К. О. Н. Т. У. Р. Книга Первая: Гигахрущевка

Глава 1.

19 сентября 1989 года. СССР. Бархан-10.

Ночные осенние улицы медленно проплывали за тонированным окном. Серые, однотипные пятиэтажки смотрели на Мишу тёмными провалами окон, и лишь редкие робкие огоньки в некоторых квартирах разбавляли эту привычную рутину. Вдалеке, на границе горизонта, чернела громада Гигахрущевки — сто этажей, по форме напоминающих гигантскую башню «Дженга». Здание окружал трёхметровый бетонный забор метровой толщины. Запретная зона для всех, кроме военизированного подразделения К.О.Н.Т.У.Р.

Автомобиль — серый УАЗ-452 с тонированными окнами и жёлтой полосой на борту, где белыми буквами значилось «Газовая служба», — медленно полз по привычному маршруту. Очередная ночь, очередная проверка.

Состав группы сегодня был без изменений, за исключением одного новичка.

За рулём — Саша. Молодой парень двадцати пяти лет, только вернувшийся из армии. Высокий, коротко стриженный, рыжие волосы, яркие, живые зелёные глаза. Его руки в чёрных кожаных перчатках уверенно сжимали руль — никакой нервозности, он, похоже, уже успел привыкнуть к ночной работе. Одет в строгий чёрный костюм с белой рубашкой, красным галстуком и чёрными туфлями.

Рядом с Мишей на заднем сиденье расположился Василий Петрович. Мужчина пятидесяти четырёх лет, седые волосы, аккуратная седая борода, серые, уставшие, но по-прежнему цепкие глаза. Ветеран подразделения. На всё происходящее он смотрел как на привычную рутину, без тени лишних эмоций. Одет так же: в чёрный костюм с белой рубашкой, красным галстуком и чёрными туфлями. На руках — чёрные кожаные перчатки.

Впервые с группой сегодня ехала Анна — худенькая, невысокая девушка, младший научный сотрудник из отдела исследований и замеров. Светлые длинные волосы собраны в аккуратный хвост, на носу — очки в тонкой роговой оправе. Голубые глаза, в которых плескалась смесь страха и волнения. Её первый выезд. Одета в строгий чёрный женский пиджак, белую рубашку, юбку чуть ниже колена и чёрные женские туфли на среднем каблуке. Её тонкие, аккуратные пальцы нервно сжимали выключенный прибор БАС-М — жёлтую коробочку с рукояткой, небольшим дисплеем, кнопкой включения на боку и встроенным в корпус динамиком.

Миша достал из кармана мягкую пачку заграничного «Мальборо», выудил сигарету и чиркнул спичкой. С видимым удовольствием откинулся на спинку сиденья и глубоко затянулся едким, тёплым дымом.

— Две минуты до точки, — негромко произнёс Саша, не отрывая взгляда от дороги.

Миша докурил и с ленивой небрежностью затушил окурок прямо о пол машины, оставив бычок там же.

— Никакого уважения к казённой собственности, Миша, — усмехнулся Василий Петрович, покосившись на него.

— Совершенно никакого, — безразлично ответил тот и закатил глаза.

— Мы на месте.

Машина мягко остановилась у входа в метро. Группа неторопливо выбралась наружу, в холодную осеннюю прохладу. Улицы были абсолютно пусты. Город давно спал, и они могли спокойно, без лишних глаз, делать свою работу.

Все четверо спустились ко входу в метрополитен. Стеклянные двери были закрыты. Василий Петрович достал из внутреннего кармана пиджака связку служебных ключей, отпер одну из створок и потянул её на себя. В ту же секунду в нос ударил тяжёлый, приторно-сладковатый запах. Сирень и сера.

Плохой знак.

Анна включила БАС-М слегка дрожащими руками. Экран загорелся синим и тут же высветил значение: 350 УЕИЗ (условные единицы измерения заражения).

— М-да… Дело пахнет керосином, — безэмоционально протянул Василий Петрович.

Миша отреагировал безразлично. Саша — тоже, лишь в его зелёных глазах на мгновение мелькнул знакомый азарт охотника. И только Анна задрожала сильнее.

— Голубушка, может, ты останешься в машине? — почти по-отечески улыбнулся Василий Петрович и аккуратно положил руку ей на плечо. — А мы уж как-нибудь сами.

