Утиль II

— Я тебя как просил ко мне приходить? — спросил строго Вильгельм, окидывая его медленным, надменно-пренебрежительным взглядом.

«Блядь...» — подумал про себя Сеера. В спешке он совсем забыл поменять облик. У Вильгельма был какой-то особый пунктик, вызывавший бы у демона дополнительный приступ тревоги, если бы он не имел ни малейшего понятия, с кем говорит. Но он, к сожалению, имел.

Проходит всего пара секунд, но по ощущениям – целая вечность, прежде чем черты демона размываются, и перед Вильгельмом теперь стоит будто кто-то совсем иной.

Тонкая девица с рыжими волосами, которой была не по размеру та одежда, которую Сеера обычно носил, смотрела своими светлыми глазами на Вильгельма, и тот, наконец, одобрительно хмыкнул, показывая, что теперь готов слушать своего горе-прислужника.

Сеера ненавидел этот облик по многим причинам, одной из них было несоответствие обложки его внутренним ощущениям – да, как демон, он не имел в принципе понятия о половой принадлежности, потому что в Небытие ты не что-то конкретное, ты всего лишь сгусток материи, вплетённый в такие же сгустки, который в неожиданный момент может обрести настоящее проклятие для этого места – самосознание. А после этого дороги назад уже нет.

Но он, наверное, слишком долго был в материальном мире. И слишком привык быть в этом мире именно мужчиной.

В теле женщины он чувствовал себя... беззащитно. Он и так был здесь не по своему желанию, но такой вид будто забивал последний гвоздь в крышку гроба его воли, забирая последнее, что он мог бы считать своим – это тело, в котором находилась его тёмная сущность.

Раньше он задавался вопросами – зачем это нужно? Но теперь Сеера знал – Вильгельм любит власть и контроль. И наслаждается, имея возможность методично ломать столь древнее существо под свои личные хотелки, откалывая кусочек за кусочком части когда-то целого создания, внушающего первобытный страх.

— Мистер Винченто, — голос Сееры звучал намного выше, чем обычно, потому что связки были короче в этом облике, но он уже научился не обращать на это внимания и не вздрагивать каждый раз, когда голос начинал тревожно скакать туда-сюда, — У меня очень неприятные новости...

Вильгельм посмотрел на него остро, мгновенно настораживаясь, и Сеера понял, что вот оно – настроение он уже ему испортил, осталось только объявить причину и отхватить за это свои заслуженные «пару ласковых» в эквиваленте физического насилия.

— Говори, — голос звучал ровно и тихо, но даже так он спокойно различал в нём едва прикрытую угрозу.

Ну, назад пути всё равно не было...

— Ассоциация нашла базу Д-26... — начал Сеера, на секунду запнувшись, но взял себя в руки, чтобы не раздражать Вильгельма ещё больше, — И её не успели эвакуировать.

— Продолжай, — кивнул он, слегка расслабившись, видимо ещё не осознавая масштаб проблемы. Базы захватывали чуть ли ни каждый месяц, это уже перестало быть чем-то из ряда вон выходящим. Они были уже достаточно близко к цели, чтобы спокойно пожертвовать парочкой лабораторий. Вот только в этот раз было одно очень весомое «но».

— Они... — Сеера откашлялся, потому что голос сорвался на какую-то совсем уж высокую частоту, — Они забрали оттуда всё, — и добавил с опаской, зная, что вот сейчас всё точно полетит к чертям, — Включая Виктора Новака...

Пара секунд – примерно столько времени ушло у Вильгельма на осознание проблемы. А потом раздался глухой звук – он стукнул обоими руками по столу, около которого стоял, заставив Сееру инстинктивно вздрогнуть и моргнуть.

— Сеера... — голос его при этом звучал ровно, почти мягко, и от этого по спине поползли мурашки, куда сильнее, чем если бы он кричал, — Какого хрена он делал на базе 26? — медленно проговорил сквозь сжатые зубы Вильгельм. И замолчал, долгим взглядом смотря на него, чуть ли не прожигая.

За секунду в голове демона пронеслось несколько ответов – он мог соврать, чтобы не провоцировать того ещё больше, но беда была в том, что Вильгельм это всё равно поймёт. Поэтому пришлось говорить правду:

— Вы сами постановили перевести его туда два года назад, сэр... — Сеера мог собой гордиться, потому что голос почти не дрожал, когда он произносил это, — Это была одна из самых защищённых баз...

