Пепел от её души

Глава 7

Анна стала трудиться на местной фабрике посменно. Александр продолжал дуться и злиться на родственников и жаловаться на судьбу. Привычка иногда выпивать сказывалась на отношениях между супругами. Анна никак не могла достучаться до мужа и внушить ему, что надо на первое место ставить интересы семьи, а потом уже всех остальных. Саша придерживался другого мнения. Он как будто бы наигрался в женатого мужчину и решил возродить холостые привычки. Первое место, по его мнению, должны занимать верные друзья, потому что они в жизни всегда помогут и поддержат, а семья никуда не денется. Супруги постоянно обсуждали эту тему, Анна обижалась на мужа, но её обиды и разговоры по душам никак не могли на него повлиять.

- Саша, вчера я просила тебя помочь нам на огороде картошку сажать. Ты ведь обещал, а сам ушёл и на целый день пропал. Мне одной пришлось копать. Сил у меня не хватило всю землю перелопатить. Мы с тобой итак до последнего дотянули. Ты ведь знаешь, что после этих посадочных выходных нет смысла её высаживать, не вызреет. У меня теперь спина не разгибается и руки в волдырях, - обиженно выговаривала Аня мужу.

- Ну так я тоже не гулял, ты ведь знаешь, что я к Тольке пошёл. Ему с баней помочь надо было.

- Тольке-то ты помог, а как же мы?

- А что вы? Ты не растаяла. Подумаешь, мозоли натёрла, картошку сажая. Тебе мать моя помогала.

- Я же говорю тебе, что я одна копала, она помогала, картошку кидала. Не смогли мы весь участок обработать, еле живые домой зашли. У меня до сих пор руки трясутся. Ты бы сначала домашние дела сделал, а потом и друзьям помочь можно. Без картошки останемся, что делать будем? Один день целый год кормит. Баня никуда не денется. Надо о семье в первую очередь заботиться. К тому же, я знаю, как ты помогал. Пришел, шатаясь. Хороша помощь!

- Ну, выпили мы немного после работы. Что в этом такого? Сделали главное дело, а потом отметили, расслабились и отдохнули. У тебя подруг нет, поэтому ты так говоришь. Если бы у тебя близкая подруга помощи попросила, ты бы первая побежала, не глядя ни на что. Потому что крепкая дружба важнее всего.

- Я и не спорю, что дружба важна. Но как же семья? Жена, мать и дети - не важнее всего?

- А я что? Ничего не делаю для семьи? Вы бедствуете? Нет! К чему тогда твои придирки? - Злился Саша.

- Я к тебе не придираюсь, я тебя прошу не игнорировать интересы нашей семьи. Сделай вначале для себя, а потом о других думай. По-твоему выходит, что мы для тебя второстепенное.

- Ну вот! Пошло-поехало! Что ты городишь? Разве я вас обделяю? Я забочусь о вас! И заруби себе на носу: я вот такой, как есть. Дружба для меня очень важна, и друзья мои для меня - это всё!

- Странные у тебя взгляды. Мой тятя всегда свою семью на первое место ставит. У него даже закадычных друзей нет, только приятели. Не помню, чтобы он с кем-то очень дружил во вред нам.

- Я тебе - не тятя, я твой муж! В моей семье будет так, как я сказал! Всё, хорош!

После ссор каждый оставался при своём мнении. Непонимание и несогласие всё больше расширяло трещину, возникшую между супругами. Александр не хотел слышать жену, не понимал её претензий. А Анна не могла смириться с тем, что муж в любое время может уйти из дома или не прийти, не предупреждая и не советуясь. Она чувствовала себя ненужной обузой, муж же, в свою очередь, не понимал сути женского недовольства и раздражался, считая все её взгляды придирками, а себя - правым.

Между мужем и женой не возникало особого тепла и душевности, каждый крутился в своих заботах и делах. Аня не видела интереса у Саши находиться рядом с ней и дочками. Александр, при любой возможности уходил из дома и пропадал, общаясь с друзьями. Возвращался домой, когда ему вздумается, не посвящал в свои дела и зло реагировал на укоры Ани.

