Стальные Волки. Три Звезды
- -
- 100%
- +
Ракетоноситель, на котором он поднялся на орбиту, оказался двухступенчатым сверхтяжелого класса, способным вывести сто пятьдесят тонн груза. Первая ступень после выработки топлива возвращалась назад, а вторая одновременно была транспортным кораблем, который довыводил груз непосредственно на орбиту. Корабль, который забросил Ивана и еще тысячу человек в космос, был пассажирской модификации. У полностью грузового варианта тоже имелись места для пассажиров, но всего лишь для ста человек. Так же как и в пассажирском варианте, имелся грузовой отсек, и то, что Ивану разрешили погрузить в него Никиту, говорило, что кто-то ему благоволит. Потому что остальные имели с собой только минимум вещей, а грузовой трюм был набит продукцией с Земли.
Как узнал Иван, ежедневно с Земли на Луну отправлялись от ста до двух тысяч человек, и эта цифра постепенно росла за счет количества запусков. Правительство спешило увеличить численность лунной колонии, решая сразу несколько задач. Производство на Луне расширялось, и для этого требовались дополнительные рабочие руки. Луна нуждалась в техниках, пилотах маневровых буксирах, биологах, геологах, металлургах и еще во множестве высококвалифицированных рабочих. Поэтому в основном пассажирами были молодые люди от восемнадцати до тридцати лет, способные быстро обучиться новым профессиям. На Земле же снижалась нагрузка на поселения. Человечество постепенно переселялось с Земли, и численность лунной колонии уже достигла полумиллиона.
– Внимание! – прозвучал из динамиков строгий мужской голос. – Пассажирам занять свои места, загерметизировать скафандры индивидуальной защиты и пристегнуться. Через десять минут будет произведена расстыковка звеньев.
Иван, как и многие, оторвался от созерцания орбитальной суеты и поспешил к своему ложементу.
Сразу после выхода на орбиту транспортный корабль направился к Земному орбитальному порту, с которым осуществил стыковку. Первые впечатления для Ивана оказались не такими, как он ожидал. Да, восторг от вида поверхности планеты из космоса, от ощущения невесомости быстро сменился тошнотой и заложенным носом. Как ему объяснили после медосмотра, это типичная реакция человеческого организма на невесомость, но после принятия специальных препаратов все негативные симптомы прошли, и он смог в полной мере насладиться завораживающими видами Земли.
К орбитальному порту постоянно стыковались корабли, в которые перегружались грузы из контейнеровозов, прибывших с Луны, и они сразу же отправлялись вниз. Некоторые контейнеры могли сами совершать посадку в одноразовом режиме. Такие контейнеры спускали на Землю большую часть груза, так как его поступало больше, чем могли спустить многоразовые корабли.
На орбите Земли Иван пробыл десять суток, пока формировался поезд, состоявший из тех же контейнеровозов. Конструкция подобных аппаратов довольно проста и в то же время эффективна. Основа контейнеровоза – центральная ферма десяти метров в диаметре и длиной около ста метров. Снаружи на ферме располагались стыковочные порты, куда присоединялись модули различного назначения, четыре по диаметру и двадцать пять в длину. Маршевые двигатели на таких контейнеровозах отсутствовали, только маневровые, впрочем, как и энергетическая установка. Поэтому они стыковались между собой в своего рода поезд и ожидали ядерные буксиры, которые тащили этот поезд к месту назначения и заодно обеспечивали энергией. Количество ядерных буксиров зависело от длины сформированного состава и массы груза. Поезд, на котором Иван отправился к Луне, состоял из шести контейнеровозов-звеньев: пяти полностью пассажирских и одного грузового и тащили его два ядерных буксира, пристыкованных в голове и в хвосте состава.
Забрало шлема защелкнулось – и Иван потянулся за ремнем безопасности. На экран в салоне пассажирского модуля транслировалось происходящее снаружи, и все пассажиры пристально наблюдали, как сначала отстыковались буксиры, а потом и звенья, между собой распадаясь на отдельные контейнеровозы. Затем стали появляться облачка газа, выброшенные из сопел маневровых двигателей, и контейнеровозы начали расходиться, держа курс к своему стыковочному узлу верфи.
Перелет в пассажирском модуле – то еще испытание. Коробка пять на пять метров в основании и десять метров в длину, в которой трое суток находятся десять человек. Все, конечно, понимали, что сейчас не до комфортабельных люксовых апартаментов, и поэтому никто не возмущался, да и никто бы и не слушал: не нравится – оставайся на Земле.
Наконец, почувствовался толчок, сигнализирующий, что произошло касание, и сразу же из динамиков раздался голос:
– Стыковка завершена. Оставайтесь на своих местах до стабилизации давления в переходном отсеке. Выходные люки откроются автоматически. Добро пожаловать на Луну.
Иван, сам того не замечая, улыбался во все тридцать два зуба, впрочем, как и каждый пассажир в его жилом модуле. Впереди была неизвестность, но в то же время новая насыщенная жизнь.
Когда челнок, на борту которого находился Иван, отошел от верфи и начал спуск на поверхность Луны, на противоположной стороне орбиты запустил двигатели фрегат новой постройки. Это был первый фрегат новой серии проекта 80201 «Левиафан». Наблюдатель со стороны узнал бы в нем схожесть с фрегатом «Левиафан», уничтоженным в битве с пришельцами. Все та же полуорганическая технология постройки, но этот корабль был в полтора раза длиннее и шире, и никаких бугров и лишних отростков на корпусе, а рисунок большой головы волка на обшивке выдавал его принадлежность. Фрегат тащил за собой два полностью загруженных контейнеровоза.
По официальным данным, его путь лежал к Марсу, и действительно в какой-то момент он пересечет орбиту красной планеты, но капитану был дан иной приказ, отличный от официального, и конечным пунктом назначения являлся некий сектор П.
* * *– Вот ваш новый идентификатор и планшет. Сейчас вам в тридцать второй бок, маршрут уже вбит в планшет. – Сказавший это выглянул из-за такого же новоприбывшего и оценивающе посмотрел на Ивана. – Следующий.
Иван подошел к терминалу, за которым сидел мужчина в форме службы безопасности. Навскидку Иван определил, что тому около тридцати пяти лет, и никакого раздражения на лице, как это обычно бывает у людей на подобной работе. Безопасник указал на приемник карт и произнес:
– Вставь сюда свой идентификатор.
Иван выполнил требуемое, и, пока безопасник проверял данные, он осмотрел двух истуканов, стоявших по бокам от терминала. Примечательным было то, что оба облачены в броню с открытым шлемом, но у одного из них, кроме эмблемы Земной Федерации, на груди красовалась голова волка. Еще его выделял огромный шрам через все лицо. «Интересно, почему он его не удалит?» – подумал Иван.
– Приложи сюда руку, – отвлек его безопасник.
На переднем щитке терминала засветился отпечаток ладони, и Иван приложился к нему правой рукой. Безопасник кивнул и повернулся к тому, что был со шрамом:
– Маркус, этот парень – ваше пополнение.
Упомянутый Маркус повернул голову и смерил Ивана взглядом, затем, подмигнув, занял ту же позу безразличного истукана.
– Парень, – вновь привлек к себе внимание безопасник, – держи новый идентификатор. Вижу, что планшет у тебя есть, давай его сюда.
Иван отстегнул его от бедра и протянул безопаснику. Тот взял планшет и приложил к своему, поводил пальцем по экрану и протянул его обратно.
– Держи, я зарегистрировал его в сети. Тебе сейчас 14 А блок, маршрут в планшете. – Безопасник сразу же потерял к Ивану интерес и снова крикнул: – Следующий.
На орбите Луны Иван пробыл всего несколько часов, сразу после открытия люков всех вновь прибывших начали распределять по челнокам. Посадка на поверхность Луны оказалась ничем не примечательна. Челнок, в котором садился Иван, был без иллюминаторов и обзорных экранов, поэтому он ничего не видел. А спуск настолько плавным, что о завершении посадки оповестил лишь толчок, когда опоры коснулись площадки. Как только присоединили переходной рукав, Иван вместе со всеми пассажирами попал в сортировочный центр, откуда его и направили в 14А блок.
Блоками тут называли отдельные поселения, созданные вокруг кольцеобразных центральных коридоров и уходящих вниз на несколько ярусов. Иван отошел в сторону и включил экран планшета. Навигатор показал конечную точку маршрута: 14А блок, первый ярус, десятый колодец. «Странный адрес», – подумал он и направился согласно навигатору к перрону транспортной системы.
Следуя указаниям навигатора, Иван добрался до нужной точки. Это была дверь с надписью «Кадровый отдел». Пока он сюда шел, то постоянно вертел головой с открытым ртом. Он слышал, что на Луне вовсю применяются органические технологии, но чтобы вот так, он не ожидал. Практически все привычные устройства: камеры, экраны, устройства взаимодействия и даже поверхности тоннелей – были органическими. Даже обслуживающая робототехника выглядела как насекомые. Двигаясь по одному из тоннелей, он заметил, как ему навстречу мчится огромный паук. Иван уже приготовился отпрыгнуть в сторону, но паук за несколько метров резко переместился на стену, а затем на потолок. Миновав Ивана, тот в обратном порядке снова спустился на пол и продолжил свой забег.
Стоило Ивану подойти к двери, как та открылась. Он прошел внутрь и увидел сидящего за столом капитана в форме подразделения «Стальные Волки». Недолго думая, Иван сделал пару шагов и, отдав честь, отчеканил:
– Сержант Марченко, личный номер А0057332, прибыл по приказу для дальнейшего прохождения службы в части «Луна 3».
Капитан поднял на Ивана глаза и краешками губ обозначил улыбку.
– Садись, сержант. – Он указал на впереди стоящий стул. – И давай свой идентификатор.
Иван воспользовался предложением и протянул прямоугольную карточку капитану. Тот принял ее и сразу же вставил в считывающее устройство. После чего взял свой планшет и стал пролистывать данные.
– Охотник, значит? – Капитан посмотрел исподлобья на Ивана.
– Так точно, господин капитан.
– Участник обороны Земли, – продолжил тот бормотать, – сто шестнадцать выходов в пустоши, восемьдесят шесть подтвержденных уничтоженных целей. Неплохо, неплохо. Так, посмотрим, кто же тебя вызвал? – Капитан пролистнул текст анкеты и замер, затем вернулся назад и снова пролистнул. – Понятно. – Он потянулся к выдвижному ящику стола и достал прозрачный пластиковый листок. И, постукивая им по столу, произнес: – Значит так, сержант, ты сейчас подпишешь форму о неразглашении и получишь допуск альфа три, после чего я выдам тебе дальнейшие инструкции.
Иван взял протянутый листок и положил его на экран своего планшета. Текст проявился, и Иван пробежался глазами по строчкам, затем поднес большой палец к специальному углублению на планшете. Тот пискнул, подтверждая подлинность ДНК и отпечатка.
– Отлично, – сказал капитан, убирая листок обратно в стол. – Теперь ознакомься с приказом.
Планшет тренькнул, принимая входящий файл. Открыв его, Иван снова вчитался в строки. И текст был таким знакомым, в нем говорилось все о том же переводе и несении службы, но вот на строчках о месте назначения он не удержался и с удивлением произнес:
– Куда? Это не ошибка?
Выйдя из кабинета, Иван постоял несколько секунд, переваривая информацию, потом пожал плечами и, подумав, что начальству виднее, направился забирать Никиту. Предстояло еще заселиться в предоставленные апартаменты и дождаться транспорта к месту назначения.
Воспользовавшись навигатором, он быстро добрался до пункта выдачи грузов и вскоре освобождал своего дровосека от транспортировочной упаковки. Привычно подсоединившись через технический порт, проверил состояние Никиты и, найдя его удовлетворительным, активировал запуск систем. Когда дровосек поднялся, к Ивану подошла девушка в форме Военно-Космического Флота и в звании второго лейтенанта.
– Интересный экземпляр, – начала разговор девушка. – Это же дровосек?
Только теперь Иван обратил на нее внимание и слегка поплыл, так как она была очень красива, а опыта общения с противоположным полом у него практически отсутствовал. От девушки такая реакция не ускользнула, она обворожительно улыбнулась и протянула правую руку.
– Меня зовут Лана.
Иван сглотнул комок, вставший в горле, и пожал ей руку.
– Иван, то есть Ваня.
– Хорошее имя. Так ты расскажешь о своем друге? – Она указала на Никиту.
– Конечно, – с улыбкой ответил Иван, но не успел он еще что-то произнести, как вокруг наступила тишина.
Все наблюдали, как из одного транспортного терминала выходят стройные колонны людей в оранжевых комбинезонах.
– Кто это? – спросил Иван у Ланы.
– Это зомби.
– Зомби? – удивился Иван. – Что они здесь делают?
– Не знаю. А вот те двое, – она указала на двух людей, о чем-то переговаривающихся рядом с зомби, – Волков, глава РОС, и профессор Лапатин.
Иван никогда не видел Волкова вживую, хотя знал о нем все, и поэтому беззастенчиво наблюдал. Когда показался конец колонны зомби, Волков и Лапатин направились за ними. Иван еще несколько секунд смотрел на опустевший коридор, но его отвлекла Лана.
– Слушай, Ваня, я через час освобожусь, не хочешь сходить в бар, там и расскажешь о нем, – она снова указала на Никиту, – уж больно он у тебя колоритный.
– С удовольствием, только я не знаю, где находится бар.
– Пятнадцатый блок, он там один, не ошибешься…
В этот момент Лану кто-то позвал.
– Ладно, Ваня, рада была познакомиться, встретимся через час. – Девушка развернулась и направилась к компании девушек, тоже из флотских.
Иван проводил ее взглядом, а затем повернулся к Никите и произнес:
– Ну наконец-то ты хоть на что-то пригодился.
Глава 3
718 дней до прыжка. Луна. Медицинская лаборатория № 4
– Сергей Константинович, профессор, ну сколько можно? – возмутился я в очередной раз.
– Пока я не решу, что хватит, – безэмоциональным голосом ответил Лапатин, продолжая копаться с диагностическим монитором.
Я вздохнул и возвел глаза в потолок, но остался покорно лежать на койке, обвешанный медицинскими датчиками.
Наконец профессор произвел последние манипуляции и сказал:
– Готово.
Я тут же начал освобождать себя от всего, что он на меня навешал. С особым удовольствием отлепил от затылка мерзкого на ощупь слизня, который по совместительству являлся сверхчувствительным инструментом, отслеживающим формирование электрических импульсов в моем мозжечке. Хотя сам же его и разрабатывал, но никогда не испытывал на себе.
После освобождения Сергей Константинович с воодушевлением принял мое приглашение отправиться на Луну, в лучшую лабораторию в мире. И он был в полном восторге от того, что я тут наворотил. Впервые попав в лабораторию, Лапатин бегал от одного прибора к другому, читая их характеристики применения, периодически открывая и закрывая рот, как рыба. А освоив новые возможности, теперь вот измывается надо мной за свой конфуз.
Пока я был занят процессом, Лапатин пододвинул ко мне стул и, усевшись, спросил:
– Михаил, как ты себя чувствуешь?
Программа мониторинга эмоций собеседника уловила в голосе профессора тревожные нотки, но в то же время огромный интерес, и я замер.
– Как-то мне не нравится ваш вопрос, Сергей Константинович, со мной что-то не так?
– Нет-нет, Михаил, – запричитал профессор, – физически ты полностью здоров. – Он замолк на несколько секунд. – Ну насколько можно быть здоровым в твоем состоянии.
Я некоторое время пристально смотрел на него, затем, продолжив освобождаться от датчиков, протянул:
– Та-а-ак! Вот тут вы меня не успокоили, профессор, говорите, я уже большой мальчик. – А попутно подключился к данным, которые получил Лапатин после моего обследования.
Он неожиданно вскочил и начал расхаживать взад-вперед, периодически поглядывая на меня.
– Понимаешь, Михаил, я никак не мог предусмотреть такого эффекта. – Затем он перешел на какое-то бормотание, потирая свой бритый подбородок: – Нужно взять пункцию, провести анализ Критта, секвенировать ДНК…
– Профессор? – перебил я его поток мыслей.
Тот остановился, снова посмотрел на меня горящими глазами и, поняв, что все-таки придется объяснять, обреченно вздохнул. Усевшись рядом на стуле, он повернул ко мне проекционный монитор.
– Смотри:
На мониторе отображалась трехмерная проекция импланта с множеством нитей отростков, опутавших мой мозг.
– Ты сказал, что после эмоционального потрясения некоторые участки мозга были замещены искусственными клетками.
– Да, вот они. – Я указал на несколько более светлых пятен.
– Верно, в ДНК искусственных клеток заложена программа восстановления на случай повреждения импланта, но этот механизм не должен был распространяться на клетки твоего мозга. И процесс замещения твоих клеток искусственными не остановился, а продолжается и сейчас. – Лапатин вывел дополнительные данные. – Вот, толщина нитей увеличилась в три раза, а общая масса импланта на десять процентов.
Я задумался над тем, что сказал профессор. Такую диагностику я не проводил и не замечал изменений. Процесс мышления тоже не изменился, я все тот же Миша Волков… наверное.
– Чем это мне грозит? – спросил я у Лапатина.
– Пока не знаю, Михаил, – профессор потер подбородок, – думаю, со временем все клетки мозга будут полностью замещены. Как это отразится на тебе, не могу сказать, сейчас я не вижу каких-либо изменений в твоем поведении. Тем более искусственные нейроны полностью копируют замещенный нейрон. – Он опустил голову и снова начал что-то бормотать.
– Профессор?!
Тот поднял голову, и я увидел в его глазах одержимость новой загадкой, значит, пора заканчивать, а то скоро до него не достучишься.
– Какой прогноз, сколько это займет времени?
– Сейчас. – Профессор повернулся к экрану и вывел следующие данные. – Замещение происходит не линейно, чем больше площадь контакта искусственных клеток с клетками твоего мозга, тем быстрее будет идти процесс. Соответственно, с ростом количества уже замещенных клеток дальнейшее замещение будет ускоряться, и если не случится ничего экстраординарного, то на это уйдет около десяти лет. – Он снова вскочил и начал расхаживать, продолжая говорить: – Михаил, ты должен позволить мне следить за твоим состоянием!
Ну что ж, как минимум пять – семь лет у меня есть, а там посмотрим. А сейчас нужно решить еще один вопрос.
– Хорошо, Сергей Константинович, – ответил я с улыбкой, – буду захаживать к вам, скажем, раз в неделю – устроит?
– Да, да. Этого вполне достаточно, – как-то рассеянно произнес Лапатин и все больше становился похож на человека, ведущего диалог с невидимым собеседником.
– Профессор, я вам недавно задавал вопрос, насчет ваших творений. Так это возможно или нет?
Тот остановился и нахмурился.
– Михаил, ты действительно хочешь это сделать?
Я кивнул.
– Что ж, это вполне возможно, но мне как-то не по себе от такого.
– Вот и отлично, – ответил я, поднимаясь, – тогда подготовьте список необходимого оборудования. И вам нечего переживать по этому поводу, профессор, они будут служить на благо человечества.
Произнеся эти слова, направился на выход, оставляя Лапатина наедине с его новой задачей, но уже у двери обернулся и озвучил пришедшую мне в голову мысль:
– Профессор, я тут вот что подумал: если искусственные клетки заместят мои, а со мной ничего не случится, то нельзя ли применить подобный механизм для других тканей? Что произойдет с зомби при таком же сценарии? Ну и самый главный вопрос: если все пройдет хорошо, то как мне умереть?
Завершив свой монолог, развернулся и направился на совет, оставляя профессора с вытянутым от удивления лицом.
* * *Направляясь по тоннелям поселения, размышлял о том, как не загубить все снова. Потому что мы выстояли, как говорится, не благодаря, а вопреки, и цена оказалась ужасающей. Больше всего меня пугала не потеря девяноста процентов населения и не то, что на неопределенный срок Земля превратилась в пустыню с суровым климатом, а то, что мы не извлечем из этих событий уроков.
– Советник Волков, советник Волков!
Обернувшись, увидел, как меня догоняет представитель харгов – ДуРог. Люди еще не привыкли видеть представителей инопланетной расы, поэтому многие таращились на харга, особенно это касалось вновь прибывших. Их сложно упрекнуть в подобной реакции, так как ДуРог, помимо не человеческого облика, очень сильно выделялся колоритным одеянием.
– Советник Волков, – приблизившись, произнес он, – я могу поговорить с вами?
– ДуРог, я с удовольствием отвечу на ваши вопросы, только если вы не против поговорить по пути, я тороплюсь на совет.
– Да, конечно, советник.
Харг причудливо хлопнул веками, и я сделал пригласительный жест.
– Итак, ДуРог, о чем вы хотели со мной поговорить? Да, кстати, у вас есть какой-то титул? А то я знаю только ваше имя.
С десяток метров нашего пути харг молчал, видимо, размышлял, как ответить.
– В вашем языке, – наконец заговорил он, – есть близкое по смыслу определение, это «послушник», но оно не в полной мере раскрывает то, кем я являюсь.
Меня немного удивил такой ответ. Я слегка повернул голову в его сторону.
– Вы изучаете нашу культуру, ДуРог?
– Да, советник, надеюсь, это поможет мне понять людей, ваши мотивы, что вами движет, ну и мой переводчик становится более гибким.
Фраза о мотивах меня зацепила: интересно, что он имеет в виду? Но решил не развивать эту тему – как-нибудь потом. Тем временем мы дошли до кабинки транспортной системы и, войдя внутрь, я назвал адрес:
– Шестой ярус, третий колодец.
ДуРог последовал за мной, и мы продолжили наш разговор, только почему-то расспрашивал его я, а не наоборот. Наблюдая, как снаружи мелькают пейзажи внутреннего убранства поселения, задал еще один интересующий меня вопрос:
– ДуРог, в нашем понимании послушник – это человек, выбравший путь послушания, можно сказать, состояние души, а не титул. Может, звание, у вас же есть воинская иерархия?
– У нас есть круги, с десятого по первый. Представители более высокого круга правят более низким.
– А внутри одного круга есть старшие?
– Нет. Кругом руководят только представители следующего по старшинству круга.
Меня заинтересовала эта информация, а в голове начала крутиться мысль, которую я никак не мог уловить, поэтому продолжил расспрос:
– Но я помню, что ШаТот из первого круга, а вы из шестого, как это возможно?
– Все верно, советник, иногда представители первого круга берут себе в помощники представителей из более низких кругов, так как находятся еще в начале своего пути и не обременены множеством обязательств.
Наконец я поймал ускользающую мысль и задал следующий вопрос:
– Так я не понял, ДуРог, у вас полностью военизированное общество или только гражданское, раз нет четко выраженной военной касты?
Харг посмотрел на меня, а затем отвернулся и ничего не ответил. Я подумал, что задал не корректный вопрос и тем самым задел ДуРога, и когда уже решил перевести тему, он все же ответил.
– Советник, я не могу ответить на ваш вопрос, может, когда-нибудь.
Его ответ меня удивил. Похоже, я наткнулся на то, что харги хотели бы от нас скрыть. Поставил себе заметку выяснить, почему эта информация так важна, и решил все же сменить тему.
– Хорошо, ДуРог, как-нибудь в следующий раз. Так о чем вы хотели со мной поговорить?
Харг на глазах оживился и полез в свою сумку. Пока он копался, то немного рассказал о себе:
– У себя дома я увлекался техническими устройствами, особенно теми, что были созданы до войны.
Я заметил его фразу насчет войны, но не стал об этом спрашивать, а лишь поместил данную информацию к уже имеющемуся архиву о харгах.
Тем временем ДуРог продолжал:
– Мы пользуемся только техническими средствами, но вы развили и органическую технику. – Наконец он что-то достал из сумки и разжал кулаки ладонями вверх, демонстрируя их содержимое. В его руках обнаружились электронный глазок и срезанный биологический фасеточный глаз системы наблюдения. – Мне сказали, что именно вы являетесь родоначальником подобных устройств, – приподнял руку с фасеточным глазком, – и продвигаете органическую технологию в целом.
– Все верно, – ответил я, с недоумением глядя на его ладони.
– Я досконально изучил два этих прибора, по характеристикам они практически идентичны, но вы используете их вместе и еще, как я понял, продолжаете развивать оба направления – почему?
Наконец до меня дошло, что хочет этот любопытный харг, и я с улыбкой ответил:
– ДуРог, тут нет никакого скрытого смысла. До первого вторжения мы также в основном использовали технические средства, но потом вынуждены были развивать и органику, так как она давала преимущества в бою. А после определенных разногласий в нашем обществе Луна и вовсе перешла на органическую технологию. А что касается вашего вопроса, то органические и технические средства дополняют друг друга и совместно показывают бо́льшую эффективность, чем по отдельности.