— И как её тогда нашли? — резонный вопрос был ему ответом. И тут они подходили к самому интересному...

— Мы не знаем, сэр. Вероятно, кто-то сливает информацию...

Вильгельм стремительно подошёл к нему, и даже до того, как он коснулся его, Сеера почувствовал, как струна фантомной боли внутри лопается. На смену ей пришла настоящая боль – он схватил его за воротник, и свет от рук Вильгельма, излучаемый магией, был неярким, почти уютным, но прожигал демоническую сущность, заставляя испытывать агонию далеко за пределами физического воплощения, где-то там, глубоко, где была сама суть существования создания Небытия.

Сеера сжал зубы, чтобы не издать ни звука, не спровоцировать ещё больше, хотя это стоило ему невероятных усилий. Глаза заслезились, и он не сразу понял, почему его щеки ощущаются ему мокрыми.

Так же внезапно, как началось, всё закончилось. Но ему показалось, что прошла целая вечность прежде, чем Вильгельм отпустил его воротник, и он простоял, наверное, несколько долгих секунд, прежде чем тело осознало, что его отпустили, и ослабевшие ноги подвели его, заставив рухнуть на пол.

Вильгельм наклонился над ним, показательно больше не касаясь его, с брезгливостью фыркнув.

— Подними всё на уши и найди крысу, — обманчиво спокойный и тихий, почти нежный, но при этом твёрдый голос ворвался в его агонизирующее болью сознание, — Ты меня понял?

Сеера сглотнул подкатывающий к горлу ком и собрал всю волю, что у него ещё оставалась, чтобы кивнуть.

— Да, сэр...

Вильгельм снова отошёл к окну, отворачиваясь, пока демон пытался найти в себе силы подняться с пола и уйти. В голову даже закрались мысли о том, чтобы просто отсюда уползти, пока на него так великодушно не смотрят.

— И, Сеера, — собственное имя заставило его вздрогнуть, хотя Вильгельм сказал это абсолютно будничным тоном, — В следующий раз приходи сразу так. Мне не нравится, когда ты тратишь моё время.

***

Виктор не узнавал здание ассоциации. Оно и не удивительно – времени прошло много, и всё изменилось... Очень сильно. Он не узнавал даже улицы, не то, что базу АООСС. Прогресс шагнул далеко вперёд за эти шесть десятков лет. А он... он всё это пропустил.

Но это можно было нагнать. Для вампиров обычное дело выпадать из прогресса на какое-то время, пусть с ним это и происходило впервые. Это не было капитальной проблемой, не подлежащей решению. В отличии от...

Он искоса поглядывал на Ника, когда тот вёз его из больницы на базу. И с большим трудом узнавал в этом серьёзном человеке своего сына. Они не проронили ни слова в машине, и Виктор чувствовал, что напряжение и стену между ними пробить будет невероятно сложно. Если вообще возможно.

Но об этом он подумает позже. Сейчас ему нужно было хотя бы полностью прийти в себя. Нельзя из гнилых досок построить крепкий дом, а на данный момент он ощущал себя именно так – испорченным материалом, чем-то, из чего нельзя построить счастливое будущее.

База Ассоциации встретила его холодом и плотно заделанными окнами – тут работали обычные вампиры, для которых, в отличии от него самого, солнечный свет являлся губительным фактором, который весьма недвусмысленно мог их убить.

Присутствующие странно косились на него и Ника, но, когда его сын ловил чужие взгляды, работники поспешно отворачивались, делая вид, что очень заняты. Интересно, дело в самом Нике, или слухи о возвращении считавшегося погибшим заместителя директора АООСС уже разошлись по всей базе? Его не было шесть десятков лет, и пока он не увидел ни одного знакомого лица, поэтому навряд ли кто-то здесь мог действительно его узнать, разве что по каким-то архивным фотографиям...

Он запомнил времена ещё такими, когда фото не имели цвета. А теперь всюду были эти красочные экраны, даже на улице. Он вернулся в совершенно другой мир...

А если вообще подумать, хорош ли тот факт, что он вернулся? Для него, несомненно, да. Но что насчёт его семьи...? Кажется, что и у Ника, и у всех остальных давно своя собственная, другая жизнь, в которой нет места ностальгии по прошлому. А теперь он свалился им, как снег на голову, и...

