Все не так просто...

– Вы так и поступаете?

– Я всегда стараюсь охватить картину в целом, мисс Бакст. Смею вас в этом уверить.

– И не упускаете ни единой мелочи, мистер Стивенсон? – лукаво уточнила Кэтрин, которую позабавило то, что он считает себя всевидящим. – Таких людей просто не бывает.

– Ради Бога, что это с вами? – с шутливым возмущением вмешался Том. – Что это еще за «мисс» и «мистер»? Мы же на вечеринке, а не на каком-нибудь сверхофициальном мероприятии!

– В наше время, Томми, нельзя позволять себе лишнего, – добродушно отозвался Эйд. – Откуда мне знать, может, я разговариваю с какой-нибудь оголтелой феминисткой, которая вцепится мне в горло за излишнюю фамильярность?

Том расхохотался.

– По-моему, одного взгляда на Кэтти достаточно, чтобы понять, что она-то уж никак не оголтелая феминистка.

– Внешность бывает обманчива, старина… – парировал Эйд. Затем приподнял брови и вопросительно посмотрел на Кэтрин. – Может быть, наша прекрасная дама будет так любезна, что внесет ясность по этому вопросу?

Откуда у нее такое ощущение, что он действует с какой-то тайной целью, играет с ней, как кошка с мышью, и только и ждет, чтобы ударить, стоит ей на мгновение утратить бдительность?

– Разрешаю вам звать меня по имени, как, впрочем, и было пять минут назад. – Кэтрин обезоруживающе улыбнулась. Разводить дискуссии о феминизме ей сейчас совершенно не хотелось:

– Что ж, тогда и я не стану настаивать на формальностях, – с шутливой важностью он поправил галстук. – Можете называть меня просто Эйд, тем более что пять минут назад я на это еще не смел надеяться.

Кэтрин весело засмеялась. В этой игре определенно была своя прелесть, что-то вроде вызова. Она не могла припомнить, чтобы мужчина когда-либо прежде так заинтриговал ее, в особенности при первой встрече.

– Мне обращение «мис-с-с» вообще никогда не нравилось, – внесла свою лепту Диана. – Похоже на комариный писк.

– Вы говорите с высоты своей позиции «миссис», Диана, – мягко упрекнул Эйд. – У Кэтрин на этот счет может быть совсем иное мнение.

Снова укол!

Диана, не замечавшая их пикировки, смущенно вспыхнула.

– Ох, простите, пожалуйста, я брякнула не подумав. – И она устремила умоляющий взгляд карих глаз на Кэтрин.

Диане Хорд была присуща какая-то хрупкая ранимость и невинная простота, и в Кэтрин мгновенно всколыхнулась потребность ее защитить,. какую она всегда испытывала по отношению к младшим братьям и сестрам. Диана была начисто лишена повадок светской львицы, а при таком муже, как Том, это, скорее всего, никогда и не понадобится. В чем-то Кэтрин даже ей завидовала, ведь Диане не приходилось иметь дело с темной игрой, которую ведут мужчины с женщинами.

– Просто так, без формальностей, удобнее, никто не путается – называть ли меня «мисс» или «миссис», – мягко пояснила Кэтрин. – Как и обращение «мистер» – на мужчине ведь не написано, женат он или холост.

– А когда выйдете замуж, вы захотите, чтобы вас по-прежнему называли «мисс»? – удивилась Диана.

– Это в том случае, если она захочет выйти замуж, – оживленно заметил Эйд. – Многие дамы, делающие карьеру, предпочитают не брать на себя лишних обязательств, которые помешают им добиваться поставленных целей.

– О Боже! – покаянно встрепенулась Диана. – По-моему, я опять что-то ляпнула невпопад?

Кэтрин тут же успокоила ее нежной улыбкой.

– Все эти церемонии могут слишком далеко нас завести. Ваши вопросы меня совсем не задевают, Диана. Могу сообщить, что я была замужем и была очень счастлива, став «миссис».

Эйд изумленно вскинул на нее глаза. Он явно был поражен, лихорадочно что-то переоценивал.

Кэтрин просто физически ощущала, как новые импульсы бьются в его душе, меняется какая-то внутренняя картина.

– А теперь я разведена… – будничным тоном, как ни в чем не бывало, продолжала она. – И признаться, привыкла… Вполне довольствуюсь обращением «мисс».

Диана сокрушенно покачала головой.

