буквами, приписка: Ксения, в ресторане платить не нужно, я на ваш счет распорядился. Отдохните сегодня хорошо. А завтра встретимся и все обсудим.
От слов мужчины у меня волоски на всем теле взъерошились и зашевелились . То ли я себя накручиваю, то ли срабатывает какое-то шестое чувство, но мне вдруг становится неуютно и тревожно на душе. О чем нам с ним говорить? Мы вовсе не знакомы. Уж я-то его точно не знаю, а что насчет Игната, то закрадывается мысль о том, что Аркадий мог где-то с мужем и пересекаться. Возможно, даже вместе нас видел на каком-то из мероприятий, но лично меня с ним не представляли друг другу. И вот, случившаяся неожиданная встреча послужила как повод для знакомства?! Только мне этого точно не нужно. По крайней мере, сейчас, когда мне во всем еще предстоит разобраться…
– Мам, я что-то перехотела обедать. Аппетит пропал, – зло смяв белый лист пальцами, сую его в карман халата. – Вы кушайте, а я отлучусь позвонить.
– Ксюша, что за спешка? Посиди с нами немного, – мать красноречиво глазами показывает в сторону Киры. – Ксения, в твоем положении не нужно пренебрегать здоровьем. Отдохни сегодня. Успокойся. Выспись. Нужно действовать на трезвую голову. С остывшими эмоциями и контролируемыми чувствами.
Мне хватило минуты, чтобы остыть. Мать права. Тем более, звонок был не такой уж и важный, мне просто нужна была причина, чтобы уйти. Но, как известно, от себя не убежишь. Тем более, когда ты в ответе не только за себя, но и за тех, кто находится с тобой рядом.
– Действительно. Давайте отвлечемся и покушаем, а потом можно посмотреть что-нибудь по телевизору.
– Выбираю я, – встрепенулась Кира. – Будем смотреть мультик про Русалочку.
Мы уселись за стол.
– Я не против, – улыбнулась ей в ответ.
– Так уж и быть, в этот раз уступлю, но следующий мультфильм выбираю я, – в шуточной форме заявила мама.
Внезапно нашу болтовню перебил звонок моего телефона.
– Не отвечай, Ксения. Пусть звонит, – настойчиво комментирует мать.
– А вдруг это папа? – вскакивает из-за стола дочка и мчится на звук, и не успела я как-то среагировать, как Кира, радостно вскрикнув, отвечает на вызов. – Папа! Папочка! Я знала, что это ты. Ты за нами приехал?
Глава 5
Резко поднимаюсь, и стул, не устояв под моим напором, перевернувшись, с грохотом рухнул на пол.
– Кира, дай мне трубку! – мой голос звучит слишком возбужденно, от того чересчур громко и строго.
Дочка, не поняв в чем дело, хлопает ресницами. Задрожала и, подбежав, сунула мне телефонную трубку в руки.
– Мама, там папа, – хныкающим голосом произносит. – Я хочу к нему.
– Кирочка, – понимаю свою ошибку, и притягиваю дочку за плечи, целую в макушку. – Прости… что накричала…
Кира обнимает меня ручками. Облегченно выдыхаю.
Прижимаю к уху трубку.
– Игнат?! – стараясь сдержать рвущееся наружу волнение, отвечаю как можно ровнее.
– Зачем ты кричишь на Киру? – сухо, без эмоций.
– С чего вдруг интересуешься? – срывается с губ язвительное.
– Потому что она… – вдруг в его тоне скользит вырвавшаяся из-под контроля злоба, – она… ребенок и не может защитить себя.
– Защитить? – срывающимся от волнения голосом переспрашиваю, саму же начинает бить крупная дрожь.
– Мама, ты замерзла? – дочка обнимает меня крепче.
– Да. Именно так. Дети в таком возрасте не могу отвечать за действия своих родителей, – эмоции Игната полностью выходят из-под контроля, и я даже не знаю, радоваться мне этому или пугаться, что он задумал? Почему так напирает? Разговаривает в таком тоне?
Отнимаю трубку от уха. Склоняюсь к Кире.
– Солнышко, пойди покушай с бабушкой. Мама сейчас поговорит и вернется. Договорились?! Мама! – окликаю родительницу, которая делает вид, что сосредоточенно ковыряется в тарелке с едой и не подслушивает наш разговор.
Но тут же подрывается с места и, подхватив Киру, забирает её с собой.
– Игнат, зачем ты звонишь? Что тебе нужно? Или ты вдруг прозрел? Хотя по твоему тону вряд ли, – подвожу итог.
– Нет, ничего не изменилось, Ксения. Я принял решение. У меня есть неоспоримые доказательства того, что Кира не моя дочь и что ты мне все это время лгала.
– Все твои доказательства и документы – это ложь. Обман. И я тебе это докажу.
– Я больше не склонен верить такой… таким лживым стервам, как ты, – каждое слово пропитано ядом, мне дурно становится даже не расстоянии.
– Игнат, за что ты так со мной? – обида сочится из каждого моего слова. – Я никогда, никогда тебе не врала, Игнат…
Жалко… мне так себя жалко в этот самый миг, что хочется забиться в истерике, разрыдаться и кричать… кричать о том, что меня оболгали, что я не та, которой меня для него изобразили. Но я не могла. Если я сейчас снова начну обвинять его мать, он бросит трубку и еще больше поверит в ту ложную информацию, которую ему предоставили.
– Хватит. Твои оправдания мне не нужны, я верю фактам. И точка.
– Тогда… что тебе от нас нужно, Игнат? Зачем звонишь? Что тебе нужно? Ты уже выгнал нас из дома. Заблокировал карточки. Что еще? Заберешь телефон? Машину? Забирай все. Мне от тебя ничего не нужно!
