Стальные Волки. Надежды на лучший мир
- -
- 100%
- +
– Еще раз! – крикнула Элис.
Протон, попадая в первый резонатор, получал импульс от СВЧ-волны и летел в следующий резонатор, где процесс повторялся, и так по всему каскаду резонаторов. Но это происходило настолько быстро, что заметить глазами невозможно. Поэтому требовалось несколько запусков, чтобы датчики считали все параметры. И Элис убедилась, что система автоматической подстройки работает правильно, после чего скомандовала:
– Запускай поток.
Юра ткнул иконку на консоли, и внутрь ускорителя стали поступать протоны непрерывным потоком, после чего начал комментировать происходящее в установке:
– Параметры в норме! Поток протонов стабилен! Достигнутая скорость, – он на секунду замялся, – пятьдесят два процента от скорости света. Тяга в пределах погрешности.
– Начинай добавлять мощность СВЧ по два процента и говори, что происходит.
– Ты уверена? – снова забеспокоился Юра, но Элис лишь на мгновение обернулась, сверкнув своими глазами. – Понял, добавляю по два процента. Шестьдесят два процента, поток стабилен, параметры в норме. Шестьдесят четыре, параметры в норме. Шестьдесят шесть, никаких изменений. Шестьдесят восемь… – На этом значении Юра запнулся и не сдерживаясь прокричал: – Фиксирую незначительное увеличение тяги почти в один грамм!
– Параметры? – тут же поинтересовалась Элис.
– Все в норме!
– Продолжай, – спокойно ответила девушка.
– Семьдесят! – В этот момент появился нарастающий гул, и Юра поднял взгляд в потолок, словно пытаясь найти там источник, но через секунду продолжил, повышая голос: – Тяга три грамма! Параметры в норме! Семьдесят два процента! Тяга четыре с половиной грамма! Параметры в норме.
Юра продолжал наращивать мощность СВЧ-излучения, пока значение не достигло девяноста шести процентов.
– Фиксирую резкое увеличение тяги до десяти килограмм! – уже перекрикивая возросший шум, выпалил инженер. – Продолжаю повышать мощность!
Если бы Юра сейчас посмотрел на Элис, то он увидел бы, как у девушки повлажнели глаза.
– Мощность девяносто восемь процентов! Тяга сто тридцать килограмм! – В монотонный гул врезался новый звук, похожий на скрежет металла, исходящий от самой установки. – Элис!!! – почти на пределе кричал инженер. – Установка работает, нужно прекращать, иначе все разрушим!
– Нет, добавь еще процент!
Юра выполнил команду, и в этот момент появилась вибрация на каскаде резонаторов. Она приобрела такую амплитуду, что трубки контура охлаждения лопнули и хладоген хлынул внутрь вакуумной камеры.
– Вырубай! – прокричала Элис и сама дернулась к аварийному грибку.
За долю секунды, еще до команды Элис, Юра ударил по грибку аварийной остановки и, сам того не зная, спас девушку, предотвратив разрушение защитного корпуса.
Тяжело дыша, Элис вбежала в комнату контроля и прерывисто спросила:
– Какого значения достигла тяга?
Юра улыбнулся и провел манипуляции с консолью управления. На панели ярко светилось значение – тысяча три килограмма.
Девушка не удержалась и бросилась на шею Юре. Но радость продлилась недолго. Пискнула входная дверь, и внутрь лаборатории вошли трое человек в черной форме следящих. Двое из них разошлись по сторонам, осматривая помещение, а третий подошел прямо к парочке:
– Элис Харпер, Юрий Богданов?
Инженер подался вперед, словно пытался защитить девушку:
– Это мы. Что вам нужно?
Следящий потянулся к набедренному карману и вытащил оттуда пару пластиковых листов:
– Вам предписание.
Элис взяла свой листок и вслух прочитала содержимое:
– «Явиться на третий пусковой контур, стартовая площадка Б». – Девушка посмотрела в лицо следящему. – И куда мы летим?
– Меня об этом не проинформировали. Мои коллеги, – безопасник указал на снующих вокруг установки следящих, – помогут вам собраться. Берите все самое необходимое, все остальное получите на месте. У вас два часа, время пошло.
– Но как же моя работа? – возмутилась Элис и обвела рукой лабораторию. – Я не могу сейчас улететь, мы только что добились успеха!