– Еще один неудачный брак. Эйди тоже через это прошел. Очень печально…

Одно откровение сыпалось за другим. На несколько секунд все растерянно замолчали.

Эйд Стивенсон разведен – стало быть, свободен! Эта мысль промелькнула у Кэтрин, как молния на темном небосводе. У нее было такое ощущение, что мир взорвался в искрящемся фейерверке, освещая ее жизнь, в которой, казалось, уже не было места грезам.

Кэтрин было двадцать девять лет, она стояла на пороге тридцатилетия, хотя и выглядела гораздо моложе. И в ее окружении, честно говоря, было не так много интересных неженатых мужчин. А уж если совсем по правде, то Эйд Стивенсон был вне конкуренции. В самом деле, он просто сногсшибателен. И Кэтрин есть о чем подумать на досуге…

Воистину надежда никогда не умирает!

– Ничего печального тут нет, Диана, – забавно пародируя нравоучительный тон, опомнился первым Эйд. – В наше время это просто вопрос статистики. Два брака из трех заканчиваются разводом. Вы с Томми – сказочно счастливое исключение. Имеет смысл взять патент. Но… может быть, нам по дружбе вы откроете секрет своего успеха?

Диана улыбнулась и протянула мужу руку.

– Просто надо хотеть одного и того же, – с трогательной простотой сказала она. – Правда, Том?

– Да, – согласился тот, одарив жену любящим взглядом, потом бережно обнял ее за плечи и прижал к себе.

Кэтрин ощутила комок в горле. Эти двое действительно счастливчики – ведь они нашли друг в друге то, что искали. Интересно, что же не сложилось у Эйда Стивенсона? Кто кого бросил и почему?

– А я и не знал, что ты была замужем, Кэтрин, – озадаченно заметил Хорд.

Кэтрин пожала плечами, внутренне содрогнувшись от воспоминаний.

– Кто же любит говорить о своих ошибках? Том с недоверчивостью покачал головой:

– Просто не могу себе представить мужчину, который не пустил бы в ход когти и зубы, чтобы тебя удержать.

– Принимаю это как комплимент, – за дежурной улыбкой Кэтрин постаралась спрятать иронию. Да уж, Дик боролся за то, чтобы она осталась с ним. Оскорбляя на каждом шагу… Неожиданно ее охватил бессознательный страх, и, обернувшись к Эйду, она напрямик спросила:

– А вы боролись, чтобы удержать жену?

На мгновение ей показалось, что на лице Эйда промелькнуло свирепое выражение. По спине Кэтрин побежали мурашки. А потом серебристо-серые глаза приобрели свой обычный оттенок и под личиной бесстрастной вежливости уже ничего невозможно было прочитать.

– Трудно бороться с саботажем, – сардонически процедил Эйд и с комической таинственностью слегка наклонился к ней: – Скажу вам по секрету, дорогая Кэтрин, это дельце обстряпали за моей спиной… И потом, когда иллюзия любви и верности рассеивается, зачем заниматься самообманом, пытаясь сохранить ее? Я за то, чтобы встречать реальность лицом к лицу, а потом идти дальше.

– Да, – согласилась Кэтрин, с удовлетворением отметив, что он разделяет ее взгляды и убеждения.

Впрочем, одно дело – отряхнуть прах прошлого и совсем другое – забыть. Интересно, из-за чего он так переживает? Какой была его жена и почему завела себе любовника? Саботаж – это ведь был намек на другого мужчину, и ее неверность, судя по всему, разрушила иллюзию любви.

– Давайте оставим этот больной вопрос, – встрепенувшись, предложила Диана. – Жаль, что я вообще об этом заговорила. Сегодня такой чудесный день…

– Да, действительно! – поддержала Кэтрин, ослепительно улыбаясь. Она предвкушала нечто необычное и вовсе не хотела все портить воспоминаниями о браке, не принесшем счастье, которое сулил. Исполненная решимости не задумываться ни над своим прошлым, ни над прошлым Эйда, Кэтрин лукаво обернулась к Тому: – Я жду не дождусь твоей речи. Это ведь твое первое публичное выступление, и, надеюсь, ты нас не разочаруешь.

Том напустил на себя скорбный вид.

– Напрягают, все напрягают. Жена желает, чтобы я блистал. Эйди считает, что я не нуждаюсь в его аплодисментах…

– Обещаю хлопать, если больше никто не станет, – вставил Эйд, по-солдатски выпячиваясь перед приятелем.

