Тверь

Рассказ из цикла "сеная зона"

Мультипликация в стиле АНИМЕ

Маленький дворик утопает в цветущей сакуре. В середине двора, под одним из деревьев притаилась беседка-ротонда с лавочками по периметру и круглым столом в центре. На середине стола стоит спичечный коробок.

В беседке сидит мальчик двенадцати лет. Он целится в спичечный коробок пальцами правой руки.

Входит еще один мальчик. Он останавливается у стола и молча смотрит. Ждет. Сидящий опускает руку и, выдохнув, произносит: — …устал.

— Мне кажется не пальцами нужно, а из ладони. — говорит вошедший. — Тут вот греется. — Он показывает точку на своей ладони. — Ты когда приехал?

— Только что. Слушай, у меня локоть болит. Дернул на рыбалке, когда спиннинг забрасывал… Связки, наверное…

— Давай гляну. — Друг подсаживается к нему, прикладывает ладонь к больному локтю. — Тут?

— Да.

— Тогда расслабься и не думай ни о чем… Я полечу…

_____________________________________________________________

У меня все нормально с памятью. Во всяком случае, себя-то я точно помню. Все, что касается мой жизни... Учёба в школе, потом в военном училище, служба, семья и так далее, по порядку, год за годом. Помню всякие мелочи, детали. Какие-то воспоминания сдобрены запахами, какие-то слиплись в бесформенный комок ощущений. Что-то я, конечно, подзабыл, но уверен, стоит мне только напомнить, намекнуть и в памяти сразу всплывет и этот эпизод... Я был в этом уверен на все сто до тех пор, пока однажды не встретил Шурика, своего друга детства...

Я вырос в Твери. Мы с родителями и моим младшим братом переехали туда, когда мне было шесть. А вернулись в Москву, когда мне исполнилось шестнадцать. Сейчас мне под пятьдесят, но и теперь десять лет — это серьёзный срок. А тогда каждый год казался бесконечно долгим, наполненным приключениями и событиями различного характера. Вот и получается, что в Твери прошли годы моего детства, и этот город, где я из ребёнка превратился во взрослого юношу, так и остался для меня чрезвычайно важным и дорогим местом.

Как и у любого нормального ребенка, у меня были друзья. Нас было пятеро: я, Саня, Шурик, Дримон и Мишка. Мы жили в одном районе и в начальной школе учились в одном классе. Там мы и сдружились. Потом построили новую школу и меня с Санькой после окончания пятого класса перевели в неё, а Шурик, Дримон и Миха остались в старой школе. Но гулять вместе мы не перестали, а даже как-то напротив, сплотились ещё сильней. А потом в нашей кампании появился Игорь, он же Горыныч. Как-то очень легко он влился в нашу шайку-лейку. Хороший он был парень, всегда веселый, позитивный. Погиб он в девятом классе, совершенно нелепо — летом в деревне на мотоцикле налетел на жатку комбайна в темноте. Пьяный комбайнер ехал по дороге с опущенным инструментом и без света. Горыныч, естественно, не заметил. Погиб мгновенно. Это была первая смерть близкого человека, которую нам пришлось пережить.

А сейчас мы уже взрослые дядьки, и наши жизни сложились по-разному. Мишка потерялся, никто не знает где и что он делает. Дримон где-то в Москве. Я ему пытался дозвониться, но на контакт он не пошёл... Шурик так и живёт в Твери. Говорят, пьёт сильно. С ним я после окончания школы встречался всего пару раз. И то как-то набегу, скомканно. А вот с Санькой мы до сих пор поддерживаем хорошие, дружеские отношения и достаточно часто встречаемся.

Вот и тогда я со своей женой, Аленой, приехал к Саньке в гости на выходные. Вечером устроили посиделки: поужинали, посмеялись... Мы с ним до сих пор на одной волне. Легко нам как-то вместе. И жены наши нашли общий язык. Так что вечер прошёл шумно, вкусно и весело.

Перед тем как улечься спать, Саня, кивнул мне:

— Пойдём, подышим свежим воздухом…

— Пойдём, — ответил я, вставая.

Мы вышли во двор. Тихая летняя ночь трещала цикадами. Мы молча стояли и прислушивались. Я задрал голову и смотрел на звезды. В Москве их почти не видно, а тут они яркие, манящие. Конечно жизнь в собственном доме, в частном секторе, в стороне от мегаполиса имеет ряд неоспоримых преимуществ. Саня, выпустив облачко дыма первой затяжки.

— Ты Шурика Соколова помнишь? — каким-то странным тоном спросил он, будто именно эта затяжка напомнила ему о чем-то важном и сподвигла задать этот вопрос.

— Конечно, помню, — ответил я. — А что с ним?

— Да нет, все нормально. Просто позвонил вчера и про тебя спрашивал... Попросил зайти завтра.

— А он что, знал, что я приеду?

— Нет, не знал... Просто позвонил.... Он бухой все время. На отца стал похож. Помнишь дядю Колю?

Я кивнул. Отец Шурика раньше был летчиком-истребителем. Потом его списали, он переучился на сварщика. Мы, мальчишки, друзья Шурика, знали его уже как настоящего работягу, постоянно подвыпившего, сухого, с красной сеточкой сосудов на носу, с блуждающей улыбкой и грустными глазами.

— Так вот Шурик сейчас такой же, с таким же носом... И работает тоже на тракторном, как и батяня его. Днём работает, а вечером бухает.

Саня замолчал, задумавшись, снова затянулся. Огонёк вспыхнул, на секунду осветив его лицо.

— А вчера вдруг звонит, словно в курсе, что ты приедешь...

— Конечно сходим, что за вопрос, — ответил я, но где-то в глубине души шевельнулась смутная тревога.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.