- Мама, я понять не могу, что я делаю не так? Готовлю, что Саша любит. Порядок в доме поддерживаю. Свекровь меня ругает за это. «Что ты всё трёшь до блеска?» - Ворчит постоянно. - «Пыль смахнула, и хватит. Наступить на пол страшно, сверкает». А я не могу, мне плохо, когда бардак в доме. Выгляжу я вроде хорошо, стараюсь. Моим нарядам некоторые завидуют. Девочки у нас - куколки. Что не так, мама? Подскажи.

- Всё у тебя так! Не в тебе дело. Просто муж твой из другого теста. Не семьянин он. Ему бы одному жить, чтобы всласть гулять да выпивать, да с приятелями якшаться. Вы для него - обуза.

- Он ведь не всегда такой. Не пойму я его. То клянётся, что жизни без нас не представляет. То злой, как чёрт: раздражаем мы его своим присутствием, особенно когда выпьет. Так тяжело мне, хочется спокойствия и ласки, как дома было. Вот вы с тятей, как будто и проблем между вами нет и не было никогда.

- Ну, как же не было. Тоже всякое бывало. Просто мы с отцом спокойные оба и покладистые, да и жизнь трудная была, не до ругани нам было. Как говорится: «Не до жиру, быть бы живу». А так, доча, семью хранить - самый тяжёлый женский труд.

- А, я вот красивого и богатого мужа себе найду! -Выдала, слушающая старших, Марина.

Аня с матерью расхохотались.

- Ах, егоза ты малолетняя! - Сквозь смех говорила Настасья. - Дурашка, разве это важно - красота. С лица воду не пить, главное, чтобы человек был хороший. И насчет богатства. Деньги - это, конечно, хорошо, но и они счастья не принесут, если лада в семье не будет. Ты, девонька моя, помни, что любовь, уважение и самое главное - понимание прежде всего должны быть у супругов. Что бы один другого как самого себя понимал и жалел. Если только один кто-то это выполняет, считай, пропало. Вот когда и муж, и жена стараются, тогда прок выйдет.

- Да, мама, ты права, стараться оба должны. Если только один тянуть будет, может и надорваться. Вот и ответ на мой вопрос: «Что не так?» Всё не так: ни понимания, ни жалости, ни уважения я не чувствую. Да и любви, наверное, тоже нет. Любящие так себя не ведут…

Своим чередом пролетели ещё четыре года. Потихоньку, помаленьку деревня съёживалась, уменьшалась. Молодежь старалась перебраться в район, поближе к городу. Многие навсегда уезжали в чужие края за лучшей жизнью. В немногочисленных домах доживать свой век оставались старики Уехав на учёбу, парни и девушки в родные края не возвращались.

Вот и родительский дом Анны совсем осиротел. Гнездо покинули все дети. Когда друг за другом уезжали братья, Анна воспринимала это само собой разумеющимся. Но вот когда пришло время самой младшей - Марине - уехать для поступления в вуз, Аннушка совсем скисла. Понимала она, что расставание может затянуться на долгие-долгие годы. После проводов сестры в душе у Анны поселились тяжесть и тоска смертная.

Глава 8

Этот день в сентябре выдался удивительно прекрасным. В воздухе плавали тончайшие паутинки. Солнце, как в последний раз, светило ярко-ярко. Но уже не палило, а ласково поглаживало кожу тёплыми прикосновениями. Небо - необычайно ясное, не было ни малейшего намёка на облачка. Слабые редкие колыхания воздуха нежно шевелили уже слегка пожелтевшую листву на деревьях. Во всей деревне стояла полная тишина. И только насекомые и птицы, казалось, сошли с ума, нарушая неистовым стрёкотом и щебетанием всеобщую идиллию.

