До нас. Прибытие. ТОМ 2

Женщина посмотрела в ту сторону.

— У нас мало времени.

— Тогда скажите, что вы ремонтируете.

— Повреждение, из-за которого корабль остался здесь.

— Систему перемещения?

— Это один из ваших переводов.

— Систему взлёта?

Она не ответила сразу.

Лаура поняла по паузе.

— Испытание было проверкой двигателя.

— Не двигателя в вашем понимании. Корабль не создавал тягу. Он проверял распределение энергии по структуре, которая должна удерживать корпус во время подъёма.

— Значит, он сможет взлететь.

— Если я закончу работу.

Лаура почувствовала, как напряжение меняет дыхание.

— Он находится под землёй.

— Я знаю.

— Над ним сотни метров породы. Шахты, крепления, люди. Он не может просто подняться.

— Сейчас не может.

— А потом?

— Перед движением корпус должен быть физически освобождён. Иначе подъём разрушит окружающую среду и корабль не применит тягу.

Это было первое объяснение, которое не превращало технологию в чудо.

Никакого поля, раздвигающего землю. Никакого прохождения сквозь породу.

Корабль оставался машиной, какой бы невероятной она ни была. Для взлёта ему требовалось пространство.

— Тогда зачем ремонтировать его сейчас?

— Потому что освобождать корпус имеет смысл только в том случае, если корабль способен уйти.

— Уйти куда?

— Туда, где он снова сможет выполнить своё назначение.

— На ваш мир?

— Возможно.

— Вы не знаете?

— Решение ещё не принято.

Лаура вспомнила обозначения, которые система показывала возле профилей двух посланников. Наблюдение. Оценка. Подготовка прибытия.

— Решение зависит от Даниэля.

— Его оценка является частью решения.

— А другая часть?

Женщина посмотрела прямо на неё.

— Контакт внутри корабля.

— Со мной?

— С людьми, которых вы представляете.

— Я не представляю человечество.

— Никто один не представляет.

— Тогда как вы собираетесь вынести решение?

— Так же, как вы принимаете решения о неизвестном. По неполным данным, последствиям и способности исправить ошибку.

Лауре не понравился ответ именно потому, что он был слишком человеческим.

— Если Даниэль решит, что мы опасны, корабль улетит?

Женщина не подтвердила и не опровергла.

— Я возвращаю кораблю возможность выбора.

— Остаться или покинуть Землю?

— Да.

За перегородкой снова ударили по стене. На этот раз вслед за ударом прошёл голос Эстебана, искажённый материалом:

— Лаура!

Она повернула голову.

— Они найдут способ пройти.

— Нет, — сказала женщина. — Корабль откроет путь через двадцать семь секунд.

— Почему двадцать семь?

— Остаточная энергия должна уйти из канала.

— Значит, вы не запирали нас намеренно?

— Перегородка защищает людей от участка, который ещё не стабилизировался.

— Но вы использовали её, чтобы поговорить со мной.

— Да.

Лаура снова посмотрела на золотые глаза.

— Вы знали, что я окажусь здесь?

— Я знала, что группа придёт проверять нагрев. Не знала, кого отделит защитная линия.

— И случайно оказалась рядом?

— Нет.

— Вы выбрали меня.

— После того как увидела, кто остался с этой стороны.

Лаура вспомнила обозначение Л-1.

— Из-за моей связи с кораблём?

Женщина ответила не сразу.

— Не только. Я наблюдала за тем, как вы принимаете решения. Вы пытаетесь понять действие прежде, чем остановить его.

— Не всегда.

— Достаточно часто.

— А другие?

— У них другие обязанности.

— Уокер отвечает за безопасность.

— Я знаю.

— И оружие он ещё ни разу не применил.

— Я это также знаю.

— Тогда почему скрываетесь от него?

— Потому что его первым действием будет ограничение моего движения. Моё первое действие при ограничении — прекращение контакта. Мы получим предсказуемый результат и ничего не узнаем друг о друге.

Лаура не могла назвать эту логику неверной.

— Вы хотите, чтобы я скрыла встречу.

— Я не могу требовать от вас лжи.

— Но рассчитываете, что я не подниму тревогу.

