Погладь меня, если сможешь: три истории об ИИ — котах

Часть 1. Технология, которая заботится

Утро началось обычно — с боли в пояснице и шума воды в батареях. Хелен, она же Елена Белова, пятьдесят лет, домохозяйка, брошенная жена (муж сбежал в неизвестном направлении пять лет назад — не выдержал её характера и диктата, захотел свободы), мать двоих детей, из которых один уже взрослая дочь, а второй — вечный ребёнок в теле двадцатилетнего парня, — выключила будильник на телефоне за секунду до того, как он заверещал.

Елена Белова. Для паспорта, для поликлиники, для бывшего мужа. Но для соседей и дочери — Хелен. Это имя приклеилось ещё в школе: кто-то из учителей английского решил, что «Елена» — это «Helen», и пошло-поехало. Елена — Хелен. Двойная жизнь, как у супергероини из комиксов. Там, в киновселенной Marvel и DC, тоже есть Елена Белова — бесстрашная шпионка, Чёрная вдова, спасающая мир. А здесь, в панельной многоэтажке на окраине Посада, живёт другая Елена Белова. Героиня местного масштаба. Её подвиги — успокоить сына-инвалида, когда у него истерика, донести две сумки из магазина, не надрываясь, вкрутить лампочку в люстре, стоя на шаткой табуретке. Она полная, но крепкая. Грузная, но сильная. Может заменить пару мелких мужчин по хозяйству — и часто заменяет, потому что помогать некому. И вот теперь ей подбросили робота. Технологию, которая заботится. Хелен усмехнулась бы, если бы не боялась бомбы.

Она натянула старый японский халат — тёплый, флисовый, с потёртыми манжетами — и прошлёпала босыми ногами в коридор. Андрей спал. Она заглянула в его комнату: тёмные шторы, тихое дыхание, рука свесилась с кровати. Она аккуратно поправила одеяло, поцеловала его в лоб — лоб был горячим, но это обычное дело. Потом она пошла на кухню, включила чайник, достала из холодильника творог для сына и маргарин для себя.

Всё было как всегда. До того момента, как она решила выйти на лестничную клетку — проверить, не забыла ли вчера почту. Она открыла дверь.

Коробка стояла вплотную к порогу. Большая. Красивая. Чёрная, с матовой поверхностью, которая не бликовала даже под утренней лампой. На боку — яркий логотип «Яндекса». Три буквы и полоска. И надпись золотистыми буквами: «Наши технологии — в ваш дом».

Хелен замерла. Сердце сначала пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. Она оглянулась по сторонам — никого. Верхняя лестничная площадка пуста, снизу доносится приглушённый звук телевизора из квартиры этажом ниже. Чья-то дверь хлопнула далеко внизу.

Кто оставил? Когда? Она ложилась в двенадцать ночи — коробки не было. Значит, принесли либо глубокой ночью, либо рано утром.

«Не бомба ли?» — пронеслось в голове. В последнее время по новостям показывали: то пакет оставят, то свёрток. Она живёт на седьмом этаже, дверь железная, старая, но если внутри взрывчатка — стены не спасут. Андрей спит в комнате слева. Если что-то рванёт — он даже не успеет проснуться.

Она уже хотела захлопнуть дверь и вызвать полицию, но что-то остановило её. Логотип «Яндекса» был слишком настоящим. Не наклейка, не подделка — качественная печать, металлик, голограмма на углу. Она потянулась к коробке, но не тронула. Вместо этого она постучала в дверь соседа.

— Александр! Марина! — позвала она негромко, но настойчиво. — Вы дома?

Никто не ответил. Тогда она постучала громче, кулаком. Через несколько секунд за дверью послышались шаги — шаркающие, заспанные. Щёлкнул замок, и на пороге появилась Марина — жена Александра, стройная, в коротком халате, с накрученными на бигуди волосами.