– Материалы и все, что касается проводимых вами экспериментов, также будет доставлено в пункт вашей дислокации. – Юра и Элис переглянулись, а безопасник добавил: – Остался один час пятьдесят четыре минуты.
В этот день и в последующие по всей Федерации появлялись группы следящих, которые предъявляли предписания и вывозили ученых, инженеров, биологов, технических специалистов, и специалистов многих других направлений, а также их оборудование. И все это происходило в спешке и при максимальном соблюдении секретности.
⁂Орбитальный терминал. Четыреста километров над Землей.
Переодевание удалось и дальнейший путь пятерка гражданских никого особо не интересовала. Только во время посадки на транспорт к Земле у поста контроля охрана удивилась, рассмотрев на консоли послужные списки, но все равно пропустила без лишних вопросов.
Следующие три дня Иван и его команда провели в праздном ничегонеделании и в постоянной болтовне, благо отдельная каюта это позволяла. И все разговоры сводились к одному – несправедливости ситуации и тому, что делать дальше. «Стальные Волки» как никто другой преданы Земле и Федерации. Не было ни единого конфликта со времен второго вторжения, где бы они ни участвовали, и не на последних ролях. Поэтому Иван чувствовал себя преданным, как и его ребята.
Понадобились еще сутки, прежде чем перелетный комплекс смог затормозить у Земли. С каждым приближением комплекс погружался в верхние слои атмосферы и немного сбрасывал скорость, повторяя эту процедуру виток за витком, пока орбита не стала круговой. Далее стыковка с орбитальным терминалом и пересадка на спускаемый аппарат.
Иван смотрел в иллюминатор на отстыковку от терминала, и его терзали смешанные чувства. С одной стороны, он давно не был на поверхности родной планеты, где родился, где жили его родные и близкие, где он принял свой первый бой и смог выжить, ему очень хотелось попасть туда. С другой – он ощущал, что все это уже чужое, больше не его дом, он теперь среди звезд.
Толчок в спину вывел Ивана из раздумий, и он уставился на приближающуюся в иллюминаторе поверхность. Через минуту перегрузка возросла, и Ивану пришлось полностью прижаться к креслу, но он по-прежнему мог наблюдать горизонт, слегка повернув голову.
На фоне черной границы космоса и голубоватой атмосферы виднелись еще как минимум пять таких же спускаемых аппаратов, окутанные плазменным коконом, идущие параллельным курсом. «Кучно идут, – подумал Иван, – километров двадцать друг от друга». Ему вдруг вспомнилась высадка на Оршу, когда он также со своими парнями летел в неизвестность. Правда, тогда спускаемых капсул были тысячи и с поверхности били орудия противника.
Несмотря на слабое внимание к проблеме восстановления Земли, она все же постепенно решалась. Грузопоток с поверхности на орбиту и обратно увеличивается в разы каждые три-четыре месяца, и картина с шестью аппаратами одновременно выходящих на траекторию посадки повторится уже через пятнадцать минут. Да и на самой поверхности дела обстояли лучшим образом, чем после бомбардировки.
Когда участок интенсивного торможения был пройден, Иван снова смог посмотреть вниз через иллюминатор. Его взору предстали обширные молодые леса, которые удалось восстановить, а также ровные массивы сельскохозяйственных полей. В момент, когда Иван покидал Землю, такое вообще казалось невозможным на этой широте – жара стояла такая, что приходилось прятаться под землей. А это значит, что удалось добиться общего снижения температуры.
Планетарный космопорт никуда не делся и по-прежнему находился на африканском континенте, рядом со столицей, размер которой поражал воображение. Иван уже отвык от подобных километровых зданий, которые можно строить на поверхности, а не под нею, и поэтому он вовсю рассматривал обширные жилые и производственные районы. Особенно его внимание привлекли белесые овалы гигантских дирижаблей, вереницы которых стекались со всех сторон в столицу. Их было так много, что, казалось, перепрыгивая с одного на другой, можно добежать до горизонта.