— Вы её не подняли.

— Пока.

— Этого достаточно.

— Нет. Мне нужны ответы.

— Некоторые ответы изменят ваше поведение до завершения оценки.

— Вы уже изменили наше поведение своим появлением.

— Поэтому я говорю только то, что необходимо для предотвращения ошибки.

— Какой ошибки?

— Попытки остановить ремонт силой.

— Что произойдёт, если мы вмешаемся?

— Восстановленный участок может снова потерять синхронизацию.

— Будет взрыв?

— Нет.

— Погибнут люди?

— Не от повреждения контура.

— Тогда чего вы опасаетесь?

Женщина впервые отвела взгляд.

— Корабль может навсегда потерять возможность подняться.

Лаура ощутила масштаб сказанного не сразу.

Шестьдесят пять миллионов лет объект лежал под Патагонией. Люди вскрывали его, изучали архивы, оживляли древнее существо, запускали неизвестные устройства и спорили о праве распоряжаться найденными технологиями.

Теперь одно неверное действие могло окончательно сделать корабль пленником Земли.

— Вы называете это спасением, — сказала Лаура.

— Да.

— Корабль не живой.

— Я знаю.

— Тогда что именно вы спасаете?

— Его назначение. То, что в нём сохранено. Возможность выполнить последний приказ экипажа и новый приказ тех, кто получил сигнал.

Лаура уловила формулировку.

— Какой новый приказ?

Женщина снова посмотрела на неё.

— Подготовить корабль.

— К прибытию?

— И к другому исходу.

— Какому?

На стене за её спиной появилась тонкая линия.

Женщина сделала шаг к ней.

— Пока вы не должны знать.

— Вы пришли просить доверия и сразу скрываете главное.

— Доверие не является согласием получить все сведения.

— Для людей обычно является.

— Нет. Для людей оно означает принять риск, не имея всех сведений. Я наблюдала это много раз.

Лаура сдержала раздражение.

— У вас есть имя?

Женщина остановилась.

— Обозначение достаточно.

— Для системы. Не для разговора.

— Вы можете использовать Ж-1.

— Не буду.

— Почему?

— Потому что вы стоите передо мной. У вас есть голос, лицо и собственное решение. Вы не профиль.

В выражении женщины что-то изменилось.

Не улыбка. Скорее неожиданная пауза между расчётом и ответом.

— Имена в моём исходном языке нельзя точно воспроизвести человеческим голосовым аппаратом.

— Тогда выберите земное.

— Система подготовила несколько вариантов.

— Какое выберете?

Женщина на несколько секунд задержала взгляд на световой линии в стене, затем посмотрела на Лауру.

— Элиана.

— Это ваше имя?

— Для этой среды — да.

— Элиана, — повторила Лаура.

Имя изменило расстояние между ними сильнее, чем шаг.

До этого перед Лаурой находилась Ж-1 — созданный кораблём носитель неизвестной цивилизации. Теперь она разговаривала с женщиной, которая выбрала, как её будут называть.

За перегородкой голос Эстебана стал отчётливее:

— Лаура, ответь!

Элиана посмотрела на тёмную стену.

— Путь откроется через восемь секунд.

— Подождите.

— Следующая встреча должна произойти без оружия.

— Я не могу это гарантировать.

— Тогда она произойдёт позже.

— Как мне вас найти?

— Никак.

— Вы сами найдёте меня?

— Если контакт будет необходим.

— Он уже необходим.

— Для вас. Не для миссии.

Лаура шагнула ближе.

— Корабль сможет взлететь?

Элиана не ушла от ответа:

— Если я закончу восстановление и люди освободят корпус.

— Когда?

— Раньше, чем большинство из вас готово это принять.

— Что произойдёт после ремонта?

— Корабль получит возможность остаться или уйти.

— Кто выберет?

— Результат контакта.

— Даниэль?

— Не только он.

— Вы?

— Не только я.

— Тогда кто?

Световая линия за спиной Элианы расширилась.

— Вы.

Прежде чем Лаура успела спросить, кого именно она имеет в виду, стена раскрылась узким вертикальным разрезом.

