В гостях у дяди

Мартин поплёлся на костылях до дивана и плюхнулся на него. Когда дамы ушли, он приобнял племянника и прошептал:

– Стефан, у меня идея, как хотя бы с Заксом расквитаться. Я взыщу с Бриннера деньги за лечение и моральную травму.

– Дядя, вам навряд ли много дадут, так как, – боже упаси! – вы отделались только переломом…

– Но хоть что-то, мальчик мой.

– А что фрау Бриннер? Она в курсе?

– Да что я ей буду говорить, малыш? Когда меня доставили, она поехала со мной и даже сама предложила эту идею, чтобы проучить своего непутёвого мужа. К тому же на эту мысль меня также подтолкнули следователи, которые приезжали ко мне после твоего визита. Бриннер сейчас под стражей, и я прямо с койки подал иск в суд. Он состоится послезавтра. Чёрт, Бриннер даже не позвонил и не извинился! Мне сказали, что он заплатит как минимум тысячу марок – не меньше.

Стефан улыбнулся.

– Это замечательно, дядя! Что же ещё вы приняли?

Мартин поджал губы.

– Ну… Тебе это навряд ли понравится, но я попрошу в долг у твоих родителей. Знаю, твоя матушка будет против, но я постараюсь её убедить. Пока что на этом всё, других идей нет, а насчёт краж… Сначала нужно дождаться полного восстановления моей бедной конечности.

– А что Домбровский?

Он побелел и закурил.

– Не знаю я, где его искать и что с ним. Есть одна идея, но я не уверен, что он там. Короче, он был пять лет назад женат, но потом они развелись, и она, Виолетта, уехала во Францию. Может, он сейчас у неё. Вот только как его искать, – ума не приложу! Единственное, я знаю, что она работает актрисой у одного известного режиссёра… Но всё равно это очень много времени займёт.

– Извините за возможно столь нелепый вопрос, но зачем вам его искать? Деньги вернуть? Так и так уже, возможно, половину потратил.

– Ваза и кольцо дают в общей сложности пять тысяч марок. Это чуть больше тридцати семи тысяч франков. Даже если он и поселился в самый роскошный отель, снял себе солидный номер – как минимум одна треть денег осталась. Но я думаю, что он у своей бывшей. Мне нужны мои деньги, а ещё морду набить. Так душа у меня будет спокойней.

– Но у вас же нога…

– А я не говорил, что поеду. Это сделаешь ты.

Стефан побелел и вскочил. Он понимал, что это уже слишком.

– О нет, дядя, даже не просите! Я не сделаю это, мы с вами не в одной лодке… Нет и нет, дядя, не просите!

Мартин улыбнулся.

– Малыш, разве ты не хочешь увидеть Францию?

– Нет! Меня ваши проблемы нисколеньки не интересуют. Если вы будете настаивать, я сейчас же уеду к родителям!

– Ну спасибо, добрая душа, помог. Ты не забывай, что на тебя полиция глаз положила…

– О боже, я один раз посидел, ничего она не…

– Может, и да… А может, и нет. Почему ты не хочешь это сделать хотя бы ради меня?

– Простите, конечно, но я вас мало знаю. Вы… Эх, вы почти никогда не появлялись в моей жизни, только один раз, а сейчас просите, чтобы я поехал за границу, чтобы отомстить вашему соучастнику, способствовать вашей афере, ведь так? Вы хотите спасти бизнес, но тогда возникает вопрос: зачем мне это?..

– Хорошо, тогда у меня к тебе встречный вопрос: какого чёрта я содержу твою подружку и её мать?

Стефан на секунду потерял дар речи, губы намертво приклеились. Он почувствовал, как его трясёт, как сердце колотится о рёбра. Он понял, что на кону стояла учесть Марты, пока она всё ещё зависима от дяди и его финансового положения. Может, судьба поступит так, что они с матерью не раз попросят помощи… А что родители? Отец уже не молод, он может скоро уйти с работы по состоянию здоровья, и тогда…

Но всё же, на другой чаши весов стоял вопрос о поездке за границу и о поисках человека в совершенно чужой стране, не зная даже его адреса. И всё ради чего? Чтобы вернуть украденное добро. «Что я скажу родителям?» – подумал Стефан.