Его мысль прервалась тем, что его кто-то почти сбил с ног, бесцеремонно прижав к себе в объятиях. Он вздрогнул, собираясь уже отстраниться, опешив от такой наглости, но... Но почувствовал своим вампирским обонянием запах.

Её запах.

— Шарли...

Она отстранилась через пару секунд, но ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. Взгляд забегал, принимаясь сканировать знакомые черты с жадностью, достойной шестидесяти лет разлуки.

— Виктор, — тихо выдохнула она. В её кристально-голубых глазах блестели слёзы.

Теперь и у Виктора появилась возможность рассмотреть её получше. Она, в отличии от Ника, почти не отличалась внешне от той, которую Виктор запомнил, только морщинок стало чуть больше, а глаза выглядели уставшими, но в них всё ещё горел тот стеснительный огонёк, всегда готовый разгореться в настоящий пожар.

Несмотря на внешнее сходство и одновременно различие, ему казалось, будто сейчас он видит её в первый раз. Как когда-то давно...

Тогда они оба были ещё совсем молоды. Не только внешне, но и внутренне.

Он проводил почти всё своё время рядом с Морганом в Кастаэрии, рассорившись на этой почве со Станиславом. Дед никогда не одобрял его тягу к континенту и Ассоциации, которая казалось ему оскорбительной со своими ограничивающими законами.

Но в Викторе в какой-то момент, пусть и запоздало, взыграл подростковый максимализм. Спокойствие Паст-Эйна окончательно его доконало, а клан начал напоминать скорее золотую клетку – достаточно комфортную, чтобы пробыть в ней какое-то время, и при этом недостаточно просторную, чтобы оставаться в ней навсегда.

Он вернулся в столицу Кастаэрии большой город Глек, в котором он жил с матерью, когда был ребёнком. И почти сразу получил заветную работу в Ассоциации. Тогда он ещё не знал, почему мистер Вэбер так охотно пошёл ему навстречу, просто посчитал, что ему повезло.

Они работали над большим бестиарием вместе – у Моргана был невероятный опыт, помноженный на годы его долгой вампирской жизни, а у Виктора другое не менее важное преимущество – он отлично рисовал. Виктор не мог и представить, что бестиарий с его иллюстрациями не только станет настольной книгой для любого Борца и Защитника, но и в целом одним из самых исчерпывающих трудов в области изучения сверхсуществ.

В камине мерно трещали поленья. За окном была на редкость мерзкая погода – холодный ветер в сочетании с мелкой моросью колко бил в окно, являющееся единственной преградой между приятным вечерним теплом комнаты, дарящим какой-то по истине душевный уют, и промозглой осенней реальностью. Тогда здание Ассоциации внутри выглядело совсем иначе, и вызывало более тёплые чувства, чем сейчас.

Они сидели вдвоём – Морган выглядел почти величественно, расслабленно потягивая чай из небольшой чашки, прикрыв глаза и явно думая о своем, поглядывая на танец огня.

Сам же Виктор расположился на втором кресле, извернувшись под неестественными углами. Он донельзя сосредоточенно и очень напряженно вырисовывал в блокноте очередное условно «опасное» сверхсущество, и попеременно бросал короткие, но весьма ёмкие ругательства на инийском себе под нос.

— Задери меня тарман... — он тяжело вздохнул, меняя позу на ещё более странную, и это в какой-то степени помогло ему лучше сосредоточиться, — Вроде бы верно... — он отодвинул от себя блокнот, критически осматривая свои художества, — А может быть, у него было больше игл...? — он задумчиво постучал кончиком карандаша по губам, а после тяжело выдохнул, откинув голову назад, обращаясь к своей памяти, будто не выжал из неё уже и так всё, что можно.

— Я достал из твоей руки по меньшей мере пятьдесят штук, — подсказал напутствующим голосом Морган, сделав ситуацию только хуже. Он поднёс чашку к губам, отпив очередной глоток чая, пытаясь в кружке спрятать несколько заинтересованный взгляд, в котором начинал разгораться азарт, — У самок игл всегда больше. Особенно в период вскармливания потомства. Им же нужно защищать своих детёнышей, — он оторвался от чашки, наконец удостоив парня прямым взглядом, — Покажешь, что получилось?

