Прощай, ХХ век!

Волна преступности, захлестнувшая страну после распада СССР, в Москве начинала постепенно сходить на нет. Стреляли уже реже. Персонажи с бодигардами выходили из сумрака передела зон влияния на широкую панель официального рынка. Легализовались, избирались в депутаты, получали неприкосновенность. Но иногда всё же встречались с пулей. Или небольшой закладкой под машиной. В 1995 году такое было не редкостью.

Вели они себя как хозяева жизни. Появившись в доме, Женькин сосед ещё, судя по всему, очень беспокоился за свою безопасность. Охранников было двое. Один шёл впереди, заглядывая за все выступы и изгибы затейливого сталинского интерьера подъезда, второй прикрывал тылы. Как-то раз Женя подошла к лифту, когда ВИП-персона, едва дотягивавшая ростом до Женькиного плеча, в сопровождении двухметровых детин загрузилась в лифт. Женя шагнула в лифт, но телохранитель встал поперек дороги. (Что?!!! В моём доме меня не пускают в лифт?! Я живу здесь всю свою жизнь!) Женя молча сделала второй шаг и бодигард, нерешительно взглянув на хозяина, посторонился. С этого дня они стали здороваться и в лифте иногда ездили вместе.

Московская жизнь бурлила и искрила россыпью фейерверков. Открывались казино и клубы, зарождалась традиция бурных красочных презентаций всего нового и масштабного. На улицах появлялись первые шестисотые «Мерседесы». Столица активно застраивалась: на Манежной площади сооружали подземный торговый центр «Охотный ряд», перед Красной площадью восстанавливали разобранные в 1931 году Воскресенские ворота, Храм Христа Спасителя, этот циклопический памятник мэру-реформатору Лужкову, возводили круглосуточно и в конце года над Москвой засиял золотой купол. На Манежной площади поставили памятник «Маршалу Победы» – Георгию Жукову. Весьма неоднозначный памятник весьма неоднозначному военачальнику, он был прохладно принят жителями столицы. Велось масштабное строительство жилья в Бутово.

В марте был убит всеобщий любимец и, как казалось, баловень судьбы – Владислав Листьев. Талантливый журналист, формировавший информационную повестку конца восьмидесятых – начала девяностых. В 1995 году он возглавлял самый главный телеканал страны. Передел зон влияния затронул все сферы.

Год заканчивался. Но был он сложным во всех смыслах. Первая чеченская война, начавшаяся в 1994, перешла в активную фазу. Высокая террористическая угроза не отпускала москвичей: шесть терактов в столице за текущий год. Но силовые структуры быстро обучались и жизнь шла своим чередом.

Все эти тектонические процессы, конечно же, влияли на Женю, но напрямую, слава Богу, её не коснулись. Она азартно искала клиентов, разрабатывала рекламные макеты и «продающие» тексты, зарабатывала деньги. Слегка грела мысль о том, что удалось ей всё же стать частью того московского среднего класса, существование которого все дружно отрицали. Нацеленность на результативную работу и абсолютное равнодушие к мишуре зарождавшегося «гламура» позволяли Жене не проваливаться в зыбкую топь московской ночной жизни. Это столичное закулисье было для неё закрытой темой. Работы много, не до баловства. Но кое-кто из её окружения уже сгинул в мареве наркотического дурмана. Жизнь лихорадила, все боялись чего-то не успеть…

1992

Львовский период жизни Максима завершился: после написания рапорта он был переведён в Москву в Военно-политическую академию имени В. И. Ленина.

Страна трещала по швам. Рушилось старое мироустройство. В армии упразднили военно-политические органы, военспецы в этой области стали не нужны. Поэтому сразу после сдачи выпускных экзаменов Максиму было предложено написать рапорт об увольнении из Вооружённых сил.

Максим был растерян. Военная карьера, которую он так старательно выстраивал ещё с подросткового возраста, рухнула в одночасье. Что делать, он не знал. Никаких «запасных планов» на жизнь у него не было. Можно было бы попробовать себя в другой военной специальности, но в какой? Да и в армии в этот момент происходили процессы, не вселявшие ни уверенности, ни оптимизма.

