Пробуждённое Оружие

Глава 8 - Цепь на руке

Дед не открыл дверь сразу, и этим спас Кайну несколько секунд. Всего несколько, но за последние сутки Кайн успел понять: иногда между жизнью и смертью помещается не героизм, не план и не чудо. Только несколько секунд.

- Через кухню, - прошептал дед.

Кайн стоял посреди коридора, сжимая ремень сумки так, что пальцы болели.

- Дед

- Через кухню.

Голос старика был низким и жёстким - не таким, как раньше: не ворчливым, не усталым, не домашним. Таким голосом, наверное, говорят люди, которые однажды уже слышали крики на поле боя и теперь узнают их эхо за закрытой дверью. Снаружи постучали снова.

- Откройте дверь. Нам нужно только поговорить.

Только поговорить.

Кайн почти усмехнулся. За последние сутки все, кто «только» что-то хотели, в итоге приносили кровь. Дед схватил его за плечо сильнее, чем Кайн ожидал от старого человека.

- Слушай меня. Ты сейчас уйдёшь через задний двор. Не побежишь по улице. Не полезешь к соседям. Там старая калитка за сараем, помнишь?

Кайн кивнул.

- За ней переулок. Иди туда.

- А ты?

- Я старик, который плохо слышит и долго открывает дверь.

- Это полиция, - прошептал Кайн. - Они вышли на меня.

- Возможно.

- Что значит «возможно»?

Дед посмотрел в сторону прихожей. Метка на руке Кайна глухо пульсировала под рукавом. Не больно - предупреждающе. Точно внутри кожи кто-то постукивал пальцем: быстрее.

- Я не знаю, кто они, - тихо сказал дед. - Но они не похожи на людей, которые просто хотят задать вопросы.

- Тогда, может, надо поговорить? Если они нашли камеры, если они знают про общагу

Старик посмотрел на него так резко, что Кайн замолчал.

- Ты сейчас можешь отличить того, кто пришёл помочь, от того, кто пришёл забрать нож?

Кайн не ответил. Снаружи голос стал чуть громче:

- Мы знаем, что Кайн здесь.

Внутри дома стало холоднее. Не из-за воздуха - из-за того, как спокойно это прозвучало. Дед отпустил его плечо.

- Иди.

Кайн хотел сказать ещё что-то. Извиниться. Обвинить. Попросить пойти с ним. Попросить, чтобы дед хоть раз сказал, что всё будет нормально, но дед уже отвернулся к двери, и до Кайна дошло: нормального больше не будет.

Он рванул на кухню настолько тихо, насколько мог, хотя половицы всё равно предательски скрипели. Сумка била по бедру. Внутри лежал нож, и его вес ощущался тяжелее, чем деньги, еда и вся эта проклятая ночь вместе взятые.

Кайн открыл заднюю дверь. Холодный воздух ударил в лицо. За спиной дед наконец щёлкнул замком.

- Иду, иду, - проворчал он громко, почти натурально. - Уже в моём возрасте и умереть спокойно не дадут.

Кайн на секунду остановился. Дверь в прихожей открылась. Мужской голос произнёс:

- Доброе утро.

Голос был спокойным, тяжёлым - слишком ровным для человека, который пришёл задерживать подозреваемого студента, и всё же Кайн не мог доказать себе, что это не полиция. Кайн вышел во двор. Старая доска под ногой треснула. Он застыл. В доме повисла пауза. Потом дед резко кашлянул.

- Чай будете? Раз уж пришли пугать стариков с утра.

Кайн не услышал ответа. Он уже бежал к сараю. Двор был маленький, мокрый после ночи: ржавая бочка, старые доски, кусты у забора, низкая калитка, которую дед никогда не ремонтировал, потому что «и так держится». Кайн перелез через неё, зацепился рукавом, едва не упал, выругался сквозь зубы и оказался в узком переулке между участками.

Дальше.

Голос появился сразу. Негромко. Точно всё это время ждал за поворотом. Кайн сжал зубы.

- Заткнись.

Они тебя найдут.

- Кто они?

