Правила и законы жизни

– Ты посматривай иногда за молодой женушкой, Толя. Безусловно, она у тебя красивая и об этом не стоит и спорить. Но, что может находиться у нее в прелестной головке: вопрос интересный. На него с ходу не ответишь. Какие она планы вынашивает, и что она будет делать дальше с теми денежными средствами, которые ты предоставляешь Алле? Я полагаю, что ты в дальнейшем будешь ее регулярно подпитывать. Будь я на твоем месте, мой друг, то слишком бы полностью не доверял любой женщине, когда она пылко признается в любви и, делает вид, что она играет роль романтичной, влюбленной в тебя особы. Не исключено, что все делается для того, чтобы при удобном случае захватить полностью твои капиталы, а тебя голым, выставить наружу. Несомненно, ты превосходно видишь и понимаешь, что у вас с Аллой имеется значительная разница в годах. Но, ты на все закрываешь добровольно глаза, хотя, в глубинах твоей души могут скрываться неопределенные, смутные сомнения. Ты считаешь, что все происходящее несущественно и неглавное. Ты сомневаешься, Толик в отношении того, что я тебе высказал как друг и компаньон. В твоем банке имеются, и мои капиталы и у меня есть, основания волноваться из-за них. Как бы они, в один прекрасный день не растворились в неизвестном пространстве и не попали бы в алчные ручки твоей женщины.

– Уйди от меня подальше Илья и исчезни с глаз! С сегодняшнего дня я не считаю, тебя больше другом, – рассвирепел не на шутку Анатолий Иванович. – Подобную мерзость ты мне рассказал, потому, что испытываешь зависть ко мне лично и к жене. Вначале, ты бы внимательней присмотрелся к своей половине, и надеюсь, сразу бы понял: какая из двух женщин является красавицей и умницей. И предоставь мне право лично разбираться в семейных делах, не привлекая в качестве экспертов никого из посторонних, коих у меня развелось в последнее время великое множество. Ты, по-прежнему, остаешься моим компаньоном и соучастником всех наших банковских операций, но не больше. Никаких близких, доверительных отношений от меня не ожидай. Готов поспорить, что ты через какое-то время поймешь, что ошибался в отношении Аллочки, и ты после раскаешься. Возможно тогда, я буду готов простить твои заблуждения. Можешь идти. Я больше не намерен с тобой разговаривать и откровенничать о чем-либо. Необходимые деловые контакты с тобой, в дальнейшем будут проходить, исключительно, через моего секретаря.

Анатолий Иванович указал рукой на дверь кабинета ошеломленному и расстроенному разговором, бывшему другу. Он долго смотрел в окно, наблюдая за полетом голубей. «Вот у нас как дело зашло? Да зашло оно слишком далеко. А может быть Илья в чем-то прав? Недаром моя доченька, тоже невзлюбила Аллочку. Невзлюбила, как увидела в первый раз. Тогда я посчитал сказанное дочерью знаками ревности. Теперь свою любовь я должен делить между дочерью и не менее любимой красавицей женой. Да, ко всему прочему, моя Светлана является опытным психологом и врачом и она много раз доказывала, что редко ошибается в людях. Как правило, ее оценки характера и деятельности людей всегда бывают точны и объективны. Хотя… хотя при оценке качеств Аллы она может и ошибиться в отношении моей новой жены. Все же, на первый план, выходит банальная женская ревность и я должен приложить немало собственных усилий для того, чтобы ее плавно погасить и примерить между собою обеих дорогих для меня женщин».

Но, несмотря на все неоднократные попытки Анатолия Ивановича сблизить между собою жену и дочь, ничего дельного не выходило. После одной из подобных бесед с отцом, когда он стал выходить из равновесия и повышать голос на Светлану, что доказывало его начинающуюся потерю контроля над собственными словами и мыслями, дочь открыто заявила ему:

– Хорошо, папа! Я вижу, что наши с тобою беседы и разговоры сейчас, да, пожалуй, и в дальнейшем, ни к чему хорошему не приведут. Но коли ты ее любишь и хочешь дальше оставаться с Аллой, то я уважаю твой выбор и полное право жить, как тебе хочется. Живи дальше, как тебе нравится, или по указке новой жены. Твой выбор – твое решение. Я буду жить от вас отдельно и не стану вмешиваться в ваши «естественные» любовные отношения. Но, дорогой мой папочка, прислушайся ты, пожалуйста, напоследок, к моему совету. Женщина вступила с тобой в брак исключительно по расчету и, несомненно, она будет обманывать тебя и строить в «милой», но каверзной головке корыстные, далеко идущие планы. Мне, дорогой папа, от тебя не надо никаких денежных средств и твои переводы стану отсылать обратно, при попытках отправить деньги на мое имя. Ты лучше отдай их ненаглядной Аллочке, постоянно думающей все время, как пораньше завладеть твоими деньгами, чтобы жить в последующем роскошной жизнью с молодыми любовниками. Ты, меня извини за откровенность, для нее ты далеко немолодой человек, а ей, судя по неудержимой натуре, требуются молодые и здоровые парни.