Раздумывая над этим судьбоносным вопросом, Максим вышел в сквер, который Академия делила с театром имени Моссовета. Прошёл по заросшим, давно не ремонтированным дорожкам до торжественных кованых ворот и очутился на Садовом кольце.

Мимо него двигался плотный поток машин: разномастные «жигули» и «москвичи», грузовые ЗИЛы, РАФики, изредка «Волги». Вот неспешно проплыл троллейбус, скрывшись в подземелье тоннеля под Триумфальной площадью, мимо проскочил юркий, ещё ушастый, «запорожец».

Подкатила чёрная, блещущая полированным лаком «Волга». Остановилась. Пассажир выбрался с переднего сидения, махнул водителю, чтобы тот уезжал, обернулся и… узнал Максима.

– Максим, вот не ожидал увидеть тебя здесь. Какими судьбами?

Это был известный Режиссёр. Будучи уроженцем Львова, он отдавал дань родному городу, преподавая в ЛВВПУ историю театра. Максима выделял. Да и курсант старался не упасть лицом в грязь – внимательно изучал предмет: во-первых, было интересно, а во-вторых, не хотелось разочаровывать мэтра.

Максим тоже был рад. Они даже тепло обнялись, что ещё недавно было немыслимо. Субординация.

Он ответил на вопрос педагога, наверное, чуть подробнее, чем того требовали приличия. Но мэтр слушал со всем вниманием, а потом экспрессивно взмахнул рукой:

– Да на хрен тебе эта армия! Казарма не надоела? Приходи ко мне в театр, – Режиссёр протянул визитную карточку. – У меня теперь свой авторский театр. Покумекаем, куда тебя такого красавца пристроить.

1996

Начавшийся неспешно год быстро набирал обороты. Работы было много, даже слишком много. Отличавшаяся тщательным подходом ко всему, что делала, Женя системно «просеивала» рынок, находя все новых рекламодателей для своего журнала. Он не имел чёткой специализации – журнал о стиле жизни, и редакторы разделов вводили рубрики по мере проработки материала. Так и Женя, быстро трансформировавшись из менеджера по рекламе в редактора раздела, создала рубрику «Hi End». Тема эта для России была неизведанная и быстрорастущая: сложная акустическая аппаратура привозилась из-за рубежа, стоила баснословных денег, но создавала столь божественное звучание, что начала быстро входить в моду у «новых русских». Те из них, кто был не чужд эстетическому наслаждению, инсталлировали Hi End системы в московских квартирах и загородных домах. В Москве появлялись всё новые салоны, благо, направлений в хай энде было множество и спор о том, что хорошо, а что плохо в звуке не утихал.

Особенно сдружилась Женя с Валерой, организовавшим «лавку» в знаковом месте того времени – ДК им. Горбунова. В так называемой «Горбушке» проходили важнейшие концерты андеграунда, джазовой музыки, русского рока, Валерка варился в горячем котле музыкальных событий. К этому весёлому парню Женя с удовольствием приходила послушать музыкальные новинки, а заодно узнать, что происходит в богемной жизни столицы.

Логичным продолжением бурного развития рынка стало проведение первой выставки «Hi-fi & Hi End Show», на которой собрались ВСЕ. И любители, и продавцы, и покупатели. Вот уж где Женька от души пообщалась со своими знакомыми и клиентами и вдоволь наслушалась первоклассного звучания сложнейших и красивейших систем. Но в журнале о стиле жизни она тогда уже не работала.

Женькина жизнь менялась со скоростью взлетающего реактивного лайнера. Только она начала немного «подгорать» в редакции журнала, испытывая некоторое неудовлетворение от «продажи ожиданий» клиентам и от невозможности пощупать или как-то иначе оценить результат, как поступило предложение, от которого невозможно было отказаться. Женя была успешна в своем деле, которым занималась с большим воодушевлением, а это не остаётся незамеченным – её пригласили работать в крупное агентство полного цикла, которое занималось рекламой в широком смысле: от размещения и баинга, до производства рекламных видеороликов силами собственной творческой студии.

Это было то, о чём она даже не успела помечтать! Женя поучаствовала в съёмках нескольких роликов для своих клиентов и, будучи человеком организованным, с хорошо структурированным (по словам руководства) мышлением, практически сразу из менеджеров по продажам была переведена в помощники продюсера. Иван Михайлович, генеральный директор агентства, вызвал Женю на разговор.