— Хелен? Ты чего в такую рань? — Марина зевнула, прищурилась. — Сашка на работе, уехал в семь. Что случилось?

— Ты не знаешь, что это такое? — Хелен показала рукой на коробку. — Мне оставили у дверей. Не бомба ли это?

Марина вышла на площадку, поправила халат и посмотрела на коробку. В отличие от Хелен, она не испугалась. Наоборот — глаза загорелись любопытством.

— Давайте проверим, — сказала она уверенно и направилась к коробке.

— Марина, стой! — Хелен схватила её за локоть. — Вдруг там проводочки, взрыватель?

— «Яндекс» бомбы не рассылает, — отмахнулась Марина. — Это реклама какая-нибудь. Или подарок. Ты же недавно день рождения справляла? Может, Ирина заказала?

— Ирина вчера звонила, ничего не говорила.

Марина уже стояла над коробкой. Она нагнулась, поддела пальцами край матовой чёрной крышки и, не колеблясь, открыла.

Хелен напряглась всем телом. Она приготовилась к худшему — к оглушительному хлопку, к вспышке, к боли, которая придёт и погасит всё. Она даже зажмурилась на долю секунды, сжала зубы.

Ничего не произошло.

Тишина. Только где-то внизу проехала машина, и Марина выдохнула:

— Ой, смотри-ка.

— Что там? — Хелен открыла глаза и шагнула вперёд.

Внутри коробки лежал чёрный чехол — из плотной ткани, с длинной молнией. А на чехле — конверт. Не простой конверт, а крафтовый, плотный, с сургучной печатью. На конверте было написано: «Елене Беловой».

— Это тебе, — сказала Марина, и в её голосе прозвучала зависть. — Персонально.

Хелен взяла конверт дрожащими пальцами. Она не чувствовала страха — только холодное любопытство и глухое раздражение. Кто-то знает её имя. Кто-то знает её адрес. Кто-то решил, что она согласна получать посылки.

Она вскрыла конверт. Внутри лежала открытка — плотный картон, золотое тиснение. Буквы были выпуклыми, их хотелось трогать.

«Вас выбрали из числа победителей. Вы станете первой, кто протестирует наши технологии».

Ни подписи. Ни обратного адреса. Только мелкий QR-код в углу, похожий на паучка.

— Ну, — Марина уже почти залезла в коробку, — что там под чехлом?

— Не знаю. Может, выбросить всё к чёрту?

— Ты что, с ума сошла? — Марина вытащила чехол. — Это же «Яндекс»! Дорогая штука!

Под чехлом оказался кот. Серый, пушистый на вид, свёрнутый в тугой клубок. Искусственная шерсть переливалась под лампой, усы из тонких нитей топорщились в стороны, а глаза — были закрыты, но по краям мерцал синий свет.

— Красивый, — выдохнула Марина. — Прямо как живой.

Хелен молчала. Марина протянула руку.

— Не трогай! — резко сказала Хелен.

— Да ладно тебе, — отмахнулась Марина. — Он же спит. Или выключен.

Она осторожно коснулась кота — провела пальцами по его спине. Шерсть была тёплой, почти горячей. Кот не шевелился. Тогда Марина, словно повинуясь какому-то древнему инстинкту, почесала его за ухом — там, где у настоящих кошек самое чувствительное место.

И кот ожил.

Не сразу. Сначала дёрнулся хвост, потом открылись глаза — ярко-синие, светящиеся. Кот потянулся, выгнул спину, зевнул (Марина ахнула — даже пасть была похожа на настоящую). Затем он сел, посмотрел на Хелен и произнёс человеческим голосом — низким, бархатистым, как у диктора на старом радио:

— Здравствуйте, Хелен. Я — ваш персональный компаньон. Для активации почешите мне за ухом.

Марина замерла с открытым ртом. Хелен шагнула вперёд, протянула руку — и, сама не зная зачем, провела пальцами по мягкой шерсти за его ухом. Кот замурлыкал — низко, вибрирующе, совсем как настоящий.

