Не родись красивой...

– Вы изменили прическу? – произнес Джейк, все еще не двигаясь с места.

– Вам нравится? – Слова вырвались у Сары прежде, чем она успела одуматься. Ужаснувшись, она отвернулась к холодильнику и забросила в ящик для овощей пучок сельдерея. Ей захотелось и голову засунуть туда: после такого идиотского вопроса ей там самое место. Она нарочно долго переставляла баночки на нижней полке и наконец захлопнула дверцу и повернулась. Джейк стоял, устремив на нее свои темные глаза.

– Должен признать, что мне в самом деле очень нравится.

В его голосе прозвучали какие-то незнакомые нотки. Сара отважилась взглянуть ему в глаза и, увидев их выражение, почувствовала, как кровь бросилась ей в голову.

– Я решила, что так удобнее – не нужно возиться с заколками.

Ее мучила мысль, что Джейк думает сейчас, будто она подстриглась ради него, – даже если это и правда…

Неужели это правда?

Сара неловко провела рукой по волосам.

– Волосы мешали мне, и парикмахер посоветовала сделать челку, как у Никки, вот я и решила попробовать… – Она запнулась. Зачем она распространяется на эту тему? Не пора ли, наконец, замолчать?

Сара потупилась и машинально принялась вынимать из сумки покупки, но странная потребность оправдаться не покидала ее.

– Время от времени хочется попробовать что-то новое…

– Вы выглядите просто восхитительно.

Сара застыла. Ее лицо сделалось таким же красным, как наклейка на банке консервированных томатов, которую она в этот момент держала в руке. В следующую секунду она стремительно отвернулась к буфету, но Джейк все-таки успел заметить, как заблестели ее глаза – словно у ребенка в рождественское утро.

В груди у Джейка что-то заныло. Он еще не встречал женщины, способной так радоваться пустяковому комплименту. Неужели ее и впрямь никогда не хвалили?

Он вспомнил, как Сара рассказывала ему о своей матери, которая относилась к ней критически. И еще ему пришли на ум ее слова о бывшем женихе…

Одно Джейк знал точно: ему гораздо приятнее видеть радостный блеск в ее глазах, чем напряженную складку между бровями, которая появлялась каждый раз, когда он входил в комнату. Внезапно его озарило. Он подтолкнул Никки локтем:

– Мне пришла в голову замечательная мысль. Почему бы мне не поужинать сегодня в ресторане в обществе двух таких прекрасных дам? Мисс Саре давным-давно полагается выходной.

Никки радостно запрыгала.

– Мы поедем в пиццерию?

– Я вообще-то подумал о бифштексной у автострады, которую мы как-то проезжали. Не помню только ее названия…

– «У Фредди», – подсказала Сара.

– Точно! Что вы скажете?

– А у них есть детские кушанья? – спросила Никки.

– Я уверен, что у них найдутся блюда по твоему вкусу.

Сара неуверенно посмотрела на него.

– Лучше вам поехать вдвоем, а я останусь.

«О нет, – подумал Джейк. – Тебе не удастся увильнуть от общения со мной, как ты это делала всю неделю». Джейк твердо решил изменить линию поведения, и, кроме того, у него есть неотразимый аргумент.

– Это невозможно. Врач еще не давал мне разрешения садиться за руль.

Через полчаса они все уселись в кабину грузовика. Сара переоделась в широкое льняное голубое платье, которое очень шло к ее глазам, а Никки завязали бант. Девочка весело болтала всю дорогу до ресторана и во время ужина, и Джейк радовался, что большинство ее замечаний не требовали ответа, потому что ему было бы трудно сосредоточиться на разговоре. Он был слишком поглощен наблюдением за Сарой. Ему очень нравилось, как она обучает Никки хорошим манерам за столом. Нравилось, как она смеется его шуткам, как бессознательно трогает пальцами свою челочку. Ему нравилось, как она держит вилку и как осторожно снимает с нее губами маленькие кусочки мяса и картофеля. Короче говоря, ему нравилось в ней все. Она пожертвовала личным временем, чтобы помочь ему в тяжелой ситуации, а он вел себя как неблагодарный невежа. Он должен выпросить у нее прощение.

Благоприятная возможность представилась позднее этим же вечером, когда, уложив Никки, они вышли в коридор. Их глаза встретились, и по телу Джейка пробежал электрический разряд. Он заметил, как расширились Сарины зрачки, прежде чем она отвела взгляд.

– Спасибо за ужин, – проговорила она, смущенно перебирая складки на платье.

Джейк улыбнулся.