– Евгения, проходи, садись, – он указал на стул напротив своего стола, а сам уютно устроился в директорском кресле.

Он был ещё очень молод, на год младше Жени, но обладал целой россыпью талантов и просто чудовищной прозорливостью. За что пользовался уважением сотрудников, однако оставался для них Ваней, иногда – Ванечкой. Женька, заметив, что такое обращение шефу не нравится, первой начала обращаться к нему по имени-отчеству: «Иван Михайлович». Впрочем, нововведение быстро прижилось в коллективе, и директор этим обстоятельством был весьма доволен.

– К нам пришёл банк, – сообщил Иван Михайлович и внимательно посмотрел на Женю. Не дождавшись реакции, он вздохнул и продолжил. – Ты же знаешь, как мы любим таких клиентов: тот ещё геморрой на наши головы! Хотя задачка интересная: они сами сочинили гимн банка и теперь хотят снять духоподъемный музыкальный клип. Вот ты этим и займёшься.

– Вам понравился гимн? – спросила Женька. Шеф пожал плечами и как-то неопределенно махнул рукой. – Текст сносный, даже, пожалуй, неплохой, мелодия так себе, но тоже имеет право на жизнь. Аранжировка ужасная, – он снова вздохнул. – В общем, сама всё услышишь. Мастер-лента у звуковиков.

– Иван Михайлович, а кто назначен продюсером проекта?

– Ты, – просто ответил директор и, коротко взглянув на потерявшую от неожиданности дар речи Евгению, улыбнулся полученному эффекту. – Посмотрел я на своих суперпрофессиональных балбесов и понял, что при всех их талантах, они жутко неорганизованные. А ты – человек структурный, всё у тебя по плану расписано... Ты ж понимаешь, банкиры работают с цифрами, цифрами и мыслят. Им нужна дисциплина. Поэтому, назначаю тебя продюсером этого проекта.

– У меня опыта ещё мало, – грустно заметила Женя. – Даже не знаю с чего начать.

– Всё у тебя получится. Я уверен. Главное, не бояться. Возьми Сашу режиссером и Зою – помощником и вторым режиссером. Зоя весь рынок знает, поможет тебе с подбором специалистов в команду и, вообще, можешь на неё положиться. А начать нужно с начала: с постановки задачи.

– Техническое задание есть? – встрепенулась Женя.

Шеф сразу же пресёк всякие надежды:

– Нет, конечно. Даже бриф заполнить не могут. Впрочем, ничего нового, – он передал Женьке визитную карточку. – Вот – Елена. Специалист по рекламе банка, будет отвечать за этот проект. Свяжись с ней: нужно организовать встречу с руководством, понять ожидания и тщательно расспросить обо всём, что они себе напридумывали. Дерзай!

Женька поняла, что аудиенция закончена.

Через два дня

– Рада знакомству! – доброжелательно улыбнулась Елена в ответ на приветствие. Симпатичная женщина неопределенного возраста 30+ с какой-то замысловатой стрижкой.

«Приятная улыбка», – невольно отметила про себя Женя, и удивилась грустному выражению карих глаз Елены. Зоя достала блокнот, приготовивилась конспектировать.

– Елена, мы изучили, переданные вами материалы и хотели бы двинуться дальше: сформулировать цели проекта и приступить к написанию сценария, – начала Женя.

– Это хорошо, что вы подготовились, – Елена почему-то вздохнула. – Через сорок минут у нас с вами встреча с председателем правления банка Ираидой Семёновой, а пока я введу вас в курс дела.

Небольшой кабинет председателя правления банка был неуютен из-за предельного минимализма, приверженкой которого, по словам Елены, была его хозяйка. Лишь развешанные по стенам чёрно-белые абстракции давали взгляду за что-то зацепиться, однако, не вносили смысла в интерьер. Ираида Семёновна, худая блондинка лет сорока пяти в красном брючном костюме, сидела за массивным столом и что-то печатала, пристально вглядываясь в монитор компьютера. На вошедших она даже не посмотрела. Пауза затягивалась, Елена заметно нервничала, но, уже на грани приличия, Ираида Семёновна повернулась в их сторону, улыбнулась широкой, но неискренней улыбкой, и поздоровалась.

