Прощай, ХХ век!

Через какое-то время его внимание привлекла миловидная особа, которая, вытягивая шею, внимательно всматривалась в толпу выходивших за ворота училища выпускников. Рядом с ней была женщина средних лет, видимо мать, судя по диалогу между ними. Вдруг девушка оживилась, заулыбалась и бросилась навстречу к белокурому высокому лётчику-красавцу. Тот замедлил шаг и виноватым голосом попросил, чтобы они его ещё немного подождали, а он мигом в строевую часть за предписанием и обратно. Оставил им посторожить потёртый чемодан и быстро ретировался. Прошло минут сорок, девушка вновь с беспокойством стала высматривать своего летуна. Через полтора часа она уже начала нервничать и переругиваться о чём-то с матерью. Максу стало её по-человечески жаль, и он спросил, из какой роты жених. В пятую позвони, ели сдерживая гнев, проговорила она.

Дневальный из пятой роты сообщил, что такого уже два часа, как проводили и в расположении больше никого нет. Как потом оказалось, летун махнул через забор на спортгородке и скрылся в Стрыйском парке через дорогу от училища. Открыв чемодан, который сторожили дамы, они извлекли две гантели, кучу старых конспектов по Марксизму-Ленинизму и несколько объёмных трудов Владимира Ильича в твердом чёрном переплёте. Мамаша стала причитать и обвинять дочь, в том, что не надо было привечать этого поганца. Что она ей тысячу раз говорила: сначала ЗАГС, а потом всё остальное! Короче, вынесла сор из избы при всём честном народе. Как позже выяснилось, парень распределился в ГСВГ в окружной Дом офицеров и, наверное, надеялся ближе познакомиться с девушками из братской ГДР. Поступок, конечно же, так себе, но вольному – воля…

Поезд постепенно сбавлял ход и вскоре стали различимы пригороды Львова. Его архитектура и непривычный европейский уклад, не встречавшийся ранее, очень нравились Максиму. Было в этих мощёных улочках много загадочного и романтичного, сурового и величественного, а Оперный театр на знаменитой «стометровке» поражал внешним и внутренним великолепием. На площади Рынок снимали знаменитых мушкетёров с Боярским. В Армянском дворике была сцена первой дуэли Д'Артаньяна.

Множество старинных костёлов, кофеен с ароматом душистого напитка, каштаны и невероятное количество красивых девушек. Но, к сожалению, в городе всё же чувствовался досадный изъян. В последнее время всё больше стали проявляться националистические настроения среди горожан. Стало рискованно в одиночку ходить по улицам в форме, а «мова» стала звучать гораздо чаще, чем прежде. В увольнения командование разрешало ходить в гражданской одежде, а ведь ещё год назад об этом даже думать было нельзя.

Макс, проехав на трамвае несколько остановок от вокзала до училища, неожиданно понял, как же он соскучился по своим однокашникам. Курсантский коллектив за три года стал его настоящей семьёй. Через 11 месяцев предстоит отправиться в разные гарнизоны страны и того времени, когда все смогут встретиться вновь, может уже и не быть.

В казарме звенел возбуждённый галдёж. Ребята, и правда, истосковались за месяц отпуска по привычному общению, и наперебой обсуждали произошедшие августовские события. Как-то невзначай Макс отметил, что постепенно началось кучкование по группам среди парней родом с Украины. На их форме появились непредусмотренные Уставом желто-голубые значки в виде флага. Никто особо этому не придавал значения, ведь отношения среди товарищей не изменились. Единственное, что удивляло, командиры не препятствовали этой «вольнице» и вообще стали вести себя как-то отстранённо. На них тоже повлияли произошедшие события и арест министра обороны Язова. В Москве над Кремлём вскоре был поднят триколор, а во Львове быстро сменили советские флаги над административными зданиями на «жовто-блакитные».

В кадровом составе вскоре также произошли перемены. Командира роты, майора Давыдова, сменил капитан Клещенко, а начальника училища срочно отозвали в Главпур, и неожиданно на его должности оказался полковник, который часто посещал местные собрания Народного Руха.

