- -
- 100%
- +
– Что? – вот теперь подаюсь к столу.
– То! Она с ума сошла?
– Нет, но… Кирь, давай ты приедешь ко мне, и мы поговорим. А то по телефону – совсем неправильно…
– Но ты меня к себе заберёшь? – канючит Кирилл.
– Только с разрешения матери, – соглашаюсь я.
– Куда она денется?! – фыркает Киря.
Не знаю, почему мысль, что сын на моей стороне, меня греет.
– Надин, привет.
– Привет, – мурчит в трубку любовница. – Есть новости или просто соскучился?
– Киря хочет жить со мной. Он в курсе, что мы с Тоней разводимся…
– Вот так? – без особой радости брякает Надина. – И что? Ты согласен? Он будет с нами?
– Со мной, Надин, если Тоня разрешит, – поправляю, давая понять, что сын в приоритете.
– А я значит… ладно, я тебя услышала, – совсем безрадостно звучит её голос.
– Надин, я не о том. Мне с ним нужно поговорить, объяснить ситуацию. И как только всё встанет на места, Киря узнает о тебе, ты появишься у нас, хорошо?
– А у меня есть выбор? – обиженно уточняет Надина. Но девушка она умная, всё понимает. Поэтому отзываюсь:
– Я соскучился, жаль пока придётся побыть на расстоянии. Целую. Спасибо за терпение.
– Не за что, – брякает Надина. И через пару минут после нашего разговора в мессенджер прилетает очень откровенная фотка Надины с подписью: «Вот от чего отказываешься… Теперь просто смотри и скучай. Это не твоё!»
Вот же соблазнительная зараза!
Знает, как подогревать интерес и разыгрывать аппетит.
Хорошо, что я не юнец с гормональным всплеском. Свои животные порывы могу контролировать… ну, почти контролировать. Поэтому не мчусь к Надине доказывать, что она для меня всё и что хочу её как никого. А спокойно дорабатываю и еду домой, по дороге забрав сына из гостей. Там он отсиживался, лишь бы не идти домой, клятвенно заверив, что мать в курсе, где он и что собирается жить со мной.
– И что, она тебя спокойно отпустила?
– Нет, долго капала на мозг, но в итоге согласилась. А что ей остаётся? Я сказал, что не хочу жить с ней…
– Хорошо, – киваю я, управляя машиной в городском плотном потоке и перестраиваясь с полосы на полосу, чтобы свернуть на нужную объездную дорогу.
– Вещи завтра заберу, – с ухмылкой добавляет Кирилл. – Наконец-таки свобода будет.
– Можно подумать, тебя ущемляли… – морщусь я, покосившись на сына.
– Не особо, конечно. Но жить с матерью, пока она бесится и гиперопекает меня, – вот вообще не улыбает.
И уже вечером, сидя в столовой, я всё хожу вокруг да около щекотливой темы, подыскивая верные слова:
– Мама имеет право на то, как поступает…
– Да я уже понял, что ты изменил ей.
– Ам… – запинаюсь на мысли. – Ну раз так, значит, ты понимаешь, что мама не виновата в этом, – сразу стараюсь поставить точки над «и». – Я не хочу развода, а она…
– А вот она очень даже. Они с тётей Ольгой часто общаются и что-то планируют. С адвокатом встречается, а вчера с дедом говорила. Что-то там он был очень недоволен. Она тоже пару раз голос повышала. Я не вникал в тему, но она разозлилась… Сказала, чтобы он не вмешивался. Мол, сама разберётся…
– Мда, разбирается, – киваю недовольно, проглатывая колкость относительно последних действий Тони. Сыну не стоит знать, какая грязь происходит. Антонина – прекрасная мать. Я не смею портить своими словами её образ.
– Значит, ты решил сбежать, а не поддержать мать? – как бы невзначай роняю я, глядя на Кирилла.
Он просто пожимает плечами:
– У неё хватает поддержки, поверь.
– Мог бы просто быть рядом. Всё же мать – женщина, и осталась одна…
– Одна, как же?! – фыркает Киря. – Каринка тоже в курсе и на её стороне. Так что там – змеиный гадюшник, много яда в твою сторону. И на горизонте только война. А здесь… здесь ты. Спокойный, рассудительный мужчина. И ты меня понимаешь лучше.
Спокойный?
Мда уж, сын не понимает, что я при нём храбрюсь и держусь. А так бы… чёрт его знает, что бы уже натворил.
И всё же слова Кирилла работают бальзамом на душу. В этот момент я вновь чувствую себя живым, хотя внутри меня борются противоречия. С одной стороны, я был предателем, изменив Антонине с Надиной. С другой – я был просто человеком, пожелавшим немного свободы. При этом я совершенно не хотел причинять боль своей семье.
Тогда, наверное, если я хочу полноценной свободы, надо сделать, как хочет Тоня, и тихо развестись. Но, чёрт возьми, я люблю Тоню.
