- -
- 100%
- +
Глава 1
Помещение офиса по прокачке изыскательных клиентов компании РеалПро хранило следы былой роскоши. Однако уже сейчас было ясно, что косметическим ремонтом тут не обойтись. И дело было не только в приколоченных к полу цветочных горшках. Две бригады СПЭБ, упакованные в герметичные костюмы разного уровня защищённости, не только убили своими тяжёлыми ботинками дорогой паркет, но и порядком попортили мягкую мебель.
Огромная зона отдыха напоминала хаос с признаками упорядоченности. Мебель была сдвинута в разные стороны, образуя группки по интересам. Криминалистический отдел с вещдоками, зона проведения экспертиз с расстеленной плёнкой, медицинский пост, напоминающий биолабораторию, и центральный блок Лебедева, где царил педантичный порядок. Опера таким не заморачивались, падали в кресла, где придётся.
Везде стояли стойки с датчиками, тянулись провода и, конечно же, злополучные горшки с растениями, которые уже заметно подросли под воздействием моей большой душе. Это её так тщательно изучали эксперты, хоть и не догадывались об этом.
У них была обнаружена аномалия, зона НБМ-эффекта. Типа накопительная биостабилизация со вторичным метаболическим ускорением, кажется так они обозвали сущность Лео.
Следственная группа работала с утра и кроме самих оперов и криминалистов успела вызвать к себе на подмогу группу радиоподавления, медицинскую бригаду СПЭБ в два эшелона и дополнительных научных консультантов. А всё почему?
Потому что я украл дом. Это сначала мне было смешно от предъявленного обвинения. Это же в принципе невозможно украсть 18-ти этажное здание. Но нет, пришли, зафиксировали пустой котлован и открыли дело.
Кто виноват? РеалПро, конечно же. Ведь генеральный директор в прямом эфире заявил, что небоскрёбы нарисовали его разработчики. Пожадничал.
Небоскрёбы были привязаны к моей душе, и когда я переместился в тело Леонида Евгеньевича Одинцова, ведущего тестировщика РеалПро, они прилетели следом. И поскольку я сначала появился в игре, то и они тоже. А когда вышел в реал, они переместились за мной куда-то в район МГУ.
Навороченные, светящиеся ночью за счет специфического материала, напичканные высокотехнологичным оборудованием, они тут же вызвали ажиотаж. Все попытались наложить на них лапу. Директор МГУ — потому что это его земля, мэрия и правительство. Победили военные, которые оцепили зону и объявили здания объектом национальной безопасности. А потом я снова зашёл в игру, и здания пропали.
Потому что игра — это не игра, а портал в другой мир. Когда я вернулся, то здания возникли уже в другом месте и история повторилась. Пока Боря, искин и хранитель небоскрёбов в одном лице, не закончил накладывать на них плетения невидимости.
Небоскрёбы продолжили прыгать между мирами, только теперь об этом никто не знал.
И вот когда к генеральному директору пришли с обвинениями, он технично свалил всё на меня. Теперь меня обвиняют в мошенничестве в особо крупном размере. Украл 18-ти этажное жилое здание, похитил находящихся в нём людей и вынудил их продать квартиры за бесценок. Эт да, Ойтурон за свою новую квартиру вообще не заплатил, а отделался сертификатом на проживание в гостинице в столице светлых эльфов на три дня. Да и Вася воспользовался ситуацией и скупил стрёмную недвижимость.
А что им оставалось делать? Если их жилплощадь из центра Москвы переместилась в Стремянку? Все помнили, что небоскрёбы никогда не возвращались на своё старое место. Покупал квартирку на Ленинском, а очнулся в Южном Бутово, кому оно надо? Конечно, они с радостью продали свои квадратные метры такому дурачку, как Вася. Попытались вернуть хоть какие-то деньги. А потом впаяли коллективный иск о мошенничестве.
Я честно не знал, что так получится. Даже не предполагал, что такое возможно! Я всего лишь попробовал поиграть на струнах своей души, а в результате ожило целое здание, в котором я находился. Кремниевая форма жизни, хтонь. Конечно, новорожденный многоэтажный дом, появившись в другом мире радостно запрыгал по полям, по лесам… А жильцы в это время находились внутри… Не сладко им пришлось, эт да.