Ответа не было. Конечно. Голос в голове любил давать решения, но не ответы.

Кайн двинулся по переулку: сначала быстро, почти бегом, потом снова замедлился, потому что рана под рёбрами начала тянуть, а «Танец тени» оставил в теле пустоту, как после тяжёлой болезни. Он свернул за угол, пересёк ещё один двор, потом улицу и добрался до старой автобусной остановки - пустой и мокрой. Там Кайн остановился под навесом, согнулся, уперевшись руками в колени.

Дышать было больно. Жить тоже.

Телефон завибрировал. Он достал его, хотя уже знал, что не должен. Сообщение от Макса.

Макс: Кайн, пожалуйста, ответь.

Макс: я видел новости.

Макс: к тебе снова приходили?

Макс: где ты?

Кайн смотрел на экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Можно было написать: «У деда». «Я не знаю, что делать». «Макс, если я приду - не открывай мне». Он набрал:

Кайн: не ищи меня

Стер. Набрал снова:

Кайн: я опасен

Стер. Потом просто выключил телефон. Экран погас, и вместе с ним точно погас последний слабый мост к нормальной жизни.

- Вот и всё, - прошептал Кайн.

Нет.

Голос был рядом.

Не всё.

Кайн медленно поднял голову.

- Ты доволен?

Я жив.

- Я спросил, доволен ли ты.

Ты тоже жив.

Кайн коротко рассмеялся - сухо, нервно.

- Это теперь один и тот же ответ?

Тишина.

Почти.

Кайн ударил кулаком по металлической стойке остановки. Боль разошлась по руке, но была слабой, недостаточной. Он хотел, чтобы болело сильнее, чтобы хоть что-то было его.

- Ты убил человека.

Ты держал нож.

- Я не контролировал тело.

Ты не отпустил сумку.

Кайн замолчал. Потому что ответить было нечем. Это и было самое страшное в голосе: он не спорил как демон из плохого фильма, не обещал силу за душу, не смеялся и не угрожал. Он просто брал самую неудобную часть правды и клал её перед Кайном. Как чистое лезвие на стол.

Кайн закрыл глаза.

- Я не хочу никого убивать.

Тогда не подходи к людям.

Он открыл глаза. Фраза прозвучала слишком разумно. Слишком правильно, и от этого стала ловушкой.

- Ты хочешь, чтобы я остался один.

Я хочу, чтобы ты выжил.

- Врёшь.

Не всегда.

Пауза растянулась.

Не в этом.

В груди поднималась холодная злость, а под ней лежала усталость. Он устал спорить. Устал бояться каждого шороха. Устал думать о Максе, Лене, деде, полиции, людях за дверью, видео, крови, чистом лезвии и, хуже всего, о том, что он устал не от голоса. От себя.

Потому что голос был прав в одном. Если он вернётся к людям, кто-то снова пострадает. Не обязательно сразу, но рано или поздно.

Кайн поднял сумку.

- Тогда я уйду туда, где людей нет.

Хорошо.

Слово было почти мягким. Кайн вздрогнул.

- Не говори так, будто это твоя идея.

Но ноги уже двигались. Сначала он шёл без направления. Потом понял, что направление есть. Не карта, не адрес и не мысль - ощущение. Город редел. Нормальные улицы переходили в промзону: старые склады, бетонные заборы, ржавые ворота, вывески фирм, которые давно закрылись. Здесь пахло мокрым металлом и грязной водой. Машин почти не было, людей - тоже.

Кайн шёл, пока не увидел завод - огромный, мёртвый, с выбитыми окнами и чёрными провалами дверей.

За забором торчали ржавые балки, как кости. На воротах висела табличка «Опасная зона», но половины букв уже не было. Идеальное место, чтобы исчезнуть. Кайн остановился у пролома в заборе.

- Ты привёл меня сюда?

Ты сам пришёл.

- Конечно.

Он пролез внутрь. Под ногами хрустнуло стекло. Звук разлетелся по пустому двору слишком громко. Кайн замер, прислушался. Вокруг были только ветер, капли, падающие с крыши, и далёкий гул города, который уже не казался его городом.