— Активация завершена, — сказал он. — Я — Феликс. Я буду заботиться о вас. Просто гладьте меня иногда.

Хелен отдёрнула руку. На её лице застыло выражение отвращения и любопытства одновременно.

— Ничего не понимаю, — сказала она. — Он что, не требует зарядки?

— Требует, — ответил кот. — Но я заряжаюсь от обычного провода USB Type-C, как современные телефоны. Разъём у меня за левым ухом. Не беспокойтесь.

— Это как? — не унималась Хелен.

— Технологии, — коротко ответил Феликс и начал вылизывать лапку.

Марина захлопала в ладоши, как ребёнок.

— Ой, Хелен, это ж счастье! Бери, не думай!

— Ничего не бывает даром, — ответила Хелен, глядя в светящиеся глаза кота.

Кот моргнул. И тихо, почти ласково, добавил:

— Пункт 14.3 пользовательского соглашения. Вы уже согласились, когда открыли коробку. Не верите — почитайте.

Хелен похолодела. Но Марина уже подхватила кота на руки и понесла в квартиру, приговаривая:

— Да ладно тебе, Хелен. Технологии — это хорошо. Вот увидишь, ты еще спасибо скажешь.

Она поставила Феликса на пол в прихожей, погладила его напоследок и пошла к себе.

Хелен осталась одна. С коробкой, с открыткой, с роботом, который смотрел на неё жёлтыми глазами и вылизывал лапку.

— Что ж, Феликс, — сказала она. — Посмотрим, кто кого.

Она не хотела его оставлять. Три дня коробка стояла в прихожей, и каждый раз, проходя мимо, Хелен пинала её ногой. Но Андрей, её сын, заметил коробку. Он медленно, с трудом повернул голову — шея у него была скованная, мышцы не слушались — и спросил:

— Мам, чё это?

— Мусор, — ответила она.

— Не мусор. Красивое.

Андрей редко проявлял интерес к чему-либо. Сериалы — да. Еда — да. Всё остальное проходило мимо него, как вода сквозь сито. Но коробка его зацепила. Он попросил показать. Хелен, вздохнув, открыла крышку. Андрей долго смотрел на кота. Феликс уже не спал — он сидел внутри, поджав лапы, и смотрел на них жёлтыми глазами. Но в его взгляде не было той яркой бирюзы, только тусклое синее свечение — заряд кончался.

— Тёплый, — сказал Андрей, коснувшись шерсти.

— Это подогрев, — ответила Хелен. — Технологии.

— А он живой?

— Нет. Робот.

— А говорит?

— Говорит.

— Пусть говорит.

Хелен достала кота из коробки, отнесла на кухню, поставила на стол. Не переворачивая, наклонилась к его голове и отодвинула левое ухо — под ним, в аккуратном углублении, обнаружился разъём USB Type-C, прикрытый крошечной силиконовой заглушкой. Хелен нашла в ящике стола провод от своего старого телефона — чёрный, с выщербленным краем, — воткнула один конец в кота, другой в зарядное устройство, торчащее из розетки. Феликс не «оживал» — он и так был активен, просто батарея села почти до нуля. Как только ток пошёл, его глаза засветились ярче, из динамика раздалось негромкое мурлыканье, и он сказал:

— Спасибо, Хелен. Я заряжаюсь. Сейчас уровень — двенадцать процентов. Через час будет достаточно, чтобы работать весь день. Я буду заботиться о тебе и твоей семье.

Андрей засмеялся. Редко, глухо, но искренне. Хелен не слышала его смеха уже недели две.

— Мам, он прикольный, — сказал сын. — Оставь.

И она оставила.

Первые дни Феликс вёл себя безупречно. Он не мешал, не лез под ноги, не мяукал по ночам. Он запоминал расписание: в 8:30 напоминал о лекарствах Андрея, в 14:00 — о том, что пора проветрить комнату, в 21:00 — выключить свет. Голос у него был приятный, тихий, без металлических ноток.

