Историографические этюды. Сборник статей

Надо ли говорить о том, что всё, что отмечалось Аллой Ервандовной как принципиальные моменты в подходе Учителя к историографии как области исторического знания, преобразовалось в базовые ноты уже в её собственном научном творчестве, а также в авторском лекционном курсе, который непрерывно обновлялся и куда, по мере освоения, добавлялся новый материал.

Так, например, вслед за И. Д. Ковальченко она развивала тему кризисных явлений в исторической науке. Причём, в фокусе её внимания были и процессы, развернувшиеся в отечественной исторической науке и историческом образовании постсоветского периода18.

Согласно с методологическими установками, воспринятыми от него, предпринимала исследования научного наследия русских учёных-историков – персонально, в границах направлений, или в рамках временных интервалов. В разные годы объектами пристального внимания А.Е Шикло становились не только профессиональные историки, но и представители общественной мысли, выпускники неисторических факультетов, анализировавшие исторический опыт. В их числе – Т. М. Каченовский и «скептическая школа», М. П. Погодин, Н. Г. Устрялов, К. Д. Кавелин, Б. Н. Чичерин, Д. А. Корсаков, К. С. Аксаков, И.-Ф.-Г. Эверс, М. О. Коялович, Н. Л. Рубинштейн19. Обращение к этим лицам проистекало из осознания необходимости более внимательного и непредвзятого отношения к их наследию, из понимания их истинного места в исторической науке.

На крепком основании усвоенного от Учителя она выработала собственный профессиональный почерк.

Главной целью своих историографических изысканий Алла Ервандовна определяла понимание. Она исходила из уважения априори и, очень часто, признания интеллектуального превосходства тех, чьи труды изучала. Это позволяло отстраниться от себя и ориентироваться на материал. По той же причине Алла Ервандовна предпочитала детально и независимо изучить историографический источник, уважая, вступая в диалог, но, не передоверяясь научной литературе, с ним связанной, даже если речь шла только об информации справочного характера. Очень важна при этом расстановка акцентов. В центре внимания – не ошибки и просчёты участников историографического процесса, а моменты преемственности и приращения знания20.

Принципы историографического анализа, сформулированные И. Д. Ковальченко, служили Алле Ервандовне критериями оценки сочинений историографического характера и при написании отзывов и рецензий21, и историографических обзоров.

В историографических обзорах обнаруживается и другой существенный момент, определяющий характер научного творчества А. Е. Шикло – стремление к формированию системного знания.

Во-первых, к необходимости написания обобщающих историографических работ по историческим периодам и структуре историографического процесса22 неизменно приводило исследование персоналий. Из этой работы, соединённой с материалами лекционного курса, в итоге сложились разделы учебника, который был написан в соавторстве с профессором Г. Р. Наумовой, претерпел несколько переизданий и до последнего времени оставался самым востребованным учебным пособием по историографии истории России23.

Во-вторых, историографические обзоры, предпринятые Аллой Ервандовной, происходили из понимания необходимости анализа состояния текущего исследовательского процесса в области изучения истории исторической науки. В 1980-х гг. ею был опубликован ряд статей соответствующей направленности24.

Эти статьи в совокупности давали представление о массиве специальных исследований, в которых освещались условия развития исторической науки и основные направления в историографии практически всего досоветского периода. Систематизация советской историографии была увязана с теми направлениями в русской исторической науке, которые в ней изучались. Вниманию читателя предлагался обзор советской литературы по истории исторической науки России, вышедшей в период с 1964г.25, поскольку итоги разработки этой темы до 1964 г. были представлены в обобщающих трудах «Очерки истории исторической науки в СССР» и «История исторической науки в СССР. Дооктябрьский период. Библиография»26.

Отдавая должное и фиксируя значительные положительные сдвиги в развитии историографической проблематики, внимание к теоретико-методологическим вопросам, расширение источниковой базы, Алла Ервандовна намечала и круг основных проблем, требующих как уточнения, так и дальнейшего изучения.

В теоретическом плане, важнейшим ей представлялся вопрос о связи теории и методологии с конкретными концепциями и, одновременно, вопрос о принципе разумной пропорциональности при распределении этих элементов в структуре историографического исследования.

Оценивать значение теоретико-методологических взглядов историков, безусловно, необходимо в тесной связи с их конкретно-историческими концепциями, во-первых, и с учётом места этих концепций в развитии исторической науки и в общественной жизни эпохи, во-вторых. Однако изучение теоретических и методологических представлений историков не должно быть самоцелью, поскольку, как правило, историки, да и представители исторической мысли вообще, сами не создавали философских теорий. Они служили для них необходимой основой конкретно-исторических исследований.