– У него замечательная речь, – заявила Диана. И с гордостью взяла мужа под руку. – Я-то знаю, он передо мной репетировал.

– Такая преданность – это голос любви, родная. – Том, казалось, вот-вот размурлыкается от удовольствия. – И я это очень ценю. Правда, правда…

Дальше беседа текла в обычном для престижной вечеринки стиле. Сновали официанты, постоянно меняя подносы с роскошными деликатесами. Коктейли и ассортимент европейских вин были на самом высшем уровне. Веселое оживление гостей делалось все более раскованным. Том и Диана угощались вовсю, наслаждаясь новыми блюдами.

Интересно, задала себе Кэтрин вопрос, почему он, как и я, ничего не может есть? Они, не сговариваясь, упорно отказывались от всего, что предлагали.

– Вы на диете? – неожиданно спросил Эйд, будто угадав ее мысли.

– Нет, – коротко ответила Кэтрин, глядя ему прямо в глаза. – А вы?

– О… ни в коем случае.

Это была минутная вспышка невысказанного, но безошибочного взаимопонимания. Они были голодны, но этот голод был совсем другого рода.

Вот удастся ли его утолить?

Кэтрин по-прежнему оставалась с Хордами, внушив себе, что нет ничего предосудительного в желании получше присмотреться к их другу.

По отношению к Диане Эйд был само обаяние. Томми, судя по всему, давно привык к нему, как беспомощный ребенок к опытной, ласковой няньке. Но вот чем он приворожил ее с первого взгляда? Между ними явно было чувственное притяжение, причем очень сильное.

Ничем другим нельзя было объяснить странности их обоюдного поведения. Однако Кэтрин все время ощущала в себе какую-то болезненную настороженность, а она по опыту знала, что подобные симптомы опасны. Возможно, Эйд тоже не свободен от тягостных воспоминаний о бывшей жене. Возможно, у них сходные опасения…

Чем же объяснить его сдержанность? Нет ли здесь чего-нибудь затаенного, опасного? Неужели ей грозит какая-то, быть может, адская ловушка? И стоит ли вообще рисковать, поддавшись увлечению совершенно незнакомым человеком? Красивые мужчины обычно избалованы, напомнила себе Кэтрин, их эгоизм постоянно питается тем, что они всегда получают то, чего хотят.

Но с другой стороны, Эйд так внимателен к Диане…

Кэтрин поймала себя на том, что готова отбросить всякую осторожность. Сколько времени она ограждала себя от переживаний, и к чему это ее привело? К одиночеству. А это не слишком приятное ощущение.

И сейчас ей отчаянно нужна была настоящая встряска – упоение чем-то необыкновенным. Наконец-то… Кэтрин впервые за долгое время ощутила себя живой. Ей хотелось обернуться к Эйду Стивенсону и выпалить: «Перестань быть таким чопорным! Не прячься от меня!» Да только смелости не хватало. Кроме того, если Эйд был именно тем мужчиной, о котором она мечтала, он будет всего добиваться сам, не нуждаясь в том, чтобы его подталкивали.

И Кэтрин отчаянно хотелось, чтобы он начал действовать.

– Том! – Джулия Боунди, издатель последних хордовских романов, подлетела к их столику. – Пора выступать, бэби. – Она с улыбкой посмотрела на стакан в его руке. – Достаточно подкрепился для храбрости?

Джулия была на шесть лет старше Кэтрин – эффектная шатенка, стильная, с отработанными богемно-аристократическими манерами. Как всегда, она была одета вызывающе и вместе с тем элегантно. Кэтрин бросила взгляд на Эйда, вдруг ощутив в нем какое-то напряжение.

Лицо Эйда стало отчужденным, приняло то же замкнутое выражение, какое Кэтрин заметила раньше, когда он отошел от Хордов перед началом банкета. Может быть, они знакомы и… в ссоре? Джулия в тесных контактах со всей редакционной верхушкой «Стронга», и им, наверняка, не раз приходилось сталкиваться.

– Я чувствую себя в полном порядке, уверяю, совсем не нервничаю, – объявил Том. – Где мне выступать?

Джулия кивком головы указала в сторону бара.

– В том конце. – И улыбнулась Эйду. – Ты не мог бы принести Диане стул, мероприятие может затянуться?

– Мы позаботимся о твоем сокровище, Томми, не волнуйся… – заверила Кэтрин, таким образом как бы объединяя себя с Эйдом.