Она не просто моя жена, с которой мы в браке вот уже двадцать лет. Она умная, образованная женщина, с которой мне всегда есть о чём поговорить. И ведь до недавнего момента я с ней делил самые сокровенные мысли.
А теперь получается так, что противостояние характеров между мной и Антониной становится невыносимым. Мы словно в разных мирах, и каждый из нас тянет покрывало в свою сторону. Оно скрипит, трещит и вот-вот… порвётся.
Мои мысли нарушает очередной звонок телефона.
В этот раз на экране высвечивается «Карина».
– Да, – с замиранием сердца отзываюсь, лишь пальцем мазнув по экрану.
В голосе дочери слышится злость и обида:
– Папа, ты поступил подло! Как очередной кобель, которому подгорело… – из уст дочери это звучит грязней и пошлей, чем есть на самом деле.
– Карин, ты не должна осуждать поступки родителей, – морщусь, словно меня только что вымазали в чём-то неприятном. – Мы говорили когда-то…
– Это так удобно, особенно, когда косяки с твоей стороны, да, пап? – на язвительной ноте продолжает упрекать дочь.
– Карин, как с тобой говорить, когда ты в таком состоянии? – не ведусь на её провокацию.
– А какое состояние у меня должно быть? – дочка явно на взводе. – Я только что узнала, что ты натворил! А теперь ко всему прочему мама сообщила, что и Кирилл побежал. Что это за шоу солидарных мужиков?!
– Это не шоу… – мне неприятны слова дочери. – Лично я не убегал. Кирилл временно у меня, потому что… хочет поддержать. Ты – за маму, он за меня, так бывает. И я не отказываюсь от общения. Я за ДИАЛОГ! И если хочешь поговорить, лучше приезжай, я…
– Я пока не готова. Я… не могу простить тебя за маму! – выпаливает она.
Моё сердце болезненно сжимается.
Откровение дочери пронзает меня, как нож.
Да, моя банальная измена несёт в себе боль и предательство. Но я никогда не хотел делать больно ни детям, ни жене. Я… поступил опрометчиво и глупо. Но сделанного не вернёшь и никак не исправишь. Это уже случилось. Нужно с этим как-то смириться… и жить дальше!
– Пока, – сухо прощается Карина и сбрасывает звонок.
Я тяжко вздыхаю, откладывая мобильный на стол.
– Во-во, – кивает Кирилл, который всё слышал и решил прокомментировать разговор: – Ты видишь, что никакого разговора с ними нет? Они… уже как подпалённый фитиль. Брось слово в топку – и рванёт. Бабы такие эмоциональные… – с деловым видом кривит лицо, при этом что-то изучая в мобильном.
– Мда, лишь бы, когда рванёт, не разнесло всё к едреней фени, – задумчиво соглашаюсь с сыном.
Жизнь продолжается, и теперь я просто обязан решить: что делать с Антониной? Как восстановить своё имя в бизнесе? Как вернуть, пусть не любовь, так хотя бы доверие супруги и детей? Но в глубине души понимаю, что любовь – это не просто чувство, это работа. Надо работать над отношениями, а не просто позволять им разрушаться.
И теперь мне предстоит сделать окончательный выбор: бороться за любовь или принять реальность, в которой мы оказались. Ведь борьба за любовь, прощение и примирение требуют больше, чем просто желание. Не знаю, есть ли у меня шанс восстановить отношения, которые когда-то были для меня всем. Но если мелькнёт хоть малейший… я его не упущу. А Надина… она пока удобная, а потом… потом ей придётся понять и… уйти.
ГЛАВА 8
Егор
Солнце медленно скрывается за горизонтом, вечер наполняет улицы мягким светом уличных фонарей. Я стою у ворот нашего с Тоней особняка в элитном районе ближайшего пригорода и смотрю на дом, который мы с такой любовью строили, облагораживали. Дом, где когда-то царили смех и радость. А теперь… он словно вымер. Темнота во всех окнах, кроме одного – комнаты для гостей. Одной из многих, но ближней к нашей с Тоней спальне.
Видимо, жена сменила место дислокации и предпочитает быть в любой комнате, лишь бы не в нашей спальне. На звонки упорно не отвечает, замки оперативно поменяны. Хотя это дело проблематичное, но, как показывает практика, не для Антонины. Теперь сидит, отрешившись от меня высокими стенами забора и игнорирует. Хотя, по закону, я имею полное право быть у себя ДОМА, как и она! Это, чёрт возьми, наш дом! Там мои вещи! И, между прочим, мои очень дорогие, порой коллекционные и ценные вещи!
Но нет же… Не достучаться до Тони.
А она, насколько мне известно, взяла отпуск по семейным обстоятельствам. Я о нём не подозревал, пока, разыскивая Тоню, не додумался позвонить ей на работу. Секретарь кафедры меня удивила, сообщив, что Антонина в отпуске без сохранения содержания…
Видимо, взяла время для размышлений. Для более тщательного продумывания мести мне, а не для примирения. Вот зачем она сидит в одиночестве? Нравится упиваться горем и болью? Нравится ощущать себя преданной и одинокой?