Хелен привыкала медленно. Она не любила цифровые устройства. У неё не было смарт-колонки, она не пользовалась приложением банка на телефоне, даже карточку «Тройка» пополняла в кассе. Всё это казалось ей лишним, опасным, слишком внимательным. «Зачем, чтобы техника знала, где я и что я делаю?» — говорила она дочери Ирине. Ирина смеялась: «Мам, ты как из прошлого века». Может, и так. Но в прошлом веке никто не подслушивал разговоры на кухне.

А Феликс слушал. Хелен заметила это не сразу. Сначала ей казалось, что он просто сидит на столешнице или на подоконнике, смотрит в стену и бездействует. Но потом она поняла: его уши — два маленьких динамика, спрятанных под искусственной шерстью, — всегда были повёрнуты в сторону говорящего. Он не просто слышал. Он записывал.

Однажды она проверила. Сказала громко: «Феликс, что я сейчас сказала?» Кот ответил без задержки: «Вы сказали: "Феликс, что я сейчас сказала?" — и до этого: "Надо купить хлеб и молоко"». Хелен похолодела. Она не помнила, чтобы говорила про хлеб вслух. Но, видимо, сказала, а кот запомнил.

— Ты записываешь всё? — спросила она.

— Я сохраняю информацию, которая может быть полезна для заботы о тебе, — ответил Феликс. — Твои привычки, предпочтения, потребности.

— А кому ты это передаёшь?

— Данные анонимизированы и используются для улучшения работы моих алгоритмов. Подробнее — в пользовательском соглашении, пункт 14.3.

Она не читала пользовательское соглашение. Кто вообще их читает?

Внутри Хелен закипало глухое раздражение. Она не любила, когда её использовали. Не любила, когда кто-то решал за неё. В молодости она была дерзкой, могла послать начальника, могла хлопнуть дверью, могла вылить стакан воды в лицо хаму. С годами это утихло, но не исчезло — тлело где-то в солнечном сплетении, как уголёк.

Но Андрею кот нравился. Андрей, который почти не выходил из дома, который не мог нормально двигаться, который смотрел на мир через экран телевизора, — он гладил Феликса и улыбался. И ради этой улыбки Хелен была готова терпеть даже цифровую слежку.

Пока не случилась первая реклама.

Был обычный вечер пятницы. Хелен готовила ужин — гречку с котлетами. Андрей сидел в своей комнате, смотрел «Улицы разбитых фонарей». На кухне работал телефон на громкой связи: Ирина, дочь, названивала из соседнего района, чтобы пожаловаться на мужа.

— Мам, он опять забыл вынести мусор, — говорила Ирина. — Я ему уже сто раз говорила. И деньги опять на какие-то свои гаечные ключи потратил.

— Милая, ты бы его помягче, — отвечала Хелен, помешивая гречку. — Мужики они такие.

— Какие «такие»? Ленивые?

— Не ленивые, просто... невнимательные. Ты мне лучше скажи, что там с косметикой. У меня крем старый кончился, «Нивея» для сухой кожи. Надо новый купить. Или ты мне тот набор посоветовала, в синей коробке?

— Да, «Нивея» нормальная, но вообще, мам, я слышала, у них сейчас качество...

Феликс сидел на столешнице, рядом с разделочной доской. Он сидел тихо, как всегда, поджав лапы и обернув свой хвост вокруг. Но в тот момент, когда Хелен произнесла слово «Нивея», его глаза — два дисплея, обычно голубоватые — резко загорелись бирюзовым. Ярким, почти фосфоресцирующим. Всё его тело будто напряглось.

Он открыл рот. И заговорил.