***

Выхода не было, Стефан позвонил родителям и сообщил, что останется у дяди и приедет собирать вещи, а между тем они начали обдумывать план действий. Он сидел вместе с дядей Мартином, тот лениво курил.

– Я так понял, у тебя есть загранпаспорт. Откуда он у тебя?

– Я летал с классом на экскурсию в Оксфорд.

– Английский знаешь?

– Немножко, но вот французский – нет.

– Ладно, это лучше, чем ничего. В течение суток ты окажется во Франции; прилетишь туда на летающей таблетке.

– Что вы имеете в виду? Дирижабль?

– Ну да, эту громадину. Короче, прилетаешь туда и останавливаешься в самом дешёвом мотеле, какой только найдёшь. Потом ты должен съездить в одно место… адрес я тебе позже напишу… В общем, да, напишу. Там ты увидишь павильон, которым заправляет один человек, я тебе его тоже напишу. Спросишь у него все данные про Виолетту Рено.

– Но что я скажу?

– Думай сам, сымпровизируй.

Мартин и Стефан активно занялись сбором вещей; Стефану предстояло за сутки добраться из Восточного округа во Францию. Он даже не представлял, что будет делать в совершенно незнакомой стране, не имея хотя бы карты местности. Мартин дал наводку на того самого человека, у которого работает (или по крайней мере, работала) Виолетта по контракту – на директора одной из знаменитой кинокомпании, Доминика Пети, а также его адрес в Каннах. Это и была вся наводка – ни фотографий, ни точностей в таких крупицах информации.

Дядя даже слушать не хотел его возражений, поэтому племянник поделился всеми новостями и информацией с Мартой, которая пришла с работы и начала расспрашивать о том, куда собирается Стефан. Когда же он просветил её в курс дела, она покачала головой и сказала:

– Ты действительно этого хочешь? Это в тебе не говорит самовнушение?

– Я не знаю, Марта… Я просто не знаю. В любом случае колесо Фортуны уже запущено, и надо двигаться до конца, чтобы с этим покончить.

– Я лишь могу пожелать тебе удачи, Стефан. Завтра я хочу тебя проводить до аэропорта. – С этими словами она поцеловала его в губы.

Он улыбнулся и почувствовал, как уши краснеют.

– Я буду скучать, Марта, очень сильно. Справишься одна?

– Постараюсь. Пиши мне по возможности, ладно?

– Хорошо… Кстати, а как тебе, у дяди?

– Твой дядя действительно святой человек. Я ему по гроб жизни буду обязана, что он нас приютил, дал крышу, еду… Но мы всё равно съедем. Мама, наконец, поняла, к чему ведёт безбожная трата… Вот только тут один момент…

Стефан нахмурился и взял её за руку.

– Какой?

– Мне кажется, что… Это не моё дело, но твой дядя, при наличии беременной… сожительницы, дышит к маме неравнодушно.

– Ты это видела?

– Один раз, когда пришла с работы чуть раньше обычного. Мама с ним сидела на кухне и целовалась. Я пыталась расспросить маму, но она и слушать меня не хочет. Нет, я ничего не имею против, я просто делюсь…

Он усмехнулся.

– А я и говорю, что дядя любвеобилен для женщин. Ладно, раз уж всё нормально, то ладно. В любом случае пиши.

Она улыбнулась и ещё раз поцеловала его.

– Хорошо.

***

Стефана провожали дядя, Зузанна и Марта. Зузанна была за рулём, Марта сидела рядом с ней, а мужчины пристроились на задних сиденьях. Всю дорогу Мартин давал указания племяннику, повторяя адрес директора и дальнейшие инструкции:

– …Когда узнаешь её адрес, найди её и представься кузеном Домбровского. Далее два варианта: либо он живёт с ней – тогда вообще дело в шляпе, осталось только его найти и его хоромы, но постарайся ему не попадаться на глаза, понял? На худой конец, хотя бы она знает, где он, тогда уточни адрес. Либо возможен такой вариант, что он совсем с ней не пересекался. Тогда звони мне, будем решать проблему вместе.

– Дядя, это очень рискованно.

– Риски увеличатся втрое, если ты будешь всё время об этом думать. Хватит, малыш, и так забот хватает.