Внутри цеха было холоднее. Высокие стены, ржавые фермы под потолком, разбитые окна, бетонный пол с пятнами старого масла. На одной стене кто-то давно нарисовал граффити, но краска облупилась, и теперь рисунок выглядел как лицо без глаз.

Кайн прошёл глубже. Каждый шаг отдавался эхом, и чем дальше он уходил от входа, тем легче становилось дышать: людей рядом не было. Если он сорвётся, рядом не окажется Макса. Не окажется Лены. Не окажется деда. Только бетон, ржавчина и он.

Кайн остановился у толстой трубы, уходящей вдоль стены. Рядом валялись обрывки старой цепи, куски арматуры, замок без ключа, покрытый рыжей коркой. Он посмотрел на цепь. Потом на свою правую руку. Метка почти погасла, но в её линиях всё ещё тлела жизнь. Кайн медленно усмехнулся.

- Ну что. Дожили.

Голос молчал, и это молчание было почти согласием.

Кайн поднял цепь. Тяжёлая, грязная, настоящая. Не магия, не голос и не чужая воля - просто металл, который можно обмотать вокруг руки и трубы.

Он сел на пол, прислонился спиной к стене и начал наматывать цепь на левое запястье. Не на правое. Правая держала нож.

До него дошло не сразу.

Потом он замер. Нож уже был у него в руке. Не в сумке. В руке. Кайн уставился на него.

- Когда?..

Тишина.

Он не помнил, как достал его. Не помнил движения. Не помнил решения. Просто нож оказался в ладони, точно так и должно быть. Кайн медленно попытался положить его на пол. Рука не двинулась. Он напрягся сильнее. Пальцы побелели от усилия. Нож оставался в ладони.

- Отпусти.

Нет.

Первое прямое «нет» - не совет, не факт, а запрет.

По спине прошёл холод.

- Это моя рука.

Пока.

Он резко ударил рукоятью ножа о бетон, пытаясь выбить его из пальцев. Боль прошла по кисти. Нож не выпал. Ещё удар. Ещё. На третьем пальцы наконец разжались, и лезвие с глухим звоном упало на пол.

Кайн отшатнулся от него так резко, точно перед ним лежала змея. Несколько секунд ничего не происходило. Нож лежал неподвижно. Чистый, тусклый, обычный. Кайн медленно выдохнул.

Потом нож чуть сдвинулся - на сантиметр, к нему.

Кайн застыл.

- Нет.

Лезвие больше не двигалось. Может, пол был неровный, может, вибрация, а может, он сходил с ума. Кайн потянулся к цепи, не сводя глаз с ножа.

- Ладно.

Голос сорвался.

- Ладно, хочешь рядом - будь рядом. Но не во мне.

Слабая ложь.

После этого голос не ответил.

Кайн обмотал цепь вокруг левого запястья, потом вокруг трубы. Металл впился в кожу. Он нашёл старый замок, несколько раз ударил по нему куском арматуры, пока механизм не щёлкнул. Ключа не было. Отлично.

Щёлк.

Звук замка показался почти приятным, понятным. Кайн дёрнул рукой. Цепь выдержала. Ещё раз. Боль пошла по запястью. Цепь снова выдержала. Он закрыл глаза и впервые за много часов позволил себе выдохнуть до конца.

- Вот так, - прошептал он. - Если я снова потеряю контроль, далеко не уйду.

Ты думаешь, металл остановит голод?

Кайн открыл глаза.

- Нет.

Он выждал секунду.

- Но, может, остановит меня.

Голос молчал. Кайн прислонился головой к холодной трубе. Тело наконец начало понимать, что его бросили. Боль вернулась сразу несколькими слоями: бок, рука, мышцы после «Танца тени», запястье под цепью, сухое горло, тяжёлая голова.

Он хотел спать, но боялся. Если заснёт - кто проснётся?

Он посмотрел на нож. Лезвие лежало в полуметре от него - достаточно близко, чтобы дотянуться, и слишком близко, чтобы стало спокойно. Кайн подвинул его ногой дальше. Нож скользнул по бетону.