— Н… н-нет. Все в порядке, — слегка дрожащим голосом, пытаясь изобразить улыбку, ответила Анна. — У меня тоже задание руководства. Я должна всё замерить и записать.

— Ну, тогда — вперёд, дамы и господа.

Они начали медленно спускаться по бетонным ступеням, ведущим на платформу. Платформа встретила их звенящей, неестественной тишиной и пронизывающим холодом. Запах сирени и серы усилился. БАС-М в руках Анны издал короткий тревожный звон и обновил показания: 700 УЕИЗ.

Миша достал из-под пиджака с пояса рацию, включил её и доложил:

— Контроль, группа на месте, запускайте вагон.

Тридцать секунд статических помех. Затем сквозь шипение пробился искажённый ответ:

— Принято. Время прибытия — одна минута.

Они стояли и вслушивались в тишину.

Ничего.

Спустя две минуты из чёрного зева тоннеля к платформе бесшумно подплыл состав — обычный вагон метро с кабиной машиниста. Миша попытался разглядеть того, кто сидел за стеклом, но не смог. Лицо машиниста тонуло в густой тени. Странно.

Двери с шипением распахнулись. Группа зашла внутрь и расселась: Миша и Саша по одну сторону, Анна и Василий Петрович — напротив.

— Странно. Сегодня с опозданием, — с лёгкой улыбкой заметил Миша. — Надо будет доложить Сергеевичу. Нарушает график.

Вагон тронулся. Платформа поплыла назад и вскоре исчезла за окнами. Они въехали в тоннель, освещённый штатным аварийным рядом тусклых ламп.

— Странно, — тихо произнесла Анна, водя ручкой по блокноту, который достала из внутреннего кармана пиджака. — Показания стали снижаться.

Миша перевёл взгляд на прибор. 200 УЕИЗ.

— Значит, ложная тревога, — спокойно заключил Василий Петрович. — Либо источник заражения находился на платформе. Не переживай, голубушка. Сейчас доложим, попросим машиниста остановить на следующей станции, а оттуда по служебным помещениям доберёмся обратно. Миша, доложи.

Он внимательно посмотрел на него. Миша снова включил рацию. В динамике — всё тот же монотонный статический шум, не прекращающийся ни на секунду.

— Контроль, запрос на остановку на следующей станции. Источник заражения не в тоннеле. Приём.

В ответ — тишина и помехи.

— Рухлядь, — с раздражением бросил Миша, убирая рацию. — Скажу Антону, чтобы заменил их наконец.

— Однако длинный тоннель, — задумчиво протянул Саша, вглядываясь в окно. — Уже десять минут едем, а станции всё не видно.

Анна перестала писать и начала нервно озираться. За окнами — всё те же лампы. Всё тот же тоннель. Бесконечный.

— Ладно, молодежь, не паникуем, — поднялся со своего места Василий Петрович. — Я дойду до машиниста. Сделаем всё по старинке.

И в этот момент свет в вагоне начал мерцать. Несколько секунд — и он погас полностью.

В кромешной тьме прибор БАС-М взорвался пронзительным писком. На синем экране бешено побежали цифры: 300… 700… 1200… 1500. Экран окрасился в тревожно-красный. Сигнал сменился — теперь это был звук, похожий на сирену ядерной тревоги. Из динамика прибора бездушный роботизированный женский голос произнёс:

— Внимание. Критический уровень заражения. Всем сотрудникам К.О.Н.Т.У.Р. покинуть опасную зону.

Свет резко зажёгся — неестественно яркий, режущий глаза.

Вокруг них стояли люди. Мужчины, женщины, дети в обычной гражданской одежде. Они появились из ниоткуда, заполнив вагон по бокам. Их лица были искажены огромными, неестественными улыбками. Глаза — неестественно выпучены. В них не было ни мысли, ни жизни. Только пустота.

Василий Петрович медленно, очень медленно опустился обратно на сиденье рядом с Анной и едва слышным шёпотом приказал:

— Всем оставаться на своих местах. Ни в коем случае не смотреть им в глаза. Миша, Саша — приготовить нейтрализаторы аномалий.

Он незаметно достал из-под пиджака гранату, формой напоминающую М84. Миша и Саша молча повторили за ним.

Анна тряслась от ужаса. Её пальцы разжались, и БАС-М с гулким стуком упал на металлический пол. По инерции она нагнулась вперёд, чтобы поднять его, но каблук застрял в решётке пола. Девушка запнулась и упала прямо под ноги безмолвной улыбающейся толпе.