Вопрос о критериях оценки роли и места исторических взглядов и концепций в исторической науке тоже нуждался по её мнению, в дополнительной проработке. Прежде всего, необходимо определять то новое, с точки зрения методологии, метода, источниковедческой базы, проблематики, конкретно-исторических выводов, что изучаемая концепция вносит в науку. При этом нужно вписывать эту концепцию в предшествующую и современную ей историографическую ситуацию, что может вызывать некоторые сложности с учётом того обстоятельства, что не все компоненты исторической науки развиваются одновременно.

Не менее важным в плане исследовательской практики был вопрос о необходимости сверки представлений о структуре историографического пространства, то есть о критериях выделения течений и направлений в исторической науке и аргументах при решении вопроса о принадлежности учёного к тому или иному направлению. Так, поскольку критерием может служить то общность методологических установок историков, то отношение к политическому строю, в советской литературе анализируемого периода Алла Ервандовна фиксировала присутствие самых разнообразных определений, например, буржуазной историографии: либерально-монархическая, консервативная, умеренно-прогрессивная, умеренно-либеральная, прогрессивная, дворянско-буржуазная, кадетская и др.

Одновременно, большой перспективной задачей отечественной науки, исходя из требования полноты знания об историографическом процессе и теоретико-методологических исканиях в русской науке, она определяла преодоление диспропорции при изучении разных направлений.

Наконец, не вполне раскрытым на её взгляд оставался вопрос о кризисе исторической науки в конце ХIХ – начале ХХ века. Наиболее полно кризис может быть раскрыт при целостном рассмотрении состояния историографии указанного периода. Требовалось уточнение хронологических рамок кризиса. Но, что важнее, нуждалось в уточнении понятие кризиса не только как упадка, но и одновременно как дальнейшего развития исторической науки по целому ряду аспектов, в достижениях источниковедения, историографии, в интенсивном накоплении конкретно-исторических данных и других явлениях.

Историографические обзоры конца 90-х гг. ХХ – начала ХХI вв. были актуализированы целым рядом новых обстоятельств социально-политического и идеологического характера, определившим и радикальные изменения историографической ситуации. Вместе с тем к этому моменту постсоветской исторической наукой был накоплен некоторый опыт, который вполне поддавался научному анализу. На новом этапе внимание Аллы Ервандовны Шикло привлекали вопросы теории и методологии, и связанных с ней конкретных концепций отечественной истории, а также общее состояние историографии как научной и учебной дисциплины. В качестве объектов исследования была использована главным образом учебная литература по отечественной истории и историографии России27. К анализу было привлечено около тридцати учебников по историографии истории России госуниверситетов из различных регионов страны и более пятидесяти учебников отечественной истории для высшей школы.

Надо отметить позитивное, по преимуществу, отношение А. Е. Шикло к тем изменениям в исторической науке вообще и в её историографическом разделе в частности, которые происходили, прежде всего, в пространстве теории и методологии исторического познания. Характерно, что в динамике в подходах Аллы Ервандовны к вопросам теории и методологии исторического познания не было ни мировоззренческих, ни этических перевёртышей. Явления и процессы в исторической науке, которые она наблюдала на новом историческом витке, вполне соответствовали тому, о чём она размышляла как о внутренне обусловленном самой логикой и природой научного познания и что было отражено в её работах предшествующего периода.

Она констатировала значительное повышение интереса исторической науки к разделу историографии, вызванное потребностями её самоидентификации, уточнения предметной области, методов исследования, задач и функций её в историческом познании и историческом сознании общества.

В свою очередь, в рамках раздела историографии она обращала внимание на расширение историографического поля исследования, включающего многообразие теоретических подходов, методов, приёмов изучения исторических знаний, разнообразие исторических концепций, и широкий круг персоналий, обращение к изучению общественного исторического сознания взаимоотношений исторической науки и исторического сознания.

Как своевременное и необходимое характеризовала преодоление тенденциозности в оценках исторических концепций, когда главным становится не «суд» над историками, а «понимание», отказ от классовых оценок, реабилитацию трудов учёных, целых направлений и школ, включение любого исторического исследования в общую картину науки, внимание к личности учёного, к его познающему сознанию. Каждое новое имя, по её убеждению, раздвигает рамки знания об общей историографической ситуации, системах ценностей, разнообразии исторического мышления.