За ним находился технический проход — не новый отсек и не помещение, а пространство между внутренними структурами корабля. Там шли тёмные каналы, пересечённые световыми линиями. Проход был рассчитан на обслуживание механизмов, а не на обычное перемещение экипажа.

Элиана отступила внутрь.

— Не пытайтесь идти за мной.

— Почему?

— Корабль закроет маршрут.

— А если не закроет?

— Вы не сможете пройти там, где система изменит поле.

— Это угроза?

— Предупреждение.

Перегородка между Лаурой и группой начала светлеть.

— Элиана!

Женщина задержалась в проходе.

— Даниэль опасен?

— Нет.

— Он способен причинить вред?

— Как и любой человек его размеров и силы.

— Он вернётся?

— Если завершит задачу.

— А если не завершит?

— Тогда решение будет принято без его оценки.

— Какое решение?

Элиана посмотрела на неё в последний раз.

— То, ради которого корабль должен снова уметь летать.

Разрез в стене закрылся.

Ни шва, ни линии не осталось.

Одновременно исчезла защитная перегородка.

Эстебан оказался перед Лаурой первым. Он схватил её за плечи, убедился, что она стоит, и только после этого спросил:

— Ты ранена?

— Нет.

Уокер и охранники прошли мимо неё к боковой стене. Фонари скользили по гладкой поверхности.

— Что произошло? — потребовал Уокер.

Лаура посмотрела туда, где исчезла Элиана.

Никакого прохода не было.

Камера на её костюме не работала. Индикатор записи погас в момент отключения света. Провод связи по-прежнему уходил в стену, но теперь свободно лежал на полу, будто никогда не проходил сквозь материал.

— Система отделила участок, — сказала Лаура.

— Мы это видели. Что находилось с вашей стороны?

Она встретилась взглядом с Эстебаном.

Его лицо ещё сохраняло тревогу. Он не знал, что случилось, но понял, что ответ не будет простым.

— Технический проход открылся на несколько секунд.

Уокер приблизился.

— Кто-нибудь вышел?

Лаура могла произнести правду одной фразой.

Ж-1 была здесь.

После этого Уокер вызвал бы дополнительные группы. На уровень спустились бы вооружённые сотрудники. Корабль закрыл бы маршруты. Элиана прекратила бы контакт и продолжила ремонт в полной изоляции.

Лаура вспомнила её слова: «Я не могу требовать от вас лжи».

— Когда свет вернулся, проход уже закрывался, — ответила она.

Это не было полной ложью.

Уокер продолжал смотреть.

— Вы видели Ж-1?

— На записи ничего не будет. Камера отключилась.

— Я спросил не о записи.

Эстебан вмешался:

— Сначала выведем группу из нестабильного участка. Допрос проведёте наверху.

— Это не допрос.

— Тогда вопрос подождёт.

Уокер хотел возразить, но Орлов поднял прибор.

— Температура выровнялась. Канал полностью закрылся. Однако на этом уровне остаётся остаточная индукция. Нам лучше уйти до следующего сброса.

Решение принял Эстебан:

— Возвращаемся.

На обратном пути Лаура шла рядом с ним.

Они не разговаривали.

Уокер несколько раз оглядывался, будто ожидал увидеть золотые глаза в каждом отражении. Охранники проверяли повороты и тёмные участки, хотя карта показывала единственный открытый маршрут.

Вертикальная дорога приняла группу сразу.

При подъёме Эстебан приблизился к Лауре настолько, чтобы остальные не услышали.

— Ты что-то видела.

Это не был вопрос.

— Да.

Он не потребовал ответа при всех.

Наверху их встретила Сара. Она проверила Лауру первой, потому что та несколько минут находилась отдельно от группы.

— Пульс повышен.

— Я была за перегородкой.

— Повреждения?

— Нет.

— Потеря сознания?

— Нет.

— Нарушение зрения, слуха, памяти?

— Нет.

Сара направила фонарь ей в глаза.

— Ты уверена насчёт памяти?

Лаура вспомнила золотые радужки, человеческое дыхание и имя, выбранное в тёмном коридоре.

— Уверена.