К весне вообще произошли невиданные события. Батальон выпускного курса был в буквальном смысле поделён на украинцев и «всех остальных». На плацу всё ещё стоял монумент Ленина, но прибывший на новую Присягу замминистра обороны Вооружённых сил Украины генерал Мороз, подойдя после мероприятия к строю тех, кто не присягнул на верность «Незалежной», посоветовал написать рапорта и отправляться в распоряжение генерала Грачева, если вообще хотят увидеть лейтенантские звёзды. Но всё это произойдёт в недалёком будущем, а пока предстоял семестр до стажировки в войсках, сессия, госэкзамены и выпускной.

Декабрь 1995

– Жень, ну ты чё? Совсем от коллектива отбилась? – Светка вроде бы шутила, но в голосе слышалась обида.

– Свет, работы – завались, – серьезно ответила Женя. – Ты ж знаешь, сейчас самый сезон. Рекламодатель косяком идёт.

– Ну, друзей забывать – тоже не дело. Ты как в журналистику подалась, совсем пропала.

– Ну, какая журналистика? Менеджер по рекламе…

– Так в журнале же работаешь. О стиле жизни!

– Свет, это принципиально разные вещи. Ну, да ладно... Говори, а то эти твои па... Издалека заходишь.

– Проницательная ты наша! Вовку в командировку погнали, а у нас – мероприятие.

– Какое мероприятие? Свадьба?

– Не, до свадьбы пока не дозрели. Слишком широко мыслишь. Локальное.

– Ну, говори – не томи.

– Билеты на финал КВН-95. Ты ж знаешь, там такой кайф будет! Моя любимая команда на первое место метит.

– А что за команда?

– «Эскадрон гусар». Ой, Жень, как мне их Ржевский нравится – такой красавчик! А тут – живьём! Жень, а вдруг это – мой шанс с ним познакомиться? – в голосе Светы засквозили мечтательные нотки. Женя рассмеялась, представив, как Света томно закатывает глаза.

– Ну, что ты смеёшься? – почти обиделась подруга.

– Они там все хороши! То-то Вовчик в командировку укатил. Ты думаешь, он не замечает твоих восторгов?

– Замечает, даже сцены ревности устраивает, – вздохнула Света. Женя усмехнулась.

– Прекрати смеяться! Ответь лучше, пойдешь ты со мной в эту субботу или нет? – Света начала злиться.

– Пойду, конечно, пойду...

– Вот и славно, трам-пам-пам!

На субботу у Жени были планы, но перспектива посмотреть выступление любимцев всей страны, весьма улыбалась. Поэтому дела она отложила и призадумалась, в чем же ей пойти? В предновогодней Москве было слякотно и грустно, хотелось тепла и уюта, поэтому выбор пал на теплые шерстяные брючки терракотового цвета и, в тон им, мягкий пуловер из монгольского кашемира. Терракота очень шла к её темным, с легким отблеском рыжины каштановым волосам и карим глазам.

Мысленно поставив галочку, Женя вернулась в день сегодняшний – это был вторник и до встречи с гусарами оставалось ещё четыре дня. А выполнить за эти четыре дня нужно было план пятилетки!

Дни проскакивали яркой чередой и рабочая неделя, притормозив напоследок, наконец-то завершалась. Последний пункт пятничной программы: посещение любимого рекламодателя – господина Самоделкина.

Как ни странно, это была его настоящая фамилия, отсылавшая Женю к воспоминаниям самого раннего детства – журналу «Мурзилка» и приключениям компании сказочных человечков, в которой гением инженерной мысли был как раз Самоделкин. Эдакий робот, собранный из гаек и болтов. Как уж он там функционировал, ясности не было, но был безусловным Женькиным фаворитом. Одно это сразу же расположило её к Андрею Самоделкину, да и дальнейшее знакомство оказалось вполне приятным и результативным. Он стал давать рекламу в Женин журнал.

Вот и сейчас предстояло обсудить новую публикацию и Женя, оскальзываясь на заледеневшем асфальте, пробиралась сквозь неубранные сугробы к павильону выставки «Росстройэкспо», в котором размещался самоделкинский шоу-рум дизайнерской керамической плитки и сантехники.

