До нас. Прибытие. ТОМ 2

Радиоканалы ожили одновременно; в динамиках смешались голоса внешних постов, диспетчеров, военных и сотрудников связи.

— По одному! — крикнула Эмили. — Все каналы по одному!

Орлов не слушал сообщения — он проверял механические датчики.

Оптические отметки не изменили положения, отвесы сохранили угол, а крепления шахт выдержали вибрационную нагрузку без деформации. Корабль остался там же, где лежал до импульса.

— Движения не было, — сказал Орлов.

— Значит, это не попытка взлёта, — сказал Эстебан.

— Это была проверка системы, которая однажды его обеспечит.

София вывела данные с корабельной границы. Большинство знаков по-прежнему не распознавалось, но одну строку переводчик определил уверенно:

ПРОВЕРКА НЕЗАВЕРШЁННОЙ ФУНКЦИИ.

Рядом возникло новое обозначение:

ВНЕШНЕЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ КОРПУСА ТРЕБУЕТСЯ ДО ПРИМЕНЕНИЯ УСИЛИЯ.

— Он знает, что зажат породой, — сказала Лаура.

— И не собирается проходить сквозь неё, — сказал Орлов.

— Тогда для настоящего взлёта корабль придётся раскапывать.

— Или он разорвёт всё, что осталось над корпусом.

— Сколько людей находится в зоне возможного обрушения? — спросил Уокер.

— После сегодняшнего вывода — меньше ста внутри основного периметра, — ответила Эмили. — Но инфраструктура, шахты и лагеря всё ещё стоят над частью объекта.

Ибарра услышал перевод по связи.

— Подготовьте расчёт полного освобождения корпуса. Сроки, объём грунта, техника, безопасная зона.

— Это не операция на несколько недель, — предупредил Орлов.

— Я не спрашивал, сколько мне понравится ответ. Подготовьте реальный расчёт.

— Вы уже допускаете взлёт? — спросил Уокер.

— Я допускаю, что неизвестная женщина ремонтирует систему, способную его обеспечить. Не понимать последствий было бы хуже.

Строка о внешнем освобождении оставалась на экране.

Поднять корабль сейчас женщина не могла, но делала всё, чтобы однажды это стало возможным.

В Буэнос-Айресе экстренные выпуски сменяли друг друга.

Свечение над Патагонией показывали с разных ракурсов. На одних записях оно выглядело зелёным, на других белым или синим. Ведущие повторяли, что корабль не покидал землю, но заголовки уже сообщали о «первом запуске» и «начале взлёта».

Даниэль видел, как предположение превращается в факт быстрее, чем специалисты успевают его опровергнуть.

Возле правительственных зданий усилили охрану. Полицейские машины перекрывали часть улиц. Людей просили покинуть площадь, но журналисты и демонстранты продолжали прибывать.

Одни требовали уничтожить объект, другие отвечали призывами не открывать огонь.

Даниэль не пошёл к оцеплению. Он остановился под навесом закрытого киоска и продолжил наблюдать.

Полицейские освобождали площадь без оружия в руках. Они оттесняли людей к соседним улицам, разнимали спорящих и пропускали машины экстренных служб. Один сотрудник помог пожилой женщине пройти между ограждениями. Другой удержал коллегу, когда демонстрант бросил в их сторону пластиковую бутылку.

На большом уличном экране ведущий повторял сообщение аргентинского правительства: движение корабля не зафиксировано, подтверждённой угрозы нет, применение силы не рассматривается.

Через несколько секунд включили мнение иностранного военного эксперта. Он требовал немедленно подготовить превентивный удар, пока объект остаётся под землёй.

Два человеческих ответа на одно событие существовали одновременно.

Женщина провела энергетическую проверку системы. Она не применила тягу и, насколько Даниэль мог судить, не причинила людям прямого вреда. Но одного свечения над Патагонией оказалось достаточно, чтобы часть человечества заговорила об уничтожении корабля.

Другая часть требовала не стрелять.

Его задача не изменилась. Проверять, способны ли люди бояться, не требовалось: страх был естественной реакцией. Важно было другое — что они делали после него.

Возле противоположного края площади остановился тёмный автомобиль.