Боря всех спас, и я ему очень благодарен. Меня бы совесть замучила. В общем получилось, что получилось, и теперь я под следствием, как организатор преступной группировки. Резонансное дело. Учитывая, что Чайран купил свой пентхаус за полтора миллиарда, то да, сумма там астрономическая. Масштаб опять же — кража здания.
Вот сижу с утра и наблюдаю за работой следственной группы. Лонь перед выходом из игры залила в меня нанитов под завязку, меня до сих пор тело не слушается. Заблокировала магический источник и Альфу. Меня как куклу пересаживают с места на место, а моя добрая помощница Стеффа меня подкармливает. Она у меня не только умница, но ещё и красавица. Всё-таки лицо офиса по прокачке ВИП-клиентов, и обязана радовать глаз. Стеффа притащила мне рис с овощами. Боится давать что-то тяжёлое после 6-ти дневного пребывания в капсуле. Все ведь верят, что другой мир — виртуальный.
Правду знают только Седой и генеральный, которые сидят на диванчике недалеко от входа и поближе к следователю, чтобы не пропустить ни слова. Внушительных размеров Громняк оправдывает свою фамилию с запасом. Он на голову выше всех остальных, да и в ширину не подкачал. Седой начальник безопасности смотрится рядом с ним сморщенным от времени ребёнком. Не помню его фамилию, все его вежливо кличут по имени отчеству. Мне кажется, Седой не простой безопасник, он в доле.
Обогатились они на Стремянке знатно. Капсулы компания не производила, только делала вид. Программное обеспечение не разрабатывали. Списывали на слишком ценных разработчиков, которых нет. Всё это делала Лонь, которая собственно и есть ИИ Стремянки.
Да, Лонь называет меня «хозяин» и является моим бывшим фамильяром. И вроде бы как она выполняет мою же задачу. Только вот загвоздка в том, что я сначала проработал очень сложную схему, а потом обнулил себе память. И теперь она может всё, что угодно выдавать за мои же распоряжения.
Раньше я её жалел. Свою старую личность я не воспринимаю, как часть себя. И когда он стёр себя, он предал своего фамильяра. Я в это верю. Не важно ради чего, и насколько ценен этот Нулевой переход. Он создал Лонь, как функцию, взвалил на её плечи ношу и свалил в закат. Говнюк.
Но когда я смотрю на неё, я понимаю, что видит она не меня, а его. И меня это бесит. Я не он! Не знаю, что он был за, кхм, нечеловек. Но хорошим он не был. Я беседовал со слепком личности, заключённом в кристалле и пришёл к выводу, что единственное хорошее дело, которое он совершил в жизни, — стёр себя.
Боря закачал себе память бывшего меня и после этого изменил отношение к Лонь. И раз он говорит, что я должен с ней подружиться, то я попробую. Только вот как я могу ей доверять, если она хладнокровно отправила Одина на перерождение и чуть не убила брата? Ничто не способно оправдать этот поступок.
И потом она постоянно пытается мною манипулировать. Даже её этот квест звучит, как издевательство «Сделай то, не знаю что». А как она меня убеждала отвязать небоскрёбы? Нет, даже не убеждала, она приказывала. Но я не предам Борю и не брошу его в этом мире, укатив в закат!
Стеффа ушла заваривать чай, а я перестал страдать самоедством и прислушался. Расширенная следственная группа рассаживалась на совещание. Всё-таки они собирались обсуждать мою судьбу.
Для проведения летучки опера сдвинули три круглых столика из мини-кафе, образовав треугольный стол. Обстановка всеобщей разрухи, после того, как они вскрыли мяукающую коробку, никого не смущала.
Ульт развлекался, как мог. Он обладал способностью обращаться в любое животное. Ну или не любое, а только в тех, которых прикончил лично. Не знаю, он столько домашних питомцев в игре спас. Так это называлось.
Компания РеалПро запустила обновление, в игру стало возможным загружаться вместе с домашними животными. Конечно, они сбегали! На них после немагического мира обрушивалась мана. А Ульт их ловил. Ему за это ещё и платили по 10 золотых за услугу.
Только вот Ульт не отводил их за лапку к нерадивому хозяину, а убивал, поднимая собственные характеристики. А уже заказчик хватал питомца на камне воскрешения. Ну, если успевал. Кажется, волнистого попугайчика он тогда раз десять отправлял на респаун.