В доме на краю деревни раздался холодящий душу вопль. И сам этот крик заставил поёжиться как от мороза немногочисленных сельчан, услышавших его, и то, что звуки исходили из ненавистного всем жилища.

В этом доме три года назад поселился Василий с молодой женой - молдаванкой Розой. Вернулся он в родные края после долгой отлучки. Роза была красивой брюнеткой с черными глазами, кудрявыми длинными волосами и задиристым непростым характером. Женщины в деревне старались с ней не связываться, боялись. Ходили слухи, что занималась чужачка нечистыми делами и Васю своего приворожила. Он ведь должен был вернуться домой после службы уже давно, но на чужбине встретил Розу и уже не смог от неё уехать. После армии он много раз пытался расстаться с черноглазой, но ноги его сами собой назад к ней несли.

Жил он с красавицей женой как на вулкане. Характер у женщины был отвратительный - жестокая, вспыльчивая, взбалмошная, несдержанная, самовлюбленная. Как на качелях катала она своего Василия: ласковая и нежная, через мгновение превращалась в злобную фурию. На пустом месте, без всяких причин, могла закатить скандал. Ругалась молодая женщина с удовольствием и с мужем своим, и с соседями, и просто с прохожими. Васю она ни в грош не ставила. Унижала, оскорбляла и издевалась. В грязном неуютном доме, сопровождая чёрной бранью, бесконечно била посуду. Терпел-терпел Василий, а в один день решил: хватит, пора ему восвояси. Жизнь у них с Розой какая-то непутёвая, да и детей бог не даёт. Собрал он все свои силы и купил билеты на родину. Но не тут-то было, Роза не дала ему одному уехать, за ним увязалась. Плакала и клялась, что исправится.

Привёз Вася черноглазую жену в родную деревню и сразу пожалел об этом. Не смогла женщина сдержать свой нрав, не сложились у неё отношения с односельчанами с самого начала. А с местными бабами война началась. Мужики деревенские стали на красавицу заглядываться, а она бесстыжая не смущается, не одергивает, а поощряет их наглое поведение. И сам Василий почти со всеми мужиками перессорился.

В этот день проснулся Вася, как обычно, рано утром. Полюбовался погодой. Ушёл на работу, на обед пришёл перекусить. «Заботливая» жена ему с собой еды никогда не собирала, приходилось мужчине каждый день туда-сюда вышагивать. После обеда встал со стула, собираясь уйти, резко схватился за сердце и, не успев сказать ни слова, упал ничком.

Оставил он свою жену вдовой. Роза же из породы тех женщин, которые без мужской ласки жизни себе не представляют, даже болеют и вянут. Совсем не вовремя скончался муж, женщина едва вошла в самую прекрасную бабью пору. Только-только налилась женской силой.

После похорон положила ненасытная Роза глаз на сильного и красивого Александра, который был лидером среди сельских мужиков. Последнее обстоятельство ей особенно импонировало. Нравился и будоражил её независимый и непокорный вожак. Она и себя считала королевой. Решила Роза во что бы то ни стало заманить мужчину в свои сети.

Стала она при встрече с Анной долго смотреть на соперницу с высокомерным выражением лица. Та, как и все остальные, проходила быстрее мимо склочной женщины, глаза на неё старалась не поднимать. Приходя домой, жаловалась свекрови:

- Мам, не к добру эта колдунья на меня так смотрит. Вы не слышали, никаких сплетен по деревне про меня не ходит?

- Какие сплетни? Это про тебя-то? Да не обращай ты внимания на неё! Зараза она и есть зараза! Не бери в голову, - отвечала свекровь.

- Не скажите… Неспроста это…

Поставила себе цель наглая развратная баба. Издалека, если видела Александра, идущего нетрезвой походкой, распускала свои блестящие чёрные кудри по плечам, специально выходила во двор в нижней рубашке, как будто развесить постиранное бельё, чтобы хорошо были видны все её аппетитные прелести, а из-под чёрных ресниц, призывно манила взглядом. Мужчины итак по своей сути слабы и охочи до запретной женской ласки и чужой тёплой постели, а тут мадама сама в руки плывёт. Как тут было удержаться? Да и хотелось ли сдерживаться Александру - большой вопрос… Быстро попалась жертва в хитросплетенные сети паучихи.