Двое мужчин внутри смотрели не на экран и не на демонстрантов. Один сравнивал лица прохожих с изображениями на планшете. Второй следил за входами в метро.

Даниэль видел этих людей раньше: они уже искали его возле кафе.

Подготовленная земная личность больше не делала его незаметным.

Он мог позволить себя задержать. Тогда люди получили бы возможность задавать вопросы, а он — увидеть действия государства изнутри.

Но это перестало бы быть независимым наблюдением. Каждый разговор проходил бы под охраной, каждый ответ готовили бы люди, знающие, что их оценивают.

Такое наблюдение потеряло бы ценность.

Даниэль смешался с группой журналистов, покидавших площадь. Он шёл в темпе толпы и по отражениям в витринах видел, как один из мужчин вышел из автомобиля.

На перекрёстке поток людей разделился. Даниэль направился к подземному переходу; этот маршрут корабль заранее показал через «Зеркало расстояний».

За спиной раздалась команда:

— Мужчина в тёмной куртке! Остановитесь!

Несколько прохожих обернулись одновременно. Даниэль тоже повернул голову, повторив их движение, но продолжил идти вместе с толпой.

У входа в метро полицейский удерживал створку, чтобы через неё прошла женщина с детской коляской. Даниэль пропустил её вперёд. Преследователь потерял несколько секунд, обходя людей у турникета.

Поезд уже стоял у платформы.

Даниэль вошёл в вагон в середине потока пассажиров. Двери закрылись, когда мужчина с площади спустился на платформу.

Они увидели друг друга через стекло. Преследователь поднял радиостанцию, а Даниэль не отвёл глаз, пока поезд не ушёл в тоннель.

Он не воспринимал случившееся как победу. Люди нашли его быстрее, чем предполагала подготовленная модель; их системы наблюдения работали хорошо, а сотрудники пока не применили оружие. Оба факта имели значение.

На экране вагона продолжали показывать свечение над Патагонией. Под изображением двигалась строка: «ВЛАСТИ ПРИЗЫВАЮТ НЕ РАСПРОСТРАНЯТЬ НЕПРОВЕРЕННЫЕ СООБЩЕНИЯ».

Пассажир рядом читал ту же строку и отправлял знакомым сообщение о том, что корабль уже поднялся из-под земли.

Даниэль наблюдал, как предупреждение о слухах само становилось частью нового слуха.

Он вышел через три станции, сменил линию и покинул метро в другом районе.

Оказавшись достаточно далеко от площади, Даниэль остановился у карты города.

Женщина продолжала готовить корабль к одному из двух исходов. Даниэлю предстояло определить, к какому приведёт его оценка человечества.

Оценка ещё не была завершена.

Тем временем под землёй женщина завершила анализ повреждения.

Последний разрыв третьего кольца был локализован. Для ремонта требовалось изменить положение внутренней опоры, не затрагивая корпус и окружающую породу.

На интерфейсе появились результаты:

ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ПРОВЕРКА ЗАВЕРШЕНА.

МЕХАНИЧЕСКОЕ УСИЛИЕ НЕ ПРИМЕНЯЛОСЬ.

ПЕРЕМЕЩЕНИЕ КОРПУСА НЕ ПРОИЗОШЛО.

ГОТОВНОСТЬ СИСТЕМЫ ПОДЪЁМА — 68 ПРОЦЕНТОВ.

ВНЕШНЕЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ КОРПУСА ОБЯЗАТЕЛЬНО.

Женщина закрыла отчёт.

Корабль всё ещё лежал под землёй и не сдвинул ни одного камня над корпусом.

Но впервые за шестьдесят пять миллионов лет его система взлёта снова выдержала энергетическую нагрузку, для которой была создана.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

Через девятнадцать минут после завершения энергетической проверки на раскопе восстановили первую внешнюю линию электроснабжения.

Свет возвращался отдельными участками. Сначала заработали медицинский модуль и проводная связь. Затем вспыхнули аварийные полосы вдоль главной шахты. Прожекторы на поверхности включали по одному, проверяя защиту каждой линии перед подачей нагрузки.

Корабль не двигался.