В ужасе она медленно подняла глаза — и встретилась взглядом с мужчиной лет тридцати. Тот смотрел на неё сверху вниз, растянув рот в невозможной, леденящей душу улыбке. Вся толпа синхронно, как единый организм, подалась вперёд, приближаясь вплотную.

— Сейчас! — крикнул Миша.

Синхронно: Миша, Саша и Василий Петрович выдернули кольца и бросили гранаты себе под ноги.

Резкий, невыносимо громкий взрыв. Ослепительная белая вспышка, прожёгшая всё вокруг. В нос ударила едкая волна запаха уксуса, капли раствора обожгли лицо. У Миши резко закружилась голова. Адский, нечеловеческий вой десятков глоток ввинтился в уши.

Он рухнул на холодный пол вагона. Сознание погасло.

Темнота. И резкая, оглушительная тишина.

Спокойствие…

---

Миша медленно открыл глаза. Он всё в том же строгом чёрном костюме, белой рубашке и красном галстуке, чёрных туфлях и чёрных кожаных перчатках. Он сидел в полной пустоте, на коричневом кожаном диване, освещаемый лишь невидимым кругом лампы где-то наверху. Рядом лежал выключенный прибор БАС-М.

«Чёрт… где я… где остальные…» — Миша медленно повернул голову в разные стороны, но острая боль в голове ударила резко, отчего он схватился за виски. В глазах начало всё расплываться. Миша медленно поднял взгляд в темноту — и там виднелся чей-то силуэт. Он попытался подняться с дивана, но тело перестало его слушаться, словно впало в ступор.

— Михаил, вы должны успокоиться, действие седативного препарата начало действовать, вы всё равно не сдвинетесь с места, — раздался мягкий голос Анны из темноты.

Она медленно вышла из мрака, держа в руках деревянный стул со спинкой.

Одета она была так же, как и в метро: чёрный женский пиджак, белая рубашка, чёрная юбка чуть ниже колена. Всё вроде бы нормально, но из-под рубашки, в области сердца, проступало тёмное пятно крови. Туфли отсутствовали, ноги были покрыты лёгкими ссадинами и кровоподтёками. Волосы, вместо привычного хвоста, были распущены. Но всё это не смущало её. Её глаза из-под очков внимательно смотрели на Мишу.

Она медленно поставила стул напротив него, неторопливо села, закинув ногу на ногу, достала из внутреннего кармана пиджака блокнот с ручкой и начала что-то читать, периодически делая пометки.

— Анна, что происходит, где мы? — спросил Миша серьёзно, чуть повысив голос.

— Михаил, что вы чувствуете, когда слышите следующие числа: 26... 0... 4... 19... 86... 1... 23... 50, — не меняя ни лица, ни тона, спросила Анна.

— Что за бред, выпустите меня отсюда, вы что, с ума все посходили?! — Миша сорвался на крик, попытался снова подняться с дивана, но тело не отреагировало.

Прибор БАС-М неожиданно включился — и сразу красное табло, показатель 2000 УЕИЗ. Миша перевёл взгляд на прибор, затем медленно перевёл глаза на Анну.

Она улыбнулась неестественной улыбкой, бросила на пол ручку и блокнот, сняла очки и швырнула их туда же. Стёкла разбились и выпали из оправы. Она наступила на осколки босой ногой, не замечая этого и не испытывая боли. Подошла к Мише вплотную — и её глаза вместо привычного цвета были полностью чёрными. Пронизывающая адская пустота.

— 26... 0... 4... 19... 86... 1... 23... 50, вспоминай, боец, — Анна левой рукой слегка сжала горло Миши, не сильно, но ощутимо.

— Пошла ты, — зло прохрипел Миша.

Прибор БАС-М выл от напряжения, выдавая нереальную цифру в 8000 УЕИЗ. Только в одном месте на этой планете может быть такое значение. Гигахрущевка. Запретная зона.

— 26... 0... 4... 19... 86... 1... 23... 50, группа ликвидации «Восток», — Анна сжала горло Миши сильнее, затем отвела правую руку чуть назад и с нечеловеческой силой и скоростью ударила его в область сердца, пробивая грудную клетку.

Миша кричит от боли — и дальше темнота. Тишина.

Темнота такая сладкая и манящая. Но где-то издалека, как сквозь вату, слышится мужской голос.