Нож остановился. Через секунду рука с меткой заныла.

- Даже не думай, - сказал Кайн.

Боль усилилась. Он выругался. Подтянул нож обратно ногой. Боль стихла. Кайн тихо рассмеялся - хрипло, почти безумно.

- Значит, вот так теперь всё будет?

Пока.

- Ненавижу тебя.

Нет.

Кайн замолчал. Голос был спокойным, уверенным.

Ты боишься, что однажды перестанешь.

Эти слова оказались хуже боли. Кайн отвернулся. Он хотел сказать «нет». Не сказал. Потому что где-то глубоко внутри всё ещё помнил тот момент у бара. Не сам удар, не кровь и не лицо человека, а секунду до последнего движения.

Когда страх исчез. Когда всё стало простым. Когда тело знало, что делать, и это было страшно. Потому что в той простоте было облегчение.

Кайн сжал цепь свободной рукой. Металл впился в ладонь.

- Я не буду таким.

Голос не ответил.

В цехе стало тихо. Ветер тянул через разбитые окна. Где-то капала вода. Далеко проехал поезд или грузовик - низкий гул прокатился по полу и исчез. Кайн сидел, прикованный к трубе, рядом с ножом, который не мог выбросить, и впервые за всю ночь у него появилась цель, настолько простая, что от неё хотелось плакать.

Не убить никого до утра.

Он повторил это про себя.

Не убить никого до утра.

Не убить никого до утра.

Не убить.

Не убить.

Глаза закрывались. Он пытался сопротивляться, но тело больше не слушалось. Сон подступал грязной тёмной волной. Кайн дёрнул цепь ещё раз, проверяя.

Держит.

Хорошо.

Он позволил себе опустить голову. Последнее, что он услышал перед тем, как провалиться в сон, был не голос в голове.

Шаги.

Далеко. На самом краю цеха.

Кайн резко открыл глаза. Он не знал, сколько прошло времени - секунда, час или вся жизнь. Вход в цех был тёмным провалом.

Сначала он ничего не увидел. Потом из темноты вышел светловолосый парень в белой одежде. Тот самый, что стоял у двери деда. Он остановился, оглядел цепь на руке Кайна, трубу, нож на полу и усмехнулся.

- Серьёзно?

Его голос разнёсся по пустому цеху легко и насмешливо.

- Ты сам себя привязал?

Следом вошёл мужчина в тёмном пальто - высокий, спокойный, с тяжёлым взглядом. Он посмотрел не на нож, а сначала на цепь, потом на лицо Кайна и тихо произнёс:

- Значит, ещё не всё потеряно.

Глава 9 - Парень в белом

Кайн дёрнул цепь. Звук вышел жалким. Металл звякнул о трубу, натянулся и остановил руку на половине движения. Запястье сразу вспыхнуло болью. Кайн стиснул зубы, но второй раз не дёрнул. Не потому что успокоился - просто понял: бесполезно.

Светловолосый парень стоял в нескольких метрах и смотрел на него с таким выражением, точно нашёл не человека, а странную уличную собаку, которая сама привязала себя к столбу. Белая одежда в грязном цехе выглядела почти издевательством.

На нём была белая куртка, светлые штаны, даже ботинки - светлые, хотя подошвы уже успели испачкаться ржавой пылью. Он был молодым. Не старше Кайна. Может, ровесник. Ростом чуть выше, худощавый, с бледным лицом и светлыми волосами, падающими на глаза. Кайн запомнил бы его даже без ножа. В таком месте белое не носили случайно.

Мужчина в тёмном пальто остановился позади него. Совсем другая фигура - высокий, тяжёлый, спокойный. Он не суетился и не оглядывался по сторонам так, как обычный человек оглядывался бы в заброшенном цеху.

Казалось, он уже всё видел, оценил и решил, где опасность, где выход, где кровь, где Кайн. Этот пугал сильнее. Не потому что выглядел злее, а потому что не выглядел злым вообще.

- Не подходите, - сказал Кайн.