Вскоре они доехали до аэропорта, и все трое проводили юношу до кабины дирижабля. Он напоследок крепко поцеловался с Мартой и прошёл внутрь…

Как это бывает, тоска от разлуки сменилась ребяческой радостью, когда Стефан почувствовал толчок от земли, и громадина вытянутой формы поднялась вверх. Он прошёл в столовую и сел у окна, наблюдая, как город медленно, но верно уменьшается на глазах, превращаясь в груду серых домиков и многоэтажек. Вскоре его взору открылся лес, очертания гор, Клайнсланда и даже Люксембурга. Дирижабль двигался так плавно и медленно, что Стефану казалось, будто транспорт не двигается с места. Но вот проходит полчаса, час, два, три, а всё одно и то же. Племяннику надоело сидеть перед окном, и он отправился в каюту, которую делил с подвыпившим матросом. Сутки на дирижабле пролетели как три дня в школе – медленно, скучно и сонливо. Однако это закончилось и появились очертания Франции, французских городков, Эйфелевой башни, а затем – пляж, песок и море, дома и огни (стоял вечер).

Вот они, Канны.

Дирижабль приземлился на окраине города, и Стефан первым делом отправился менять валюту: дядя дал ему тридцать марок – то есть чуть больше двухсот двадцати двух франков. Ему должно хватить как минимум на два дня, если не на пять. Стефан направился в ближайший мотель. Сложности возникли сразу с порога, когда администратор выяснил, что гость не знает французского. Пришлось полчаса ждать его знакомого-переводчика. Как выяснил Стефан, номер стоил недорого; к тому же у него слипались глаза, а от чемоданов руки повисли как тряпки. Он тут же согласился снять душный номер с видом на пляж. Придя в новые хоромы, он отправил телеграмму дяде с адресом и пожеланием сладких снов и, не раздеваясь, лёг на кровать, тотчас же уснул…

***

…Стефан проснулся ближе к обеду и направился в местную столовую. Пообедав, он вернулся в номер и взял бумажку с указанным адресом, на трамвае отправился туда. В этом месте располагался раньше павильон, о чём свидетельствовали груды картонных и металлических платформ с изображением джунглей, волн, пустынь и даже некое подобие тигров и львов. Тем не менее всё это добро стояло в стороне, ограждённое забором и частично изолентой; оно покрылось трещинами, а местами даже отваливалось. Тут два варианта, решил Стефан: либо это добро выбросят, либо реставрируют. Но его внимание тут же отвлекло огромное здание как раз напротив хлама с названием на английском: «ФРЕНЧ СИНЕМА КОМПАНИ», дом восемьдесят три. Племянник сверился с адресом и прошёл внутрь.

Едва он попал в кинематографическую обитель, его едва не сбила с ног девушка с папками. Он отстранился и стал наблюдать за потоком мужчин и женщин, с папками и без; они, словно бактерии под микроскопом, двигались хаотично, вверх и вниз, без остановки, ничего не говоря. Они бежали в своём направлении, не сбивали друг друга с ног; казалось, это единый механизм человеческого движения, шестерёнки и железные цепи, которые остановить может разве что ржавчина в виде закрытия помещения на карантин.

На секунду Стефан встряхнул головой и устремился за другой девушкой с кейсом.

– Извините, – сказал он, – а где Доминик Пети? Он…

– Третий этаж, – сказала девушка, не глядя на него, и убежала вниз по лестнице.

Стефан пробрался сквозь толпу на третий этаж, где разница между ним и фойе была в том, что поток людей без конца хлопал дверями; люди перемещались из одного кабинета в другой, то с кейсами входили, то выходили с пустыми руками или новыми папками. Племянник дотронулся до плеча мимо проходящего мужчины и крикнул:

– А Пети? Где Пети?

Мужчина отряхнулся, выругался по-французски и убежал. Стефан вздохнул и решил поискать кабинет по надписям. Нужный, с надписью Petit, он всё-таки нашёл и постучался. Стефан поколебался с минуту и вошёл внутрь, в просторный тёмный кабинет. Пети, толстый мужчина с усиками и в белом костюме, сидел напротив окна. При виде Стефана он заговорил по-французски, но юноша, смутившись, сказал по-немецки:

– Я вас не понимаю. Простите.

Пети похлопал глазами и тут же заговорил на ломаном немецком:

– Говор-ри.

Стефан опешил, но тут же взял себя в руки.