Бред какой-то…
Впрочем, веду себя не умнее.
Как идиот, стою у ворот в попытке её подкараулить и в надежде на искренний разговор. И так пару дней «крадусь», пока однажды вместо Тони не сталкиваюсь с парой бугаёв. Сразу догадываюсь, что это охрана Рубена Игоревича. Отец Антонины явно решает перестраховаться и уж точно оградить дочь от посягательств моей персоной. Очень мило с его стороны – оставить такого размера мужиков охранять покой Тони. Я бы даже посмеялся, если бы не разозлился…
Их лица холодны, как сталь, а непробиваемость так вообще не поддаётся описанию. Понятно, что это не просто охранники – это профессионалы своего дела, скорее всего, бывшие военные, которые в мирное время предпочли «игры» в мире бизнеса. И сейчас угрозой срыва их работы оказываюсь я.
– Вам не следует тут находиться, – чеканит один из них, его голос звучит жёстко и строго, как приговор.
– Серьёзно? Это кто сказал?
– Это не важно. Но вам не следует тут быть! – вторит с холодной упрямостью мужик.
– А если я в полицию позвоню?
– Ваше право, – всё так же безэмоционально добавляет охранник, даже бровью не поведя. – Но нам дали чёткие указания на ваш счёт… Вам нельзя приближаться к Антонине Рубеновне.
– Она моя жена! – в недоумении развожу руками.
Моя реплика остаётся без ответа.
– И это мой дом! – тычу на особняк за высокими воротами.
И это остаётся без какой-либо реакции.
– Мне всего лишь нужно поговорить с Тоней! – завожусь, ощущая, как в животе закипает ярость. Внутри меня сражаются два человека: один желает сохранить мир, а другой – защитить свою гордость! Потому что Тоня доходит до недостойного поведения. Нарушает все немыслимые законы, зная, что я… что? Проглочу? Смирюсь? Опущу руки?
Да что б ей!!!
– Сделайте так, чтобы она вышла. Мы поговорим. Даже при вас согласен. И тогда…
– Лучше убирайтесь, пока не поздно, – без обиняков заявляет второй, не сдвинувшись с места и как бы показывая всем видом, что если стену забора я бы мог преодолеть, то живую стену охранников – нет!
Внутри меня поднимается обида и негодование. Я не ожидал такого хамства. Я хотел бороться за свою семью, за свою Антонину, даже если она сейчас не желает меня видеть. Мне нужна была Тоня, а не драка с её охраной.
Вот только выплеск ярости случается короткий и быстрый – в итоге лишь получаю удар по лицу, и мой запал драться и отвоёвывать свои убеждения временно умиряется, потому что теряю сознание.
Какое-то время барахтаюсь в темноте, а когда прихожу в себя… оказываюсь в своей квартире. Лежу на диване в зале, а рядом… никого, хотя отчётливо слышу приглушённые звуки.
Поворочавшись, нахожу взглядом Кирю, который сидит на дальнем диване. Слушает музыку и с кем-то тихо болтает по телефону.
– О, бать, – реагирует сын, только ловит мой рассеянный взгляд. Сворачивает свои дела: наушники скидывает, телефон откладывает и спешит ко мне. Присаживается рядом на корточки, в глазах пляшут озорные искры.
– Ты как?
– Как я тут очутился? Что случилось? – сажусь, со скрипом в теле и башке, откидываясь на спинку дивана.
– Принесли тебя. Судя по тому, что я понял… Ты подрался с охраной матери, – сын услужливо протягивает мне стакан воды. – Остался жив, – хмыкает Киря, словно это великое достижение. – Ты, пап, конечно, ничего такой мужик, но лезть с кулаками на отборных вояк?!.. – мотает головой, явно сомневаясь в моих умственных способностях. Забирает у меня стакан, возвращает его на столик перед диваном, где помимо графина ещё и разовые полотенце валяются. – Видать, у тебя совсем подгорело, – кивает с кривой ухмылкой не то, гордясь моим поступком не то, потешаясь.
– Да… Не пробиться к матери, – жую слова, дающиеся с трудом.
Башка гудит, лицо болит…
Отвратное чувство отбивной.
Мда, я всегда знал, что Рубен Игоревич быстро расправляется с неугодными. Но никогда не думал, что этим неугодным стану я.
Следующим испытанием становится то, что Тоня даже на заседаниях при адвокатах не появляется. До последнего не могу поверить, что мы пришли к этому.
Мы с ней прожили двадцать лет в браке. Он был крепким, добрым и полным любви. Был. Пока я не оступился. Но одна ошибка, как оказалось, измена и предательство веры в крепость семейных уз – разрушает даже самые сильные связи.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.