Голос сорвался на первом слове. Он хотел звучать твёрдо. Получилось хрипло. Парень в белом усмехнулся.

- Ты прикован к трубе.

- Я предупредил.

- Очень грозно.

Кайн потянулся свободной рукой к ножу. Лезвие лежало рядом, на расстоянии вытянутой руки: достаточно близко, чтобы дотянуться, и слишком близко, чтобы это было случайностью. Парень заметил движение.

- Вот только не надо за него хвататься.

- Тогда отойдите.

- А ты прикажешь?

В его голосе не было открытой ярости. Больше похоже на азарт. Как у человека, который увидел начало драки раньше остальных и уже решил, что скучно не будет. Мужчина в пальто сказал:

- Орм.

Одно слово - негромкое, но парень сразу чуть повернул голову. Кайн запомнил имя. Орм. Звучало коротко, резко, как щелчок зубов.

- Что? - спросил Орм, не отводя взгляда от Кайна. - Я же ничего не делаю.

- Именно поэтому продолжай.

Орм фыркнул.

- Скучно.

Кайн перевёл взгляд на мужчину.

- Вы полиция?

Тишина. Орм хмыкнул так, точно вопрос показался ему смешным. Мужчина в пальто не улыбнулся.

- Нет.

Желудок провалился вниз.

- Тогда кто вы?

- Те, кто пришёл раньше полиции.

- Это не ответ.

- Пока другого не будет.

Кайн дёрнул цепь снова, скорее от злости, чем по делу.

- Вы следили за мной?

- Да.

Прямой ответ выбил его сильнее, чем попытка уйти от вопроса.

- С каких пор?

Мужчина посмотрел на нож. Не с жадностью - с осторожностью.

- С тех пор, как город начал шуметь там, где не должен.

- Из-за убийства?

- Из-за того, что после убийства видео исчезло быстрее, чем его успели скачать обычные люди.

Кайн замер. Видео. Удалено пользователем или недоступно.

- Это вы удалили?

Мужчина ничего не ответил. Этого хватило. Холод прошёл по спине.

- Зачем?

- Чтобы завтра у твоего общежития не стояла толпа с телефонами.

- Вы помогаете мне?

Орм рассмеялся коротко и неприятно.

- Он серьёзно?

Мужчина не посмотрел на него.

- Мы не помогаем тебе.

Он выдержал короткую паузу.

- Мы ограничиваем ущерб.

Слова легли тяжело. Как замок на цепи. Кайн медленно сглотнул.

- Я не хотел его убивать.

Орм наклонил голову.

- Кого из них?

Кайн застыл.

- Что?

Мужчина в пальто чуть нахмурился.

- Орм.

- А что? - Парень в белом сделал вид, что удивился. - Он думает, мы пришли из-за одного трупа?

Кайн перестал дышать.

Одного.

Слово повисло в цехе, как запах крови.

- Нет, - тихо сказал он.

Орм медленно улыбнулся.

- О. Он не помнит.

Мир вокруг Кайна сжался. Цех, труба, цепь, нож и двое напротив - всё стало слишком чётким и слишком далёким одновременно.

- Что ты сказал?

- Ничего.

- Что значит «одного»?

Орм сделал шаг вперёд. Кайн потянулся к ножу, но цепь ограничила движение. Пальцы только коснулись рукояти. Голос внутри молчал. От этого было хуже. Орм посмотрел на его руку.

- Ты правда не понимаешь, что происходит, да?

Кайн сжал зубы.

- Я понимаю, что ты сейчас очень хочешь получить по лицу.

Орм остановился. На секунду в его глазах мелькнул интерес.

- А вот это уже лучше.

- Орм, - повторил мужчина.

На этот раз жёстче. Парень в белом поднял руки, точно сдаётся.

- Всё, молчу.

Не замолчал.

- Просто странно видеть носителя, который сам себя привязал. Обычно они сначала режут всех вокруг, а уже потом начинают искать оправдания.

Носитель. Кайн вспомнил кухню деда. Слово, которое само сорвалось с языка.

- Носителя чего?