Джулия бросила на них заинтересованный взгляд, затем нахмурилась, словно чем-то озадаченная. Ее глаза остановились на подарочных комплектах, лежавших на столе.

– Я вижу, вы получили сувениры. Советую не оставлять их здесь, – порекомендовала она. – С выставочного стола уже все разобрали.

– Я возьму их с собой, – отозвалась Диана, поспешно собирая пакеты.

Джулия окинула Кэтрин каким-то нарочито многозначительным взглядом.

– Жаль, что Алина вывихнула ногу и не смогла прийти. А ты знаешь?..

Бац! Бокал с вином упал и разбился вдребезги прямо рядом с Эйдом. Проходивший мимо официант, вздрогнув, опрокинул поднос с напитками, и все стоявшие поблизости отпрянули в сторону.

Эйд круто развернулся и сделал извиняющийся жест в сторону официанта.

– Простите! Это я вас толкнул?

– Не волнуйтесь, сэр. В суматохе и не такое случается.

– Позвольте, я вам помогу… – Эйд нагнулся, чтобы поднять поднос.

– Нет, прошу вас, оставьте, сэр, – решительно запротестовал официант. – Сейчас сюда придут и все уберут.

– Черт! Вся юбка в красном вине, – расстроилась Джулия. – Извините, я отлучусь в дамскую комнату. Томми, не зевай. Пора двигаться. – И, не дождавшись ответа, слишком рассерженная, чтобы быть вежливой, Джулия удалилась.

Эйд с сокрушенным видом выпрямился.

– Не самое удачное выступление на вечеринке.

– Ну, тут уж ничего не поделаешь, – посочувствовала Диана. – Иди, ради Бога, Том. Слышишь?.. Молодежь за мной присмотрит.

– Обеспечим место в первом ряду, – пообещал Эйд. И похлопал друга по плечу. – Давай двигай и не забудь – мы тобой гордимся. – Его лицо озарила широкая искренняя улыбка. – Держи хвост пистолетом, пупсик.

Кэтрин поразилась тому, сколько обаяния придала Эйду озорная улыбка. Да, это правда… Он понравился ей с первого взгляда. Но это были цветочки… А сейчас похорошел так, что дыхания не хватало, сердце замирало. От такой улыбки любая женщина придет в смятение. И Кэтрин не была исключением.

Словно издалека она слышала, как Том и Диана что-то говорили ему. Затем Том стал косолапо пробираться сквозь толпу, а Эйд все с той же улыбкой повернулся к ней. Серебристые глаза сияли каким-то странным, беспечным удовлетворением. Совсем мальчишка…

И тогда Кэтрин все поняла. Она не хочет и не станет больше сопротивляться возникшему между ними влечению, ни за что не станет… Больше никакой отчужденности. И никаких отступлений. Ибо чудо свершилось.

Кэтрин почувствовала, как в ней растет беззаботное, радостное чувство. Она так ждала, так стремилась к этому… Пусть будет то, что будет, куда бы это ни завело.

Последнюю неприятную мысль Кэтрин сразу же слепо отбросила.

Она даже не спросила себя: почему именно сейчас? Что изменилось за эти несколько минут? И никак не связала внезапное решение Эйда с разбитым подносом. Она напрочь позабыла Джулию Боунди и то, что та хотела сообщить ей насчет Алины.

Кэтрин была безумно, идиотски, как последняя дура, счастлива!

Эйд с трудом оторвал от нее взгляд, чтобы приготовить кофе. Кэтрин Бакст в его квартире и, так же, как и он, мечтает, чтобы эта ночь никогда не кончалась. У его Кэтти не было ничего общего с той женщиной, о которой постоянно твердила Алина. Ее совершенно невозможно было представить фанатически одержимой поборницей женских прав.

Обманчивые впечатления, нагромождение лжи… Эйд покачал головой, отметая дурные мысли. Ведь его самые сокровенные мечты стали явью: в близости с этой женщиной он обретает блаженство, невыразимый словами душевный уют. Ее искренность приводила Эйда в восторг. Он восхищался ее умом, нежной чувственностью, чистой детской непосредственностью. Короче говоря, его Кэтти была редким сокровищем.

Наверное, надо бы ей открыть историю с Алиной, чтобы это не стояло между ними. Но ведь Кэтрин больше даже намеком не упомянула о своем бывшем муже. Ее замужество, как и брак Эйда, было ошибкой. Оба они и представления не имели, как складывается жизнь, когда рядом тот самый, единственный человек. Кэтрин права! Зачем попусту тратить время на дурные воспоминания? Гораздо лучше было бы разобраться в том, что происходит сейчас между ними.