— Разряд… ещё… ещё… он очнулся… Михаил, вы слышите меня?

Темнота медленно рассосалась. Миша открыл глаза.

Он лежал на холодном бетонном полу перрона станции метро. Рядом с ним сидели Василий Петрович, Саша и Анна. Все они пили что-то из серебряных фляжек с логотипом К.О.Н.Т.У.Р. Рядом стояли трое человек в чёрных длинных пальто, под которыми виднелись серые строгие костюмы, чёрные рубашки и чёрные галстуки. На руках — белые кожаные перчатки. На левых предплечьях пальто — красные повязки с белыми буквами «Дружинники». Медицинская служба К.О.Н.Т.У.Р. в городской униформе.

Помимо них, на перроне находилось шестеро человек в чёрных костюмах химзащиты, чёрных берцах, с чёрными тактическими поясами, на которых висело несколько чёрных тактических подсумков. Поверх костюмов химзащиты надеты тяжёлые тактические военные бронежилеты чёрного цвета, с нашивкой на спине серебряными буквами К.О.Н.Т.У.Р. Лица их были скрыты чёрными противогазами.

Двое из них стояли у выхода из метро, двое — у одного входа в тоннель, двое — у другого.

— Василий Петрович, не ожидал от вас такого безрассудства, — произнёс голос позади Миши.

Никто не заметил, как он появился на перроне. Высокий, лысый мужчина лет сорока, с тонкими усиками, как у Сальвадора Дали, одетый в строгий костюм-тройку зелёного цвета, белую рубашку, коричневый галстук с серебряным зажимом. В нагрудном кармане пиджака — коричневый однотонный платок. Обут в коричневые лакированные туфли. На руках — коричневые кожаные перчатки. В руках — чёрная трость с серебряным набалдашником в виде змеи. Глаза скрыты чёрными круглыми очками, как у кота Базилио.

Заместитель начальника оперативного отдела. Сергей Валентинович.

Василий Петрович, Саша, Миша и Анна тяжело поднялись с пола. Анна смотрелась слегка комично и нелепо: она стояла босиком, так как у её туфель сломались каблуки, и держала их в руках, параллельно пытаясь поправить треснувшие очки.

— Потрудитесь объяснить, почему вы не дождались спецвагона конторы и самостоятельно пошли в тоннель, нарушая все возможные инструкции? — голос Сергея Валентиновича звучал спокойно, но в нём звенела сталь и слышалось лёгкое раздражение.

— Сергей Валентинович, я не понимаю, о чём идёт речь. Вагон прибыл после нашего запроса. Мы действовали по инструкции. Мы также докладывали о возвращении обратно на станцию метро, так как источник заражения явно был не в тоннеле, — разгневанно выдал Василий Петрович.

— Рации — гавно, связь — не к чёрту, какие к нам могут быть вопросы! — довольно дерзко и с напором сказал Саша, но, поймав строгий взгляд Василия Петровича, замолчал и опустил глаза в пол.

— П… показания слишком высокие, это не просто аномалия, вблизи аномалий таких показаний не должно быть. Это просто нонсенс, я всё записала. Сейчас я вам покажу, — чуть заикаясь, робко произнесла Анна.

Она хотела достать блокнот из внутреннего кармана пиджака, но сломанные туфли в руках мешали ей. С лёгким раздражением она выбросила туфли на рельсы метро, слегка дрожащими руками достала из внутреннего кармана блокнот и открыла его.

— Смотрите: 700 УЕИЗ уже при входе! Это феноменально, такого я не видела никогда…

Громкий стук трости об бетонный пол перрона прервал Анну.

— Анна Николаевна, вы всё изложите в своём рапорте, а пока что нам всем нужно уходить, — жёсткий голос Сергея Валентиновича эхом пронёсся по всей станции.

Он развернулся и пошёл к выходу.

— Всем подразделениям вернуться в Центр. Жду доклады от всех к двенадцати ноль-ноль, — бросил он напоследок.

Шестеро военизированных сотрудников в костюмах химзащиты синхронно ушли наверх, к выходу. Трое из медицинской службы в длинных чёрных пальто тоже поднялись наверх.

Миша, Василий Петрович, Саша и босая Анна остались одни в звенящей тишине станции метро.

Василий Петрович отодвинул рукав пиджака и взглянул на часы.