Стряхнув налипший снег с модных сапожек, она уверенно толкнула дверь. Внутри царил весьма живописный полумрак: выгородки из дорогой дизайнерской керамической плитки с художественными панно по рисункам Пикассо, Мондриана и Миро, невероятной красоты сантехнические объекты и футуристического вида смесители доставляли ей эстетическое наслаждение.

Вообще-то, она любила бывать здесь, но сейчас подумать об этом не успела, так как была атакована с двух сторон чем-то большим, энергичным и мягким. Это или эти что-то, а точнее – кто-то, наскакивали на неё, не давая опомниться, и только по радостному повизгиванию и слюнявым языкам, норовившим облизать ей лицо, Женька поняла, что это собаки. Откуда здесь собаки?

И собаки необычные. Когда Женя смогла выбраться из круговерти обожания, она увидела двух черных крутолобых щенков, каждый размером с новорожденного теленка. Чуть поодаль, хитро улыбаясь, стоял хозяин этого любопытного места.

– Кто это? – поинтересовалась Женя, пытаясь одновременно погладить две вертлявые счастливые мордахи.

– Мастифы. Вот... Завёл.

– А почему они здесь?

– А куда я их таких здоровенных дену? Квартиру вмиг разнесут, – рассудительно заметил Андрей. – Пусть тут живут. Добро охраняют.

– Какие из них охранники?! – рассмеялась Женька. – Только если залижут до смерти злоумышленника.

– Не скажи... – глубокомысленно протянул Андрей. – Представь реакцию вора, который сюда залезет, а к нему навстречу на всех парах несутся эти две махины.

– Да уж, – Женя представила и не позавидовала воображаемому злодею.

– Пойдем в кабинет, – предложил Андрей. – Там всё обсудим.

– Да, пойдем. Нам надо согласовать макет и утвердить медиаплан на следующие полгода.

На следующий день

Зал Московского дворца молодежи был забит под завязку. Пробравшись согласно купленным билетам в середину ряда, подруги расположились в довольно неудобных креслах. Света от возбужденного ожидания ёрзала на месте и не могла ни на чём сосредоточиться. Её ждала встреча с кумиром! Пытаться вести с ней беседу было бессмысленно, поэтому Женя просто смотрела по сторонам.

Вокруг царило всеобщее возбуждение. Зрители объединялись в группы и активно жестикулируя громко обсуждали перспективы победы любимой команды. Было заметно, что между некоторыми группами болельщиков уже возникли противоречия и беседа ведётся на повышенных тонах. Но до потасовок, слава Богу, дело не доходило. Зрители рассаживались по местам, действо скоро должно было начаться.

Двумя рядами ниже через спорящих о чем-то зрителей пробирался к своему месту высокий светловолосый парень. Женя зацепилась взглядом за его стройную фигуру в сером клетчатом костюме. Этот дорогой, явно брендовый костюм, сильно отличал парня от основной массы зрителей, преимущественно студентов, одетых в джинсы и объемные вязаные свитера. Но недолго Жене довелось любоваться статным модником: заиграла музыка и свет в зале погас.

Под бодрую кавээновскую музыку на сцену вышли команды соперников, а за ними, вопреки сложившейся традиции, спустился Александр Масляков. Сказав приветственную речь и поздравив всех с наступающим 1996 годом, он представил команды Харьковского авиационного института и Львовского высшего военно-политического училища. Затем дошла очередь до представления членов жюри, и, когда все наконец заняли положенные им места, игра началась с приветствия ХАИ под хитяру Status Quo «In The Army Now», только игроки пели на свой лад: «Ты в Кавээне нау!»

«Пошутил, выпил, в Харьков – романтика!», «какой русский не мечтает стать новым русским?» Действительно смешно, но Света от нетерпения покусывала губы – ждала появления любимого Ржевского.

И вот! Момент настал! Команда ХАИ под аплодисменты зрителей покинула сцену и на ней появился Сухов из «Белого солнца пустыни». Точнее, это была симпатичная девушка, представившаяся как боец гусарского эскадрона Сухова-Кобылина. После прочтения ею задушевного письма Александру Васильевичу Маслякову на сцену ровным строем вытрусил гарем в чадрах, который на поверку оказался эскадроном муз-гусаров. И началось приветствие «Эскадрона гусар» аж от Адама и Евы, рассказали, как гусары встречают Новый год согласно Уставу, оценили грядущий год по кавээновски – на 1 (так себе), 9 (прекрасно), 9 (аналогично), 6 (поживём – увидим). Год будет нелёгким, но приятным, резюмировал Ржевский, вынося на руках на сцену Сухову-Кобылину. В завершение спели песню про новый год и слово «жизнь». На том приветствие «Ты помнишь, как всё начиналось» и закончилось лидерством ХАИ.