– У мальчика чудесная квартира… – тихо произнесла Кэт, подходя к окну. – Отсюда открывается изумительная панорама, мистер Стивенсон… У тебя отличный вкус.

Эйд стоял, будто завороженный. Он очень любил свой родной город, но сейчас ему было не до красот ночного Мельбурна. Кэтти затмевала собой все. Она сняла туфли, распустила роскошные волосы, и соблазнительные изгибы ее женственной фигуры так прелестно обрисовывались в мягком свете ночника, что Эйду пришло в голову спросить, не писали ли с нее когда-нибудь портрета. Он перебрал в мыслях всех известных ему художников. Кто из них мог бы передать на холсте ее очарование?

Кэтрин обернулась и лукаво посмотрела на своего «таинственного незнакомца».

– Ты ведь ужасно богат, да, Эйди?

Никто еще не задавал ему этого вопроса так прямо. Эйд широко улыбнулся – его возлюбленная была очаровательна.

– Мне признаваться или все отрицать, моя проницательная мисс Бакст?

– Боюсь что-либо посоветовать… ты не знаешь, какое впечатление произведет на меня твой ответ.

– У меня есть подозрение, что никакого. Кэтрин засмеялась.

– Смелее, мистер Стивенсон… Я ведь здесь не из-за твоих денег. И согласилась на твое предложение поехать сюда, даже не зная, что на улице стоит такой роскошный «мерседес». И эта квартира… Похоже, у тебя солидные предки. Ты все принимаешь в жизни как должное. Это неизбежно наводит на мысль…

– Тебя это задевает?

– Нет, – пожала плечами Кэтрин. – Просто хочется узнать о тебе побольше.

Эйд включил кофемолку, размышляя, как бы сформулировать свою мысль, чтобы она правильно поняла.

– Тебе так трудно ответить, Эйд? – с легкой иронией поинтересовалась Кэтрин.

– По-моему, богатый – немного не то слово. Я никогда не чувствовал себя богатым… до сегодняшнего вечера.

Он встретил пристальный взгляд Кэтрин и продолжал – открыто и честно:

– Быть богатым – значит иметь нечто очень ценное, девочка. А я никогда не добивался материальных благ, потому что они у меня были всю жизнь и я знаю, что они не могут дать всего, чего ты хочешь по-настоящему.

– А что, речь идет об очень значительном состоянии?

– Ммм… – Эйд разлил кофе в чашки, взял поднос и понес в гостиную. – Вообще-то благосостояние нашей семьи восходит еще к прошлому веку. Стивенсоны были на редкость удачливыми торговцами. Владели кораблями, доками, аукционными залами. У них были очень крупные вложения в городскую недвижимость и разные деловые предприятия.

Кэтрин слегка призадумалась.

– Но не великосветское семейство? – уточнила она. – Никогда не слышала – и не читала, – чтобы о вас упоминали в этом смысле.

– Да, мы – очень тихая солидная семья, – согласился Эйд. – И кроме того, в Австралии я остался единственным ее представителем. Брат предпочитает европейские столицы, а тетушка давно обосновалась в Италии.

Кэтрин, казалось, была неприятно удивлена.

– Что сталось с остальными членами семьи?

– Богатство еще никого не уберегло от смерти… – Эйд поставил поднос на стеклянный столик. – Сливки? Сахар?

Кэтрин откинулась в огромном кожаном кресле и буквально утонула в нем. С минуту они молча смотрели друг на друга.

– А почему ты стал литературным агентом?

– Мне нравится помогать талантливым авторам и нравится устраивать судьбу хороших произведений… Я люблю радовать людей. Понимаешь?..

В детстве без книг он бы просто не выжил – чтение помогало спрятаться от жизни, уйти в другой мир, однако Эйд не любил вспоминать о своей болезненной мечтательности. И не хотел, чтобы Кэтрин его жалела. Ему нужно было ее тепло, свет, а не какое-то вынужденное, тусклое сочувствие.

– А у тебя большая семья? – спросил он.

– Да, – засмеялась Кэтрин. – Пять братьев и три сестры, плюс многочисленные тетушки, дядюшки и кузены. Можно сказать, семейство Бакстов размножается в геометрической прогрессии. У всех большие семьи.