– Располагайтесь, – она кивнула в сторону модерновых кресел и дивана напротив. – Вы гимн слушали? – с места в карьер стартанула Ираида Семёновна.

– Да, конечно, – Женя улыбнулась самой своей обворожительной улыбкой. – Хороший, энергичный текст, правильные, клиентоориентированные посылы. С таким материалом приятно работать.

– Вот, вот, поработайте. Нам нужно, чтобы это было красиво, ярко, талантливо и хорошо запоминалось, – она внимательно посмотрела сначала на Женю, потом на Зою и продолжила: – Гимном мы хотим прославлять банк, поэтому от вас требуется показать быстрый рост и масштаб нашего бизнеса. Только без вот этой банковской банальщины, – брезгливая гримаса на мгновение отразилась на её лице, но тут же сменилась «доброжелательной» улыбкой. – Это скучно до зубовного скрежета и никому не интересно!

– Возраст наших сотрудников, в основном, от 27 до 35 лет, – вступила в разговор Елена. – Это прекрасный возраст: когда ещё много сил для успешной работы, творческих прорывов, креатива. В то же время, уже есть опыт, знания, начинают не с чистого листа. Самое лучшее время в жизни человека. И мы хотим, чтобы всё это было в клипе: драйв, полёт мысли, творческая энергия тридцатилетних!

– Да, и карьерный рост, обязательно, – оживилась Ираида Семёновна. – Вы знаете, в нашем банке талантливая молодёжь быстро строит карьеру. Активным и трудолюбивым сотрудникам мы всегда даём возможность проявить себя.

– Судя по всему, просто замечательно работать в вашем банке, – вежливо улыбнулась Женя.

– Да, и вы как раз должны это показать. Дать зрителю почувствовать и зарядиться энергией нашего дружного коллектива!

– Сделаем, – уверенно пообещала Женя.

– Вы курите? – спросила Елена, когда они вышли из приёмной.

– Нет, но мы бы с удовольствием составили вам компанию. Очень хочется на воздух, – Женя почему-то была измучена переговорами.

– Жень, – Зоя смотрела взглядом побитой собаки. – Мне Лёню сегодня из садика забирать.

– Да, Зоя, иди, конечно.

Зажигалка прыгала в непослушных пальцах Елены и никак не хотела высекать пламя. Они стояли во дворе высокого сталинского дома, на первых двух этажах которого размещался банк. Около ведущей во двор арки курили два молодых человека в галстуках фирменного красного цвета. Елена подошла к ним и прикурила.

– Обошлось, – выпустив кольцо ароматного дыма, с облегчением выдохнула Елена. – Я думала, будет хуже. Мы давно уже бьёмся с этим проектом. Деньги учредители дали ещё зимой, так ведь нет! У нас представителей творческих профессий считают «шаромыжниками», уж извините, авторская лексика сохранена, – она снова с наслаждением затянулась. – А вас, на счастье, посоветовал друг учредителя. Так что теперь начнём, но готовьтесь, битва будет жёсткая.

– Зачем битва-то? Мы сделаем всё, как вы хотите...

– Так в том-то и проблема: мы не знаем, чего хотим, – Елена с досадой отшвырнула окурок.

– Елена, я хотела спросить, но в приемной не получилось, какие последние достижения банка мы могли бы показать? Раз уж банковскую работу нам снимать запрещено.

Елена призадумалась.

– Да, наша работа тихая... Вот! Банк финансировал строительство 40-этажного жилого дома в районе Юго-Западной. На Ленинском проспекте.

– Да! Я знаю этот дом. Масштабное строение.

– Вот-вот... Масштабное! И цены на квартиры взвинтили до космического масштаба. Там сплошной мрамор, и позолота снизу доверху, даже есть вертолётная площадка для экстренной эвакуации. И виды на Москву с верхних этажей – просто божественные.

– Вертолётная площадка... А посмотреть её можно? – заинтересовалась Женя.

Пока было непонятно, что с этой информацией делать, но в этом точно что-то было.

– Да, я вам её покажу, – Елена протянула руку для рукопожатия. – Очень рада была познакомиться! На вас теперь вся надежда!