В качестве ближайшей задачи Алла Ервандовна определяла уточнение общей схемы истории исторической науки, в том числе пересмотр содержания и хронологических границ кризиса исторической науки рубежа веков.

Учебная литература как объект историографического анализа была интересна для неё с точки зрения оперативного выявления и оценки познавательных возможностей различных подходов в изучении отечественной истории, а также оценки качества учебной литературы в контексте подготовки профессиональных историков. Высказанные ею соображения были не только и не столько собственно критическими замечаниями, сколько сформированными многолетним опытом научной и педагогической работы представлениями о содержательных стандартах профессиональной подготовки историков-исследователей.

Собственный цельный взгляд на историографию как специальную историческую дисциплину, её предмет, значение в системе исторического знания, структуру и содержание, соотношение внутренних элементов, особенности и последовательность исследовательского историографического процесса, историю становления и развития, Алла Ервандовна Шикло представила в Методической разработке к курсу «Историография российской истории» для студентов исторического факультета28.

Принадлежа научной школе И. Д. Ковальченко и в развитие его идей, в рамках этой разработки она предложила обзор методологических проблем историографических исследований и требований к исследовательской работе в связи с этими проблемами.

Речь шла о необходимости изучения состояния исторической науки как части общественного организма и в связи с характером конкретной эпохи, её культурно-историческим типом. Каждая эпоха характеризуется наличием определённой совокупности познавательных средств. Поэтому те или иные требования к уровню познания можно предъявлять только в рамках действительных возможностей их удовлетворения. Историческое знание, таким образом, может рассматриваться только в контексте эпохи. Учёт объективных условий развития исторической науки является одним из основополагающих принципов её изучения.

Указывалось на немалое значение признания роли познающего субъекта, необходимости изучения личности историка и, следовательно, исследование соотношения субъективного и объективного в процессе научного исторического познания.

Рядом условий оговаривался процесс определения места той или иной концепции в исторической науке. В их числе требование выяснения вопроса о том, чем она обогатила науку с точки зрения методологии и методов исследования, источниковой базы, конкретно-исторических выводов, каково соотношение субъективного и объективного в отражении исторической реальности и какие перспективы она открывает для дальнейшего её изучения. При этом оговаривалась необходимость учитывать не то, что не дал историк в сравнении с современным уровнем знания, а что он дал нового в сравнении со своими предшественниками и современниками. Другое необходимое условие – прояснение социальной направленности концепции и её значения для общественной практики с точки зрения отражения запросов эпохи, с одной стороны, и возможности использования исторических выводов в конкретной исторической обстановке, с другой. Отдельно подчёркивалось, что задача историографа не осуждать, и не оправдывать ту или иную точку зрения предшественников, основываясь на собственной шкале ценностей и уровне развития науки, а понять и объяснить, почему историк мыслил так, а не иначе. Историческое познание должно пониматься как процесс. Изучение процесса, соответственно, требует последовательного применения принципа историзма.

Научно продуктивное применение методов и процедур исторической аналитики обусловливалось требованием тщательной работы с категориальным и понятийным аппаратом исторической науки, в том числе в его развитии во времени. Также, важной задачей историографических исследований определялось выделение в исторической науке направлений, течений, школ и отнесение к ним отдельных историков.

Таким образом, сформулированный в методической разработке цельный комплекс научных и методических представлений и стал главным ориентиром и критерием для анализа массива учебной литературы.

Общим пожеланием по поводу содержательной стороны учебников по русской истории было приведение в соответствие общих концепций российской истории, предлагаемых учебной литературой, с результатами фундаментальных исследований.

В числе основных проблем методологического характера в первую очередь называлась проблема понятийного аппарата историографии. Разнобой, неопределённость и неполнота раскрытия содержания понятий воспринималась Аллой Ервандовной как серьёзное препятствие в научно-исследовательском процессе и недопустимое явление в учебной литературе.

Большой перспективной задачей виделось ей преодоление разнобоя как в типологизации различных исторических концепций (т.е. выделении направлений, течений, школ в исторической науке, которые дают возможность показать связи, существующие в историческом сообществе, проследить тенденции в развитии исторической мысли), так и в определении принадлежности к ним тех или иных историков.