Механические уровни сохранили прежнее положение. Оптические отметки на открытых участках корпуса не сместились даже на долю миллиметра. Крепления в шахтах выдержали вибрацию, а сейсмические станции не обнаружили ни разрыва породы, ни перемещения огромной массы под землёй.

Это должно было успокоить команду.

Не успокоило.

Энергия прошла через весь трёхкилометровый корпус. Незнакомая система выдержала нагрузку, которую земные приборы не могли точно измерить. На юге Аргентины ещё восстанавливали отключившиеся линии связи. Военные спутники продолжали передавать запросы о происхождении атмосферного свечения. Несколько государств подняли разведывательные самолёты, хотя аргентинская сторона потребовала не приближаться к закрытой зоне.

В командном модуле стоял запах перегретой изоляции.

Орлов снимал данные с автономных регистраторов. София сравнивала последовательность импульсов с моделью трёх колец. Эмили восстанавливала журналы систем, выключившихся во время электромагнитного воздействия.

Уокер говорил по проводной линии с внешними постами.

— Вооружённые группы остаются за вторым периметром, — приказал он. — Никто не спускается без письменного разрешения. Любое перемещение внутри корабля подтверждать двумя наблюдателями.

Он закончил разговор и повернулся к Орлову:

— Повторный запуск возможен?

— Возможен любой запуск, о котором нас не предупредят.

— Мне нужен технический ответ.

— Тогда нет. Не в ближайшие минуты. Контур сбрасывает остаточную энергию.

На экране перед Орловым медленно снижалась кривая. Она ещё находилась выше обычного уровня, но резких скачков больше не было.

Лаура стояла у пассивной карты корабля.

После испытания профиль Ж-1 не появился. Женская метка исчезла в неисследованной части объекта ещё до запуска. Система показывала восстановленный контур, распределение энергии и закрытые маршруты, но не человека, который всем этим управлял.

— Она провела испытание после завершения эвакуации, — сказала Лаура.

Уокер отложил гарнитуру.

— Мы уже обсуждали это.

— Последняя группа покинула южную шахту, и через несколько секунд начался цикл.

— Система могла отслеживать движение персонала самостоятельно.

— Могла. Но систему запускала Ж-1.

— Вы этого не видели.

— Мы знаем её задачу. Восстановление функции корабля.

— Мы знаем перевод нескольких знаков, связанных с её профилем.

— И видели её возле этой системы.

— Вы видели отражение, которого нет ни на одной записи.

Лаура отвернулась от карты.

— Я знаю, что видела.

Уокер не стал повторять прежнюю формулировку о неподтверждённом визуальном контакте. Он посмотрел на неё несколько секунд, затем сказал:

— Именно поэтому вы не спускаетесь одна.

На одном из экранов появилась новая отметка.

Орлов заметил её первым.

— Остаточная нагрузка переместилась.

София увеличила схему.

Тонкая линия отделилась от третьего кольца и ушла к центральному техническому уровню. Она не несла мощности, сравнимой с недавним испытанием. Скорее система отводила энергию от восстановленного узла.

— Куда она ведёт? — спросил Эстебан.

— В знакомую часть корабля, — ответила София. — Коридор между медицинским уровнем и Вертикальной дорогой.

Лаура сразу вспомнила это место.

Там корабль создал её голос в пустом воздухе.

Там система впервые показала, что способна воспроизводить присутствие человека без самого человека.

Уокер тоже узнал координаты.

— Техническая причина?

Орлов вывел температурный график.

— Один из внутренних каналов нагрелся на четыре градуса. Температура не опасная, но растёт неравномерно. Возможно, контур сбрасывает энергию через ближайшую проводящую структуру.

— Может повредить корабль?

— Я не знаю.

— Людей?

— Пока нет. Но если канал продолжит нагреваться, земные кабели и датчики рядом с ним могут выйти из строя.

Эстебан посмотрел на карту эвакуации.

— На уровне кто-нибудь остался?

— Два автономных поста и проводная линия, — ответила Эмили. — Людей нет.

— Тогда сначала приборы.

Уокер покачал головой.

— После появления Ж-1 автономным приборам недостаточно доверять. Нужна визуальная проверка.

— Вы хотите отправить группу в корабль через двадцать минут после импульса? — спросила Сара.

