Королевы эпохи рыцарства

Король был так слаб, что мог продвигаться всего на две мили в день. В ночь на 6 июля он разбил лагерь на болотах рядом с Бург-бай-Сэндс. Эдуард I понимал, что умирает. Он заставил сына поклясться «быть добрым к своим младшим братьям и, прежде всего, относиться с уважением и нежностью к своей матери, королеве Маргарите». Король приказал принцу жениться на Изабелле и никогда, «под страхом безоговорочного проклятия»[43], не призывать в Англию Гавестона. Монарх поручил эрлам Линкольна и Уорика, а также своему кузену Эмеру де Валенсу воспрепятствовать возвращению Пирса. По словам хрониста Жана Фруассара, написанным много десятилетий спустя, Эдуард I велел выварить свой труп, отделив плоть от костей, чтобы нести их в Шотландию во главе победоносной армии.

На следующее утро монарх испустил последний вздох, когда слуги поднимали его, чтобы он смог принять немного пищи. Принц Уэльский унаследовал трон и стал королем Эдуардом II.

Маргариту уведомили о смерти короля в письме, отправленном 8 июля. Сломленная горем, она осталась в Ланеркосте и впоследствии поручила своему капеллану Джону Лондонскому написать пространный панегирик благородным деяниям своего мужа. Труд, озаглавленный «Commendatio lamentabilis in transitum magni Regis Edwardi Quarti [i. e., Edward I]» («Скорбная похвала по случаю кончины великого короля Эдуарда Четвертого [т. е. Эдуарда I]»)[44], был посвящен Маргарите и начинался словами: «Благородная и великодушная матрона Маргарита, милостью Божьей королева Англии, призывает всех внять сим страницам. На них излита печаль королевы Маргариты. Слушайте, острова, и внимайте, народы мои, ибо существует ли горе, подобное моему? Хотя мою голову венчает корона, радость покинула меня, и я больше не слышу напевов органа и цитры. Я непрестанно тоскую и устала от жизни. Пусть человечество услышит глас моей скорби, ибо я совершенно несчастна и одинока на нашей земле. У подножия памятника Эдуарду я плачу и взываю к нему вместе с малыми сыновьями. Когда Эдуард скончался, все люди умерли для меня»[45].

Нет сомнений, что Маргарита любила Эдуарда. Она больше не вышла замуж, посвятив себя детям. Элеонора умерла в конце августа 1311 года в возрасте пяти лет в аббатстве Эймсбери. Эдуард II проявил щедрость и выделил сто тринадцать фунтов стерлингов (£ 69 тысяч) на погребение сводной сестры в аббатстве Бьюли в графстве Гемпшир, где сохранилась десятифутовая надгробная плита с выемкой на месте утраченной медной таблички. Кроме того, годом ранее Эдуард II передал доходы от поместий покойного эрла Норфолка, умершего бездетным, на содержание своих сводных братьев, Томаса и Эдмунда.

Несмотря на свою расточительность, в традиционном понимании Маргарита была преданной и добропорядочной супругой, верной помощницей короля, хорошей мачехой для наследника и миротворицей. Ее общественное влияние было незначительным, но все же Маргарита сумела завоевать любовь грозного монарха, который по возрасту годился ей в дедушки, и временами смягчала его суровость. Только после смерти супруга Маргарита решила заняться политикой так, как старый король и представить себе не мог.

Эдуард I оставил сыну королевство, почти разоренное войной, победа в которой казалась невозможной, причем значительная часть будущих доходов была заложена итальянским банкирам. Эдуарду II предстояло столкнуться с раздраженной знатью, озлобленной из-за «железного кулака» английской короны и полной решимости вернуть былые привилегии и влияние. Однако восшествие на престол нового короля послужило поводом для радости, поскольку он был молод, обаятелен, умел находить общий язык с простым народом и пользовался огромной поддержкой среди подданных. Говорили, что «Господь наделил его всеми дарами и сделал равным другим королям или даже превосходящим их»[46]. Тем не менее Роберт Брюс, хорошо понимая, с кем имеет дело, сухо заявил, что больше боится костей мертвого Эдуарда, чем меча его живого наследника.

«Какие большие надежды он подавал как принц Уэльский!» – писал биограф Эдуарда, но «все надежды испарились, когда принц стал королем»[47]. Первым делом Эдуард II призвал в Англию Пирса Гавестона, которому пожаловал графство Корнуолл, ежегодно приносившее огромный доход в четыре тысячи фунтов стерлингов (£ 2,5 миллиона) и ранее принадлежавшее только членам королевской семьи. Никогда прежде человек незнатного происхождения не возносился единым духом так высоко. Многие бароны возмущались «тем, что Пирс был чужеземцем гасконского происхождения, а также завидовали [ему]»[48]. У Маргариты имелось еще больше причин для недовольства, потому что ее покойный супруг завещал графство их сыну Эдмунду.

Эдуард II приступил к правлению на волне общественного одобрения, но легкомысленно утратил его, безответственно возвысив Гавестона, на которого смотрел почти как на соправителя. Молодой король руководствовался советами фаворита, пренебрегая рекомендациями магнатов, и выделял ему тысячи фунтов из своей и без того истощенной казны. Именно Гавестон, а не наиболее влиятельные бароны, ведал системой королевского патронажа, что послужило одной из главных причин гнева и зависти. Бароны утверждали, что в Англии ныне два короля, «один номинальный, а другой – фактический». Невыносимое высокомерие Гавестона вызывало ненависть и озлобление. Если бы он «с самого начала вел себя благоразумно и скромно по отношению к магнатам, никто из них никогда бы не выступил против него»[49]. Однако «чем яростнее люди нападали на Гавестона, тем сильнее его любил король».

Примечания