После последнего, памятного для обоих разговора прошел год, но взаимоотношения отца с дочерью так и не наладились. Оба они знали, правда, из вторых рук, что пока все живы и здоровы, но дальше… дальше, дело не шло. Оба, выдерживали: у кого крепче окажется выдержка и сильнее характер, но в контакты между собой они больше не вступали. Хотя, по большому счету, они продолжали любить друг друга и сильно страдали от отсутствия общения. Аллочка по-прежнему искусно имитировала любовную страсть и все те якобы нежные чувства, которые она демонстрировала своему Анатолию. Незаметно для людей, в том числе и для банкира, пользуясь его умиротворением и расслабленностью после любовных бурных утех, она выпросила денег для открытия собственных модных, косметических салонов и ныне являлась полновластной хозяйкой указанных заведений. Алле деньги поступали в достаточном количестве, да к тому же и Анатолий не забывал о жене и регулярно оплачивал ее текущие счета. Но, Алле казалось, мало, и она не довольствовалась этим. Мысленно она проворачивала грандиозные планы завладения огромным бизнесом мужа и его недвижимостью. «Но все надо проделать тонко, незаметно и незамедлительно, так как банкир, со временем, мог разгадать далеко идущие планы супруги и тогда… Тогда, считай, затраченные труды и старания потерпят полный крах. Нет. Мне надо спешить, но спешить так, чтобы не наделать ошибок и не сделать опрометчивых шагов».

Проводив мужа на работу, Алла, не торопясь тщательно выбрала светлое летнее платье из обширного гардероба, пополняемого у нее еженедельно. С удовольствием глядя в зеркало, и внимательно оглядев каждую линию стройной фигуры, она осталось довольна внешностью. «А я хоть куда. Можно пристроиться и моделью, а можно и блистать в высшем обществе. Стройная, точеная фигура, в меру полная грудь и мощные широкие бедра как раз, то, что надо и указанное богатство полностью принадлежит мне, и оно потребуется в дальнейшем. Нашим мужикам любоваться моими прелестями хватит надолго». Накинув на открытую шею нить натурального блестящего жемчуга, идеально подходящего к наряду, она с облегчением вздохнула и подумала: «чем-чем, а Бог меня красотою и умом не обделил. Да к тому же я неплохо чувствую гармонию и такт. Хотя, по внешнему виду, иногда, выгляжу деревенской простушкой из отдаленной захолустной провинции, но если бы кто умудрился залезть ко мне в голову и услышать там мои мысли и планы, то он бы, несомненно, поразился тому, что он там узнал до глубины души». Алла медленно прошла анфиладу высоких комнат, украшенных мебелью ручной работы из красного и черного дерева, с бесценными китайскими фарфоровыми вазами эпохи Цин.

Остановившись перед картиной знаменитого голландца, она долго рассматривала мощную мужскую фигуру с пышной завитой бородой, изображающей некого сладострастного языческого бога. Аллу не интересовал ни мифологический сюжет, ни манера письма известнейшего художника. Ее привлекали рельефные, античные фигуры красивых юношей и девушек, несомненно, являющихся символами красоты и молодости. «Да, далеко моим любовникам и моему Толику до молодых греков, пышущих отменным здоровьем и не скрываемым желанием плотских утех. Но ничего: когда я стану полновластной хозяйкой обширного хозяйства, то смогу насладиться такой жизнью, какая мне нравится».

– Трогай, поедем в мой салон, – приказала Алла личному водителю.

Хоть она и водила машину, но в настоящее время, имидж обязывал иметь персонального водителя, вдобавок к этому, являющегося собственным телохранителем.

– Слушаюсь, Алла Михайловна, – подчеркнуто вежливо отозвался водитель, бесшумно трогая с места иномарку.

– Мы быстро доедем туда. Интересуетесь: как там ваши девочки работают?