Разминка «Новый ответ на старый вопрос» Женю разочаровала. В импровизации обе команды были не сильны, на общем фоне так себе высказываний блистал капитан команды ХАИ Андрей Чивурин. Блеск гусар слегка поблёк, разрыв очков увеличился, Света вновь кусала губы.

А вот дальше началось! Музыкальный конкурс «Что вижу, то пою» просто порвал зал! ХАИ вновь были великолепны, болельщики ликовали, но гусары с песней «О-Ё!» ворвались в историю. Эта песня обещала стать лейтмотивом ближайшего десятилетия, так как наиточнейшим образом отражала реакцию людей на происходящие в стране. На сцене появились две группы: преуспевающие «новые русские» – позитивисты, не видящие сквозь розовые очки своего существования ничего плохого, и «ослепшие» негативисты, в жизни которых не было, по их мнению, ничего хорошего. Под знаковый припев: «О-Ё!» прозрели обе компании, наметилось стремление к балансу, а не пропетый, но очевидный вывод: «каждый кузнец своего счастья/несчастья» обеспечил триумфальный финал конкурса.

Зал взорвался аплодисментами! Светка вскочила и что есть мочи закричала: «Браво!». Да... Это было что-то! Разрыв между командами резко сократился.

В капитанском конкурсе «Как играть в КВН», как показалось Жене, ХАИ был лучше, но жюри решило иначе. А последний конкурс «Муза КВН» уничтожил разницу в счёте. ХАИ не помогла даже «тяжелая артиллерия» –участие в этом номере Евгения Маргулиса, взявшего на себя роль Деда Мороза.

Жюри ушло совещаться. Откупорили бутылку шампанского, осушили бокалы, долго оживлённо спорили и пришли к общему выводу: ничья. В Высшей лиге КВН в 1995 году будет два победителя. Зрители встретили вердикт всеобщим ликованием! Общая волна восторга подхватила Женю, она хлопала и радовалась вместе с болельщиками команд и вместе с ними была счастлива!

Игра была окончена. Зрители, преимущественно девушки, потянулись к сцене.

– Женька, мой час настал! – с одержимой уверенностью заявила Светка и ломанулась туда же, расталкивая по пути менее проворных соперниц.

Женя проводила её взглядом и посмотрела на сцену. Там уже началось неформальное общение игроков. Довольные гусары поздравляли хаимовцев, хаимовцы поздравляли гусар, все жали друг другу руки, обнимались, в общем, царила всеобщая победная эйфория после окончания весёлого, но сложного противостояния. Женя поискала глазами Ржевского. Он стоял в самом центре этого радостного круговорота и спокойно беседовал с давешним блондином в сером костюме. Вот блондин что-то сказал гусару, лучезарно улыбнулся и посмотрел в зал. Женя вздрогнула – она знала этого парня! Лицо точно было знакомым, но где она его видела, Женя никак не могла вспомнить.

– Чё стоишь, пойдём! – Светка подхватила Женю под руку и бесцеремонно потащила к выходу.

– Ты чего завелась-то? – Женя безуспешно пыталась высвободиться из цепких рук подруги, удивляясь свирепому выражению её обычно невоинственного лица.

– Представляешь, эта лахудра его гражданская жена! – зло процедила Света.

– Какая лахудра? – не сразу сориентировалась в теме разговора Женя.

– Ну, эта! Гвардейка Сухова! Тьфу!

Похоже, этот факт всерьёз расстроил Светкины матримориальные планы.

– Гвардейка-индейка… Эх, зря только Вовчик в командировку укатил, – пошутила Женя.

– Ничего не зря! – неожиданно энергично возразила подруга. – Пусть деньги зарабатывает! На свадьбу.

– Так «не дозрели» же ещё? – удивилась Женька.