— Небольшую. Без приближения к неизвестному контуру.

— Нам неизвестно, где заканчивается его воздействие.

Орлов закрыл один из графиков.

— Если не проверить канал, мы не узнаем, продолжает ли система ремонт или просто отводит остаточную энергию.

Ибарра подключился по восстановленной защищённой линии. Изображение постоянно распадалось на полосы, поэтому министр оставил только звук.

— Состав группы? — спросил он.

Эстебан назвал себя, Софию, Орлова и Лауру.

Уокер добавил двух сотрудников безопасности.

— Лаура остаётся в центре группы, — сказал он. — Никаких самостоятельных перемещений. При любом изменении маршрута возвращаетесь.

— А если система заблокирует обратный путь? — спросил Марк.

— Тогда используем проводную линию и ждём восстановления.

— Внутри корабля, который только что вывел из строя связь на сотни километров?

Уокер посмотрел на него.

— Предложите лучший вариант.

Марк не предложил.

Перед спуском Сара проверила каждого дважды. Электронные датчики заменили механическими индикаторами температуры, химическими полосками и автономными часами. Камеры на костюмах оставили, но никто не рассчитывал, что они переживут новый импульс без помех.

Лауре закрепили на запястье резервную катушку проводной связи.

— Не уходи дальше длины кабеля, — сказала Сара.

— Я не собираюсь никуда уходить.

— Последние события показывают, что твои намерения не всегда определяют маршрут.

Эстебан услышал и посмотрел на Лауру.

Она ничего не ответила.

Главный вход корабля встретил группу обычным белым светом.

После внешней темноты он казался почти резким. Световые линии вдоль пола обозначили путь к Вертикальной дороге. Система не предлагала альтернативных маршрутов и не показывала запрещающих знаков.

Уокер шёл первым с переносным механическим термометром. За ним — один из охранников, Орлов и София. Лаура двигалась между Эстебаном и вторым сотрудником безопасности.

Внутри корабля не ощущалось последствий испытания.

Стены сохраняли прежнюю температуру. Воздух не пах озоном или горелым материалом. Пол оставался неподвижным. Только едва заметная вибрация проходила через подошвы через равные промежутки.

Орлов остановился и приложил к поверхности стрелочный прибор.

— Остаточная частота, — сказал он. — Снижается.

— Связана с третьим кольцом? — спросила София.

— Скорее со всем корпусом. Он возвращается в обычный режим.

Вертикальная дорога приняла маршрут не сразу.

Свет внутри шахты вспыхнул, погас и появился снова. На стене возникли три обозначения, два из которых переводчик не распознал.

— Что это? — спросил Уокер.

София сравнила их с прежними записями.

— Первый знак означает ограничение мощности. Второй похож на техническое обслуживание. Третий мне неизвестен.

— Маршрут безопасен?

— Система не показывает запрета.

— Это не ответ.

— Другого нет.

Эстебан вошёл в световую кабину первым. Остальные последовали за ним.

Перемещение заняло обычное время. Ни ускорения, ни изменения давления группа не почувствовала. Однако перед остановкой лампы на костюмах на секунду погасли.

Когда двери открылись, технический уровень освещала только одна полоса вдоль пола.

Остальные линии были тёмными.

— Раньше здесь работало полное освещение, — сказала Лаура.

— После испытания система экономит энергию? — предположил один из охранников.

Орлов посмотрел на прибор.

— При запасе корабля это не экономия. Скорее изоляция маршрута.

Проводная катушка разматывалась за группой. Красный кабель лежал на тёмном полу единственным земным следом.

До нагретого участка оставалось сто двадцать метров.

На первом повороте Уокер остановил группу. В стене пульсировала тонкая линия, которой раньше не было. Свет проходил под поверхностью, словно энергия двигалась внутри металла по скрытому каналу.

Орлов измерил температуру.

— На три целых восемь выше фона.

— Растёт?

— Нет. Уже снижается.

София подняла переводчик. На экране появились отдельные значения:

ОТВОД.

ВЫРАВНИВАНИЕ.

ЗАВЕРШЕНИЕ ПРОВЕРКИ.

— Значит, аварии нет, — сказал Эстебан.