Все же истерику сдержать мне не удалось. И это становится понятным после того, как, проведя тыльной стороной ладони по щеке, я чувствую влагу.
– Ксения, не устраивай драму. Я понимаю, что тебе сложно принять тот факт, что твой обман вскрылся, и чем быстрее ты это признаешь, тем будет легче и для тебя, и для Киры.
Я молча слушаю его слова и не могу поверить в то, что это все происходит с нами. Не могу поверить в то, что слышу. Мне кажется, что это какой-то страшный, странный сон, параллельная реальность, да все, что угодно, только не реальность. Ну, не может этого происходит с нормальными людьми в наше время.
– Собственно, я зачем тебе звоню. Завтра жду тебя возле загса. Дорогу найдешь? Или за тобой водителя прислать? Ты, кстати, где сейчас?
– В гостинице, – зачем-то отчитываюсь перед ним, а потом жалею, что сказала.
– И на какую у тебя, интересно, хватило денег?
– А тебя это разве волнует? – иронизирую сквозь обиду.
– Волнует?! Хм, нет. Только еще раз доказывает то, что ты мне врала. На что ты могла снять номер?
– Боже! Игнат, какой же ты…
– Ну, какой? Жадный? Подлый? Говори, не стесняйся. Лучше буду таким, чем лошком-рогоносцем…
– Хватит. С меня хватит!… – нервно выкрикиваю и отключаюсь.
Тяжелый надрывный стон вырывается из самого нутра. Боже! Это сумасшествие какое-то! Разве за преданность, любовь, верность мужу я заслуживаю подобное отношение?
Ноги подгибаются и я, опустившись на пол, закрываю лицо ладонями. Немое рыдание рвет горло. Изматывает сердце. Эмоций так много, что они душат меня изнутри.
С каждой секундой становится все хуже и хуже. Я не могу даже пошевелиться, кажется, что мое тело онемело. Но это не самое страшное.
Самое страшное – это то, что я не чувствую лютой, настоящей ненависти к мужу, только боль от обиды, которую он причинил. И злость. Злюсь на себя за то, что допускаю себе быть такой слабой.
Внезапно снова звонит телефон. Очнувшись, затуманенным взглядом смотрю на экран. Муж.
Отбрасываю трубку, как будто в руки змею живую взяла. Морщусь от боли, сжимающей и без того истерзанное сердце.
– Ксюша, – звучит за спиной вкрадчивый голос матери.
Застыла. Не двигаюсь. Не хватало еще этой чертовой жалости с ее стороны. Не хочу, чтобы меня жалели. Может быть, потом. Но точно не сейчас.
Тыльной стороной ладони вытираю мокрые щеки и шею.
Опираясь ладонями в край кровати, поднимаюсь, поворачиваюсь к матери.
– Да, мам. Я уже все, – сдавленным от рыдания голосом отвечаю ей.
– Ксюша, ты плачешь? Это твой муженек тебя обидел? Что ему нужно было от тебя? Что он хотел?
Возмущения в голосе матери было столько, что у меня даже ни малейшего желания не возникло ей что-то рассказать.
– Мам, а где Кира? – перевожу тему.
Делаю вид, что заглядываю за ее спину.
– Она мультики смотрит. Я ей разрешила взять планшет. Ксюша, ты точно мне ничего рассказать не хочешь?
Перевожу на мать покрасневшие от слез глаза.
– Нет, мам. Не хочу, – твердо отвечаю родительнице.
Поспешно направляюсь к выходу из спальни, тесню в проеме мать.
– Мы собирались отвлечься, не так ли? Мультфильмы нашли?
Напираю на мать так, чтобы она вышла, и я смогла закрыть дверь. Я люблю маму и она мне всегда очень сильно помогала. В каких бы жизненных ситуациях я не оказывалась, она была на моей стороне, плечом к плечу помогала преодолеть трудности. Но…
В данной ситуации я чувствую от нее невыносимое давление. Все произошло так быстро. Обвинение Игната и его измена оказались очень неожиданными и разрушительными, что, кажется, вся Вселенная настроена против того, чтобы муж услышал правду. Ложь такая зыбкая под ногами, как чертово болото, которое вот-вот норовит утянуть тебя на дно и в этот самый момент хочется почувствовать рядом с собой крепкое плечо. Некую опору, но… в данный момент мама опорой не является. Она, как гибкий прут, обманчиво крепкий на вид, а на деле…
Настойчивая вибрация звонка и непрекращающийся звук входящего звонка отвлекают от мыслей и привлекают меня к телефону.
– Это он? Игнат? – вытягивает мать шею, чтобы заглянуть за плечо.
– Неважно. Пойдем, – перехватываю ее под локоть и, наконец-то, захлопнув за спиной дверь, подталкиваю ее к импровизированной гостиной.
Кирочка, подтянув под себя ножки, согнувшись над экраном планшета, молча смотрит мультфильмы. Подхожу к дочке. Сажусь рядышком. Обнимаю мою крошку. Сжимаю в объятиях, целую.
– Выбрала мультфильм? – задевая дыханием рыжие волосики, спрашиваю дочку.
– Давай… Про Принцессу-Русалочку? Хочу Русалочку. Ты помнишь, ты мне обещала купить Барби, когда мы вернемся домой?
Помню ли я?! Нет, конечно, у меня все из головы вылетело.
Все мои мысли, которые сейчас заполняют голову, только о том, что завтра мне предстоит встретиться с Игнатом в загсе. Я уверена, что муж будет настаивать на разводе. А что делать мне? Как поступить? Он не может надеяться на то, что я просто так соглашусь на развод. Я беременна. У нас есть маленькая дочь. Он лишил меня денег. Жилья.
Игнат не оставил мне выбора. Я буду бороться за свое будущее и за будущее наших детей…