Правила и законы жизни

Глава 2

– Спасибо тебе за сообщение, Зульфия. Но, почему решили послать меня? У нас есть более достойные ученые, чем я, на нашей кафедре. Возьмем доцента Маначуряна. Он тоже неплохо владеет основными тюркскими языками. И попрошу тебя Зульфия больше никому не передавать наш разговор. Ни к чему вокруг моей скромной особы поднимать ненужный ажиотаж. А сейчас я иду, только приведу себя в порядок.

Сообщение Зульфии подтвердил и заведующий кафедрой, (которое она знала) предложив ей командировку на международный симпозиум по психиатрии.

– Вы там, Светлана Анатольевна выступите перед мировыми светилами по применению нового препарата в психиатрической практике. Своим выступлением вы значительно поднимете рейтинг нашей отечественной психиатрии и престиж кафедры. Вы представляете, какие возможности могут тогда открыться для нас и лично для вас, как ученой, после вашего успешного выступления в Анкаре? Моя дорогая Светочка вы слишком молоды и, прошу у вас заранее прощения, не искушены в конкурсной борьбе идущей внутри научной среды. Но, поверьте на слово, старому волку. Нам все закулисные интриги хорошо известны, так как мне лично пришлось все испытать на себе. Когда вы на подъеме в вашем окружении образуется столько завистников и недоброжелателей из ученой среды, что нормальному человеку трудно вообразить их количество. И самое главное, что они будут в большинстве случаев действовать скрытно и незаметно. Так, что уважаемая Светлана, я вас хотел предупредить, чтобы вы были предельно внимательны и осторожны в отношении ближайшего окружения, и в особенности среди подруг и друзей. Ничего подробно не сообщайте им о личных интересах и взглядах. Так будет безопаснее для всех нас.

– Спасибо за все, профессор, и за вашу заботу в отношении меня. Постараюсь учесть ценные замечания и применить их в повседневной работе. Позвольте мне пораньше уйти с кафедры. Пожалуй, я устала и, честно вам скажу, даже расстроилась.

– Несомненно, Светлана Анатольевна. Я бы тоже расстроился, когда на моих глазах умирает наш сотрудник. Я уже хотел предложить вам отдохнуть, но вы, как всегда, опередили меня по текущему эпизоду. Можете завтра не приходить к нам на кафедру. Я разрешаю. Теперь прошу меня извинить. Меня тоже ждет срочная работа.

Предложение о заграничной командировке оказалось столь неожиданным, что в первые минуты после полученной новости, Светлана не могла толком собраться с мыслями. Она снова достала рукопись, но перебирая машинально страницы, не смогла вникнуть ни в один абзац. Иногда, она мысленно представляла, как она стоит на трибуне и читает доклад целому залу известнейших профессоров и ученых, собравшихся на симпозиум от крупнейших стран мира. «Должно быть, там будет серьезно и волнительно для меня, совсем неопытной в подобных делах, где каждое произнесенное мною слово будет взвешиваться и анализироваться. Но, когда я посмотрю на будущее с другой стороны: рано или поздно и мне придется делать подобные публичные доклады. Ведь я хочу достичь новых успехов в нашей области. И вряд ли в ближайшее время представится другой, подобный случай, какой достался мне сегодня. Пожалуй, я соглашусь на предложение нашего заведующего, хотя и чувствую всеми нервными клеточками, что мне придется прилично поволноваться и до выступления на симпозиуме. Как всегда, обязательно возникнут у меня неожиданные препятствия и могут объявиться скрывающиеся до поры до времени, завистники, о чем и предупреждал профессор. Теперь мне надо срочно закончить и защитить диссертацию, на что у меня не остается времени. Придется над ней основательно поработать в выходные. Но, мне обязательно надо домой. Основательно все обдумать и отдохнуть».

Она сложила все необходимые вещи в сумочку, когда в ассистентской снова появилась Зульфия с раскрасневшимся лицом, от чрезмерного избытка чувств или сильного волнения, охватившую лаборантку. Черные волосы выбились из-под белой шапочки, но, она вовсе не утратила восточного очарования, присутствующее у нее и раньше. Выступивший румянец на смуглом привлекательном лице отчетливо указывал, что молодая женщина сильно взволнована и она, горит желанием поведать окружающим о переполняющих ее голову и сердце чувствах и мыслях. Именно ей – Светлане, а не кому-то другому.