Уокер не убрал руку с кобуры.

— А Ж-1?

— Система не показывает биологической метки.

— Она перестала показывать её сразу после формирования.

Лаура посмотрела на тёмную стену. За ней мог находиться технический маршрут, по которому женщина прошла к повреждённой системе. Люди не знали, где он начинался и как открывался.

— Она может быть рядом, — сказала Лаура.

Первый охранник развернул переносной сканер.

— Тепловых объектов нет.

— В отражении её тоже не было на приборах.

— Поэтому и проверяем визуально.

Они двинулись дальше.

Коридор, где корабль создал голос Лауры, находился за следующим поворотом. На стене ещё сохранялась земная метка ПС-17 — небольшой прямоугольник с номером и временем установки микрофонов.

После расследования аппаратуру оставили на месте.

Теперь оба микрофона не работали.

Орлов открыл защитный корпус первого прибора. Внутри расплавился тонкий провод.

— Наведённый ток, — сказал он. — Земная электроника приняла часть импульса.

— Можно восстановить? — спросил Эстебан.

— Прибор — да. Запись за последние минуты — нет.

София проверила второй микрофон.

— То же самое.

Уокер приказал охранникам осмотреть оба направления коридора. Один остался у группы. Второй дошёл до дальнего поворота и вернулся.

— Чисто.

Орлов указал на стену справа.

— Максимальная температура за ней.

На поверхности не было панели, двери или видимой линии доступа. Только гладкий тёмный металл, в котором слабо отражались фигуры людей.

Лаура увидела собственное лицо.

На этот раз за её спиной никого не было.

— Устанавливаем механический датчик и возвращаемся, — решил Эстебан. — Повторная проверка через час.

Орлов достал из контейнера магнитный термометр, но крепление не прилипло к поверхности.

— Материал снова не принимает обычный магнит.

— Используй опору.

Складную стойку поставили в полутора метрах от стены. Орлов выровнял её по механическому уровню. София записала начальное значение на бумаге.

В этот момент световая полоса вдоль пола погасла.

Тьма наступила без перехода.

Лампы на костюмах включились автоматически, но сразу замерцали.

В наушнике Лауры прошёл резкий треск.

— Проверка связи, — сказал Эстебан.

Его голос звучал одновременно рядом и с задержкой в гарнитуре.

— Слышу, — ответила София.

— Слышу, — сказал Орлов.

Охранники подтвердили почти вместе.

Лаура нажала клавишу передачи.

В наушнике остался только шум.

— У меня связь не работает.

Эстебан находился в нескольких метрах и услышал её без гарнитуры.

— Не двигайся.

По стене прошёл световой импульс. Он возник за спиной группы и направился к дальнему повороту.

Механический термометр на стойке резко отклонился.

— Температура падает, — сказал Орлов. — Канал закрылся.

Второй импульс прошёл по противоположной стене.

На полу появилась короткая белая линия, отделившая Лауру от остальных.

— Назад, — приказал Уокер.

Лаура сделала шаг к Эстебану.

Линия поднялась с пола и превратилась в прозрачную перегородку.

Она возникла не ударом и не движением механической двери. Воздух между людьми просто изменил плотность. Фигуры Эстебана и Софии исказились, будто Лаура смотрела на них через толстое стекло.

Эстебан приблизился к границе.

— Лаура, оставайся на месте.

Она слышала его напрямую, но слова приходили приглушёнными.

Уокер указал охраннику проверить край перегородки. Тот сделал два шага вдоль неё.

Свет в коридоре вспыхнул.

На секунду всё стало белым.

Лаура закрыла глаза.

Когда она снова увидела стены, группа находилась за перегородкой, а рядом с ней открывался короткий боковой проход.

Его не было минуту назад.

— Лаура! — крикнул Эстебан.

Она повернулась к нему.

Перегородка начала темнеть, скрывая людей.

Лаура шагнула к ней, но поверхность стала непрозрачной. Провод связи на её запястье натянулся. Красный кабель уходил прямо в стену, хотя ещё несколько секунд назад лежал на полу.

Она дёрнула его.

Катушка не поддалась.

— Эстебан!

Ответа не было.