— Ладно, ребятушки, уже шесть ноль-ноль. Скоро будут гражданские, нужно выдвигаться в Контору.

Миша, Василий Петрович, Саша и Анна медленно поднялись наверх, вышли на улицу. Осенний рассвет встретил наших героев. На улице уже появились первые гражданские, спешащие на работу в раннюю смену. У входа в метро всё так же стоял серый УАЗ-452 с тонированными окнами и жёлтой полосой на борту, где белыми буквами было написано «Газовая служба». Миша, Василий Петрович и Анна сели в салон, Саша сел за руль. Минуту все молчали. Потом Анна начала тихонько плакать, забралась на сиденье с босыми ногами, крепко обхватила колени руками и, уткнувшись в них лицом, начала громко рыдать. Все продолжали нервно молчать, понимая её состояние.

— Саша, трогай, — тихо сказал Василий Петрович.

Саша завёл мотор, и автомобиль тихо поехал по утреннему городу, озаряемому лёгким светом рассвета.

На горизонте всё так же стояла Гигахрущевка, напоминая Мише о мрачном видении.

---

Серое квадратное двухэтажное здание Центра встречало рассвет как всегда безликими окнами. Для простого обывателя это была обычная муниципальная контора газовой службы, обнесённая забором из стальных прутьев с единственными воротами для въезда и выезда служебных автомобилей. На парковке стояли те самые серые УАЗ-452 с тонированными окнами и жёлтой полосой на борту, где белыми буквами было выведено: «Газовая служба». С виду — рутина, каких полно в любом городе. Но всё это было дымом и зеркалами.

Действительно, оба надземных этажа занимали ничего не подозревающие сотрудники и руководство городской газовой службы. Но если войти в здание, пройти по длинному коридору мимо поста охраны, где вечно улыбается вахтёр дядя Толя — семьдесят лет, копна кучерявых седых волос и борода, как у Деда Мороза, — дойти до лифта, зайти в него и нажать три раза кнопку «стоп», а затем два раза кнопку вызова диспетчера… то вы спуститесь вниз на три этажа и окажетесь в Центре.

Никакого футуристического пафоса, о котором вещают советские писатели-фантасты, никаких внеземных технологий и ярких цветов. Центр представлял собой длинный широкий коридор, выкрашенный в стерильно-белый цвет. По левую сторону располагались четыре обычные деревянные двери, выкрашенные той же белой краской, с чёрными табличками и белыми надписями: «Оперативный отдел», «Научно-исследовательский отдел», «Медицинский отдел» и, наконец, «УГБР» (Ударная группа быстрого развёртывания).

По правую сторону, строго напротив, шли такие же двери, но уже пять штук: кабинет заместителя начальника оперативного отдела Сергея Валентиновича; кабинет начальника оперативного отдела — табличка с именем отсутствовала, последний начальник погиб при загадочных обстоятельствах пару месяцев назад, и замену ему то ли не нашли, то ли не искали (бюрократические игры здесь мало кого волновали); кабинет начальника Научно-исследовательского отдела Карла Валентиновича; кабинет начальника Медицинской службы Ирины Захаровны; и в самом конце — кабинет с табличкой «Командир подразделения УГБР Артем Викторович».

Фамилий в организации не носил никто. Обращение допускалось только по имени-отчеству или, в зависимости от должности, просто по имени. Мера безопасности.

Самый главный кабинет находился ровно по центру, прямо по курсу от лифта, в конце коридора. Никаких табличек на нём не было, и только дорогие, вычурные двухстворчатые деревянные двери выдавали присутствие за ними важной фигуры. Директора К.О.Н.Т.У.Р. Насколько было известно, никто из ныне работающих сотрудников, включая начальников отделов, никогда не видел Директора лично. Указания приходили в письмах по аэротрубе, установленной в каждом кабинете. Там же, в кабинетах начальников, стояли красные стационарные телефоны советского образца — по ним передавались лишь самые важные поручения, и кому принадлежал голос на том конце, не знал никто. Фигура Директора была поистине мифической и внушающей страх. Но всё это не важно сейчас.

В кабинете Оперативного отдела, за большим общим столом, сидели Миша, Саша и Василий Петрович. Перед каждым стояла печатная машинка, сбоку лежала стопка чистых листов, и каждый что-то сосредоточенно печатал. Убранство кабинета было спартанским: на стене висела карта города с пометками, рядом — круглые настенные часы, большой стол, за которым восседали наши герои, один сиротливо пустующий стул и старый сейф со служебным снаряжением.