– Герр Пети, я ищу свою знакомую, она раньше работала у вас. Я про Виолетту Рено, она моя кузина.

– Знать, знать я такого, – сказал Пети и усмехнулся.

Стефан не обратил на это внимание.

– В общем, мне известно, что у вас есть её адрес…

– Вы немножко ошибиться: она не Рено, она Пети.

Он поднял бровь.

– Так вы… женаты, да? Я хотел бы к ней приехать в гости…

– Значит, вы есть ещё один кьюзен, который навязаться и жит за наш счёт?

– В смысле «ещё один»?

– Ну как ж? А ваш брат, Арабель?

– А-а… Ну да, ну да. Он мне писал, да. Просто указал не тот адрес, и я пришёл к вам…

– Ну ладно, я писать вам адрес. Господи, ох ж вы, родственники!

Он написал несколько слов на бумажке, Стефан взял её и удалился.

Жили супруги Пети в самом центре города, в частном доме. Виолетта Пети, светловолосая девушка с вытянутым лицом, открыла дверь и нахмурилась, спросила что-то на французском. Стефан сказал, что не понимает её, и она на немецком повторила:

– Кто вы и что вам нужно?

– У вас сейчас герр Домбровский?

– Нет, – спокойно ответила она, однако лицо её побелело.

Стефан усмехнулся.

– Я знаю, что он у вас, под видом кузена Арабеля.

– Господи, что вам нужно от нас?

– Мне нужен Домбровский, я должен с ним поговорить. Я его кузен, Леопольд.

Она вздохнула и вернулась через три минуты с Домбровским. Он стоял перед гостем в халате и с бокалом шампанского в руке. Виолетта ушла. При виде «кузена» Домбровский побелел и вышел на улицу. Едва он закрыл дверь, как набросился на Стефана, схватил его за плечи и облил шампанским.

– Что тебе надо, а? Леопольд, как забавно – имя для педиков! Что тебе здесь нужно, ты от своего дяди-лопуха пришёл? Убирайся отсюда!

Стефан встряхнулся, выхватил пустой бокал и ударил им его по голове. Домбровский со стоном рухнул у ног, и племянник решил действовать. Он перешагнул тело, вошёл в дом и на цыпочках подкрался к Виолетте, которая сидела у радио, и ударил её по голове кулаком. Виолетта обмякла, и он затащил «Арабеля» внутрь, усадил рядом с ней и принялся обыскивать дом. Нашёл Стефан комнату чеха быстро; он понял, что она принадлежала именно Домбровскому по чемоданам и атрибутам мужского туалета на столе. Первым делом племянник обыскал чемоданы и в одном из них, в самом её дне, нащупал подкладку. Он просунул в неё руки и почувствовал что-то твёрдое, выпуклое и прямоугольной формы.

Стефан достал пачку денег. Ровно четыре с половиной тысяч марок.

Снизу он услышал шелест и едва слышный стон: Домбровский и его «кузина» приходили в себя. Стефан юркнул вниз и увидел, как Домбровский открывает глаза и, шатаясь, пытается встать. Племянник усмехнулся и усадил его на диван.

– А ты сиди, сиди. Расслабься.

– Вор… – прошептал Домбровский, закатывая глаза, – наглый вор… Пролететь несколько тысяч ради такого…

– Ты прав. Ну, я полетел обратно. Спасибо за деньги!

Последнее слово Стефан выговорил сквозь зубы: он понял, что пролетел через Люксембург только ради столь короткой и не очень красивой сцены, которая недостойна быть даже в самых дешёвых кинолентах!

«Но ладно, – подумал он, – сейчас надо сматывать ноги. Боже, как в кино, как в криминальных фильмах…»

Он ринулся к выходу и запер за собой дверь.