В общем у Ульта было несколько любимых образов. Дома, это когда ещё у меня был дом, он был толстым весёлым щеночком, которого все пытались накормить. В офисе — серым несчастным котёнком. На планёрках случайно залетевшим воробушком. В больнице тогда был голубем, вот. Нестор помнится пытался узнать у него, какой у Ульта истинный облик. Торговался с ним кристаллами. Только собакен кристаллы сожрал, а облик не показал. Непростой у него характер, эт да.
Во время следственных действий его долго не было видно, а потом, когда в деле появились кристаллы, он не удержался и сожрал их.
От последней его шутки офис и пострадал больше всего. Отомстил за то, что его посадили в коробку, как кота Шредингера. Он оттуда ушёл и летал в виде воробья, а когда появились новые кристаллы, то спёр их и вернулся снова в ящик, где и захрустел ими. В попытки поймать котёнка и спасти улики эксперты рванули к запломбированному боксу, споткнулись о прибитые к полу горшки Ворониной. Ну, в общем, хана датчикам. А Ульт опять смылся — коробка была пуста.
Старший следователь по особо важным делам Костылёва щёлкнула кнопкой диктофона, и я навострил уши. Женщина она была миниатюрная и носила противно цокающие каблуки, попортившие не один паркет, полагаю. Строгий форменный костюм сидел на ней, как броня, и в купе с безэмоциональным лицом создавал образ стальной леди.
— Протокол оперативного совещания 1/ОП. Место: офис РеалПро, смежный сектор. Время: 20:03. Прошу докладывать по порядку, — проскрипела Костылёва противным голосом.
Капитан службы СПЭБ Лебедев заговорил с уверенностью, что у него всё как обычно под контролем. Главное не смотреть при этом по сторонам. Его ребят было жалко. Они были самые упакованные. Тяжёлые костюмы, шлемы.
— По линии моей бригады: общий фон в пределах сектора ровный, без резких скачков. Радиус воздействия поля — стабильный, границы не «плывут», — Лебедев начал доклад чётко по-военному. — В 16:45 поле сместилось на шесть метров к северу, причины устанавливаются. За время нашего нахождения в зоне НБМ-эффекта рост растений ускорился. По предварительной версии на скорость роста влияет количество находящихся внутри зоны людей. После приезда наших специалистов число людей в здании удвоилось. Растения в ёмкостях профессора Вороновой прибавили в высоте от 12 до 23 сантиметров.
Оперуполномоченный Воробьёв хмыкнул и тут же сделал вид, что закашлялся. Он слегка пододвинул стул. На безобидного воробушка Стёпа не походил от слова совсем. Опера его уважали, и это бросалось в глаза. Был он по-театральному шумный и безобидный, но я бы не хотел, чтобы он занялся мной лично. Он производил впечатление человека, у которого в арсенале сотни приёмов, позволяющие разговорить любого. В то время, как кто-то оттачивал боёвку, Стёпа чесал языком и прокачал навык «вне уровня».
— Если позволите, Руслана Ждановна, добавлю от оперов. Сотрудники компании РеалПро ведут себя излишне спокойно. Большая часть персонала занимается откровенно посторонними вещами. Кидают скомканную бумагу в корзину через рикошет от стены. Мол, качают удачу, — он хохотнул. — При этом настроение у всех приподнятое, почти эйфорическое. Для ситуации с обыском и фиксацией аномалий это нетипично.
— Подтверждаю, — добавил старший лейтенант Трескачов, который всё время сидел этажом ниже в бухгалтерии и не отсвечивал.
Думаю, не хотел, чтобы его ребят нагружали лишней работой. Формально они находятся рядом с установленной глушилкой. И пока у нас тут творился бедлам, он попивал чаёк в женском коллективе.
— Мои парни больше всех контактируют с сотрудниками. Мы тоже попробовали кидать бумагу через рикошет в корзину. Затягивает, — он вытянул руку и взлохматил ёжик на затылке.
Трескачов опомнился, сел прямо и вернулся к сухому докладу:
— Группа радиоподавления подтверждает: внешние помехи в секторе минимальны. Оборудование работает штатно. Приглашённый эксперт профессор Шилов, подтвердил, что у нас всё в норме, сбоев нет. Правда, методы у него странные. С техникой разговаривает, как с живой.
Костылёва кивнула и отчеканила:
— Фиксирую: в секторе наблюдается аномальное поведение персонала. Прошу опер-состав вести отдельный журнал эпизодов. Продолжайте.