– Теперь дозреет! Как миленький дозреет! – это было сказано тоном, не допускающим возражений.

В тот же вечер

Максим шагал по слякотным предновогоднему бульвару от станции метро, радовался встрече со вчерашними соратниками и улыбался нахлынувшим воспоминаниям.

«Клуб веселых и находчивых» – телевизионная игра, за перипетиями которой наблюдали в молодости еще родители Максима. Он только родился, когда популярная передача исчезла с голубых экранов. Но в начале Перестройки КВН вновь вернулся в эфирную сетку. Поспособствовали этому участники первых кавээновских команд. Благодаря им бессменным ведущим этого задорного конкурса вновь стал Александр Васильевич Масляков.

Будучи подростком Максим иногда с увлечением погружался в баталии кавээновских команд, впрочем, со свойственной возрасту непоседливостью, делал это от случая к случаю. К тому же жизнь в казарме не очень-то позволяла распоряжаться собственным временем. Но, когда удавалось, Максиму нравилось следить за игрой ума и экспромтами членов команд, он с интересом смотрел мини-спектакли на злободневные темы, которые в конкурсах разыгрывали ребята, лишь ненамного старше него, и думал, как, наверное, здорово и одновременно сложно находиться на этой сцене.

И как же он был рад, когда в родном Львовском высшем военно-политическом училище была создана собственная команда КВН «Львовские гусары»! В дальнейшем, после известных событий и небольшого творческого перерыва, она была переименована в «Эскадрон гусар». Но это случится несколькими годами позже.

А тогда инициаторами создания выступили братья Андрей и Дмитрий Криворучко. Команда, удачно выбрав сценический образ гусар, сочетавший военную дисциплину с юмором, находчивостью и романтикой, быстро выиграла местную лигу, в 1991 выступила на фестивале «КиВиН-1991» в Тюмени и попала в Высшую лигу.

Команда получилась, поистине, уникальная и её головокружительный успех навёл командование училища на мысль, выделить гусар в отдельное направление, максимально освободив их от армейской рутины и создав условия для безудержного творчества.

Остальные курсанты, конечно, завидовали «гусарским» привилегиям, но с уважением относились к их деятельности и стремились хоть немного быть причастными к творческому процессу. Кроме того, собственные креативные потуги давали им призрачный шанс самим стать частью знаменитой команды.

Однажды друг Тимоха, глядя перед собой остекленевшим взглядом, вдруг выдал:

Жалуется тетя Дуся:

Убирать в метро боюся –

Нагибаюсь над ведром,

В …опу вставили жетон!

В тишине казармы сослуживцы, на мгновение затаившие дыхание, чтобы услышать концовку, разразились громким молодецким ржанием.

Свои вирши Тимоха отнёс гусарам, те стихотворение приняли, однако, к глубокому огорчению автора, в эфир оно не пошло.

Максим, когда позволяло свободное время, присутствовал на репетициях команды, с удовольствием наблюдая, как создаются «гусарские шедевры».

Выбор образа гусар стал для команды настоящей визитной карточкой. Гусар — он и защитник, и немного авантюрист. Эта грань позволяла команде показывать на сцене не просто военных, а настоящих «рыцарей», что добавляло их выступлениям особого шарма и выделяло их на фоне других армейских и студенческих команд. Военная выправка и четкость, привитые в училище, команда сочетала с кавээновской находчивостью и самоиронией.

Кроме того, образ позволял быстро переключаться. Гусар мог быть и Петром Первым, и современным прапорщиком, и романтическим поэтом в военной форме. Юмор строился на несоответствиях: военная строгость встречалась с бытовыми или смешными ситуациями. Они могли предстать как строевая единица «Львовских гусар», рапортующая шутками, или как сборище лихих ребят, которые по-своему смотрят на армейскую жизнь.

Музыкальность и романтика гусарской темы – романсы, песни, стихи – также давали богатый материал для пародий, попурри и лирических отступлений.

Ключевой фигурой в команде был поручик Ржевский. Прототипом послужил герой, впервые появившийся в фильме «Гусарская баллада», а затем прочно укоренившийся в анекдотах. Он оказался идеальным персонажем для команды: смелый, бесшабашный и абсолютно уверенный в своей неотразимости. Ржевский стал символ лихости и гусарского шика, сдобренный немалой долей абсурда и самоиронии. На сцене он неизменно появлялся в идеально подогнанном гусарском ментике и доломане.