Другой задачей, ожидающей разрешения, она определяла повышение уровня освещения в учебниках теоретико-методологических проблем исторической науки на различных этапах её развития. Методология, методы исследования постоянно изменяются. Для успешной профессиональной деятельности учёного необходимы навыки определения «богатства профессиональных средств и методов», причём не только на уровне теоретическом (это основная задача курса методологии), а в практическом их выражении в исторических исследованиях. Таким образом, очевидно недостаточно только перечисления различных подходов без раскрытия их содержания и воплощения в конкретных исследованиях.

Наконец, вопросы кумулятивности, или преемственности и традиций в историческом знании, решение проблемы, какое знание нашло своё продолжение, что было отвергнуто исторической наукой, и что нового дала советская и постсоветская историография, виделись ей одной из важнейших задач, которую предстоит решить историографам и, в том числе, авторам учебных пособий.

Вообще, пристальный интерес Аллы Ервандовны Шикло к проблемам учебной литературы был отражением не только её представлений о значении и содержании историографии как научной и учебной дисциплины, как системного знания. Он отражал и её представления о самой себе и своей роли в научном и учебном процессе.

Саму себя она рассматривала, прежде всего, как преподавателя, она неоднократно говорила о том, что не является учёным в классическом смысле, что она – высококвалифицированный преподаватель высшей школы, который занимается наукой для обеспечения высокого уровня университетского преподавания.

В деле преподавания Алла Ервандовна Шикло, безусловно, обладала собственным неповторимым стилем. С одной стороны он был продолжением её характера и личного жизненного опыта, с другой стороны – частью опыта общения со своим учителем и старшим коллегой Иваном Дмитриевичем Ковальченко.

Чертой, которая чрезвычайно привлекала Аллу Ервандовну в её Учителе, было безусловное, во всей полноте, уважение к делу, которым он занимался. Она понимала, что уважение к собственно научному творчеству выливалось в уважение к аудитории, в которую он выносил плоды этого творчества. Проработанность до мельчайших деталей лекционного материала, обеспеченность необходимыми цитатами, регулярная серьёзная подготовка к занятиям – все эти принципы Алла Ервандовна неизменно реализовывала и в своей преподавательской работе.

Материалы личного архива Аллы Ервандовны – конспекты, выписки, копии историографических источников, свидетельствуют о непрерывной исследовательской работе и работе над обновлением, уточнением текущих учебных курсов, о разработке новых сюжетов для включения их в учебный процесс. Отдельный интерес представляет систематический каталог, который формировался в процессе исследовательской деятельности и который сам по себе может работать объектом историографического изучения.

Он отражает со всей очевидностью принадлежность школе И. Д. Ковальченко, так как обнаруживает понимание историографии как системного знания в максимально широкой трактовке предмета. Структура каталога организована в соответствии с пониманием структуры историографии как раздела исторической науки и учебного курса. Одним из дополнительных достоинств его является обширная библиография историографических источников – научных трудов, мемуаров, переписки учёных.

Задача обеспечения высокого уровня профессиональной подготовки историков диктовала поиск возможностей расширения границ научно-познавательного процесса, выхода за рамки учебных курсов, объединения в едином пространстве и в едином процессе различных форм научной и учебной работы.

Ещё в конце 1960-х гг. исходя из специфики содержания курсов источниковедения и историографии, наличия ряда научных и методических проблем, связанных с их чтением, И. Д. Ковальченко предлагал организовать периодические семинары для преподавателей, расширить подготовку через аспирантуру специалистов в области источниковедения и историографии. «Доработка» этой идеи привела к мысли о возможности организации при кафедре источниковедения научного семинара для преподавателей, аспирантов и студентов, действующего на постоянной основе.

В практической плоскости идея созрела летом 1994 г. после защиты на историческом факультете очередной диссертации29. Первое заседание семинара состоялось уже осенью 1994 г.

Практика показала как своевременность и востребованность организации научно-практического семинара, так и его продуктивность.

Круг участников семинара последовательно расширялся. Кроме студентов, аспирантов и преподавателей, выпускников кафедры источниковедения, в сферу его притяжения на разных этапах вовлекались преподаватели других кафедр, факультетов, вузов, музеев, школ.

В круге обсуждения семинара оказывались важные вопросы методологии и теории исторического познания, отечественная мысль, в которой содержатся размышления об историческом пути России, актуальные проблемы отечественной историографии разных этапов, а также проблемы влияния идеологии, политических интересов на формирование исторического видения, объективность исторической науки.