Не прошло и месяца, как Анна стала замечать за мужем нехорошее. Звоночки были то тут, то там. Поначалу просто равнодушный к семейному очагу, Александр стал несдержанно грубым и злым. В глазах мужа Аня видела жалость и пренебрежение к себе. Последнее её особенно ранило. Саня, приходя почти каждый вечер поздно и навеселе, без объяснений, молча, выпивал крынку молока и ложился спать. Теперь, уединяясь за занавеской, супруги совсем не разговаривали. Саша не обращал внимания на жену, а та была рада этому обстоятельству. Всё равно она не смогла бы молча подчиняться изменщику. Закрыть глаза на поведение мужа она не хотела, но и разбираться тоже опасалась. Худой мир всегда лучше доброй войны.

Цыганка-разлучница светилась от счастья. Она взяла себе за правило хоть раз в день, но пройтись мимо жилища любовника, чтобы снисходительным взглядом припечатать законную жену. Мать Александра тоже сразу догадалась, что происходит. Плакала ночами пожилая женщина, сердясь на сына и жалея сноху. Прикипела она душой к доброй Анне. По-бабьи ей было обидно за ни в чём не повинную женщину. Зная характер сына, она понимала, что такое положение вещей ненадолго. Скоро рухнет это молчаливое безразличие.

Глава 9

Пришла беда - отворяй ворота! Узнали родственники о страшной болезни Анастасии. Как гром среди ясного неба для всех прозвучал диагноз. Вроде хорошо всё было, и явных симптомов болезни почти не наблюдалось. Анна с матерью еще осенью заметили необычное. Женщина перестала есть помидоры, которые обожала всю жизнь. Бывало, она весь день могла только на них одних продержаться. Ничего ей больше и не надо было. Разрежет плод на половинки, посыплет сахаром и с хлебушком уминает. А теперь не хочет она их, и всё тут.:

- Аня, так удивительно, почему я теперь на помидоры даже смотреть не могу? - Спрашивала она у дочери. - Как увижу, противно мне делается, и тошнота подступает.

- Очень странно, - отвечала Аня. -Отчего у тебя отвращение такое к ним появилось. У тебя, случайно, ничего не болит?

Обе терялись в догадках.

- Да вроде нет. Всё как всегда. Иногда спина, бывает, заболит, иногда голова, - отвечала мать.

Прошла зима. Стала Анастасия замечать, что сил у неё прежних нет.

- Ань, просыпаюсь я утром, а встать не могу, - жаловалась она дочери. - День только начинается, а силы мои как будто иссякли.

Исчезла у Настасьи прежняя прыть. Раньше она как заведённая целый день по хозяйству носилась. Все успевала. И покормить всех, и убрать, и огород прополоть. С утра и до позднего вечера крутилась как белка в колесе. На лето сыновья своих подросших детей отправляли к родителям. Собиралась в отчем доме ватага разновозрастных внуков. Иной раз мест на кроватях и печке не хватало, ложились спать на полу. И то всё женщина успевала, как кукла заводная: накормить, напоить, обстирать.

- Что со мной, не пойму я, Аня. Ничего не хочется, - всё чаще говорила она дочери.

К весне Анна начала замечать необычную худобу у матери. Схуднула она сильно за зиму. И раньше стройной была, теперь же - смотреть больно. Ножки и ручки, как веточки, обнять и плакать.