– Я обязан вам гораздо большим. Вы с самого начала были нашей спасительницей. Я знаю, что вам приходилось нелегко со мной, и хочу принести вам свои извинения.

Сара ответила мягким всепрощающим взглядом.

– Все мы не сахар, когда нам нездоровится.

Как великодушно и легко она простила! Большинство из известных ему женщин месяцами помнили бы о его грубости и выжидали удобного случая, чтобы лишний раз упрекнуть.

– Я совсем не помогал вам обустраивать дом: хотелось побыстрее наладить дела на ферме. Может, вам в чем-то требуется моя помощь? Повесить шкафчики или ставни… или еще что-нибудь?

Удивленное выражение на ее лице мгновенно сменилось улыбкой.

– Кое-что действительно надо сделать. Я заказала обои для кухни и комнаты Никки, осталось подобрать их для вашей спальни. Я не знаю ваших вкусов, ведь спальня – это… очень интимное место… – Она замолчала, словно эта тема привела ее в замешательство. – Короче, в кухне на столе лежит каталог…

«Она снова покраснела! Она действительно очень целомудренная», – подумал Джейк, странно довольный этим фактом. Он кивнул в сторону кухни:

– Так давайте посмотрим.

Они уселись бок о бок за дубовый стол и положили перед собой толстый журнал. Джейку интереснее было бы смотреть на Сарино лицо, чем разглядывать полосочки, клеточки и завитушки на глянцевых страницах. Но он заставил себя переключить внимание на журнал. Джейк перелистнул несколько страниц, и у него зарябило в глазах от огромного количества всевозможных образцов.

– Я не могу представить, как это будет выглядеть на стене. Что бы вы посоветовали?

– Может быть, сначала выберем цвет?

– Мне нравятся многие цвета.

– Давайте сведем их к минимуму. Какой цвет особенно поднимает вам настроение?

«Цвет ваших глаз». Но разве можно произнести это вслух? Джейк беспокойно задвигался на стуле, подыскивая подходящий ответ. Сара приняла его молчание за неуверенность.

– Ну, какой цвет ассоциируется у вас с чем-нибудь приятным?

«Цвет ваших губ».

– Может быть, вы выберете такой, который вызывает счастливые воспоминания? Какой цвет любила ваша жена?

Упоминание о Клариссе подействовало на него как ушат холодной воды. Он облокотился на стол и насупился.

– Понятия не имею. А если бы знал, то выбрал бы его в последнюю очередь.

В Сариных глазах мелькнуло беспокойство.

– О… простите. Я знаю, как вы любили ее и как вам ее не хватает. И просто подумала, что ее любимый цвет мог бы действовать на вас успокаивающе.

Я как-то упустила из виду, что воспоминания способны причинять боль. – Сара наклонилась и положила ладонь ему на руку. Она была мягкой, словно замша. Простите, пожалуйста, – пробормотала она.

Черт! Ее жалость заставляла его чувствовать себя мошенником. Джейк с грохотом отодвинул стул, резко поднялся и провел рукой по волосам.

– Вы неправильно представляете мои отношения с женой.

Сара растерянно раскрыла глаза. Джейк подошел к двери и, выглянув в коридор, убедился, что их никто не слышит, потом вернулся назад.

– Не хочу, чтобы узнала Никки. Она была слишком мала, чтобы что-то понимать. Лучше, если она будет думать хорошо о своей матери.

– Не понимаю, о чем не должна знать Никки?

– Я как раз собираюсь рассказать вам об этом. – Воспоминания, неприятные и тяжелые, окутали его так плотно, что Джейк начал задыхаться. Он с силой втянул в себя воздух. – Наш брак с Клариссой был заключен отнюдь не на небесах, как вы, наверное, подумали. Я женился потому, что она забеременела от меня, а не потому, что любил ее. Стыдно сказать, но я почти не знал Клариссу. Я делал все от меня зависящее, чтобы она была счастлива. Самое лучшее, что только родители могут дать своему ребенку, – это дружная семья, так мне всегда казалось. И я старался. Можете мне поверить, что я очень старался.

Джейк сунул руки в карманы и принялся ходить из угла в угол, хромая гораздо заметнее, чем днем. Нога снова разболелась, но ему было все равно.

Это даже отвлекало от внутренней боли.

– Все напрасно! Жена, наверное, возненавидела меня за эту беременность.

Она скучала, раздражалась по любому поводу, чувствовала себя несчастной.

Когда родилась Никки, Кларисса больше внимания уделяла своей фигуре, чем ребенку. Она сердилась на Никки за то, что та привязала ее к дому.

Сара смотрела на него приоткрыв рот. Джейк проглотил скопившуюся во рту горечь и прерывисто вздохнул.