– Вай! Хорошо, что я к вам успела Светлана-ханум.

Зульфия взмахнула смуглыми руками от избытка переполняющей ее энергии, невольно пробившейся у нее наружу.

– Я узнала от верного человека, что вы поедете на мою родину, в Турцию, на важное совещание. И, кажется, вопрос окончательно решен. Я, поэтому, решила, что может быть, вы узнаете или соберете сведения о моей сестре Джамили. Я у нас… о ней ничего не знаю последние пять лет: что с ней и жива ли она.

Зульфия в скоропалительной спонтанной речи временами переходила с русского на турецкий. Она так активно рассказывала о сестре, что порою казалось, она не говорит, а выстреливает из открытого рта все слова наподобие мин, выпущенных из дивизионного миномета.

– Вы так сильно не торопитесь, Зульфия. И, тем более, не надо слишком волноваться. Вы просите меня узнать, где живет ваша сестра? И как она чувствует? Это я поняла. Ничего вам не обещаю, потому что толком не знаю: поеду ли я или нет? Окончательного ответа я так и не приняла. Но, в случае командировки, постараюсь узнать все, что в моих силах о вашей сестре. Это я вам твердо обещаю. Дайте мне ее прежний адрес и сохранившееся старое фото. У вас их нет с собой? Принесите мне документы через два дня, когда я снова буду на кафедре.

Зульфия после услышанных слов успокоилась, и с благодарностью взглянув на Светлану, более спокойно и яснее продолжала начатую речь:

– Я и не сомневалась, Светлана Анатольевна, что вы обязательно постараетесь мне помочь. Вы, как я знаю, человек ответственный и, я осмелюсь вам сказать, словно моя подруга. Мне хотелось сильнее подружиться с вами и разделять вместе тревоги и волнения, а также и наши, совместные развлечения. Не все время, нам девушкам, думать об одной работе. Рано или поздно и нам придется обзаводиться семьей и как она может появиться у нас, если мы будем заняты одной работой. Женихи не явятся к нам на волшебном ковре-самолете, и всемогущий Аллах без нашей помощи и воли нас самих, ничем не сможет помочь, пока мы не захотим и не примем активного участия в поисках друга жизни.

– Зульфия ты мне уже подруга и я рада, что твои желания и намерения полностью совпадают с моими. И, в целом, нам пора перейти на «ты». Более того, ты рассказала мне такие интимные, сокровенные мысли, какие обсуждаться только с близкими подругами.

Светлана вплотную подошла к Зульфии, и крепко обняв ее, поцеловала в щеку.

– Так будет чуть лучше. На людях мы будем соблюдать внешнюю субординацию, но во всем остальном, мы остаемся подругами, и можешь не сомневаться.

Обе женщины сблизились между собою с год назад, когда на Зульфию, работавшей на кафедре лаборантом неожиданно напала одна физически крепкая женщина, находящаяся на принудительном лечении от алкоголизма. Закоренелую алкоголичку готовили для демонстрации студентам с последующим клиническим разбором. Зульфия в лаборантской комнате вместе с двумя санитарками тщательно просматривала историю болезни данной дамы, для того чтобы подчистить все обнаруженные недочеты, могущие вызвать недовольство профессора. Больная в казённом, бесцветном халате и в больничных, не подходящих по размеру растасканных тапочках, часто спадающих с ног, вначале, внешне спокойно сидела на простом стуле, без всякого видимого интереса, ожидая, когда ей позволят встать с места и направиться к студентам. Не велика была у нее радость стоять на всеобщем обозрении многочисленной студенческой публики и отвечать на различные, порою крайне неприятные вопросы, касающиеся личной жизни и разгульного пьянства. Но, она согласилась на эту демонстрацию с чисто меркантильными целями. Все же быстрее пройдет время, столь длительно тянущееся в закрытом, женском отделении, где большинство пациенток были слабоумными или умственно отсталыми. «И кто его знает, может, удастся под шумок ускользнуть отсюда. Шанс на свободу, хотя и минимальный у меня сегодня появился». И, она, улучив момент, когда обе санитарки, стоящие у двери отвлеклись, вполголоса решив обсудить интересующую их тему, женщина, до того мирно сидевшая напротив Зульфии, одним резким движением очутилась рядом с ней и выхватив из ее рук толстую письменную ручку, с силой приставила своеобразное орудие к шее девушки.