Пока суть да дело, кое-какие анализы родственники заставили Настю сдать. Получили результаты, и в скорости начались у матери боли, которые таблетками не снимались. Поехали в ближайший город- врачам показаться. Пролежала Анастасия в больнице неделю. Оказалось, рак желудка. Установили диагноз и стадию: четвертая, последняя. Лечащий врач сказал, что можно попробовать операцию сделать, но никаких гарантий на успешный исход он не дает. Организм уже очень ослаблен болезнью и наркоза может не выдержать. Так же он подозревает по анализам, что метастазы скорее всего многочисленные, поэтому удалять придется не только опухоль, но и сам желудок и близлежащие органы. Восстановление будет очень тяжёлым, если вообще оно будет. Мучений избежать не удастся. К физиологическим болям добавятся боли от многочисленных внутренних и внешних ран.

- Решайте, родственники, - со вздохом произнёс доктор, с жалостью глядя на заплаканную дочь и потерянного, ничего не соображающего мужа.

Не пришлось никому решать. Анастасия делать операцию наотрез отказалась.

- Не лягу я под нож, даже не уговаривайте меня. Чувствую, конец уже близок. Не хочу я с разрезанными потрохами лежать. Двум смертям не бывать, а одной - не миновать. Сейчас у меня хоть живот целый. Поехали домой! - Безоговорочно заявила она своим близким.

По правде говоря, после беседы с врачом никто и не собирался уговаривать женщину на операцию. Понимали все, что жизнь продлить не удастся, а вот страдания добавятся.

Весна была в самом разгаре. Природа проснулась резко и наполнила своими жизнерадостными ароматами всё вокруг. Всё живое ликовало и нежилось на солнышке, которое начинало вступать в свою полную силу. От свежего запаха молодой листвы дурманило голову. Голубой цвет неба был неестественно ярким. Белые кудрявые облака на нем напоминали огромные клубы ваты. Приглядевшись, в каждом мягком сгустке можно было найти сходство с каким-нибудь существом. В детстве Анна любила фантазировать, глядя на плывущие облака и представляя сказочных персонажей. Птичий гомон заглушал все остальные звуки. Каждая птаха пыталась показать свой голос во всей красе. Образовавшиеся пары курлыкали и ворковали. Всё живое торопилось выполнить свое главное предназначение - дать потомство.

Родительский дом оставался таким же чистым и уютным, каким был даже в самые тяжёлые времена, только запах недуга - сильный и безжалостный, бьющий в нос каждый раз при входе, говорил о том, что здесь поселилась страшная беда. Болезнь протекала жутко. Раковые клетки буквально каждый день захватывали все новые органы, быстро распространяясь по организму. Если ещё пару месяцев назад Анастасия была просто уставшей от работы женщиной, то сейчас она стала прозрачной и немощной тенью. Она резко слегла, перестала обслуживать себя. Безжалостное чудище превратило ещё очень симпатичную стройную женщину в тщедушную старушку, которой не видно было на кровати, в подушках.

Долгими вечерами, чтобы унять хоть немного боль и отвлечься, разговаривала она о житье бытье с дочерью:

- Ох, Аня! - Сокрушалась мама. - Как я жалею, что не настояла тогда на своём и отдала тебя замуж за Сашу. Сердце моё разрывается и душа болит: как я оставлю тебя одну? Кто поможет тебе, кто утешит? Слишком мягкие мы с отцом, в дела ваши никогда не лезли, а надо было бы. Глядишь, и судьба у тебя была бы другой. Ты, девонька моя, подумай, чтобы уйти от него. Не будет жизни нормальной у вас. Если повадился он с бутылкой обниматься да с этой дурной бабой якшаться - добра не жди. Беда в том, что он сам меняться не хочет. Считает себя во всём правым, ещё и злится на замечания. Охо-хо! Тоска-тоскучая.

- Мам, не надо, не переживай. Ни к чему тебе расстраиваться. Тебе силы беречь надо. Всё как-нибудь наладится, не время сейчас об этом говорить, - старалась Анна успокоить мать и себе душу не бередить.