– Она погибла в авиакатастрофе вместе с моим лучшим другом. Их самолет разбился при взлете.

У него пересохло в горле, слова давались все труднее.

– Мне пришлось опознавать тела. Этот день был самым страшным в моей жизни. Но помимо прочего, я не мог не спрашивать себя: что она делала в том самолете?

Джейк умолк. Ему казалось, что больше он не сумеет вымолвить ни звука. Но какая-то непонятная сила изнутри побуждала его продолжать. Он взял из буфета стакан, налил немного воды из-под крана и проглотил ее залпом, потом медленно повернулся к Саре.

– А когда я приехал домой той ночью, то все понял. На моей подушке лежало письмо… Кларисса ушла от меня к моему другу. И ушла не только от меня она бросила Никки.

– О Джейк! – прошептала Сара, прижимая руку к губам.

На щеке у Джейка задрожала мышца.

– Теперь вы знаете. Дома тоже все знали. Я уехал главным образом по этой причине. Никки подрастала, я боялся, что она услышит какие-нибудь сплетни.

Сара не умела скрывать свои чувства. Ее лицо ясно показало, что она сейчас испытывала. Она встала и подошла к нему, ее глаза были полны слез.

– Как же могла Кларисса решиться на такое? – прошептала она. – Ведь Никки была совсем крошкой.

– Я задавал себе этот вопрос миллион раз, но еще чаще спрашивал себя: что мне следовало сделать, чтобы предотвратить это?

Сара подняла руку и погладила его по голове, словно перед ней был обиженный ребенок. Она стояла так близко, что Джейк ощущал тепло ее тела, или так ему по крайней мере казалось. И ее близость ослабила тиски, сжимавшие ему грудь.

– Вам не в чем упрекнуть себя, – проговорила она мягко. – Вы не должны.

Вы не можете. – Она говорила тихо, но твердо и убежденно. Ее ладонь на его волосах успокаивала, гипнотизировала. Джейк не шевелился, боясь помешать ей.

– Никки показывала мне фото. Кларисса была очень красивой.

Со свойственной ей чуткостью Сара нашла оправдание поступку, за который Джейк упрекал себя особенно беспощадно – в первую очередь за то, что вообще связался с такой пустой женщиной, как Кларисса.

Джейк напомнил себе, что было в этом браке и хорошее: Никки с лихвой воздавала ему за все невзгоды, которые он пережил с Клариссой. Но он не хотел больше рисковать. Что, если и другая женщина будет с ним так же несчастна, как Кларисса?

Кларисса… Ее образ всплыл в его мозгу, едкий, как щелочь. Джейк отошел назад, выпустил воздух сквозь сжатые зубы и уставился на отстающие в углу обои.

– Какой она была? – спросила Сара тихо.

Перед мысленным взором Джейка пронеслась вереница воспоминаний.

– Да, вы правильно сказали, она была красива. А если хотела, то и очаровательна. Но основной ее чертой был эгоизм. И еще инфантильность. И любовь к своей красоте.

Он взглянул на Сару и уже не смог оторвать от нее взгляда. Ее глаза за стеклами очков излучали тепло, словно пламя, горящее за прозрачным экраном у камина. Они притягивали, манили, влекли… Джейку вдруг страстно захотелось чего-то, не поддающегося объяснению.

– Еще она была холодной. Совсем непохожей на вас…

Сочувствие в Сариных глазах сменилось чем-то иным. Она стояла так близко, что Джейк видел, как серая радужная оболочка ее глаз ближе к зрачкам становится темно-синей. Он затаил дыхание, мысли словно парализовало. Он знал только, что ему необходимо приблизиться к ней еще, он жаждал ее, как алкоголик жаждет глотка спиртного. Он хотел увидеть ее такой, какой ее создал Бог, и чтобы ничто не стояло между ними.

Джейк протянул руку и снял с нее очки. И услышал, как Сара судорожно втянула в себя воздух.

– А так вы меня видите?

Она кивнула.

– Я… я близорука, без очков вижу только то, что рядом, а на расстоянии – уже с трудом. – Ее голос прервался, она слегка отодвинулась назад.

– Тогда вы не должны отходить далеко. – Он притянул ее к себе и погрузил руку в ее густые волосы, пропустил между пальцами шелковистые пряди. – Я ни у кого не видел глаз красивее ваших.

Он провел пальцем по ее брови.

– Они у вас такие добрые, теплые, ласковые…

Он коснулся ее щеки. Ее кожа оказалась нежной, как лепестки розы. Тепло, струившееся из ее глаз, раскалило разделявший их воздух, и в нем что-то вспыхнуло и затрепетало. Джейку мучительно хотелось поцеловать ее.