Наконец опоры спускаемого аппарата коснулись посадочной площадки, и, подхватив свои вещи, команда Ивана двинулась на выход. Пройдя все возможные процедуры контроля прибывающих, Иван без каких-либо мыслей бодро вышел за пределы здания космопорта. И тут же ощутил холодок, прокатившийся по спине, а сердце рухнуло в пятки, когда он осознал, что находится за пределами строения без скафандра. Внутренний голос кричал, что нужно немедленно вернуться обратно, но он усилием воли сделал глубокий вдох, а затем еще и еще.
Когда паническая атака прошла, он обернулся к своим парням и увидел схожую картину. Долгое пребывание за пределами атмосферы Земли сказывается на привычках и восприятии окружающего мира, а в их мире дышать за пределами зданий без скафандров невозможно. Вот и стоит сейчас четверка опытных бойцов и хватает воздух, открывая рот как рыбы.
– Командир, что это? – Отойдя от первого шока, Родригес указал за спину Ивану.
Иван обернулся и приложил руку ко лбу – в небе висел гигантский диск. Его размеры действительно были огромными, так как он находился за пределами атмосферы, но все равно визуально по размеру был сопоставим с Луной. Это и была причина понижения температуры на Земле.
– Это зеркало, Балабол. С помощью него закрывают Землю от части солнечного излучения и перенаправляют его на Луну. – Иван опустил руку и спросил: – Ну что, все пришли в норму?
Его вразнобой заверили, что все в порядке.
– Тогда пошли прокатимся на дирижабле. – Иван указал на терминал, где парковались эти гиганты.
В условиях разрушенной инфраструктуры и экономии ресурсов дирижабли заняли основную нишу перевозок на дальние расстояния, и сейчас самые большие из них могут взять на борт до пятисот тонн груза или эквивалент пассажиров. Другие виды воздушного транспорта также имелись, но в значительно меньших количествах, да и сказывалась потеря производственных мощностей и специалистов в области авиационных двигателей.
Через трое суток вся компания, наконец, добралась до Екатеринбурга, который тоже претерпел изменения. Город больше не выглядел как попытка остатков человечества выжить в пустыне. Общее понижение температуры позволило строить жилые здания уже на поверхности, а вместо пепла и обугленных деревьев вокруг зеленели молодые поросли некогда обширных лесов.
Конечно, Иван не узнавал здесь почти ничего – только отдельные подземные строения, верхушки которых торчали над поверхностью, видимо не утратившие свою функциональность в новых условиях. На улицах родного города были люди, очень много людей и, главное, так же много детей. Иван особо обращал внимания на лица прохожих, и их выражение говорило, что люди здесь больше не выживают, а живут. Складывалось впечатление, что их не интересует происходящее там, на Луне, Плутоне и за сотни световых лет. Город дышал жизнью, и это нравилось Ивану и его спутникам.
Путешествие компании закончилось в парке, возле мемориала, который стоял именно там, где Иван принял свой первый бой и свой последний – сержант Прилепин.
– «Здесь покоятся защитники Земли. Вечная слава героям», – прочитал Белов надпись на обелиске.
А Иван смотрел немигающим взглядом на бесконечные столбцы имен и фамилий, не в силах подобрать слова, хотя пару часов назад точно знал, что скажет. Затем он обернулся и снова взглянул на возвышающийся город, позади которого солнце клонилось к закату.
– Знаете, парни, мне все равно, что о нас думают. Я делал все, чтобы вот это все существовало, и не собираюсь ни за что оправдываться. И буду продолжать это дело, используя любые возможности, даже если мне будут плевать в спину, потому что ничего другого не умею. – Иван замолчал на несколько секунд и после добавил: – Вы со мной?
Через две недели вся компания уже находилась на борту транспортника, идущего в одну из дальних колоний.
Глава 3
Межзвездное пространство. Борт фрегата «Немезида».
Сознание, как обычно, включилось словно по щелчку пальца, и ожидаемо снова виртуальное пространство и неизвестность. Но я не торопился возвращаться в реальный мир, кто его знает, что там? Вдруг в момент подключения к своему телу я окажусь растворяющимся заживо в котле с кислотой, не хотелось бы получить всю гамму ощущений от этого процесса.
Для начала активировал слуховые сигналы и понял, что котел обошел меня стороной. Похоже, я находился в помещении и, судя по знакомым звукам, в медотсеке корабля. Постепенно подключил остальные чувства, и мои предположения подтвердились, так как ощутил себя лежащим на медицинской койке и, на удивление, непристегнутым.
Когда понял, что мне ничего не угрожает, то медленно открыл глаза и повернул голову. Рядом обнаружился уже знакомый мне майор Климов, сидящий на какой-то табуретке и держащий кулак у лба, как известный памятник. Интересно, я знаю этого следящего уже очень давно, но он почему-то до сих пор ходит в майорах.
Видимо, аппаратура подала сигнал, что я проснулся, так как Климов встрепенулся и красными, невыспавшимися глазами уставился на меня.
– Доброе утро, Михаил Валерьевич. – На лице Климова медленно проступила улыбка.
– А оно доброе? – ответил вопросом на вопрос и стал осматриваться вокруг.
Майор хмыкнул и с иронией произнес:
– Ну, это мы сейчас выясним.
Климов поднялся и, захватив со столика стакан, направился к пищевому блоку, и через секунду я услышал, как в стакан полилась вода. Я почему-то представил, что эта вода прохладная и очень вкусная, и машинально сделал глоток, ощутив пересохшее горло. А Майор тем временем наполнил стакан и, вернувшись обратно, протянул его мне.
– Вы меня удивили, Михаил Валерьевич, – вкрадчиво начал Климов, пока я небольшими глотками вливал в себя воду. – Я знал о ваших возможностях, но не о тех, что вы продемонстрировали. Заранее прошу прощения, что моим ребятам пришлось применить шокер. Командир подразделения, которое должно было вас освободить, не ожидал такой прыти от человека и сразу вас не признал. Представляю, что бы вы смогли натворить, удайся вам этот прорыв, – ухмыльнулся майор.
У меня внутри начала зарождаться злоба, а рука, сжимающая стакан, побелела от напряжения, но поспешных выводов делать не стал и как можно спокойнее спросил:
– Так это ваших рук дело?
Климов, видимо, заметил мою реакцию и, подняв руку, поспешил оправдаться:
– Не беспокойтесь, никто не пострадал. Экипаж и пассажиры «Горизонта» живы и здоровы. И сразу отвечу на невысказанный вами вопрос, ваша жена и сын тоже в полном порядке, даже испугаться не успели. Я сообщил, что вы пришли в себя, и сейчас они ждут за дверью. Но прежде, чем вы увидитесь с вашей семьей, я хотел бы поговорить с вами, вы не против?
– Почему бы и не поговорить, – пожал я плечами, – только приму сидячее положение, а то как-то неудобно лежа разговаривать.
Как я и ожидал, мой прорыв через отряд штурмовиков не обошелся без последствий, и сейчас все мышцы нестерпимо болели. Пришлось даже приглушить чувствительность, и из-за этого стал двигаться как деревянный. Но, по крайней мере, без болезненных гримас на лице.
– Я весь внимание. – С этими словами я занял одно из стоящих в медотсеке кресел.
– Михаил Валерьевич, – начал Климов, – начну с главного. Вы и все, кто находился на транспортнике «Горизонт», теперь числятся погибшими.
Майор замолчал, всматриваясь в мое лицо, видимо ожидая от меня реакции, но у меня не дрогнул ни один мускул.
– Мы это сделали, чтобы вывести вас из-под внимания общественности и нового Совета Федерации.
– Ну, мне не нужно объяснять эти прописные истины, – перебил я его, – давайте ближе к делу.
– Ну что ж, ближе так ближе. Вы, Михаил Валерьевич, нужны человечеству, нужна ваша хватка, ваши навыки и интуиция. Мы хотели, чтобы вы возглавили анклав человечества вне юрисдикции Земли.
– Где-то я это уже слышал. – В моем голосе прозвучал неприкрытый скепсис. – И кто такие мы?
– Помните, мы с вами вели разговор об этом перед вашим отлетом?
Я кивнул.
– Мы – это люди, которые желают человечеству процветания, в этот круг входит и Нечаев. – И снова майор хотел увидеть реакцию на моем лице, но, так и не дождавшись ее, продолжил: – Месяц назад Федерацию покинули все чужие цивилизации, кроме харгов. Верхушка Федерации полностью сменилась, «Стальные Волки» расформированы, а общество лихорадит, и со дня на день последует социальный взрыв, который неизвестно, к чему приведет. И хочу заметить, что это отчасти ваша вина.
И он был прав, именно я решил спасти экипаж «Коперника», тем самым поспособствовал раскрытию информации об Арахна. Понимая сейчас, к чему это может привести, я уже не уверен, что сделаю подобное в следующий раз. И, похоже, мне теперь придется всю жизнь расплачиваться за эту ошибку – существовать не существуя. Да и хрен с ним, семья со мной, а пользу человечеству можно приносить и так. Но вот какую пользу, это мы сейчас узнаем.
– И в чем же будет заключаться моя работа?
– Одна из ваших задач будет аккумулирование технологий и достижений нашей цивилизации, а также обеспечение их сохранности при любом развитии ситуации. Развитие новых технологий, если это будет возможно.
– Оазис спокойствия в хаосе, в который может превратиться Федерация? И, когда все уляжется, этот оазис поможет быстро восстановиться? – прервал я монолог майора.
– Именно, – кивнул тот. – Разумно иметь резервную копию. Да и вообще, на всякий случай.
– Господин майор, вы упомянули, что это одна из задач, будут еще?
– Верно. То, что я озвучил, – это второстепенная задача, а основная – это подготовка к битве с Эомером.
Тут я уже не смог удержаться, и мои глаза расширились от удивления. Климов жестом остановил мои непроизнесенные вопросы.
– Не спешите кипятиться, Михаил Валерьевич, вы же знаете, что происходит за пределами контролируемого нами пространства. – Дождавшись моего кивка, Климов продолжил: – Так вот, мы выяснили, что в большинстве случаев резни виновато влияние Эомера. И пока человечеству удавалось остаться без его внимания, но рано или поздно нам придется с ним столкнуться, и поэтому хотелось бы быть готовым. Но вам всего лишь нужно будет заниматься подготовкой, а не самим сражением. Разведка, сбор информации, привлечение союзников, накопление автономных сил элемийцев, если это будет возможно. Так как вы будете без внимания Земли, вам будет проще это делать, не оглядываясь на возможные последствия для самой Федерации.
– А разве сейчас элемийцы не под вниманием Земли? – снова удивился я.
– Информация о вашей находке и битве с Арахна оказалась похоронена за огромной кучей бесполезных данных, а впоследствии засекречена. Так что в Федерации о них знают единицы. Да и, благодаря вам, большинство не поверит в новую угрозу вселенского масштаба, – ухмыляясь закончил Климов.
А вот эта информация в свете предстоящей работы прозвучала как нельзя кстати. И я сразу же вспомнил о своем незаконченном деле.
– У меня есть время подумать? – Не хотелось нырять во все это, не взвесив все за и против.
Климов поднялся и ногой отодвинул табуретку в сторону.
– Мы сейчас летим на вашу будущую базу, и таковой она будет независимо от вашего решения. Вы либо соглашаетесь, либо остаетесь там, как и многие, работать, но уже в другом статусе. – Майор направился к выходу и уже у самой двери обернулся: – У вас будет две недели на принятие положительного решения. – И Климов подмигнул. – А сейчас, как я и обещал.
Дверь отошла в сторону, и вовнутрь ворвались два самых дорогих мне человека.
⁂Юра сидел на полу каюты и пытался изобразить нечто, что только ему известно. Он просто брал разного цвета стилусы и размашисто водил по электронной бумаге. А мы с Вероникой рядом на небольшом диванчике с улыбкой наблюдали этот полет фантазии.
Все, что сказал мне Климов, я, конечно, пересказал Веронике. Сразу она ничего не ответила и просто взяла паузу. То, что я желал согласиться на предложение майора, знал Климов, знал я и, конечно, знала Вероника, и поэтому я был готов к тяжелому разговору.
Наконец, после затянувшегося молчания, Вероника все же попыталась меня отговорить, заверяя, что и там, в колонии, можно жить, а главное, как нормальная семья, спокойно и подальше от всего этого. Теперь уже я молчал, пытаясь подобрать аргументы в пользу своей позиции, но, положив руку на сердце, мне хотелось поддаться на ее уговоры.
Оторвавшись от созерцания какого-то мрачного круга, нарисованного сыном, повернулся к жене и онемел. На меня смотрели глаза, в которых играли бесенята, и это сильно расходилось с тем, что я слушал до этого.