Стефан слишком торопился, хотел успеть на ближайший рейс до Арбайтенграунда. Он настолько сильно торопился, что не успел прочитать целых две телеграммы – от дяди и от Марты. Он спрятал их в неразобранный чемодан, отдал ключи администратору и поехал до аэропорта. Успел он за полчаса до отлёта. Дирижабль приземлялся с утра, в Южном округе. Отдышавшись, Стефан выпрямился и направился в каюту, где ночевали ещё трое мужчин. Он поставил вещи и открыл телеграммы. Первую – от дяди:

«Дорогой Стефан,

надеюсь, у тебя всё хорошо. Напиши мне, как только решишь проблему. Завтра у меня суд с Бриннером, Зузанна меня проводит до зала заседания; я там буду, несмотря на сломанную ногу. Мне тут позвонил адвокат, которого я нанял за гроши пару дней назад. Он сказал, что я выиграю как минимум семь тысяч! Тут ещё говорил с доктором Заксом, и наконец, он снизошёл до двадцати! Не знаю, что его так побудило, но не важно – я смотрю на то, что есть уже по факту. Короче, всё, мы теперь на коне, сынок.

Удачи тебе в деле Домбровского! Пиши мне или позвони, жду тебя,

Твой дядя, Мартин Ц.»

Стефан невольно улыбнулся. «Всё, – подумал он, – теперь половина бед позади. Ничего нам больше не угрожает… наверное». Он тут же перестал улыбаться и вспомнил о телеграмме от Марты.

Стефан раскрыл её и начал читать:

«Дорогой Стефан!

Ситуация у нас с матерью за сутки сменилась – хуже некуда! Мы в беде, Стефан, и во всём виноват – прости Господи за такое! – твой чёртов дядя-извращенец!

Дело было так: как только ты уехал, мы поехали домой. Зузанна остановилась, чтобы заправить машину и вышла, а дядя твой ко мне наклоняется, начинает шептать: «Любовь моя, давай поцелую», гладит меня по руке. Ну я, конечно же, его отпихнула, ничего не стала говорить его сожительнице – вдруг ещё разродится прямо в машине? В общем, потом я подзабыла эту ситуацию, хотя было противно и гадко, несмотря на то, что он нас приютил и что он твой дядя. Ладно, думаю, стерплю. Потом Зузанна ушла к подружкам, а он остался с моей матерью, они пошли вместе в кино… или кафе… В общем, вернулись поздно. Я как раз готовилась ко сну, а мать отправилась сразу спать – счастливая такая, румянец играет на щечках! Может, впервые почувствовала себя молодой и красивой, и в иной ситуации я искренне порадовалась бы за неё, но…

К делу. Она ушла, мы с ним остались наедине. Я сижу на диване, пью перед сном чай, а он начинает меня хватать за пижаму, тянуть к себе и целовать в губы! Конечно же, я девушка приличная, отпихнула и пригрозила, что вызову полицию. Он же вскочил, схватил меня за руку и сказал: «Прочь из моего дома!». Разбудил при этом маму! Он стал меня пихать и выгонять, торопить, чтобы я собирала вещи! Ну я со слезами на глазах разбудила маму, а потом между ней и ним завязался скандал, а тут ещё и Зузанна вернулась, встала между ними, а так бы и до драки, наверное, дошло…

Это ни к чему не привело, и он выгнал нас. Теперь мы поселились в мотеле, а на следующий день я сняла сразу на месяц комнату в коммуналке. Там ужасно шумно и сыро, Стефан! Всюду гам, грязь, грохот… У мамы разболелась голова, я ей через день таблетки ношу, бедняга…

Но самое обидное – это поступок твоего дяди, Стефан. Я пока не стала обращаться в полицию, но если он от нас не отстанет, я за себя не ручаюсь. Больше мы к нему не вернёмся, так и знай. Я понимаю, что ты ни в чём не виноват, но искренне советую пересмотреть своё отношение к нему.

В общем, хотела поделиться. Приезжай как можно скорее, прошу! Адрес я тебе написала на обратной стороне. Мне так тебя не хватает, особенно после последних событий.

Люблю всем сердцем,

Марта К.»

Уже рассвело, когда дирижабль начал потихоньку снижаться, персонал разбудил пассажиров, и те стали собираться и толпиться у выхода. Стефан, несмотря на сонливость и мешки под глазами, стоял впереди всех к двери. После бессонной ночи у него слегка кружилась голова, но сердце бешено колотилось у самого горла, а руки пробирала мелкая дрожь. Он не дышал – он едва ли рычал сквозь зубы, словно пёс, и одна дамочка от него даже отстранилась. Стефан не обращал внимания ни на суету, не на возгласы за спиной. Когда же дирижабль наконец приземлился, он первым выскочил на улицу, обменял валюту и подхватил у аэропорта такси. Через полчаса (а казалось, прошло часа три), он уже бежал к дому. Ещё издалека он услышал крики и голоса, успел разобрать голос Зузанны.