Виктор раздраженно фыркнул. Если бы это был не Морган, он бы ответил что-то не очень приятное, но открыто грубить наставнику он себе не позволял никогда.

— Когда закончу, Морган, — вздохнул он, тряхнув волосами, убирая мешающую чёлку, которая так и норовила попасть в глаза, — Ты же знаешь, я не люблю показывать иллюстрации в процессе их создания.

Морган на это лишь сдержано хмыкнул, возвращаясь к чаю, но все же нарочито равнодушно добавил прежде, чем сделать очередной глоток:

— Ты ведь знаешь, что я видел их намного больше, чем ты, — его тон звучал назидательно, как раз так, как говорят с нерадивым и очень упрямым учеником, каким периодически был Виктор. Морган коротко усмехнулся, продолжая, — Ты видел всего одно гнездо, а я охотился на стаи нудл еще в те времена, когда тебя даже в проекте не было...

Фраза возымела ожидаемый эффект. Парень снова раздраженно вздохнул, поджав губы, но после этого без лишних препирательств протянул Моргану блокнот. Тот отставил на небольшой столик кружку с начинающим остывать чаем, принявшись рассматривать получившуюся иллюстрацию.

— Не дурно, — заключил в конечном итоге он, а после посмотрел на Виктора своим сосредоточенным взглядом, — Виктор, это достаточно точная передача внешнего облика создания, хотя тебе довелось видеть его всего один раз...

—... И потом полчаса сидеть и ждать, когда ты скажешь мне, что достал все иглы, — продолжил за него парень, надеясь прервать этот поток похвалы, на которую он понятия не имел, как реагировать, и это заставляло его нервничать, вгоняя в краску, — Так что, я не только видел, но и успел очень медленно и вдумчиво прочувствовать всё великолепие этих... — он запнулся, стараясь подобрать слово помягче, но такое, чтобы оно верно описало его мысль, — Э, по истине самобытных созданий...

Морган усмехнулся, легко считав эту попытку обороны юмором, но решил не смущать его ещё больше, подхватывая новую эмоциональную окраску их беседы:

— А я тебя предупреждал – не лезь на рожон, — он покачал головой, выдохнув так, будто это обстоятельство оскорбляло его лично, — Но вы, молодое поколение охотников, просто невыносимы. И считаете себя бессмертными.

Виктор как-то обиженно цокнул, сложив руки на груди и прищурившись.

— И много ты молодых охотников знаешь, чтобы было, с чем сравнить? — прозвучало чуть более враждебно, чем он собирался, но его немного выводили из себя подобные высказывания, потому что перед глазами сразу всплывал Станислав с его вечным недовольством всем новым, начиная порядком вещей и заканчивая технологиями. А новое для него начиналось где-то века три назад. В этом плане с Морганом было полегче – ему много лет, но всё же он не такой древний, а потому Виктору казалось, что нудел он намного меньше и, в основном, по делу.

Морган, тем не менее, ни капли не оскорбился и, казалось, даже не заметил тон, которым это было сказано.

— Я знаю достаточно, чтобы понимать, что ты еще не самый буйный и безбашенный экземпляр... — он по-странному выделил некоторые слова, уходя в какие-то раздумья, из которых его вырвал уже сам Виктор, без особого труда догадавшийся, о чем именно тот думал.

— Если ты про того новообращенного, который нам с тобой чуть головы по ошибке не пооткусывал – то тогда да, соглашусь, я просто ангел в вампирском обличии... — он похлопал ресницами, изобразив самый невинный взгляд из всех возможных.

— Да уж... — мужчина тяжело вздохнул, — Джеффу стоит лучше следить за своим потомком, иначе в следующий раз я откушу головы им обоим, — глаза Моргана нехорошо блеснули красным, но почти сразу потухли. Он прожил слишком много лет и умел контролировать себя достаточно хорошо, чтобы позволять этой истории долго выводить его из себя.

Однако Виктор любил напоминать при каждом удобном случае об этом инциденте исключительно для того, чтобы позлить своего наставника. Пока что это работало, и парень находил это весьма забавным, хотя многие бы от страха умерли, только увидев этот злобный отблеск в глазах Моргана Вэбера.