Капитан Соколов положил ладонь на принесённые распечатки. Второй эшелон СПЭБ был упакован не так капитально, как первый, но и они мучились в герметичных костюмах облегчённой конструкции. Дутые фигуры в шлемах, за которыми не видно лиц.
— Медицинская бригада докладывает, — Соколов казался домашним. В его словах и движениях сквозила уютная деловитость, от чего он сразу располагал к себе. — Поле действует на всех без исключения, включая сотрудников в герметичных костюмах — в том числе на бригаду Лебедева, прибывшую первой. Влияние начинается сразу, но визуально не заметно. Время накопления до наступления видимого эффекта у всех разное.
Лебедев поднял руку, будто спрашивая разрешения и Соколов замолчал.
— Обычно я уже через четыре часа начинаю ощущать тяжесть обмундирование, которое постепенно начинает давить на плечи всё сильней и сильней. А в зоне НБМ-эффекта все мои люди чувствуют бодрость и лёгкость в теле, — голос Лебедева прозвучал неуверенно. Вроде бы стало очевидно, что его усиленная защита не спасает, но и комфортное состояние его более чем устраивает.
— По медицинским показателям видно, — Соколов похлопал рукой по бумагам, — что воздействие неодинаковое. Самое сильное проявление у приглашённых консультантов, возможно в силу их престарелого возраста. На втором месте люди Лебедева в самой тяжёлой защите, затем наша медицинская бригада в облегчённых костюмах. Потом вся остальная следственная группа. На последнем месте — сотрудники РеалПро. У них выраженность оздоровительного эффекта на порядок ниже. Однако самые лучшие показатели у сотрудницы Стеффы, она молодая, и внешне это не бросается в глаза.
Эксперты обернулись на мою помощницу, которая поила меня чаем с печеньками.
— У самого Одинцова оздоровительный эффект отрицательный, — тут же заявил Соколов. — Он уже давно должен был восстановиться после злоупотребления капсулой, а у него метаболическая активность на минимуме, все жизненные процессы заторможены. Кожа непробиваемая. Организм ушёл в режим самоизоляции, при этом нейроактивность зашкаливает. Прорабатываем версию, что подозреваемый находился дольше всех внутри поля, и у него выработался иммунный ответ.
Профессор Воронова, до этого многозначительно молчавшая, резко подалась вперёд и провозгласила:
— Источник поля — Одинцов!
Прежде сгорбленная старушка, она распрямилась, выпячивая вперед не только грудь в алой жилетке, но и непростой характер биофизика. Впрочем она была самой открытой среди присутствующих, и это мне импонировало. А чем больше она находилась в зоне моей души, тем больше оживала. Она успевала носиться по огромному помещению не хуже метеора, периодически заглядывая в мой кабинет и отрывая себе новую травинку, толщиной с палец. Кажется, она на них подсела, — жевала постоянно.
Лидия Марковна торжествующе оглядела экспертов. Участники совещания покрутили новые сведения в голове, а потом все по очереди оглянулись на меня. Я предусмотрительно отвернулся в другую сторону.
— НБМ-эффект зависит от ориентации тела, максимальная отдача в переднем секторе в 120 градусов, — она гордо посмотрела на коллег.
Криминалист Давыдов не сдержался и съязвил:
— Вы расставляли горшки от эпицентра, а эпицентр потом переехал, и теперь ваши замеры, — он многозначительно поиграл бровями.
Немолодой Давыдов больше всех пострадал от горшков Ворониной. На нём не было спецкостюма, чтобы смягчить удар. Он рассёк бровь и ушиб плечо. Всё уже зажило. Только злость осталась. В отличии от остальных, у него начали сдавать нервы. Сначала у него из-под носа пропал стол, потом потекли и испарились два экрана. Я уже молчу про сожранные кристаллы. Криминалист больше не пытался выглядеть собранным: волосы его были в беспорядке, форменный пиджак помят, а верхние две пуговицы оторваны. Он то и дело ерошил волосы, как будто пытаясь стряхнуть с себя этот дрянной день.
Воронова покровительственно улыбнулась.
— Посмотрите на цифры у капитана. Они доказывают, что влияние поля однородно по всему объёму. Точка нахождения Одинцова лишь задаёт границы зоны. Объект пересадили, и у поля сместились границы, это факт.