Любвеобильность Ржевского в анекдотах — классика. Команда продвигала её через диалоги, в которых он «сватался» к различным персонажам (медсёстрам, библиотекарям, девушкам из зрительного зала), обязательно попадая впросак и демонстрируя полное непонимание женской психологии.

Курсанты не просто шутили про армию — они создали целый мир со своей эстетикой, где устав сочетался с житейскими хитростями, а романтика — с искрометным юмором. Им удавалось создать на сцене уникальную атмосферу, которая была понятна и зрителям, и жюри. Всё это сделало команду «Львовские гусары» любимцами телевизионной аудитории страны.

Перебирая в памяти репетиции и выступления родной команды, Максим так «размяк душой», что, добравшись до дома, был до краёв полон ностальгических воспоминаний.

Декабрь 1995

Жизнь менялась стремительно и к концу 1995 года разительно отличалась от той, что была ещё два года назад. В НИИ было тягостно и казалось, что в этом бесперспективном болоте можно увязнуть навсегда, но тут подоспели переломные события новейшей истории конца сентября - начала октября 1993: кульминация конфликта президента Бориса Ельцина и Руслана Хасбулатова, возглавлявшего Верховный совет, фактически – парламент страны. Разразился внутриполитический кризис, закончившийся осадой и обстрелом Белого дома, а затем следствием над парламентариями и их сторонниками. Пролилась кровь: более 150 человек погибло около 400 получили ранения. В столицу снова вошли войска и танки и Женя отчётливо вспомнила свою оторопь, когда два года назад шла по взбудораженной Москве, а на Калининском проспекте в клубах гари, ломая асфальт и тротуары, маневрировали танки. Снова было то же ощущение растерянности и бессилия. Но кризис худо-бедно одолели и страна, буксуя в болотах и подпрыгивая на кочках медленно двинулась дальше по целине своего особого пути.

Новый экономический строй давал богатый урожай коммерческих предприятий всех мастей, конкуренция возрастала и компании боролись за покупателей посредством агрессивной рекламы. Направление было перспективным и Женя устроилась на работу в рекламный отдел издательского дома. Женин журнал о стиле жизни был немного в стороне от битвы рекламных бюджетов, ибо рассказывал о стиле в категории «люкс», а эта аудитория суеты не терпит. Но и тут поле было ещё непаханное и впахивать приходилось от зари до зари.

Такая жизнь ей нравилась. Помариновавшись полтора года в НИИ в условиях постсоветской деградации, Евгения со всей страстью юного энтузиазма окунулась в водоворот зарождавшихся товарно-денежных отношений общества потребления. Все чего-то покупали и продавали. Активно налаживались связи с европейскими производителями. Появились импортные товары, ранее совершенно немыслимые. Открывались магазины, вездесущие ларьки, бойко торговали рынки. В Москву потянулись экспаты.

Женя, по праву рождения живущая в одном из самых престижных домов столицы, неожиданно обнаружила, что состав жильцов дома здорово обновился, а новые соседи говорят в основном на французском, немецком и итальянском. Правда, был и один весьма шустрый серб. И таинственный китаец, к которому в ночи приезжали сверкающие стразами девушки ослепительной красоты и столь же ослепительной безответственности. Причём, группами. Китайская душа – потёмки. Но и пути Господни неисповедимы. Китаец довольно быстро освободил жилплощадь, однажды не сумев подняться по мраморной лестнице подъезда. Утомленное любовной гимнастикой сердце перестало биться. Не берёг себя...

Кроме экспатов в доме появились загадочные персонажи, перемещавшиеся исключительно под строгим надзором бодигардов. Один такой важный господин весьма невысокого роста, поселился несколькими этажами выше Жени.

Местные сплетницы утверждали, что столь авторитетных товарищей в доме аж восемь персон и беспокоились, как бы не возникло между ними противоречий. В окно квартиры Женя видела, как по утрам разъезжаются кортежи с мигалками (мигалка на такой машине – это писк престижа!), но никаких трений не возникало. Они старательно делали вид, что друг друга не замечают.