У него была своеобразная гнетущая аура, и его не без причин здраво опасались почти все, кому приходилось с ним хоть немного взаимодействовать, начиная обычными людьми, даже не предполагающими, что он вампир, и заканчивая существами намного более сильными, но при этом не лишенными рациональности. А тех, кто был рациональности всё-таки лишен, Морган не уставал ставить на место, и на это Виктор мог только аплодировать, потому что сам он не представлял, что будет таким же бодрым и целеустремленным, когда ему перевалит за пять сотен лет.

Морган был вампиром-охотником очень и очень долгие годы. И несмотря на то, что он по каким-то своим причинам симпатизировал человечеству и положил жизнь на то, чтобы его защищать и поддерживать шаткий мир между сверхсуществами и обычными людьми, за это время он научился даже смотреть как-то... до мурашек, бегущих по спине. Он умел быть пугающим, когда это было нужно, хотя по сути своей не делал ничего плохого без должной причины. Это Виктора в нём восхищало, хотя он и не всегда мог понять, что происходит в голове у его наставника.

Вот только, несмотря на всё это, его нагнетающая аура чудесным образом не имела должного эффекта, когда дело касалось Виктора.

Возможно, он просто был слишком самоуверен и по-юношески глуп. Парень знал – он и вполовину не так силен, как его наставник, но наглости ему было не занимать с самого детства. Представитель древнего рода, живорожденный вампир во втором поколении, способный находиться на солнце, пусть и не в таком количестве, как смертные – его дед всегда преподносил его происхождение так, что этим нельзя было не гордиться. Но это имело и свои минусы – он был уникален, почти неповторим, и оттого одинок в самом первобытном смысле – куда бы он ни пошёл, с кем бы ни говорил, кого бы ни считал условно «своими», Виктор всегда был чужаком.

— О чем задумался? — уловив его помрачневший настрой, осведомился Морган, — На тебе лица нет. Мне кажется, пора оставить в покое нудлов и отдохнуть. Для книги эта иллюстрация в самый раз, мне кажется, что любой охотник, у которого есть глаза, и они расположены не на грушевидной мышце, сможет по твоему рисунку отличить нудла от какого-нибудь... василиска, например.

В основном они создавали этот труд для одной простой цели – обучать новые поколения Борцов и Защитников. Морган втянул его в свою большую работу по составлению сборника сверхъестественных существ пару лет назад. Виктор рисовал иллюстрации и помогал с некоторыми описаниями, но для этого приходилось почти всегда работать в поле, чтобы воочию увидеть очередного монстра. Сил уходило много, но парень знал – это фундаментальная работа. До этого существовали только какие-то разрозненные записи, да и те были локальными – кто где жил и на что охотился, тот про тех тварей и писал. Получить знания о монстрах можно было разве что от более опытного охотника, и только сейчас они взялись за то, чтобы все знания как следует классифицировать.

Вербальный способ передачи информации давно устарел и очень затруднял привлечение кадров в эту область, а вот смертность наоборот была весьма высокая. Особенно, среди людей, занимающихся этим. Вампиры – весьма редкое явление среди охотников, поэтому Морган был неисчерпаемым источником знаний, и Виктор все еще не мог понять причины, почему он взял на обучение именно его. Так или иначе, единственное преимущество, которое у него было перед любым другим вампиром – способность переносить солнечную радиацию. За это и ещё за много всего он был благодарен своей чудесной бабушке, сделавшей живорождение среди вампиров в принципе возможным. Тем не менее, виделись они редко – Ветрана предпочитала жить в дали от других вампиров и людей.

— Ну ты скажешь, тоже, — Виктор покачал головой, закрывая блокнот и собирая свои вещи, — Чтобы перепутать нудла и василиска нужно не иметь глаз вовсе.

— О, Виктор, ты недооцениваешь «особые» навыки некоторых наших умельцев... — Морган вновь тонко усмехнулся, почти сразу прячась за маской невозмутимости, но его глаза всё равно выдавали в нём веселье.

Тем не менее, Морган был прав – пора закругляться и идти спать. Виктор не жил по расписанию вампиров, а потому поздний вечер был для него не началом дня, а его концом, как у обычных людей.

— Ладно, — наконец изрек парень, достав из-под кресла закатившийся туда угольный карандаш, — Пойду я, завтра рано вставать...