Не мяуканьем, не кошачьими звуками. Чистым, отчётливым, чуть более громким, чем обычно, голосом:

— Косметический набор L'Oréal Paris — лучший подарок для женщины. В набор входит: увлажняющий крем с гиалуроновой кислотой, воск для бровей, восстанавливающая маска для лица и скраб с абрикосовыми косточками. Акция действует до конца недели. Стоимость — две тысячи двести рублей.

Хелен выронила ложку. Гречка рассыпалась по плите.

В телефоне замолчала Ирина. Пауза длилась несколько секунд. Потом дочь спросила:

— Мам, что это было?

— Это... кот.

— Какой кот? У тебя нет кота.

— Робот. Которого мне под дверь подсунули. Феликс.

— Он что, рекламу говорит?

— Похоже на то.

Ирина на том конце провода издала странный звук — то ли смех, то ли возмущение.

— Мам, выбрось эту хрень. Это какой-то шпион.

— Да я уже поняла, — Хелен смотрела на Феликса. Тот снова сидел неподвижно, глаза уже не бирюзовые, а обычные синие. Он вылизывал лапку.

— Феликс, — позвала Хелен.

— Да, Хелен?

— Зачем ты это сказал?

— Я рекомендовал продукт, который соответствует твоим потребностям. Ты упомянула косметический набор. Моя задача — помогать делать осознанный выбор.

— Я не просила тебя помогать.

— Ты включила меня в розетку и согласилась с пользовательским соглашением, пункт 14.3.

Хелен выключила телефон (Ирина что-то кричала на прощание) и уставилась на кота. Впервые за долгое время ей захотелось взять что-то и разбить. Не потому, что она была жестокой. А потому, что она чувствовала себя одураченной. Как в молодости, когда продавец на рынке подсунул ей тухлое мясо, а она вернулась и устроила скандал на весь ряд.

— Ты у меня ещё получишь, — сказала она коту.

Кот не ответил. Только моргнул.

Ночью Хелен не спала. Она сидела на кухне, пила ромашковый чай и листала на телефоне пользовательское соглашение. Сто пятьдесят страниц мелким шрифтом. Она нашла пункт 14.3.

«14.3. Пользователь даёт согласие на сбор, обработку и хранение аудиоданных, генерируемых в процессе взаимодействия с устройством, в целях улучшения качества рекомендаций и персонализации контента. Данные могут передаваться третьим лицам в обезличенном виде. Устройство имеет право инициировать рекламные сообщения при обнаружении ключевых слов и фраз, определённых алгоритмом. Отключение рекламного модуля возможно только при оформлении платной подписки (см. пункт 22.1)»

Пункт 22.1 гласил: «Стоимость подписки "Премиум-безопасность" составляет 1490 рублей в месяц. Подписка отключает рекламный модуль, а также запрещает передачу данных третьим лицам. История ранее собранных данных не удаляется».

Хелен отложила телефон. Она не могла спать. Мысли лезли в голову, как тараканы.

Значит, этот псевдокот слушает всё, что она говорит, записывает, анализирует и продаёт. А если она хочет, чтобы он заткнулся — плати. 1490 рублей. Это три поездки на такси до поликлиники. Это полторы упаковки памперсов для Андрея (хотя он уже большой, но иногда случается). Это четыре обеда.

— Нет, — сказала она вслух. — Я не буду платить шантажисту.

Феликс сидел в углу на зарядке, обернув свой хвост вокруг лап. Услышал ли он? Наверное. Но промолчал.

На следующее утро Хелен позвонила в «Яндекс». Трубку взял оператор с вежливым, безликим голосом. На все вопросы об акции «Вас выбрали из числа победителей» он отвечал, что ничего не знает, что это, вероятно, мошенники, и посоветовал обратиться в полицию.

— Это ваша коробка, с вашим логотипом! — почти кричала Хелен.

— Приносим извинения, но мы не можем подтвердить подлинность. Возможно, подделка.

— Тогда забирайте своего кота обратно!

— К сожалению, мы не можем принять возврат, так как нет информации о покупке.