— Фиксирую разногласия в интерпретации данных, — проскрипела Костылёва. — Прошу профессора Воронову и капитана Лебедева подготовить сравнительную таблицу параметров. Что по устранению беспорядка?
— Часть оборудования повреждена в ходе оперативных действий по вскрытию контейнера, — сухо констатировал Лебедев. Восстановление работоспособности датчиков возможно, но займёт время.
Костылёва недовольно кивнула. Потом обвела присутствующих заключительным взглядом.
— Изоляция Одинцова нецелесообразна. Подтверждённых данных о угрозе жизни и здоровью граждан нет. Подозреваемый является единственным воспроизводимым источником аномального поля. Его удаление из зоны наблюдения лишит нас возможности фиксировать динамику параметров. Продолжаем работу в текущем режиме: усиленный мониторинг, фиксация всех изменений, контроль за поведением персонала.
Участники совещания загремели стульями, а я ощутил надежду. Впервые за долгое время у меня появилась зацепка, как можно контролировать поле души. Потому как состояние невольного благодетеля меня напрягало.
Я понял, почему показатели оздоровления у всех разные!
С сотрудниками мы в контрах, и они получают от меня самый минимум. Видимо совсем не творить добро налево, направо, я не могу. И меня это откровенно радовало. Я ведь всерьёз опасался обратного эффекта. Мол, те, кто мне не нравятся, в моём присутствии начнут чахнуть. Но нет. Целый офис ненавидящих меня сотрудников вполне нормально себя чувствует. Правда, мне на них плевать, так что это не показатель.
Лучше всего было тем, кого я жалел. Старички, эт да. Или вот эти в спецкостюмах, бедолаги. Кажется, мой ушлый Вася всё это установил опытным путём. Он окружал меня заботой и следил за настроением, чтобы выжать из меня максимум эффекта, ну в смысле этого их НБМ-эффекта.
Я с тоской огляделся вокруг. Врио императора галактики в такой заднице, хтонь. Жутко захотелось комфортно, нормально полежать, пожрать и ещё чего-нибудь для души. Но нет, вместо этого, вот это вот всё.
Я поднял глаза и упёрся в колючий взгляд следователя. Она определяла степень моей кондиции. Стоит ли меня ещё помариновать или я уже созрел для душевной беседы.
— Одинцов, пройдёмте на допрос, — проскрипела Костылёва.
Глава 2
Костылёва на полном серьёзе развернулась и процокала в ближайшую ВИП-кабинку. Она реально полагает, что я встану и пойду? Да, я даже если бы мог, не стал бы. Из принципа. Но нет, выбора мне не оставили. Опера подхватили меня под руки и аккуратно доставили на место допроса. Хорошо хоть в комнате отсутствовали жёсткие стулья, как вид. Всё только самое лучшее для дорогих клиентов.
Меня расположили в кресле напротив следователя. Здесь было хорошо! Никакой разрухи, целая мебель, чистенько. Я бы заглянул в мини-холодильник, но нет, так нет. Даже дышать стало легче. Не ожидал, что на меня так сильно давит окружающая обстановка. Похоже всем хорошо под влиянием моей души, кроме меня. Возвращение обратно в бедлам, устроенный следствием, стал казаться сущим кошмаром.
Дверь открылась и внутрь втянулась вереница медиков с оборудованием. В просторной ВИП-кабинке сразу стало тесно, и она тут же перестала мне нравиться. За спиной следователя поставили видеокамеру, ещё одну занёс Соколов. Другой медик прикрепил мне на голову энцефалограф.
За спиной тоже что-то устанавливали, но повернуться и посмотреть я не мог по понятным причинам. Ещё один медик снова взял биоматериалы и обновил бирку у меня на груди.
Лебедев разместил две стойки по бокам и под смешки Вороновой примотал их скотчем к полу. Сама Лидия Марковна вооружилась угломером и высчитывала какое-то особое место на журнальном столике, разделявшим меня и следователя, а когда нашла, поставила туда кактус. И видимо сделала она это по-научному правильно, потому что взгляд то и дело цеплялся за колючий шарик.
Последним в дверях появился неизвестный мужчина. Он на ходу сбрасывал с себя защитный костюм медика, в которых щеголяла вся группа Соколова.