– Не волнуйтесь, всё сделаем в лучшем виде, – пожала протянутую руку Женя.

1992

В театре Максим задержался ненадолго.

Поработав немного ассистентом на подхвате у гениального Режиссёра, он с головой окунулся в богемную жизнь столицы. В силу своей общительности в театре завязал интереснейшие знакомства с актёрами труппы, постановочной группой, костюмерами и гримерами. Весёлые дружеские отношения сложились у него с Сергеем, актёром, к которому благоволил мэтр, отмечая особую пластичность сценического таланта молодого дарования. Максим отмечал, что непростой театральный народ, в целом, отнёсся к нему доброжелательно, но своим в этой среде он не стал.

Однажды стилист театра Лёва, к тому моменту совершивший революцию в создании сценических образов и ставший притчей в московской креативной среде, остановил нового ассистента в коридоре и, окинув профессиональным взглядом ладную высокую фигуру Максима, доверительно сообщил:

– Поскольку ты не артист, делать тебе здесь нечего. Такая фактура пропадает! – протянул Максиму визитную карточку и добавил: – Вот, позвони. «Международный центр моды», Театр костюма. На подиуме тебе самое место.

– Вы к кому?

Напротив Максима стоял высокий голубоглазый парень с длинными светлыми волосами. Одет он был в белую полурасстёгнутую рубашку и узкие джинсы, заправленные, как ни странно, в высокие кожаные ботфорты. Необычная обувь и крупные кудри, рассыпавшиеся по плечам, создавали ощущение, что он только что сошёл со страниц романа Дюма. Этакий герцог Бэкингем… Парень не улыбался, внимательно разглядывал Макса.

– К Юрию Арсу.

– Вас кто прислал?

– Лёва.

– Лёвка? Тогда понятно, – усмехнулся парень. Протянул руку: – Юра.

– Максим.

– Пойдёмте в кабинет. – Юрий открыл тяжелую деревянную дверь и пропустил Максима вперёд.

Кабинет оказался полупустой комнатой с массивным столом в центре и кожаным креслом босса. На столе: ворох бумаг и глянцевые журналы. За столом размещался вычурный книжный шкаф, хаотично заваленный папками, афишами, стопками журналов. Перед столом – два широких кожаных кресла, на одном из которых вальяжно расположился Юрий. Присесть не предложил, поэтому Максим, соблюдая субординацию, остался стоять.

Арс внимательно рассматривал Максима, пауза затягивалась.

– Вам дискомфортно?

– Да. Честно говоря, не привык, – поёжился под пристальным взглядом Максим.

– Привыкайте, это часть нашей работы. Пройдите, пожалуйста, по комнате. Несколько раз туда-сюда.

– Как? – не понял Максим.

– Просто. Как на прогулке.

Макс прошёлся по кабинету.

– У вас хорошая осанка, в армии служили?

– Да, военный человек.

– Присаживайтесь, – Юра показал на кресло напротив. – И как же вас, военного человека, угораздило попасть в цепкие Лёвкины ручки?

– Что вы имеете в виду? – насторожился Макс.

– Ничего особенного. Где вы познакомились?

– Мы не очень близко знакомы, работали вместе.

– Это где же? – изумился Юра. – Лёвушка и армия вещи несовместные.

– В театре. Я после армии полгода в театре у мэтра служил.

– После армии и в театр к мэтру?! Крутой поворот судьбы, вы не находите? Как это стало возможным?

– Всё очень просто. Мэтр преподавал у меня во Львове историю театра. Учился я отлично, он ко мне хорошо относился. После увольнения из армии, случайно встретились в Москве. У меня не было никаких мыслей по поводу будущего. Он и предложил. Сказал, что всегда нужны толковые исполнители. Без малого полгода работал у него помощником.

– А почему работу ищете?

– Понял, что не моё, надо двигаться дальше. Куда, пока не знаю, вот Лёва предложил попробовать.

– Да, спасибо Лёве: вы нам отлично подойдёте! С движением самую малость поработать надо. Ну, это Давид быстро поправит.

Он нажал кнопку селектора.

– Слушаю вас, – отозвался мелодичный голос секретаря.

– Машенька, а сделай-ка нам кофе. Мне как всегда, а Максиму... – он вопросительно взглянул на Макса.