Уокер потребовал немедленный разбор происшествия. Эстебан отложил его на двадцать минут, сославшись на медицинскую проверку и необходимость снять данные с приборов.

Лаура понимала: времени немного.

Она дождалась, пока Сара разрешит ей покинуть медицинский пост, и нашла Эстебана возле бумажного архива. После ложных записей и утечек здесь хранили важные схемы, журналы входов и решения комиссии. Электронных камер внутри не было — только механический замок и дежурный у двери.

— Нужно поговорить, — сказала Лаура.

Эстебан закрыл папку.

— Я знаю.

Он вывел дежурного наружу и запер дверь изнутри.

Маленькое помещение освещала автономная лампа. На металлических полках лежали бумажные отчёты, появившиеся после того, как земные системы перестали считаться надёжными.

— Она была там? — спросил Эстебан.

— Да.

Он провёл ладонью по лицу.

— Ты разговаривала с ней?

— Несколько минут.

— Почему не вызвала нас?

— Связь не работала. А когда появилась возможность, я не стала поднимать тревогу.

— Почему?

— Потому что она начала с просьбы этого не делать.

— И ты послушалась неизвестное существо, созданное кораблём.

— Она не угрожала мне.

— Это не ответ.

— Она сказала, что пытается спасти корабль.

Эстебан замер.

— От чего?

— От состояния, в котором он не может взлететь.

Несколько секунд он не произносил ни слова.

— Значит, мы были правы.

— Да. Испытание относилось к системе взлёта. Механический контур был заблокирован. Корабль не собирался двигаться под землёй.

— Откуда она знает, что мы обсуждали?

— Корабль передаёт ей часть данных о наших действиях и внешней реакции.

— Имя?

— Элиана.

— Она сама так представилась?

— Выбрала имя для разговора со мной.

Эстебан опёрся на край стола.

— Расскажи всё с начала.

Лаура рассказала.

О человеческом теле Элианы. О разделённых задачах двух посланников. О том, что Даниэль не может связаться с кораблём до завершения оценки. О ремонте третьего контура. О необходимости физически освободить корпус перед настоящим подъёмом.

Она повторила слова о возможности выбора.

Остаться или уйти.

Эстебан слушал, не перебивая. Только один раз попросил уточнить:

— Она прямо сказала, что корабль покинет Землю?

— Она сказала, что возвращает ему такую возможность.

— Это не одно и то же.

— Но именно ради этого его ремонтируют.

— И решение зависит от контакта.

— Да.

— От Даниэля?

— От его оценки и от того, что происходит здесь.

Эстебан отошёл к полкам.

— Мы должны сообщить комиссии.

— Уокер отправит вооружённую группу.

— Он отвечает за безопасность объекта.

— И Элиана исчезнет. Она сказала, что следующая встреча должна быть без оружия.

— Ты позволила ей поставить условие.

— Она уже внутри корабля. Мы не контролируем её маршруты. Не можем найти её приборами и не способны остановить ремонт. Условия существуют независимо от того, признаём мы их или нет.

— Это всё равно не даёт нам права скрывать контакт.

— Если расскажем сейчас, мы потеряем единственный настоящий разговор с другой цивилизацией.

— Она не другая цивилизация. Она созданный здесь носитель.

— С сознанием, переданным оттуда.

— Мы знаем это только с её слов.

— Корабль показывал то же самое до формирования.

Эстебан посмотрел на закрытую дверь.

— Уокер уже подозревает, что ты что-то скрыла.

— Он подозревает всех.

— На этот раз не без причины.

Лаура приняла упрёк.

— Я не хочу скрывать это надолго.

— Что значит «недолго»?

— До следующего контакта.

— Она может не появиться.

— Появится. Ей тоже нужен результат внутри корабля.

— Или она уже получила всё, что хотела.

— Тогда зачем говорить со мной?

— Чтобы ты защищала её от комиссии.

— Она не просила защиты. Только не вмешиваться в ремонт силой.

Эстебан долго молчал.

Снаружи кто-то прошёл по металлическому переходу. Шаги удалились.

— Что именно ты обещала? — спросил он.

— Ничего.

— Она потребовала молчать?

— Нет.

— Тогда почему мы молчим?