Стефан поднялся и постучал в дверь. Ему открыла Зузанна, вся красная и с перекошенным лицом. При виде племянника она заулыбалась и схватила его за руку.

– А, вот ты где! Ну что ж, заходи, заходи!

Не успел племянник вымолвить и слова, как она с невероятной силой затолкала его внутрь. Перед глазами Стефана встала такая картина: на диване сидел дядя в пижаме, а над ним, уперев руки в бока, повис лысый толстый мужчина очень высокого роста. Зузанна потянула Стефана к себе и сказала:

– Вот он! Ну что, принёс деньги?!

Не успел Стефан и рта раскрыть, как мужчина подошёл к чемодану и стал рыться в нём, извлёк большую пачку денег. Дядя с побелевшим лицом смотрел на происходящее сияющими глазами; он ничего не говорил и теребил подушку в руках.

Мужчина подсчитал деньги и похлопал Стефана по плечу.

– Молодец, сынок, молодец! Что ж, Зузи, и этого будет достаточно…

– Что здесь происходит, тётя Зузи? – только и смог вымолвить Стефан.

Она рассмеялась и потрепала его по щеке.

– Ты мой наивный мальчик! «Что здесь происходит?» Всё, пупсик, поздравь дядю – теперь он официальный холостяк! Стефан, я вышла замуж! Теперь я – Зузанна Закс!

Сердце в груди племянника подскочило – и тут же упало в пятки. Он побелел и прислонился к косяку. Мужчина же приобнял Зузанну и поцеловал в губы, протянул руку с кольцом. Дядя покачал головой и сказал:

– Зузанна, ты… Я бы тебя назвал грубо, но боюсь, как бы не побили. Зузанна! Ты… так вот к каким подружкам ты ходила!

Та надула губки.

– А тебе даже интересно не было, где я и с кем я! Ну и что? Ты же всё равно не хотел на мне жениться, вот и радуйся: ни долга, ни беременной обузы. Ну всё, мальчики, чмок-чмок! Я пошла отдыхать в Италию, уху!

Она взяла под руку доктора Закса, и они вдвоём удалились. Даже когда дверь захлопнулась, и Стефан, и дядя ещё долго смотрели им вслед. Наконец Мартин нарушил тишину: он со стоном склонил голову на спинку дивана и сказал:

– Господи, даже не верится, что всё это закончилось! А между тем я себя чувствую таким… таким лопухом, Стефан! Ты понимаешь меня? Господи, хоть ты меня понимаешь…

Вместо ответа племянник, побагровев от злости, направился к нему и ударил прямо в челюсть. Голова дяди опрокинулась, из носа пошла кровь. Охая, Мартин прикрыл нос рукой и прошептал:

– Кого?.. Стефан? Стефан, что ты…

– Это тебе за Марту, ублюдок. И не смей больше появляться в моей жизни, моя семья и без тебя справится!

С этими словами Стефан развернулся и направился к двери. С пальцев капала на брюки кровь.

…Это был последний раз в жизни, когда Стефан вживую видел дядю Мартина. Отец крайне обеспокоился тем, что Мартин ни ему, ни сыну не звонил, но Стефан в ответ на расспросы отца назвал дядю «мерзким и подлым человеком». Однако он не стал говорить, в какие приключения ввязался, вместо этого рассказал про ситуацию с Мартой и матерью, что они съехали не из-за домогательств, а при первой же возможности, как только деньги появились, но женщины совершили ошибку и теперь живут в тяжёлых условиях. Отец отказался их принимать, места и хватало только на троих, а комната Стефана была мала даже для двоих. Тогда юноша решил навещать Марту, уговорил её не обращаться в полицию, так как могли всплыть обстоятельства его с дядей авантюрой, и устроился работать в редакцию. Спустя месяц он поднакопил достаточную сумму денег, тем самым помог одиноким дамам выбраться из затхлой коммунальной квартиры в тёплое съёмное жильё. О дяде Стефан услышал только один раз, спустя почти две недели после того, как он разбил ему нос. Племянник узнал из газет о закрытии редакции дяди из-за банкротства, но тот к нему так и не обратился за помощью.

Больше о дяде Стефан не слышал.