- Не буду, доченька. Только сердцу материнскому ведь не прикажешь, болит и болит оно за вас - детей моих, особенно за тебя, несчастную. Почему тебе любушке моей достался такой муж? И добрая ты, и красивая, здоровьем не обделённая. И работаешь, и дом с хозяйством содержишь, и дети здоровые, а всё не так мужу твоему. И этот первый, предатель, с тобой подло поступил. Глядишь, если бы не он, ты бы и замуж не торопилась бежать. Ань, ты глянь, как интересно у нас в селе повелось. Обычно девки своих женихов не дожидаются. А у нас все невесты кинутые. Как напасть какая на деревню нашу. Вот считай: тебя обманули, два сына моих тоже своих невест бросили. Уехали, что один, что другой, и забыли про все обещания своим девкам. Дуся-то по Лёше не сильно долго тосковала, а вот Ольга по Артёму до сих пор сохнет. Видно, много чего он ей наплёл, пока встречались, а может быть, даже и не просто наплёл, с них, с мужиков, станется - дело молодое.

- Мам, тебе нельзя волноваться. Зачем ты это вспоминаешь? Какой толк? - Раздосадованная Аня понимала, что таким образом, вспоминая прошлое, мать немного отвлекается от своих болей.

- Да, мам, мне тоже Олю жаль до слёз. Любит она его до сих пор. Страдает, как я по Панкрату своему страдала. Права ты, Артём не только красивые слова говорил. Поэтому и обидно ей втройне. Дуся-то Лёшку на расстоянии держала, не подпускала так близко. Молодец, гордость надо иметь, нечего расстилаться перед ними.

Неоконченный разговор резко прерывался стонами.

- Ох! Ой-ой-ой, а-а-а! - Накрывала боль Настасью. - Аня-я-я! Не могу я! Не выдержу! Огнём внутри всё горит!

Приступ скручивал в жгуты внутренности. После пыток, получив укол, обессиленная откидывалась она на подушки и уходила ненадолго в забытье…

Умирала мать страшно. Сначала Анна постоянно ходила к родителям, а потом пришлось совсем переехать - ухаживать. Мучительные и невыносимые боли всё сильнее и сильнее завладевали телом женщины. Постоянная рвота. Холодные ступни больной очень мёрзли. На ногах образовались кровавые незаживающие раны, которые постоянно сочились сукровицей. На мамины ноги Аня одевала тёплые носки, пара которых постоянно грелась на печи, которую топили невзирая на тёплую погоду за окном. Повязки не успевала менять - они моментально пропитывались кровью. С каждым днем Настасья становилась всё меньше и меньше, как будто растворялась.

Как бы тяжело ни было Анне, она с ужасом ждала неотвратимого.

- Мамочка, ты хоть снись мне, пожалуйста, почаще, - умоляла она, присаживалась на краешек постели, брала в свои руки холодную, сухую, родную кисть матери, утыкалась в неё лицом и начинала тихонько качаться и плакать.

Анастасия была в забытьи, не шевелилась, только подрагивали пергаментные веки запавших глаз. Судорога от боли волной проходила по родному любимому лицу, в заострившихся чертах которого с трудом проглядывал привычный лик матери. Анна прикладывалась головой на подушку рядом, рыдая и тихо шепча: «Мама, мамочка...»

Глава 10

Предвиденный конец пришел всё равно неожиданно и застал Аню врасплох. Это было как удар со всей дури, под дых. Два дня до кончины Настасья подолгу находилась в беспамятстве. Большую часть времени она лежала, не реагируя ни на что. Аня в эти часы тоже немного успокаивалась, видя, что боль не причиняет страданий. И в последнюю ночь спали все спокойно. Тишина после напряжения и стонов погрузила всех в глубокий сон.

Утром проснулась Анна поздно. Открыла глаза, в окно светило ласковое солнышко. Петухи давно пропели свои арии. Аня зажмурилась и моментально вспомнила сон. Как будто фильм посмотрела. Шли они с мамой по полю, вроде на сенокос собрались. Вокруг была просто идеальная поляна, ярко-ярко зелёная, с сиреневыми всполохами цветущих колокольчиков. Мама начала кружиться в танце - такой Аня её ни разу в жизни не видела. Движения были красивыми, ритмичными. Откуда-то звучала нежная, едва различимая музыка. Так, танцуя и смеясь, оказалась мама на краю лужайки. И взмахнув легко рукой, крикнула:

- Прощай, доченька! Прощай, любимая!