— Потому что сейчас любое сообщение о встрече превратится в операцию по задержанию. Я хочу сначала понять, что произойдёт, если дать контакту состояться без оружия.

— А если за это время она завершит систему взлёта?

— Корабль всё равно не сможет подняться из-под земли.

— Система может иметь другие функции.

— Может.

— Она может использовать её против нас.

— Могла уже сегодня. Вместо этого дождалась эвакуации и провела проверку без тяги.

Эстебан закрыл глаза на секунду.

— Именно это делает ситуацию сложной.

— Потому что она ведёт себя осторожно?

— Потому что осторожному действию легче довериться.

Лаура вспомнила, как много раз они уже говорили почти то же самое о корабле.

— Осторожность может быть настоящей.

— Может.

— И что ты предлагаешь?

Эстебан посмотрел на неё.

— Двенадцать часов.

— Почему двенадцать?

— Потому что мне нужна граница, а не обещание «ещё немного». За двенадцать часов мы анализируем данные, не отправляем вооружённую группу к предполагаемому маршруту и ждём, появится ли Элиана снова. При новом энергетическом запуске или угрозе людям сообщаем Ибарре немедленно.

— Уокеру?

— Сначала Ибарре. Он хотя бы дважды отказался превращать поиск Даниэля в охоту.

Лаура кивнула.

— Хорошо.

— И ещё.

— Что?

— Ты больше не отделяешься от группы.

— Это не я создала перегородку.

— Тогда постарайся не оказаться по нужную сторону следующей.

Несмотря на напряжение, Лаура почти улыбнулась.

Эстебан не улыбнулся.

— Я серьёзно.

— Знаю.

— Теперь нужно решить, что сказать Уокеру.

— Правду о техническом проходе.

— И неправду о женщине.

— Не отвечать на вопрос — не то же самое, что солгать.

— Не начинай.

Лаура отвела взгляд.

— Я скажу, что не могу подтвердить присутствие Ж-1 без записи.

— Это формулировка Уокера.

— Возможно, поэтому она сработает.

Разбор начался через семь минут.

За столом находились Уокер, София, Орлов, Сара, Эмили, Эстебан и Лаура. Ибарра слушал по защищённой линии. Марк оставался у стены с бумажной копией показаний механических приборов.

Уокер начал с отключения света.

Орлов объяснил, что защитная перегородка возникла в момент завершения отвода остаточной энергии. Температура за стеной снизилась до нормы. Никакого повторного запуска не произошло.

София подтвердила перевод:

— Система завершила проверку и закрыла технический канал.

— Почему отделило именно Лауру? — спросил Ибарра.

— Возможно, положение относительно защитной границы, — ответила София. — Она стояла ближе всех к боковому участку.

— Или профиль Л-1, — сказал Уокер.

— Прямого обозначения не было.

Он повернулся к Лауре.

— Что вы видели после появления перегородки?

— Короткий технический проход.

— Куда он вёл?

— Внутрь структуры корабля. Я не успела определить направление.

— Вы вошли?

— Нет.

— Кто-нибудь вышел из него?

Лаура выдержала паузу.

— Камера не работала. Подтверждения у меня нет.

— Я не спрашиваю о подтверждении.

— Тогда сформулируйте вопрос так, чтобы ответ можно было отделить от предположения.

Уокер понял, что она использует его собственный способ разговора.

— Вы видели Ж-1?

— Я видела движение в проходе.

Эстебан не изменился в лице.

— Человеческую фигуру?

— Свет и часть силуэта. Проход закрылся слишком быстро.

Уокер смотрел на неё дольше, чем требовал ответ.

— В отражении вы были уверены.

— Тогда я видела глаза.

— А сейчас?

— Сейчас освещение менялось, камера отключилась, а система искажала пространство коридора. Я не буду выдавать впечатление за установленный факт.

София опустила взгляд к бумагам.

Марк смотрел на Лауру с непонятным выражением. Возможно, он поверил её осторожности. Возможно, заметил, что она никогда раньше не отказывалась от собственной уверенности так тщательно.

Ибарра спросил:

— Есть ли признаки, что ремонт продолжится?

Орлов открыл итоговый график.