– Да ладно тебе, Миша, – игриво махнула рукой Вероника. – Я не думала, что ты сможешь усидеть там, в колонии. Всегда есть угроза человечеству, Солнечной системе, Галактике, Вселе-е-енной. – Она специально растянула последнее слово для большей значимости. – И ты даже там нашел бы способ с этой угрозой бороться. Подобные вызовы находят тебя сами, и нынешний не исключение.
– То есть все, что ты сейчас сказала, неправда?
Вероника посмотрела на меня как на умалишенного.
– Слушай, Волков, разве я похожа на дурочку? – И после секундной паузы она добавила: – Я прекрасно знала, за кого вышла замуж. Конечно, я бы хотела просто уютного места, где мы спокойно воспитывали бы сына, но спокойное место и ты просто несовместимы. В таком месте ты был бы несчастлив, а от этого несчастливы и мы. – Она с улыбкой посмотрела на Юру, который, по всей видимости, старательно выводил какого-то странного осьминога. – Мой выбор был осознанным, поэтому куда ты, туда и мы.
У меня как камень с плеч упал, но не успел я улыбнутся, как прямо перед моим носом появился указательный пальчик Вероники.
– Не спеши радоваться. «Куда ты, туда и мы» – это условие, которое ты, Волков, сейчас пообещаешь не нарушать.
– Конечно! – обрадовался я и обнял свою жену. – Но только в рамках разумного.
Целые сутки я провел с семьей, играя с сыном и болтая с Вероникой обо все и ни о чем, но дела сами делаться не будут. Я снова встретился с Климовым и узнал, где держат заключенных. Военный фрегат не транспортное судно, поэтому капитан поместил их в столовую, наскоро переделав под пребывание людей. И это правильное решение, так как других таких больших помещений в гравитационной секции не было, а держать заключенных постоянно в невесомости чревато последствиями для их физиологии.
Двери разошлись в стороны, и я вошел в бывшую столовую. Поначалу никто не обратил внимания на мое появление, но постепенно разговоры стихли, и знакомые мне люди в оранжевых комбинезонах стали подниматься с коек, оборачиваться и привставать со стульев. Программа мониторинга эмоционального состояния выделила каждого и подписала соответствующее состояние. Кто-то смотрел с надеждой, кто-то со злобой, но многие с откровенным безразличием.
Люди начали приближаться, но в метрах пяти остановились и образовали полукруг, опасаясь подходить ближе. И я бы опасался, будь на их месте, так как у меня за спиной стояли два Волка в полном вооружении, а они умеют внушать страх, особенно в своих врагов. Но сейчас они просто стояли позади, так сказать, во избежание.
Как я уже знал, заключенным никто ничего не объяснял, их просто усыпили газом, а после они уже пришли в себя здесь. Ну что ж, пришло время немного внести ясность в их злоключение. Не трудно было определить среди толпящихся людей моего старого знакомца Джона Корна.
– Джон, подойди. – Свою просьбу дополнительно усилил жестом.
Тот вышел из толпы и, оглянувшись по сторонам, двинулся ко мне.
– Волков? – спросил Джон, приблизившись ко мне, и я кивнул, хотя он и так меня узнал. – Что происходит? Что с нашими семьями?
Те же вопросы посыпались и от остальных, и в помещении поднялся галдеж. Мне пришлось поднять руки и держать их так, пока все не успокоились, после чего громко, так, чтобы все услышали, сказал:
– Вашим семьям ничего не угрожает, они находятся в каютах и ждут нашего прибытия.
– С чего нам тебе верить? – выкрикнул кто-то из толпы.
– Вы с ними скоро увидитесь. Вас начнут водить небольшими группами, поэтому распределите очередь по пять человек.
Разрешение на это мне пришлось практически отвоевывать у Климова. Мне были понятны его аргументы – фрегат не предназначен для перевозки заключенных, хотя они неопасные бандиты, но, если выпустить их бесконтрольно гулять, потом проблем не оберешься. А пока люди заняты, ожесточенно споря, кто пойдет первым, я отвел Джона немного в сторону.
– Джон, – обратился к нему, – вы оказались втянуты в игру правительства и следящих. Думаю, не стоит объяснять, что это значит?
Джон с серьезным выражением кивнул.
– Тогда слушай внимательно: вы больше не заключенные, но и отпустить, как понимаешь, вас не могут.