— Запарился, пока поднимался от входа, и как вы только в них ходите? — сочувственно посетовал мужчина с признаками тонкой интеллигентности.
Скинув с себя неудобную амуницию, он остался в удобных штанах времён его молодости и новых кедах, которые импонировали чистотой. С застиранной серой футболки на меня жалобно смотрел милый котик. Соколов ворчливо прицепил на мужчину бирку «контрольный образец 2».
— Валаам Тихомирович Штерн, — мужчина поднял мою руку и пожал. — Родители приколисты, назвали в честь острова, на котором провели медовый месяц, — он аккуратно рассмеялся. Мой взгляд упёрся на приколотую к футболке медицинскую клипсу в виде сердечка, на которой было написано «люблю данные». — А, это вам! Хорошо, что напомнили.
Он отстегнул датчик и прицепил ко мне.
— Я психофизиолог, если что, обращайтесь, — он располагающе улыбнулся. — Как тут у вас? — Штерн повертел головой из стороны в сторону. — Сразу видно офис для изыскательных клиентов, — для наглядности он оттянул от груди застиранную футболку и усмехнулся.
Новый специалист предвкушающе шагнул к мини-холодильнику и распахнул его.
— Холодненькая. Будете?
Валаам открыл бутылку и дал мне напиться, при этом он нёс разную чушь про жену и работу, начальство, которое всё что-то от него требует.
— Ладно, если с меня всё, то я пойду, я там кафе видел, — он дружески похлопал меня по плечу, кивнул Костылёвой и вышел.
Следом за ним удалились все эксперты, оставив меня один на один со следователем и аппаратурой. Костылёва поставила на стол диктофон и включила запись.
— Протокол допроса подозреваемого по уголовному делу СКА26ОБ13007. Документ 1 от 03-го августа 2026 года. Время: 20:49. Место: ВИП-кабинка офиса РеалПро. Подозреваемый: Одинцов Леонид Евгеньевич. Вам разъяснены права, предусмотренные статьёй 46 УПК РФ, в том числе право не свидетельствовать против себя и право на защитника. Подтверждаете ли вы, что ваши права вам разъяснены?
Я молча смотрел на Костылёву.
— Подозреваемый на вопрос о подтверждении разъяснения прав ответа не дал. Фиксирую отказ. Права считаются разъяснёнными в установленном порядке.
Костылёва смотрела на меня, а я на неё. Вместо лица на ней была непроницаемая холодная маска. Я заглянул в глазок камеры за спиной следователя, даже в нём было больше жизни.
— Леонид Евгеньевич, вы знали, что ваша капсула не передаёт логи? Почему не сообщили об этом вышестоящему руководству и контролирующим органам?
Вопрос меня ошарашил. Я ожидал чего угодно, но логи? Лонь, это подстава. Логи-то зачем было закрывать от РеалПро? Боялась, что я покажу лишнее?
— Нет, — зло ответил я.
Если система не прописывала логи, там было что-то совсем из ряда вон. Только что вскрылся новый слой манипуляции. И как верить Лонь после этого?
Костылёва опустила взгляд ровно на секунду, чтобы сделать пометку в блокноте, и невозмутимо вернула глаза на место.
— Поясните, пожалуйста, почему вы так уверенно утверждаете, что не знали? Вы лично проверяли настройки капсулы? — она не на полутон не сменила свою скрипучую тональность.
— С капсулы нет доступа в логи, — не успев остыть я зло отфутболил ответ.
И словно не было моей вспышки, Костылёва спокойно записала пару слов и задала новый вопрос:
— Совпадение времени ваших сессий и исчезновение дома зафиксировано камерами и биллингом. Как вы это объясните?
— Вы о чём? — всё в кучу набросала, пусть конкретные вопросы ставит, а не так вот. Я набычился.
Следователь развернула в мою сторону планшет. Какие-то таблицы. И что это?
— Это биллинг вашей капсулы. Время начала сессии 12:19, — она перемахнула картинку. — А это кадр с городской камеры напротив ЖК «Небо». Время исчезновения здания 12:21. Разница две минуты.
Она положила планшет на журнальный столик и аккуратно пододвинула в мою сторону.
Две минуты, хтонь. Слишком быстро. Прибыл-то он не сразу. Где ж он шатался столько времени? А ведь небоскрёбы ещё дольше добираются. Боря сказал, что он появился на шесть часов позже Милдома.