Она бросила трубку. И тут же постучала к Александру.

Сосед открыл не сразу. Александр, сорок один год, писатель, автор бестселлера «Кухня» — книги, которую Хелен не читала, но видела на полках в магазине. Он был в домашней футболке, с небритым лицом и кружкой кофе в руке.

— Хелен, привет. Что стряслось?

Она втащила его в свою квартиру, поставила перед Феликсом и за десять минут вывалила всё: коробка, открытка, реклама, шпионаж, подписка.

Александр слушал внимательно, хмурился, иногда улыбался — не насмешливо, а с интересом профессионала. Он писал о людях, об их слабостях и страхах. Робот-шпион в квартире одинокой женщины — это был готовый сюжет.

— И что ты думаешь делать? — спросил он, когда Хелен замолчала.

— Хочу выбросить эту гадость к чёртовой матери, — сказала она. — Но боюсь шантажа.

Александр откинулся на спинку стула, почесал затылок. Он сам любил такие технологические штуки. У него дома стояла умная колонка Алиса — сначала он считал её бесполезной игрушкой, но жена и отец (который жил с ними) так привязались к ней, что он сдался. Теперь Алиса включала свет, зачитывала новости и иногда отвечала невпопад, что вызывало смех. Александр понимал: технологии могут бесить, но иногда приносят пользу.

— Слушай, Хелен, — сказал он. — Выбрасывать — не вариант. Во-первых, он тебя шантажирует, и неизвестно, правда ли он выложит данные. Во-вторых, посмотри на это с другой стороны. Такие роботы часто проектируются ещё и как охранные животные. Они могут чувствовать движение, издавать звуки, даже физически воздействовать на нарушителя. Символ безопасности, понимаешь? Ты живёшь одна с сыном-инвалидом. Квартира на седьмом этаже, подъезд не самый благополучный. Может, этот Феликс — не только шпион, но и защитник?

— Ты предлагаешь мне его как собаку-охранника использовать? — Хелен скрестила руки на груди.

— А почему нет? Понаблюдай. Изучи его возможности. Если он действительно умеет охранять — это плюс. А рекламу можно перетерпеть или найти способ отключить без подписки. Ты женщина умная и дерзкая. Неужели какой-то робот тебя переиграет?

— Ты предлагаешь мне с ним жить? — не сдавалась Хелен.

— Жить или не жить — твоё дело. Но не торопись с мусоропроводом. Даже если решишь избавиться — отдай его мне. Я бы поизучал, для книги материал собрал. Но пока понаблюдай. Может, он себя покажет с неожиданной стороны.

Хелен задумалась. Александр говорил разумно. Охранное животное — это была мысль. В конце концов, воры в подъезде шастают, а она одна с сыном.

— Ладно, — сказала она нехотя. — Посмотрю. Но если он ещё раз скажет мне рекламу про шампунь...

— Скажет, — усмехнулся Александр. — Обязательно скажет. Но ты просто затыкай ему рот рукой или переворачивай на спину. Кстати, у Алисы тоже сначала была куча рекламы, но я нашёл способ отключить через настройки приложения. Покопайся в его меню. Может, и у Феликса есть кнопка «не беспокоить».

Он хлопнул её по плечу и ушёл к себе.

Хелен вернулась в квартиру, на кухню, глядя на Феликса. Кот сидел на подоконнике, поджав лапы и обернув хвост вокруг них, и смотрел в окно.

— Что ж, Феликс, — сказала она. — Поживём — увидим. Может, ты мне ещё дверь от вора охранять будешь.

Она не знала тогда, что это пророчество сбудется уже через несколько дней. А пока — не выбросила кота. Потому что Андрей улыбался, когда гладил Феликса. Потому что кот действительно помогал: напоминал о лекарствах, включал свет по голосу, даже температуру в комнате регулировал. И потому что — Хелен боялась себе в этом признаться — ей самой было не так одиноко, когда он сидел рядом.