– Михайлыч! Не лезь не в свои дела, когда тебя не просят, – резко прервала его Алла. – Твое дело крутить баранку, да смотреть, чтобы на меня не напали. Понял, что от тебя требуется?

– Все понял, хозяйка. Извините, коли, что не то спросил.

Огромный, дамский салон Элегия располагался в центре города и вследствие настойчивости и изобретательности хозяйки приобрел определенную известность в кругах великосветских дам. Благодаря щедрому жалованию, на которое не поскупилась Алла, в нем работали многие известные стилисты и дамские парикмахеры столицы. Высокопоставленные посетители могли получить любую лечебно-косметическую процедуру, которую они хотели или которую им рекомендовали опытнейшие косметологи. Различные виды ванн с любым составом минеральных вод и набор целебных грязей в Элегии ничуть не уступали хорошему, дорогому санаторию. Имелись и современные тренажёрные залы, как для корректировки веса, так и для общего оздоровления организма. Весь салон целиком занимал обширное, пятиэтажное здание с многочисленной охраной и разного рода специалистами. Он давал Алле прибыль и при том немалую, но и расходы на содержание Элегии тоже были приличными, и хозяйка всячески старалась сократить ненужные выплаты, идущие на содержание и управление громоздкого и серьезного предприятия. Алла прошла в собственный кабинет, где на обширном, полированном столе ничего не размещалось, кроме нескольких телефонов, безукоризненно выстроившихся в ряд, отчетливо подчеркивающих деловой стиль помещения. Естественно, что хозяйка разместилась в просторном, кожаном кресле, специально приспособленном для ее фигуры и удобном для размещения в нем. Хотя, надо честно отметить, хозяйка редко утруждала себя подобными занятиями, полностью вручив управление Элегией доверенному администратору Серафиме Августовне. Алла в основном давала общие, руководящие указания, а всем прочим остальным работникам салона их озвучивала лично Серафима.

Кроме администратора, хозяйка иногда принимала официальных лиц, по делу службы проверяющих заведение. Казалось, ничего лишнего: строгая деловая обстановка, без всякой помпезности и излишеств. Но, для личных дорогих гостей и приятельниц, имелись и роскошные апартаменты, целиком занимающие четвертый этаж. Доступ туда имели избранные и доверенные люди хозяйки. Для остальных, подобное место являлось техническими, подсобными помещениями, куда любопытным советовали не заглядывать и не интересоваться, что там происходит, потому-что сразу можно было вылететь с работы, да и с отрицательными характеристиками. Вышколенный персонал превосходно знал детальный расклад вещей и никаких лишних вопросов у знающих лиц по этому поводу никогда не возникало. Сегодня Алла ждала своего администратора целых десять минут, но дисциплинированной брюнетки с безупречными манерами поведения так и не было. «Уж часом не случилось что-то с нашей Серафимой? Такого с ней никогда прежде не бывало. Впору мне самой идти и разыскивать» – с злостью и раздражительностью думала о ней Алла. Она не раз поднимала трубку, для повторного вызова, но – безрезультатно. Закурив тонкую, длинную сигарету и глубоко затянувшись, она почувствовала, что сильное напряжение и раздражение спадает, и раннее утраченное равновесие снова возвращается к ней. Но, после того, когда она успокоилась, в кабинете появилась администратор Серафима Августовна.

В идеальном деловом костюме и в белоснежной кофте и черным галстучком, она выглядела и вела себя как обычно. Безупречный внешний облик шел вразрез с заплаканным лицом Серафимы, на котором то и дело появлялись чуть ли не целые потоки слез. Она почти каждую секунду трогала белым, соответствующим ее костюму, платочком, уголки глаз.

– Извините, меня за опоздание, хозяйка. Я направилась с докладом в кабинет, но затем мне лично пришлось улаживать неприятный инцидент с важной клиенткой. Но, я до сих пор не уверена, что дело может закончиться благополучно.

– С этого момента и рассказывайте мне поподробнее, Серафима Августовна. Сначала выпейте водички и постарайтесь успокоиться. Должны понимать, что мне ваши слезы ни к чему и они мешают правильному изложению. Рассказывайте мне толком: что у нас случилось в салоне и о чем вы так расстроились? Вы у нас опытнейший администратор и отлично умеете улаживать всевозможные конфликты и недоразумения. Подобные явления всегда встречаются и, постоянно будут происходить на любой работе, в том числе и у нас. В этом нет ничего удивительного и сверхъестественного. Докладывайте мне четко и без лишних слов: что произошло в нашем заведении?