Морган отсалютовал ему своей кружкой, но не успел ничего ответить – в дверь постучали, а после она приоткрылась. В образовавшуюся щель заглянула девушка, которая, как знал Виктор, занимается всякой административной работой, включая планирование распорядка дел самого Моргана.

— Мистер Вэбер, — секретарь выглядела слегка взволнованно, наморщив лоб, — Извините, что прерываю. Я знаю, что довольно поздно, но там к вам... — она замялась, — Дама.

Одна из бровей Моргана медленно поползла выше, изгибаясь в удивлении. Виктор переводил взгляд с него на секретаря и обратно, пытаясь уловить настроение, но по всему выходило, что гостей в такое время Морган не приглашал. Он кивнул, ожидая, что неожиданный визитёр покажется на пороге его кабинета.

Учитывая, что солнце уже час как село, можно было подумать, что какая-то вампирша решила нанести визит одному из членов совета и что-то попросить, но эти предположения разбились вдребезги о реальность: вошедшая точно не была вампиром. Виктор слышал биение сильного сердца, достаточно специфическое, чтобы понять – перед ним, скорее всего, маг или оборотень. От неё пахло какими-то травами, что немного сбивало ход его мыслей.

А потом, когда мозг закончил считывать инстинктивную информацию, он поднял взгляд и...

И пропал. Кристальные, почти прозрачные глаза, светлые волосы. Если бы не знал, то подумал бы, что она такая же, как он. Редчайший вид вампиров, ограничивающийся одной их маленькой и не очень дружной семьёй.

Она была явно чем-то очень встревожена и Морган, заметив это, жестом предложил ей сесть. Виктор по непонятной причине чувствовал себя так, будто его поймали на месте преступления. Он откашлялся, отходя к окну, стараясь спрятать свои перепачканные углём руки за спиной, ощущая себя неуместным рядом с явной представительницей аристократии – что-то в ней было такое, что выдавало этот факт с головой. Может быть, одежда? Осанка...? Или то, как именно она сидела? Ему сложно было точно ответить на этот вопрос. Возможно, всё сразу.

— Что привело вас сюда, мисс Вандербург? — спросил Морган, когда она присела, но не начала говорить, давая Виктору мгновенно понять, что с девушкой Вэбер был знаком, раз в представлении она не нуждалась.

Мисс Вандербург сложила руки вместе, явно собираясь с мыслями.

— Я знаю, что не могу такого просить у вас и пойму, если вы мне откажете, решив не ввязываться в дела магов, — начала она, и после такой фразы явно не должно было последовать ничего хорошего, — Но... Мне нужно убежище. От моей семьи.

Морган выглядел весьма удивлённым такой просьбой, Виктор без труда считал это по выражению его лица.

— А причина какая? — вампир прищурился, сканируя девушку взглядом.

— Я сорвала свою свадьбу... — призналась она под этими изучающими глазами, сжав край своей юбки. Следующие слова дались ей особенно тяжело – это было заметно по тому, как дрожал её голос, — Я понимаю, что это совсем не ваше дело, но... мне больше не к кому пойти, — она подняла свой взгляд на Моргана, — Сейчас вы можете решить мою судьбу.

Виктор скорее понял, чем услышал, что она даже дышать перестала, ожидая вердикта.

Морган не ответил сразу. Он явно что-то взвешивал у себя в голове, но при этом Виктор уже догадывался, куда кренится чаша весов – каким бы жёстким и иногда жестоким не пытался казаться Вэбер, но внутри ему сложно было оставаться безразличным к чужому горю.

Сам Виктор не очень понимал, что такого должно было произойти, чтобы аристократка бежала от своей привычной жизни не оборачиваясь, но навряд ли это была какая-то мелкая бытовая неурядица.

— Будешь работать на благо АООСС? — спросил, наконец, Морган. Девушка почти яростно закивала, будто от этого зависела её жизнь. А, возможно, так оно и было. Морган одобрительно хмыкнул, разводя руки в стороны в расслабленном жесте, мягко пожимая плечами, — В таком случае, могу ли я отказать в работе способному магу? — он медленно, будто в противоположность действиям девушки, покачал головой, — Думаю, что нет. Это не в интересах Ассоциации. А я не могу принимать контрпродуктивные меры, верно?