– Не шевелись, докторша и не дергайся! Не то, я проткну твою белую шейку. А вы девчонки не двигайтесь и стойте там, где стоите. Не то, больше не увидите врачиху живой, – грозно прикрикнула санитаркам неожиданная разбойница, которые так и не решили, что же им делать дальше в непредвиденном случае.

– Дайте мне выйти из комнаты и киньте ключи от входных дверей. Тогда все вы будете живы и здоровы. А я уйду отсюда, ото всех вас. Надоели мне все, хуже горькой редьки.

Удачно проскочив к дверям и выхватив из рук санитарки ключ, она, толкая Зульфию в спину и не отпуская ее из рук, вышла в коридор кафедры, захлопнув дверь лаборантской.

– Маленько пройдем со мною, медичка, – прохрипела в ухо девушке отпетая алкоголичка и там я тебя отпущу. Ты дальше мне не нужна, как и все вы здесь.

Но до конца совершить задуманный побег из клиники ей так и не удалось. Светлана, выходя из комнаты, заметила возникшую живописную картину и моментально просчитала всю опасность создавшегося положения. Учитывая, что больная пока не заметила ее появления, она бесшумно сделала пять шагов по направлению к ней и с силой обрушила на голову женщины толстенную книгу (монографию одного иностранного ученого). Она как раз собиралась обсудить с руководителем содержание данной научной работы. Ошеломленная мощным ударом здоровенная бабенка стихла и тихо стала опускаться на пол, не осознавая, где она находится и что с ней произошло. Зульфия сразу заплакала, до конца осознав, от какой опасности она спаслась.

– Как я благодарна Светлана-ханум, за то, что вы, в прямом смысле, спасли мне жизнь. Теперь я буду всегда вспоминать о вас и благодарить вас и Аллаха, за то, что он в критический момент послал вас, а не другого человека.

Начиная с этого времени обе женщины и сблизились между собою. Вдобавок ко всему, Светлана свободно разговаривала и понимала турецкий и арабский языки. Ее отец, известный финансист до рождения дочери двадцать лет жил и работал в Турции и в Сирии и привез по возвращении на родину множество сувениров и книг на восточных языках. И, поэтому, едва научившись читать, Светлана, обнаружив у отца сокровищницу из восточной библиотеки, без труда овладела тюркскими языками. А в практическом плане, буквально, через год, она совсем неплохо разговаривала на них, благодаря языковой практике с отцом, отлично разбирающимся в восточных наречиях. Поэтому, она часто разговаривала с Зульфией на ее родном турецком и обе девушки хорошо понимали друг друга.

– Светлана! Возьми у меня конверт. В нем находилось письмо, которое было последним от моей сестры и кулончик.

Она протянула Светлане небольшое изящное изображение позолоченного павлина с крохотными изумрудами вместо глаз. Головка птички была повернута влево, а пышно распахнутый хвост, сверкал яркими красками за счет мелких рубинчиков, искусно разбросанных по белоснежным перьям.

– Кулон подарила мне и сестре Джамиле моя покойная мама, когда нам исполнилось шестнадцать лет. Да успокоит ее Аллах в своих райских кущах, и пусть она там радуется глядя на нас. У сестры голова птички повернута вправо, а все остальное – такое же, как изображено здесь. Так, что Светлана-ханум, ты возьми с собой кулончик. Может быть, он и поможет в поисках моей любимой сестрички. Не зря же наша мать подарила нам птичек с определенным смыслом. Павлин на Востоке символ долголетия и бессмертия. Ты пойми Света, что в России я осталась одна и, поэтому, мне крайне важно найти родную сестру. Тогда мне с ней легче будет разделять совместные горести и печали. Да и радоваться нашим успехам мы станем вместе.