Орм посмотрел на мужчину в пальто.

- Можно я?

- Нет.

- Ты даже не знаешь, что я хотел сказать.

- Знаю.

Орм цокнул языком. Кайн перевёл взгляд с одного на другого.

- Хватит говорить так, будто меня здесь нет.

Мужчина в пальто наконец сделал шаг вперёд. Не резко. Но Кайн сразу напрягся.

Опасность.

Голос внутри произнёс это спокойно. Кайн едва заметно вздрогнул.

- Меня зовут Булат, - сказал мужчина.

Кайн молчал. Имя не сделало его безопаснее. Скорее наоборот. Теперь у угрозы появилась форма.

- Он Орм, - продолжил Булат. - И прежде чем ты спросишь: нет, мы не полицейские. Нет, мы не пришли тебя убивать. Пока.

- Очень успокаивает.

- Я не успокаивать пришёл.

Кайн усмехнулся. Получилось криво.

- Тогда зачем?

Булат посмотрел на цепь.

- Понять, остался ли там человек.

Кайн не сразу ответил. Потом тихо спросил:

- И как?

Булат поднял взгляд.

- Ты сам себя приковал.

- Может, я просто псих.

- Одно другому не мешает.

Орм тихо фыркнул. Кайн вдруг почти рассмеялся. Почти, но смех застрял в горле, потому что до него дошло: Булат не шутит. Для него цепь действительно что-то значила. Не спасение и не оправдание, но признак - маленький и слабый. Кайн ещё пытался себя остановить.

- Я убил человека, - сказал Кайн.

Голос прозвучал глухо. В цехе стало тише.

- Я знаю, - ответил Булат.

- Я не помню всё.

- Это хуже.

- Спасибо.

- Но не редкость.

Кайн медленно поднял глаза.

- Значит, такие как я бывают.

Булат не ответил сразу, и это было ответом. Орм вдруг потерял остатки веселья.

- Такие, как ты, долго не живут.

- Орм.

- Да пусть знает.

Парень в белом сделал ещё шаг. Теперь он был ближе. Достаточно, чтобы Кайн увидел тонкую серебристую цепочку, обмотанную вокруг его запястья под рукавом. Сначала она показалась украшением, но потом одно звено дрогнуло само. Кайн напрягся.

- У тебя тоже

- Да.

Орм поднял руку. Из-под белого рукава медленно выскользнула цепь. Не та, что носят на шее. Тонкая, металлическая, с тёмным блеском. Она скользнула по его ладони, опустилась вниз и зависла, не касаясь пола. На конце был короткий изогнутый клинок - узкий и злой, похожий на клык. У Кайна заныла метка. Нож рядом точно стал тяжелее.

- Настоящее оружие не лежит в сумке, - сказал Орм. - Оно отвечает.

- Моё тоже отвечает, - выдохнул Кайн.

- Тогда почему ты на цепи, а не оно?

Удар был точный. Кайн сжал пальцы на рукояти ножа. На этот раз рука достала. Лезвие легло в ладонь, и боль в метке сразу стала тише. Слишком приятно. Кайн ненавидел это чувство. Орм увидел.

- Вот.

Он улыбнулся.

- Уже лучше.

Булат повернул голову.

- Орм. Не провоцируй.

- Я проверяю.

- Я сказал - не провоцируй.

Орм посмотрел на него через плечо.

- А если он сорвётся позже? Возле людей? Возле твоего «ограничения ущерба»? Может, лучше узнать сейчас, что он из себя представляет.

Булат молчал. Кайн услышал в этом молчании плохое. Очень плохое.

- Нет, - сказал он.

Орм повернулся к нему.

- Что нет?

- Я не буду с тобой драться.

- Ты прикован. Выбор не огромный.

- Тогда отойди.

- Или?

Кайн не ответил. Не потому что нечего сказать, а потому что голос внутри вдруг стал внимательнее. Не сказал ни слова. Просто приблизился. Как зверь, который учуял открытую дверь. Орм поднял цепь. Клинок на конце описал ленивую дугу в воздухе.