– Эспрессо.

– Двойной?

Макс кивнул.

– А Максиму двойной эспрессо, – сообщил Юрий селектору.

– Поняла, – прожурчала секретарь и отключилась.

– Ну, вот... А пока Машенька готовит нам кофе, я вас введу в курс дела, чем мы тут занимаемся...

Сентябрь 1996

Лето быстрым шагом уходило в закат. Бесконечный круговорот обсуждений, согласований, поиска, удачных находок, разочарований изрядно измотал Женю, но, неожиданным образом, зарядил лихорадочной энергией творческого азарта.

Мучений было много: сначала бились над сценарием. Вроде бы всё началось бодро – виды с крыши банковского небоскреба были действительно бесподобными и Женя сразу решила, что снимать нужно здесь. Вершина города, как вершина достижений – карьеры, финансового результата, аллегория, понятная многим. Написали первый вариант сценария, потом – второй, потом – третий…

Потом ситуация зашла в тупик, столкнувшись с тотальным несогласием Ираиды Семёновны с любым проявлением творческих инициатив. Но тут подоспели две благие вести: во-первых, учредитель в энергичных выражениях поинтересовался у Ираиды Семёновны «доколе» будет тянуться процесс согласования, а, во-вторых, сама Ираида Семёновна засобиралась во Францию на три недели по каким-то своим личным надобностям. Сочетание этих двух обстоятельств породило надежду на то, что проект удастся реализовать в её отсутствие. На это, во всяком случае, надеялась Елена. Поэтому, до поры до времени, работа забуксовала.

Самая большая сложность заключалась в том, что заботливо собранный Женей и Зоей творческий коллектив всё время рассыпался. Очередной перенос сроков съёмок приводил к тому, что ключевые участники съёмочного процесса из команды выбывали, так как отправлялись в экспедиции или были задействованы на других проектах. Приходилось искать новых.

Благодарение Богу, «артисты» были все свои – выращенные в коллективе. Танцоров из числа сотрудников уже отобрали. Солист определился сразу: имеющий разносторонние таланты инженер технического отдела, автор гимна компании, на Женино счастье, имел разряд по бальным танцам. Это внушало оптимизм.

Но вот – свершилось! Устроив на прощание разнос всем от мала до велика, Ираида Семёновна укатила в Париж. Техническая часть и сценарий были готовы. Ключевой сценой клипа был задуман танец сотрудников на вертолетной площадке на крыше небоскрёба. По замыслу режиссёра, съёмки танца нужно было успеть провести в так называемый «золотой час», когда предзакатное солнце заливает город золотым светом. Уже была середина сентября, за окнами стеной лил дождь и снимать что-либо было невозможно.

Осталось дело за «малым»: придумать, поставить и разучить с сотрудниками танец и дождаться солнечного дня.

И тут обнаружилось, что во всей девятимиллионной Москве не осталось незанятых хореографов требуемой квалификации. Зоя перевернула весь город и уже начала наводить справки об иногородних специалистах…

– Жень, я нашла хореографа, – радостно сообщила Зоя.

– Ну, слава Богу! – с облегчением выдохнула Женя. – Кто он?

– Артур Григорьев. Главный балетмейстер Н-ского театра.

– Ого! И он согласился? – удивилась Женя.

– Вот сразу видно, что ты ещё не в наших реалиях. Жень, ну сколько они получают в театрах-то? Кошкины слезы. Основной заработок на подобных проектах и ивентах. Он хорошо известен в наших кругах. Талант!

– Седовласый мэтр?

– Отнюдь! Молодой, по-моему, нет ещё тридцати пяти. Нам, конечно, сильно повезло, что он оказался свободен на эти дни. Если, конечно же, Ираида Семёновна опять не поменяет дату.

– Сплюнь! Тьфу-тьфу-тьфу! Сколько ж можно! Дальше тянуть нельзя, вон дожди как зарядили, вся надежда на бабье лето.

– Призрачная надежда на женское непостоянство погоды, – глубокомысленно изрекла Зоя и пошла по коридору, выразительно покачивая бёдрами.

Пронзительно зазвонил телефон.

– Да, Евгения...

– Ты ещё в агентстве?! – громко, минуя приветствие, возмутилась трубка.