Часы показывали 11:30. Через полчаса рапорты нужно было сдать Сергею Валентиновичу.

— Ей-богу, задолбала эта писанина! — с раздражением воскликнул Саша и с силой откинулся на спинку скрипнувшего деревянного кресла.

— Саша, хорошо написанная бумажка — это хорошо прикрытая… репутация, — со смешком отозвался Василий Петрович.

— Да к лешему её! Он же выставил нас некомпетентными дураками, чёрт лысый! — не унимался Саша.

— Тише, дурак, — уже серьёзнее, но всё ещё с улыбкой на губах, осадил его Василий Петрович. — Неизвестно, где у них глаза и уши. Зачем тебе портить едва начавшуюся службу из-за эмоций?

— А как вообще такая высокая фигура, как Сергей Валентинович, да ещё и бойцы УГБР, которых гражданские видеть не должны, оказались на станции? — спросил Миша громко, но как бы невзначай, не отрывая взгляда от клавиш печатной машинки.

Саша и Василий Петрович недоумённо переглянулись.

— Миша, — осторожно произнёс Василий Петрович, — разве не ты подал сигнал тревоги в Центр? Рация для связи ведь была только у тебя.

— Я после взрыва НПД-3 ничего не помню, — безразлично ответил Миша, старательно пряча ложь. Делиться своим видением он не был готов ни с кем. — Только как очнулся уже на станции метро. Тем более, рацию я так и не нашёл. Видимо, растворилась вместе с аномалией, — с лёгким смешком добавил он.

— Ну ёб твою душу через колено! — почти истерично засмеялся Саша. — И так вокруг чертовщина, а тут ещё и начальство — экстрасенсы! Я думал, мы со всем этим дерьмом наукой воюем!

Иногда на него находило, особенно на нервной почве. За два года в Афганистане он видел столько смертей и зверств, о которых не говорят ни по телевизору, ни в газетах. Он знал, как бить душманов, но, сталкиваясь с тем, с чем они боролись здесь, он терялся и переставал контролировать слова и эмоции.

— Я думаю, при уничтожении рация автоматически подаёт сигнал тревоги в Центр, — задумчиво произнёс Василий Петрович. — Так же, как и БАС-М. Аня ведь тоже не смогла найти его после инцидента. Но это лишь мои догадки, ребята.

Мишу невольно передёрнуло. В голове на мгновение вспыхнул оглушительный визг прибора и показания в 8000 УЕИЗ из видения. А может, и не видения.

Тихий стук в дверь прервал их разговор.

— Войдите! — громко отозвался Василий Петрович.

Дверь тихонько приоткрылась, и в кабинет скромно вошла Анна.

На ней был белый лабораторный халат чуть ниже колена, и тот факт, что под ним, кажется, ничего не было, сразу бросался в глаза. Распущенные волосы были слегка влажными. Очков на ней не было. В отделе исследований имелся специальный душ, смывавший все поверхностные воздействия заражения с кожи и одежды, но его можно было использовать и как обычный — чем Анна, видимо, и воспользовалась. На ногах — простые белые шлепанцы; сами ступни в местах недавних ссадин и порезов были аккуратно перевязаны бинтами. В руках она держала чёрную папку с документами.

Она робко улыбнулась всем присутствующим: Василию Петровичу, Саше. На Мише её взгляд задержался чуть дольше. Анна покраснела и на секунду смущённо отвела глаза, но тут же снова посмотрела на него, уже с более тёплой улыбкой. Миша перехватил этот взгляд и неловко улыбнулся в ответ, но в ту же секунду внутренне оцепенел от ужаса. Перед глазами на мгновение встала та, другая Анна с чёрными провалами глаз и неестественным оскалом.

Наваждение исчезло так же быстро, как и появилось. Миша снова посмотрел на Анну и заметил в её глазах беспокойство.

— Анечка, ты почему ещё здесь? — участливо, по-отечески произнёс Василий Петрович. — Тебе ведь разрешено сдать рапорт и идти домой пораньше.

— Всё в порядке, — ответила Анна, присаживаясь на свободный стул рядом с Мишей. — Простите за внешний вид. Всю мою одежду уничтожили, чтобы исключить возможность переноса заражения, а запасной у меня с собой не оказалось. Но я должна поделиться с вами своими догадками.