– Да ты и теперь не одна, Зульфия. Разве ты забыла, что у тебя есть и я – твоя подруга. Так, что никогда не падай духом и надейся на будущее и лучшее. И хочу тебе сказать одну вещь: как себя поведешь в нашей жизни, так и события, касающиеся тебя и происходящие с тобой, будут складываться соответствующим образом. Смело смотри в глаза возникающим опасностям, и они расступятся перед тобою, и ты из затруднений выйдешь победительницей. Но, когда ты будешь находиться в унынии и в тоске, выйдет совсем другое дело, и у тебя по жизни будет получаться все плохо. Пожалуй, все, на сегодня, Зульфия. Мне пора идти. И можешь не сомневаться, что я предприниму все действия, какие в моих силах, для того, чтобы найти твою сестру.

– Дорогая, у меня сегодня намечено много дел и, поэтому, я вряд ли пообедаю с тобою. Так, что ты, пожалуйста, не скучай без меня и постарайся развлечься самостоятельно, своими силами. Ты на все руки великая мастерица, – с умильной улыбкой на лице произнес Борский, временами поглядывая на жену Аллу, осматривающего его перед уходом на работу в банк.

– Что же, я постараюсь как можно быстрее и интереснее провести время без тебя. Ты хоть и известный финансист, а я простая домохозяйка, но и у меня найдется немало интересных занятий, для такой молодой и, пожалуй, красивой женщины, какой я, несомненно, являюсь. Я думаю, что ты Толик, такой меня и считаешь, – проворковала Алла, прижимаясь к мужу в прозрачном розовом халатике и целуя его в выбритую щеку. – Зарабатывай дорогой, больше денежек для любимой женушки. Ты великий специалист в подобных делах (я уверена на все сто) После трудов, вечером получишь от меня такое удовольствие, какое себе может представить любой, сильный мужчина от красивой, молодой женщины.

– Я пошел, пока, моя дорогая. До вечера.

Борский тоже поцеловал жену и поспешил к выходу, спускаясь со второго этажа особняка по великолепной резной лестнице красного дерева и направляясь к большой черной машине, ослепительно сверкающей под утренними лучами летнего солнца. Охранники, охранявшие жизнь шефа, сгрудились и закрыли его целиком, когда он выходил из дверей. Меры безопасности были не лишними. Конкуренты главы Альфа-банка-инвест совсем не дремали и готовы были пойти на все, чтобы отхватить очередной лакомый кусочек. Они хотели поставить вместо Борского, честного и принципиального руководителя, управляемого, угодного им человека. Ровно месяц тому назад, в банкира стреляли из проезжающей мимо машины, но благодаря действиям охраны, к счастью, никто не пострадал. И до этого эпизода он получал неоднократно неприятные различные предложения от крупных криминальных структур поделиться с ними частью полученной банком прибыли, но ни на какие предложения банкир не шел и упорно отказывался от подобных сделок. «У меня хватит собственных сил и средств, чтобы защитить мой банк от любого криминала» – решил он. И, поэтому, многочисленная охрана из бывших специалистов профессиональных служб постоянно присутствовала и перемещалась вместе с ним, где бы он ни находился. Единственная дочь Борского – Светлана, работающая врачом, от него полностью отошла и не общалась с отцом последние два года, хотя раньше дочь и отец никогда не чуждались друг друга и всегда с большой любовью разговаривали между собой. Но, после того как ее отец, после смерти жены, второй раз женился на молодой красавице Алле, дочь резко отошла от него и прекратила с отцом любые отношения. Светлане, с первого знакомства с Аллой, когда отец до свадьбы с ней, знакомил дочь с новой избранницей, не понравилась избалованная женщина. Высокая, ровная точеная фигура, слегка напоминающая статуэтку работы древнегреческого резчика, тонкие черты лица, отнюдь не лишенные свежести и привлекательности и такие же тонкие, плотно сжатые губы, подчеркивающие, что молодая женщина, ни за что не упустит любую добычу, попавшую к ней в руки – таковой Алла показалось дочери Борского. Несмотря на подчеркнуто вежливые манеры, в поведении и в словах Аллы, сквозило чувство высокомерия и легкого пренебрежительного отношения к окружающим людям. Отрицательные стороны характера новой жены отца уловила и почувствовала Светлана профессиональным, выработанной продолжительной практикой, опытным взглядом и, собственной женской интуицией. Светлана физически ощущала все отмеченные недостатки чутким внутренним устроением, всей тонкой нервной организацией, всем тем, необъяснимым, нематериальным субстратом или чем-то другим, нематериальным, что в религиозно-философских взглядах, называют душой или совестью человека (кто как назовет). Она чувствовала, что новая жена спокойно и расчетливо относится к отцу и ее волнуют чисто материальный капитал и выгода. В данном случае, речи не могло идти, о какой бы то ни было любви, хотя Алла, то и дело подчеркивала данное чувство, обвораживая и обволакивая своего избранника Борского, целым потоком медоточивых слов.