— Контур стабилен. Готовность выросла после испытания, но точное значение корабль больше не показывает земным интерфейсам.

— Почему?

— Доступ закрыт для среды.

— То есть для нас.

— Предположительно.

Уокер сказал:

— Неизвестный носитель восстановил часть системы взлёта, провёл испытание, скрылся и, возможно, снова контактировал с Лаурой. Я предлагаю заблокировать все маршруты к техническому уровню и разместить вооружённые посты у Вертикальной дороги.

Лаура заговорила раньше, чем Эстебан успел её остановить:

— Это ничего не даст.

— Почему?

— Ж-1 использует маршруты, которых нет на нашей карте. Посты заблокируют только нас.

— Тогда ограничат её выход в известные части корабля.

— И прекратят возможность контакта.

— Контакт пока существует только в ваших показаниях.

— Поэтому вы хотите сделать его невозможным?

Ибарра вмешался:

— Вооружённые посты внутри объекта не увеличивать. Сохраняем текущий режим до анализа последствий импульса.

Уокер повернулся к экрану.

— Министр, мы уже позволили М-1 покинуть периметр.

— Мы не позволили. Мы не смогли предотвратить.

— Результат одинаков.

— Нет. Разница в том, что сейчас мы знаем: прямое давление не обеспечивает контроль. Оно лишь создаёт видимость действия.

— А бездействие?

— Вы наблюдаете, фиксируете и не провоцируете систему, назначение которой ещё не установили окончательно.

Орлов поднял бумагу с графиком.

— Назначение почти установлено.

В комнате стало внимательнее.

— Говорите, — приказал Ибарра.

— Контур распределяет энергию по всей структуре корабля и проверяет синхронность опорных узлов. Внутреннему транспорту такая мощность не требуется. Для оружия мы не видим канала отдачи, излучателя или точки приложения. Наиболее вероятное назначение — подготовка корпуса к созданию направленного усилия.

— Взлёт, — сказал Эстебан.

— Да.

Слово больше не было гипотезой, произнесённой между несколькими учёными.

Теперь оно вошло в официальный разбор.

Ибарра спросил:

— Может ли корабль подняться сейчас?

— Нет, — ответил Орлов. — Корпус физически зажат породой. Большая часть поверхности не освобождена. Любая попытка тяги разрушит шахты и окружающий грунт. Система сама блокировала механический выход во время испытания.

— Откуда вы знаете, что блокировала?

— При мощности импульса даже минимальное усилие изменило бы механические отметки. Этого не произошло.

— Значит, угрозы немедленного взлёта нет.

— Немедленного — нет.

Уокер спросил:

— Сколько потребуется, чтобы освободить корпус?

Орлов посмотрел на карту.

— При нынешних ресурсах — годы. При международной инженерной операции, если заранее знать геометрию и допустимые точки нагрузки, — значительно меньше. Но всё равно не дни и не недели.

Марк сказал:

— Значит, женщина не готовит внезапный побег. Она возвращает кораблю функцию, которую можно будет использовать только после человеческих работ.

Лаура почувствовала облегчение и одновременно новую тревогу.

Элиана знала это с самого начала.

Она ремонтировала корабль, рассчитывая, что в какой-то момент люди сами освободят его из земли.

Комиссия завершила разбор без нового решения.

Уокер сохранил текущую охрану. Ибарра запретил приближение военной авиации к раскопу ближе установленной зоны. Орлов получил разрешение установить дополнительные механические датчики, но не вмешиваться в контур.

Лауре приказали оставаться в сопровождении.

Она согласилась без спора.

После совещания Марк догнал её у перехода.

— Ты стала разговаривать как Уокер.

— Это оскорбление?

— Наблюдение.

— Тогда запиши в отчёт.

Он не улыбнулся.

— Ты видела её снова.

Лаура остановилась.

Марк не ждал признания. Он смотрел на неё так, как смотрел на слои породы, когда уже видел закономерность, но ещё не мог доказать.

— Почему ты так решил?

— В первый раз у тебя не было доказательств, но была уверенность. Сейчас ты утверждаешь, что доказательств нет, и избегаешь уверенности. Значит, появилось что-то, что ты защищаешь.