И исчезла.

Вскочила Аня с постели, бросилась к матери. Та безмятежно - расправились скорбные, страдальческие складки лица - лежала, повернув голову набок. Из уголка рта стекала тонкая струйка крови, пропитав уже всю подушку…

* * *

- Нет!!! – Аня склонилась, боясь дотронуться до мёртвой матери. Дрожащие руки не слушались, а ноги перестали держать. Она осела на пол рядом с кроватью. Судорожно цепляясь за постель, попыталась встать, но не получилось. Зарывшись лицом в простынь, большой край которой повис сбоку, женщина завыла. Этот стон не был похож на человеческий плач. Не громко, но протяжно стали выходить звуки, напоминающие жалобный скулёж одинокого кутёнка-сосунка. Сколько это продолжалось Аня не понимала, когда как сквозь вату, в затуманенный мозг проник звук. Совсем рядом кто-то заговорил и подмышками почувствовались чьи то руки.

-Анютка, вставай, давай – Баба Поля пыталась в одиночку поднять женщину – Аня! Слышишь ты меня? Вставай девонька. Старушка метнулась к чайнику. Набрав полчашки воды, она вернулась к сидящей на полу женщине и поднесла стакан к губам.

-Выпей, Аня. И давай, вставай. Ох! Горе-горюшко. Преставилась раба божья Анастасия. Отмучилась сердешная.

Пожилая женщина перекрестилась на образа, лики с которых строгими взглядами наблюдали из красного угла за происходящим.

-Вставай, Аня. Я сейчас за Ильёй кого ни будь пошлю. Надо похоронами заняться.

Баба Поля вышла из комнаты и ушла на улицу. Аня, придя в себя, с трудом поднялась на ноги и прошла в комнату к детям. Девочки проснулись от звуков, но сидели на постели, боясь потревожить взрослых.

-Доченьки мои! – Вскрикнула Аня и теперь разрыдалась, в голос.

- Анютка! – позвала женщину вернувшаяся соседка – Анюта, давай детей собери. Отправить их надо к твоей свекрови. Я Ваньку соседского сейчас попрошу. Он их отведёт. Парень взрослый уже, справится. Пусть девчонки там побудут, нечего им здесь находиться. Настеньку обмыть надо, нарядить. Детям не место в такой обстановке.

-Да, да, сейчас – Аня, с трудом соображая, помогла одеться близняшкам – Девочки, вы смотрите, Ваню слушайтесь, он вас до дома бабушки доведёт. Идите, идите, родные, бабушка вас накормит, вы только скажите ей, что голодные.

Как во сне происходило дальнейшее. Анна забылась, страдая от душевной боли и тоски, ушла от действительности. Плохо помнила, и потом, как не силилась, не могла досконально вспомнить дни похорон. Мозг отказывался воспроизводить эти события. Обрывки разрозненных картинок: деревянные лавки, разрытая земля, красный гроб. А в нём - кто-то, едва похожий на маму. В памяти остались только люди, люди, почему-то очень много людей. Все дети со своими семьями приехали проститься с матерью. В доме некуда было ни встать, ни сесть. И взрослые, и дети что-то говорили Анне, о чём-то спрашивали. Как деревянная, она ничего не замечала вокруг себя. Все родственники в этот момент были ей как чужие. Не хотела она не видеть никого, не слышать ничего. Хотелось только, чтобы чьи-нибудь мягкие и теплые руки обняли её и успокаивали, поглаживая по голове, как в детстве. Но не было рядом с ней ни тёплых рук, ни надёжного плеча. Муж отстранился, как чужой, скорбно ходил где-то неподалёку, не замечая ни страданий жены, ни её нужды в утешении.