Лаура активировала аварийный фонарь. Луч осветил прежний коридор с одной стороны и неизвестный короткий проход с другой.

Она не собиралась идти в него.

Сара предупреждала не уходить дальше длины кабеля. Уокер приказал не отделяться от группы. Эстебан сказал оставаться на месте.

Лаура сделала шаг назад, проверяя стену, за которой исчезли остальные.

Сзади послышалось движение.

Не работа механизма.

Шаг.

Лаура резко повернулась и столкнулась с человеком.

Удар пришёлся плечом в плечо. Чужая рука мгновенно перехватила её предплечье, не давая потерять равновесие.

Лаура отступила на полшага.

Перед ней стояла женщина.

Та самая.

Не отражение. Не изображение на экране. Не модель лица, которую корабль создавал перед формированием Ж-1.

Живой человек находился так близко, что Лаура видела тонкие линии внутри золотых радужек.

Цвет не был похож на янтарный. Свет словно задерживался в глазах и возвращался металлическим отблеском. Зрачки оставались человеческими, но вокруг них расходился рисунок, которого не мог создать обычный пигмент.

Женщина отпустила её руку.

Лаура почувствовала тепло пальцев даже через ткань костюма.

У незнакомки было дыхание. Грудная клетка поднималась с обычным человеческим ритмом. На шее бился пульс. Тёмная одежда выглядела земной, но на ткани не было швов, застёжек или знаков производителя.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Женщина заговорила первой:

— Не поднимай тревогу. Я пытаюсь спасти этот корабль.

Голос был спокойным. Испанский — без акцента.

Лаура не коснулась кнопки аварийного сигнала.

— Кто вы?

— Пока — никто из тех, кого вы ждёте.

— Ж-1?

В золотых глазах появилось едва заметное изменение. Не удивление. Скорее признание знакомого обозначения.

— Так меня назвала ваша система наблюдения.

— Это не ваше имя?

— Нет.

Лаура прислушалась. За тёмной перегородкой не было слышно ни Эстебана, ни Уокера.

— Вы были в отражении.

— Я не собиралась показываться.

— Но сейчас стоите передо мной.

— Сейчас это необходимо.

— Почему?

Женщина посмотрела на стену, за которой проходил энергетический канал.

— Люди неправильно поняли испытание.

— Тогда объясните.

— Корабль не пытался двигаться. Механический контур был заблокирован до начала проверки. Я ждала, пока люди покинут опасные участки.

— Мы это предположили.

— Не все.

— Вы знаете, что происходит снаружи?

— Корабль получает часть открытых сообщений и фиксирует действия вокруг себя. Военные системы изменили режим. Несколько государств готовятся к воздействию на объект.

— Они испугались импульса.

— Страх не является нападением.

— Значит, вы это понимаете?

— Я должна различать их.

Лаура посмотрела на её лицо.

— Вас создали для контакта?

— Для его подготовки.

— А Даниэля?

— Для оценки внешней среды.

— Вы знаете, где он?

— Нет.

Ответ последовал сразу.

— Вы не можете с ним связаться?

— Наши задачи разделены. Он не знает, насколько продвинулось восстановление. Я не знаю его текущего вывода.

— Зачем?

— Чтобы один результат не изменял другой.

Лаура вспомнила устройство без связи, которое корабль мог подготовить мужчине, маршруты через аэропорт и город, отдельные обозначения М-1 и Ж-1.

— Вы действительно не те, кто прибудет?

— Нет.

— Тогда кто вы?

— Переданные сознания в телах, пригодных для вашей среды.

Лаура невольно посмотрела на её руки, лицо, шею.

— Тела человеческие?

— Настолько, насколько это было необходимо.

— Кровь, органы, кости?

— Да.

— А глаза?

Женщина задержала взгляд на Лауре.

— Полное сходство было бы обманом.

Ответ прозвучал неожиданно.

— Значит, золотой цвет оставили намеренно?

— Мы должны иметь возможность находиться среди людей. Но не должны утверждать, что являемся людьми.

— Даниэль скрывает глаза.

— Скрывает отличие, но не уничтожает его. Это разные действия.

Где-то за стеной раздался глухой удар.

Эстебан или охранники пытались найти проход.