Алла Ервандовна Шикло, будучи одним из учредителей семинара, оставалась его постоянным участником, формировала повестку заседаний, периодически выступала с докладами. Вне семинара на III Научных чтениях памяти И. Д. Ковальченко 1—2 дек. 2003 г. она выступала с сообщением о семинаре «Традиции русской исторической мысли».

Одним из значимых результатов работы семинара «Традиции исторической мысли» стало издание его трудов. К 2018 г. в общей сложности вышло 11 выпусков альманаха30. Алла Ервандовна была ответственным редактором и составителем, автором предисловия первого выпуска сборника трудов научного семинара «Традиции русской исторической мысли»31, членом редакционной коллегии во всех последующих выпусках, участвовала в сборниках со своими статьями32.

Уважение к делу, которым она занималась, означало для Аллы Ервандовны Шикло и заведомое уважение к коллегам и результатам их деятельности. Алла Ервандовна обладала талантами, которые всегда высоко ценятся в повседневной жизни, но особо востребованы в научной и педагогической практике. Высочайшая степень порядочности, глубокое понимание правил поведения, профессиональной этики были очень свойственны Алле Ервандовне.

Для неё было очень важным профессиональное общение, причём не только с близкими, по кафедре, университету, коллегами, но с коллегами из других вузов, городов, представителями других специальностей. Такое общение способствовало повышению эффективности взаимодействия частей единого научного и учебного процесса, обогащало новым опытом, позволяло увидеть и оценить спектр интеллектуального поиска, уточнить собственные позиции, оценить качество своей работы.

В эту логику профессионального взаимодействия, скорее даже профессионального содружества, были включены и ученики Аллы Ервандовны Шикло. Это было естественной и очень органичной составляющей её, с одной стороны, индивидуального стиля, проявлением её личности, а с другой стороны, стиля кафедры источниковедения, который формировал её руководитель.

Алла Ервандовна ценила в Иване Дмитриевиче Ковальченко Учёного, но не менее того, умела оценить в нём Учителя. Она отмечала его удивительную способность просто и по-дружески, не кичась степенями и званиями, общаться с коллегами, студентами и аспирантами вне зависимости от формата общения. Алла Ервандовна на всю жизнь запомнила одно из его замечаний по поводу чтения лекций некоторыми преподавателями о том, что для них слушатели – полнейшие невежды, а они сами знатоки, что взгляд сверху вниз сковывает аудиторию, а её надо рассматривать как равную себе.

Ей очень импонировало, что Иван Дмитриевич старался поднимать каждого студента до своего уровня. Она очень ценила его привычку делиться с учениками своими мыслями и раздумьями, проговаривать свои идеи, а также вовлекать их в процесс научного творчества, ставя перед ними новые проблемы, направляя их внимание на малоизученное в науке, на «поисковые» темы.

Из тех бесценных качеств педагога, которыми обладал И. Д. Ковальченко, и которые Алла Ервандовна особенно в нём ценила, было умение слушать и слышать собеседника. Она не раз наблюдала и впоследствии делилась этими наблюдениями уже со своими учениками, как он с большим терпением выслушивал студентов и аспирантов, с уважением относился к их мнению, побуждая вопросами к самостоятельному суждению. Не перебивал, давал возможность высказаться. Если его собственная точка зрения по вопросу была иной, он, пытаясь доказать свою правоту, приводил всё новые и новые аргументы, но ни в коем случае не обрывал, не давил своим авторитетом, всегда находил у оппонента интересные мысли и говорил, что над этим нужно подумать. Он умел вести диалог таким образом, чтобы, не смущая собеседника и не навязывая ему свою точку зрения, помочь последнему приблизиться к решению проблемы, он умел дать своим ученикам максимум исследовательской свободы и одновременно направить их мысль.

В отношении к ученикам ею так же управляли удивительная мудрость и великодушие. Никто и никогда в общении с ней не мог почувствовать себя ущемлённым. Она тоже умела ненавязчиво показать направление, никак не ограничивая творческой свободы своих подопечных. В диалоге она уважала любую позицию, позволяя себе только предположить, очень деликатно, как-бы советуясь, задавая нужные вопросы, возможность иного подхода. Она частенько использовала ласкающую самолюбие собеседника формулу: «Вы конечно знаете лучше, Вы в материале». К слову, если Алла Ервандовна действительно не была осведомлена в каком-либо вопросе, она, подобно своему Учителю, не стеснялась в этом признаться, всегда была готова разобраться в вопросе и сообщить о результатах.