– Тогда ты можешь считать себя по-настоящему богатой.

– Да. Хотя… – Кэтрин вовремя спохватилась. – Впрочем, я скоро с ними увижусь. Я рада, что ты не праздный бездельник. Я ведь тоже очень люблю свою работу.

– Расскажи, как ты пришла в издательский бизнес, – попросил искренне заинтересованный Эйд.

– Если честно, это была долгая дорога… С ранней юности. И с самого низа…

Своего нынешнего положения Кэт достигла года четыре назад. Не случайно Флэтчер заприметил ее еще в Сиднее и начал переманивать в «Стронг». Эйд, припомнил, как Кэтти упоминала, что бывший муж ненавидел ее работу. Это говорило о многом. Парень явно не любил Кэт по-настоящему. Ведь она наделена необычайной энергией. И справляется с задачами рекламы блестяще. Это был ее способ выразить себя, проявить свои редкие способности.

Даже просто наблюдать за ней было сплошным удовольствием – так она искрилась жизнью, со своими синими, как летнее небо, глазами. Эйд купался в них, как в потоке солнечного света. Она вызывала в нем бурю желаний, и он уже едва сдерживался. Та самая женщина. Из большой семьи, стало быть, сама тоже наверняка захочет детей. Прекрасная грудь. Безупречные бедра. Длинные, стройные, точеные ноги. Она даже в танцах оказалась для него идеальной партнершей. Все в ней было таким, как надо.

Эйда переполняло желание обнять ее, прижать к себе, ощутить все ее тело. И она, по-видимому, испытывала нечто похожее. Позабытый кофе давно остыл в чашках. Если бы она намеревалась уйти, то вела бы себя сейчас иначе. Или он слишком многого хочет в первый же вечер?

Пусть между нами все будет честно, пылко пожелал про себя Эйд, вставая. Он взял руки Кэтрин в свои, поднял ее из кресла и слегка прижал к себе. Эйд не маскировался – он хотел быть нежным, но безукоризненно сдержанным. Глаза Кэтрин были широко раскрыты, она не отстранялась, просто стояла и ждала, что он скажет. Отрицать бушевавшее в них взаимное желание было просто бессмысленно.

– Я хочу тебя, Кэтти, – прошептал он, не отрывая от нее взгляда.

– Да… – тихонько выдохнула Кэтрин.

– Ты предохраняешься?

– Сейчас нет.

– Тогда об этом позабочусь я.

– Я была бы тебе очень благодарна.

Она была такой искренней, не пыталась скрыть того, как ее влечет к нему. Эйд окончательно потерял голову, желание стало совсем нестерпимым. Он поднял руку и осторожно коснулся щеки Кэтрин, затем провел пальцами по шелковистым кудрям. Ее губы призывно приоткрылись. Глаза затуманились – в них словно отразились все ее мечты и надежды.

– Не здесь… – Казалось, Эйд не узнает собственного голоса. – Пойдем со мной, Кэтти.

– Да…

Эйд повел ее наверх в спальню… За окном едва брезжил рассвет. Они понимали друг друга с полузвука. Они чувствовали друг друга, как будто провели вместе целую жизнь, десять жизней… Вечность.

Это было немыслимо, невыразимо. Они ощущали себя Адамом и Евой, совершенно утратив всякое представление о том, что через несколько часов неминуемо возвратятся к обычной повседневности.

Эйд любил ее так, как не любил ни одну женщину в жизни, – раскованно, страстно, с поразительной свободой, утоляя малейшие свои желания и встречая такой же пылкий отклик. Он испытывал наслаждение, о каком и мечтать не смел. И все это дарила ему она. Его Кэтти… Женщина его давних несбыточных грез.

Эта близость сейчас восполнила все – холодное безучастие родителей, которые словно никогда и не существовали для Эйда и его брата Алекса; тоскливое детство под надзором деспотичной бабки; одинокие годы, проведенные в интернатах; бессмысленное существование в Оксфорде и Гарварде; отчуждение в отношениях с братом, который не хотел думать ни о чем, кроме своих развлечений; наконец, горькое разочарование в браке с Алиной.

Он должен обязательно рассказать Кэтрин все…

Но не сейчас. Он сделает это завтра.

Нельзя терять драгоценных мгновений. Им принадлежит будущее. Он знал это, чувствовал, осязал. И верил, что сумеет доказать, отстоять свое право на счастье.