Но меньше всего он хотел обидеть ее. Джейк знал, что это может случиться, если только он ее поцелует, потому что тогда он уже не захочет довольствоваться одним поцелуем. Воспоминания о ее трогательной невинной пылкости толкали его к действию.

Джейк понял, что лучше остановиться сейчас, пока у него еще сохраняется самообладание. Сделав над собой усилие, он попятился назад, но не мог оторваться от этих призывающих глаз. Он провел рукой по лицу. Может быть, самое лучшее – откровенность? И он набрал в легкие побольше воздуха.

– Вы мне нужны, Сара. Я хочу быть с вами. Мне хотелось бы взять вас на руки, отнести в спальню и провести с вами всю ночь.

Глаза ее затуманились, и Джейка охватило искушение от слов перейти к делу. Но он продолжал глухим, сдавленным голосом:

– Я не верю в любовь и брак, а вы – женщина, которая не удовлетворится меньшим. Я никогда не видел счастливой семьи, но несчастных насмотрелся вдоволь. Можете мне поверить – нет ничего хуже. Я не хочу снова проходить через ад и тащить за собой другую женщину… и Никки.

Сара смотрела на него, и выражение ее глаз разметало его решимость в клочья. «Мне все равно. Только подарите мне эту ночь», – говорили ее глаза.

Нет, она не из тех женщин, для которых интимное сближение – пустяк. И не нужно обманывать себя – так он увязнет гораздо глубже, чем может себе позволить. То, что он решился на этот разговор, означает, что он и так уже увяз с головой.

Джейк опустил ладони ей на плечи, провел ими вниз по ее рукам и с усилием заставил себя отпустить ее.

– Вы достойны мужчины, который сможет полюбить вас всем сердцем, Сара, а я не способен отдать вам свое сердце целиком. – Он все еще не отрывал от нее глаз, борясь с жарким желанием снова привлечь ее в свои объятия и не отпускать до утра. – Теперь вы знаете, как обстоят дела. Мне лучше подняться к себе, прежде чем я сделаю что-нибудь, о чем мы оба потом пожалеем.

И он вышел из комнаты неловкой торопливой походкой. Сара проводила его взглядом. У нее подгибались колени, а сердце билось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Она почти упала на стул. Из всего сказанного Джейком три слова вновь и вновь звучали в ее мозгу: «Вы мне нужны». И снова всю ее от волос до пальцев ног охватывала дрожь.

«И вы мне нужны, Джейк», – ответило ее сердце. Ни один мужчина ни разу не говорил ей ничего подобного, не заставлял почувствовать себя женственной и желанной. Джейк же подарил ей это чувство и еще много других. Он заставил ее ощутить себя особенной. Значительной. Не уступающей ни в чем другим женщинам.

Еще Джейк сказал: «Я хочу быть с вами». Но несколько дней назад он находил ее непривлекательной. Ведь не выдумала же она немой монолог, последовавший после того поцелуя. Понимал ли он, что эти слова перевернули для нее весь мир вверх тормашками? Сара пригладила волосы и попыталась разложить по полочкам перепутанные мысли и эмоции, тщательно взвешивая каждое его слово.

Он не любил свою покойную жену. Его брак не был небесным, гармоничным союзом, как она нарисовала в своей фантазии. Наоборот – похоже, что они заключили этот брак в аду. Из сказанного Джейком стало ясно, что их совместная жизнь с Клариссой была обречена с самого начала. Он поступил благородно поставил интересы дочери выше своего счастья, хотел создать с Клариссой крепкую семью. Он хороший и добросердечный, несмотря на свою внешность, слишком красивую для порядочного человека.

Сара прижала руку к сердцу, которое переполняла нежность.

Но сердце самого Джейка исполнено горечи, которую Сара ощущала почти физически, когда он говорил о своей женитьбе. И неудивительно – ведь его предали и жена, и лучший друг. А еще его детские переживания! Становилось понятным, почему он так твердо настроен не связывать себя ни с одной женщиной.

Но когда он говорил о своей супружеской жизни, его глаза смотрели с такой тоской и болью… Для замкнутого и одержанного человека, подобного Джейку, рассказывать правду о жене – почти то же, что физическая близость. Джейк не сделал ее сегодня своей возлюбленной, но три слова пылающими буквами горели перед ее глазами: «Вы нужны мне».

Сара долго сидела за кухонным столом и все не могла заставить себя уйти из комнаты, где они были произнесены, а тем временем в окне показалась луна и озарила ее серебристым светом.