– Ты Толик, несмотря на приличный возраст, любому двадцатилетнему парню можешь дать фору во всем: и в умственных и в физических делах. Ты хорошо смотришься в постели, и честно тебе признаюсь, что меня, временами, утомляют наши, порою черезчур длительные, любовные утехи. Ты меня извини за мои слова и прости глупую, неразумную Аллочку. Зачем я говорю тебе все пустые, лишние слова, я не знаю? Но они так и выбрасываются из моей неразумной головки. В постели ты у нас не хуже Геракла, и в других делах ты нисколько не уступишь прославленному герою Греции.

Анатолий Борский с явным наслаждением и с вниманием выслушивал льстивые, приятные для его слуха речи Аллочки. Он, несмотря, на немалый финансовый опыт и практический, расчетливый ум, напоминал собой глупого, пушистого кролика, загипнотизированного взглядом гигантского питона, не понимающего, что его могут целиком проглотить в любой момент и в любом месте. Борский после смерти любимой жены, скончавшейся пять лет тому назад от прогрессирующего онкологического заболевания, после семейной трагедии, дал себе мысленный зарок. Он никогда больше не будет жениться повторно и все силы и труды направит исключительно на любимый Альфа-банк, для того чтобы оставить гигантское состояние дочери Светлане и внукам, которые, несомненно, в не столь отдаленном будущем появятся у них. Но, со временем, боль и тоска по рано ушедшей жене сменилась легкой грустью и у него остались светлые, спокойные воспоминания о проведенных счастливых совместных годах и как они нянчили и воспитывали Светлану. Но, как оказалось впоследствии, любые мысленные зароки и клятвы данные себе, порою оказываются не такими крепкими и надежными, какими они представляются в моменты, когда их произносишь. Большинство людей в силу своей земной, греховной природы слабы, и зачастую сплошь и почти всегда не могут вспомнить самых простых обещаний, данных себе и окружающим. Житейские ситуации, различные обстоятельства жизни, разнообразные люди и обстановка, болезни и множество других причин – могут привести к невыполнению тех клятвенных обещаний, когда человек, не взвесив до конца сил и возможностей, дал в запале себе. Не обошла подобная история и Борского. Встретив случайно Аллочку в одном из элитных ночных клубов, где она работала певицей, он не смог устоять перед ее, так называемым, шармом и обаянием. Отнюдь не глупая, в меру образованная, она сумела покорить сердце солидного мужчины. Финансист не смог противиться ухищренным попыткам Аллы сблизиться с ним, а затем сочетался браком. Прошел год как Борский женился на этой, как он считал и говорил друзьям, поистине неземной женщине и радостно сообщал деловым партнерам по бизнесу, что у него дома имеется такое сокровище, которого не отыскать ни в одном, лучшем банке страны. Приятели Борского на словах соглашались с его доводами, но за спиной они подсмеивались над ним, над его любовными признаниями к бывшей певичке. Но, так как при всем этом, они ничего не тратили и не несли никаких затрат, все вскоре потеряли интерес к его любовным увлечениям. Компаньон Борского господин Илья Светлов, владелец солидной части акций этого банка предупреждал Анатолия Ивановича: