Паучиха. Не всегда с нас берут плату деньгами

Глава 1. Арендодательница

Женька вышагивала по асфальтовой дорожке вдоль автовокзала. Вокруг сновали люди: кто‑то сидел на остановке, какие‑то бомжи просили милостыню. Только что она быстро обошла стороной старую толстую цыганку, которая рассыпалась проклятиями в адрес одного из таксистов. Автобусы медленно следовали по своим маршрутам, как вальяжные гусеницы.

Ещё в десять лет она твёрдо решила стать врачом. Все оставшиеся годы в школе были посвящены только этой цели. Уезжать из родного посёлка в большой город Жене было страшновато, но она точно знала, что никогда не пропадёт и сможет за себя постоять. Денег у неё с собой было немного: на съёмную квартиру не хватит, а жить в общежитии как‑то совсем не хотелось. Оставалось одно — снять комнату. Несколько адресов уже были записаны в её телефоне, когда, в ожидании зелёного сигнала на пешеходном переходе, она заметила объявление. Обычной шариковой ручкой на тетрадном листе в клеточку было выведено:

«Сдам комнату студентке без вредных привычек. Комната просторная, квартира в старом городе, центр. 3 000 руб./мес. Звонить по номеру: +7 921 852 24 11. Евгения Ефимовна».

Забыв про всё, Женя бросилась набирать заветный номер телефона, мысленно молясь, чтобы комнату ещё не сдали. Она не могла поверить своей удаче: всего 3 000 рублей! Таких цен здесь днём с огнём не сыщешь. Настораживает, конечно, но вдруг повезёт?

«Ты подожди радоваться, может, уже сдали», — мысленно утихомиривала она себя.

Спустя несколько долгих гудков Женьке показалось, что прошла целая вечность. На другой стороне раздался женский голос:

— Алло! Говорите. Алло!

— Добрый день! Я по поводу объявления, насчёт комнаты. Ещё не сдали? — быстрее, чем хотелось протараторила Женя.

— Не сдала. Приезжайте, я на вас посмотрю, там и решим.

Окрылённая, Женька побежала искать нужную маршрутку, периодически спотыкаясь о перевешивавший её тяжёлый чемодан. Сорок минут в душной маршрутке она мысленно репетировала ответы на возможные вопросы хозяйки квартиры, чтобы произвести на неё самое лучшее впечатление. Так задумалась, что чуть не проехала свою остановку.

По указанному адресу Женю ждал старый трёхэтажный дом. Вернее, будет сказать — старинный. Он не был похож на многие дома старого города, находившиеся в плачевном состоянии. На вид это был настоящий памятник архитектуры: отреставрированный и походивший на декорацию к фильму, действие которого происходит не позже XIX века. И самое главное — институт в десяти минутах! Девушка прошмыгнула в арку двора и снова набрала номер телефона арендодательницы.

— Евгения Ефимовна, я вам сегодня звонила насчёт комнаты! Я на площадке, только номер квартиры не знаю.

На той стороне всё затихло.

«Сбросился звонок», — подумала Женя и начала было набирать телефон заново, но дверь квартиры номер 4, скрипнув, отворилась. На пороге показалась женщина лет шестидесяти пяти.

— Чего стоишь в дверях, детка, проходи.

Женька проскользнула в квартиру, чуть не забыв свой чемодан на лестничной площадке. После короткого собеседования Женина кандидатура была одобрена, и Евгения Ефимовна повела её на осмотр комнаты.

Комната была светлая и уютная, просторная и, главное, полностью обставлена: письменный стол, стул, шкаф, кровать. Даже небольшое зеркало в старинной раме, висевшее под небольшим углом, украшало стену.

— Как зовут-то тебя? А то и не спросила чего-то.

— Меня? — она на долю секунды замялась. — Женя, то есть Евгения. Как вас.

— Тёзка, значит. Это хорошо, — женщина слегка улыбнулась

— Не боитесь так зеркало вешать? Не разобьётся? — спросила девушка, глядя на зеркало в старинной раме: ей казалось, что оно висит под очень опасным углом.

— Раньше все так вешали. Оно уже там больше сорока лет висит, и ничего. Тебя на этом свете не будет, а оно так и продолжит висеть. Пойдём, тёзка, лучше чаем тебя напою.

— Я не откажусь. Большое спасибо!

Чайник, вскипятив воду, начал недовольно свистеть. Евгения Ефимовна выключила газ и достала из навесного шкафа небольшие расписные кружки и блюдца.

— Тебе чаю или кофе? — спросила она и поставила на стол сахарницу и вазочку с медом.

— Чай, пожалуйста. — сказала Женя, она до конца не могла поверить своей удаче.

— Хорошо, а я кофейку, наверное, попью.

Немного повозившись, хозяйка уселась за стол и продолжила:

— Евгеша, если ты не против, конечно, что я к тебе так обращаюсь. Меня так папа называл, царствие ему небесное.

Женя жестом показала, что ничего не имеет против, а сама подумала: «Хоть пирожком называйте».

— Так вот, — продолжила женщина, — требования мои самые простые: вести себя прилично, никого не водить, ни алкоголя, ни табака я в доме не потерплю. Приехала учиться — будь добра, учись. Мне же, в свою очередь, нужна не просто постоялица, а компаньонка. Не переживай, я тебя сильно нагружать не буду: иногда буду просить помочь — сопроводить меня в магазин или в аптеку. У меня, как семьдесят исполнилось, здоровье иногда пошаливает. Тяжело одной, вот и сдаю комнату — да и к пенсии прибавка.

— Хорошо, Евгения Ефимовна! Я и убирать умею, и готовить, если нужно! — затараторила Женя.

— Тихо-тихо. Ношу по себе бери. Тут сильно убирать нечего, а на кухне я сама люблю хлопотать. Ещё и тебя кормить буду. Если тебя всё устраивает, то можешь размещаться. Оплата — каждое третье число месяца.

— Тогда будем соседями, — чуть раскрасневшись, ответила Женя. Больше всего ей сейчас хотелось плюхнуться на кровать и немного отдохнуть с дороги.

Глава 2. Дурная баба

В сентябре началась учёба и затянула девушку с головой. Дни пролетали незаметно, как и месяцы. Утром она уходила на учёбу, вечером её встречала Ефимовна со свежими пирожками, пышками или котлетками с пылу с жару. Потом Женя помогала хозяйке прибрать со стола и шла корпеть над учебниками. В выходные дни она либо занималась, либо сопровождала Ефимовну на рынок или по другим пенсионным делам.

Однажды зимой она заболела и слегла с высокой температурой. Пожилая женщина выхаживала её чаем на травах да малиновым вареньем. На ноги Женька встала на третий день — то ли молодой организм справился, то ли лечение Ефимовны помогло, а может, всё вместе.

В марте, по заданию Ефимовны, Женя купила огромный букет мимозы и пыталась аккуратно доставить его в квартиру, когда столкнулась с соседкой по лестничной клетке.

— О, жиличка новая, — театрально подняла брови женщина. — И что вас бабка солит, что ли? — Она возилась с замком входной двери, который явно не поддавался.

— Здравствуйте, меня зовут Евгения. Я вообще тут уже больше полугода, а вот вас ни разу не видела.

— Наталья, — протянула она руку. — У нас с тобой, девочка, графики рабочие не совпадают.

— Очень приятно, — Женя пожала руку соседке и отметила, что от неё нестерпимо несёт перегаром и сигаретами.

— Мой тебе совет, дорогая, — замок наконец поддался, и дверь в квартиру открылась, — беги отсюда куда угодно. Беги, пока можешь, а то потом вынесут.

— Наталья! — Ефимовна очутилась в дверях своей квартиры. — Чего это ты к девчонке пристаёшь?! Сама непутёвая, так к другим нечего цепляться!

— А что ты мне, баба Женя, сделаешь? — хихикнула Наталья.

— А что? Нажалуюсь управдому, что твоя квартира весь подъезд табачищем провоняла! — Пожилая женщина стояла уже на площадке.

Наталья, в свою очередь, медленно продвигалась в свою квартиру. Казалось, она побаивается Ефимовны, но не подаёт вида.

— Да больно вы мне все тут нужны! — ушла она, послав на прощание воздушный поцелуй.

Уже внутри, когда Женя распределяла мимозу по трём большим вазам, любопытство взяло верх.

— Евгения Ефимовна, а это что за интересная женщина была? Мне показалось, она вас недолюбливает.

— Ты, Евгеша, не слушай её. Дурная она баба и несчастная. Пропащая душа, можно сказать, — ответила она, задумчиво глядя в окно.

— А почему несчастная? Пьёт потому что? — Девушка управилась со второй вазой.

— Счастья нет у неё, вот и пьёт. Сына схоронила, муж ушёл давно. Вот она в злобе своей и маринуется долгие годы. С работы за пьянство уволили, так она на складе каком‑то сторожем подрабатывает и полы в общежитии моет, чтобы жить на что было.

— Откуда вы всё это знаете? Она сама рассказала?

— Да бог с тобой, детка! — Ефимовна махнула рукой. — Она от меня как чёрт от ладана шугается. Я с сестрой её разговаривала. Это её квартира. Они её, считай, с улицы забрали. А тут их тётка общая жила, квартира пустовать осталась, однушка крохотная. Вот сестра и поселила её, чтобы совсем не пропала. Жалко же всё‑таки — родная кровь.

— Очень грустная история. Жалко её.

— Запомни: всех не спасёшь и не вразумишь. Кто‑то сам жить не хочет, вот и идёт в могилу медленными шажками. А жизнь, Евгеша, — это самое ценное, что у нас есть, и за неё нужно не то что держаться, а хвататься зубами и когтями. К червям в гости всегда успеешь попасть, — Ефимовна помрачнела, а потом добавила, как бы опомнившись: — Смотрю, закончила ты. Пошли чайку попьём, что‑то замёрзла я.

Глава 3. Мотылек в паутине

Учебный год подошёл к концу. В июле Женька приехала домой. Мать неделю охала от того, как та похудела, но, заключив железное «Откормим», с воодушевлением принялась за дело. Всё лето Женя помогала маме по дому и хозяйству, гуляла с подружками и ходила на речку. К ней быстро вернулся румянец и округлые щёчки. Мама то и дело умилялась своей старшенькой.

27 августа Женя позвонила Ефимовне, чтобы сказать, что скоро приедет. Голос арендодательницы показался ей больным.

— Ты главное приезжай, Евгеша, приезжай, — голос её был натянуто‑весёлым.

Всю дорогу в город девушка переживала за Ефимовну. Она постоянно боролась с назойливым желанием позвонить и узнать, как дела, как самочувствие.

Дверь она открыла своим ключом. Ефимовна лежала в кровати: на голове — капустный лист, по телевизору разрывалось телешоу. Ведущий в дорогом костюме недовольно вёл демагогию о возможности дамы на диване доказать, кто отец её детей. Жене показалось, что пожилая женщина не дышит. Она поставила сумки и потихоньку, крадучись, начала подходить ближе.

Неожиданно дама из ток‑шоу заорала хриплым голосом: «А я вообще‑то не пьющая!» Зрители громко захохотали. Ефимовна открыла глаза.

— Женечка, приехала, детка.

— Евгения Ефимовна, как же вы перепугали! Вы как тут?

— Да захворала, ты не переживай. Я сейчас чаю и покушать… Ты устала, поди, с дороги.

— Не надо! Я сама. Отдыхайте.

Чай пили у телевизора: Женя — в кресле, Ефимовна — в кровати. Та рассказала, что первые два месяца лета прошли нормально.

— То там кольнёт, то тут прихватит — всё как обычно. А в августе сморило. Спину защемило, давление шарашит, а голова… — она с грустью бросила взгляд на капустный лист в ведре. — Три кочана извела.

— Ничего, я за вами присмотрю теперь. Не переживайте.

— А сама‑то как? Я смотрю, расцвела на мамкиных борщах: вон какие щёчки наела. Ну что, яблочки румяные, — она отпила из кружки.

— Да всё хорошо, Евгения Ефимовна. Вы отдыхайте. Я завтра всё расскажу и гостинцы от мамы моей передам, — она вынесла поднос с кружками из комнаты и принялась убирать на кухне.

Женя заметила, что Ефимовна осунулась и заметно постарела за эти два месяца: как‑то сгорбилась вся, похудела и будто бы почернела.

Учёба лавиной накрыла Женю. Ефимовна постепенно шла на поправку. Через месяц хозяйка расцвела: суетилась на кухне, занималась домом, даже в магазин без сопровождения ходила. У девушки же сил начало хватать только на учёбу, доползти до дома, немного поесть и рухнуть в кровать.

Да и сны последние несколько недель не радовали. Обычно она помнила только урывки, но последний сон отпечатался в памяти очень ярко: вся квартира, каждый её уголок, была обвита паутиной. Во сне Женя понимала, что спасение ждёт её только за входной дверью, куда она отчаянно пыталась пробиться, но увязала, как в болоте, — с каждым усилием всё сильнее и сильнее. Совсем увязнув, обессиленная, она повисла на паутине. Сердце бешено стучало в груди, но ноги совсем не слушались.

Вдруг нити паутинок слегка зашевелились, будто лёгкая вибрация пробежала по ним. Откуда‑то из тёмного угла донёсся такой родной, знакомый голос:

— Милая, устала, деточка. Отдохни. Совсем ты выбилась из сил. Поспи, поспи, а как проснёшься — всё пройдёт.

— Я должна… Мне нужно выбираться, — она снова попыталась двинуться к двери. Глаза слипались, тело совсем не слушалось, а паутина была такой мягкой.

— Ничего. Ничего. Поспи немного, ты устала, — большая тень подбиралась всё ближе.

— Да. Я всего на одну минуточку, — девушка закрыла глаза и начала проваливаться в глубокий сон, в котором была лишь убаюкивающая бесконечная темнота.

Огромная тень возникла прямо за её спиной и принялась быстро, зная своё дело, укутывать юную красавицу в белый саван.

Проснулась Женя на пару минут раньше будильника. Голова, казалось, свинцом налита. Тело ломило. «Неужели грипп подцепила?» — лениво бредя в ванну, подумала она.

Этим утром девушка выглядела особенно нездоровой: глаза впали, лицо было худое и какого‑то землисто‑серого оттенка, от былого румянца не осталось и следа. Ванная комната освещалась одной‑единственной дешёвой лампочкой из ближайшего хозяйственного магазина — она светила тёплым желтоватым светом. Жене нравились эти лампочки: было в их свете что‑то душевное. Совсем не так светили энергосберегающие — не было в них жизни, они как будто говорили: «Делай свои дела и проваливай отсюда».

Сегодня даже тёплый мягкий свет не мог исправить ситуацию: из зеркала над раковиной на Женю смотрела самая настоящая мумия. Что‑то странное творилось с волосами: то сыпались клочьями, то становились совсем тусклыми, а сейчас…

— Не может быть! — вырвалось у неё громче, чем хотелось.

— Евгеша, что там у тебя случилось? — Ефимовна уже с пяти утра хлопотала на кухне, готовя завтрак.

— Ничего! Прыщ выскочил болючий, Ефимовна!

Женя приблизилась к зеркалу как можно ближе, чтобы рассмотреть: по пробору рассыпались серебром седые волоски. Она совсем не понимала, что с ней происходит. Ноги подкосились, голова закружилась, и казалось, вот‑вот она потеряет сознание, но каким‑то чудом Жене удалось устоять на ногах. Только вот скудный ужин из желудка отправился прямо в раковину. Не глядя, она открыла кран и начала умываться.

Только придя в себя примерно через минуту, Женя увидела, как в сливном отверстии вместо еды исчезает чёрная слизь.

Без завтрака, под недовольные возгласы пожилой соседки, Женя ушла в институт. Первой пары не было — просто нужно было обдумать, что с ней происходит. Дома этого сделать было невозможно: казалось, Ефимовна занимает всё пространство квартиры, держит под контролем каждый Женин вздох и каждую мысль, как… как… В голове вертелся образ, но никак не получалось придать ему форму. «Как мотылёк в паутине…» — наконец выдало сознание. К горлу подкатил второй приступ тошноты, но девушка его подавила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.