Историографические этюды. Сборник статей

3. А. Е. Шикло – труды

Творческое наследие Аллы Ервандовны Шикло связано, главным образом, с её многолетней работой в Московском университете. Однако некоторая часть её трудов написана в предшествующий университетскому период.

С 1960г. по 1961г. Алла Ервандовна работала в должности научно-технического сотрудника Института истории АН СССР, затем нештатного сотрудника Министерства иностранных дел СССР. На следующем этапе, в течение пяти с небольшим лет (1961—1966 гг.) она исполняла должность старшего научного сотрудника Главного архивного управления при Совете Министров СССР. Здесь, в составе авторского коллектива, принимала участие в подготовке сборника документов «Внешняя политика России ХIХ в. и начала ХХ в.»33.

Значительный первоначальный опыт вузовского преподавания она получила, работая в 1-м Московском медицинском институте им. Сеченова, где читала лекции и вела семинары по истории КПСС. С этого времени и в продолжение всей своей педагогической практики Алла Ервандовна активно занималась вопросами методики преподавания, организации учебного процесса, повышения его эффективности34, не обходила стороной вопрос не только о содержательной, но и учебно-методической стороне формирования учебной литературы, в частности, по курсу историографии.35

В 1978 году, перейдя при содействии своего научного руководителя И. Д. Ковальченко на кафедру источниковедения исторического факультета Московского университета, Алла Ервандовна Шикло была привлечена им к разработке и чтению собственного лекционного курса по отечественной историографии, а также к совместной исследовательской и научно-методической работе. Примером такого сотрудничества может служить написанная в соавторстве и опубликованная в №1 журнала «Вопросы истории» за 1982 г. статья «Кризис русской буржуазной исторической науки в конце ХIХ – начале ХХ века (Итоги и задачи изучения)». Ивану Дмитриевичу принадлежала та часть работы, где рассматривались теоретические вопросы изучения кризиса исторической науки обозначенного периода (вопросы причин, признаков, периодизации, смысла изучения кризиса), анализировались общие итоги теоретической разработки проблемы кризиса исторической науки в советской историографии. В части А. Е. Шикло на конкретных примерах – трудах историков конца ХIХ – начала ХХ века П. Н. Милюкова и А. С. Лаппо-Данилевского, была опробована методика распознания и демонстрации признаков кризиса в соответствии с теми представлениями о научных стандартах историографического анализа, которые в дальнейшей преподавательской работе и трудах Аллы Ервандовны получили развитие и подкрепление, и которые не утратили актуальности и для современного исторического знания36. На момент публикации значение этой статьи было велико. В научном сообществе она была воспринята как дающая «легитимные основания» для изучения историографического процесса под углом зрения общенауковедческих подходов…»37.

На кафедре источниковедения Алла Ервандовна Шикло читала лекционный курс «Историография истории России с древнейших времён до начала ХХ в.», вела семинарские занятия, руководила спецсеминаром для специализирующихся по кафедре студентов. Она читала спецкурсы, которые давали возможность более глубокого проникновения в вопросы научного исторического познания, теоретические проблемы историографии, общие и частные проблемы историографического процесса38 и, разумеется, выступала в качестве научного руководителя при подготовке дипломных работ39 и кандидатских диссертаций40.

Собственный цельный взгляд на историографию как специальную историческую дисциплину, её предмет, значение в системе исторического знания, структуру и содержание, соотношение внутренних элементов, особенности и последовательность исследовательского историографического процесса, историю становления и развития, Алла Ервандовна Шикло представила в Методической разработке к курсу «Историография российской истории» для студентов исторического факультета41. Эта работа оказалась очень востребованной в научном преподавательском сообществе. С. А. Мезин, коллега Аллы Ервандовны из Саратовского государственного университета писал: «Это очень необходимое и полезное издание! Учебники по историографии безнадёжно устарели, как никогда необходим обмен новой информацией…»42

Первым серьёзным опытом комплексного, на богатом источниковом материале, историографического исследования в контексте научной школы И. Д. Ковальченко явилось для неё, безусловно, диссертационное сочинение о Н. А. Полевом43.

Оно стало первым специальным исследованием о Полевом-историке в советской историографии. До того вопрос об исторических взглядах Н. А. Полевого в самых общих чертах освещался в работах о Полевом-литераторе, в сочинениях о Полевом-общественном деятеле, в соответствующих разделах общих трудов по историографии. При этом, характеристика исторических взглядов Полевого предпринималась на основе только двух работ Полевого: критической статьи об «Истории государства российского Н. М. Карамзина» и «Истории русского народа».

Уже в диссертации о Н. А. Полевом проявился главный интерес Шикло-учёного – русская историография первой половины ХIХ века. Это было время профессионализации национального исторического знания на фоне роста национального самосознания и оформления широкого общественного интереса к своей истории, когда в идейной жизни стало ощутимым влияние гегельянской и шеллингианской философии, классической политэкономии, социологии, когда на смену рационализму пришёл историзм, идеи единства всемирно-исторического процесса, его внутренней обусловленности и закономерности. Вершиной этого процесса стала государственно-юридическая школа и С. М. Соловьёв, а Н. А. Полевой стоял у его истоков.

В последующие после защиты диссертации годы Алла Ервандовна не раз возвращалась к личности и творчеству Н. А. Полевого44, в том числе и потому, что изменения историографической ситуации требовали переосмысления, казалось бы, хорошо знакомых сюжетов.

Надо сказать, что публикация монографии о Полевом также весьма позитивно была встречена коллегами-историками. «Ещё в конце 70-начале 80-х гг. после выхода в свет монографии А. Е. Шикло <…> о Н. А. Полевом как историке усилилось взаимодействие в сфере историографии между нашими кафедрами45, приобретшее самые разнообразные формы и имевшее интенсивный характер <…>»46.

В её научном творчестве, а также в авторском лекционном курсе, который непрерывно обновлялся и куда, по мере освоения, добавлялся новый материал, Алла Ервандовна, помимо прочего, развивала тему кризисных явлений в исторической науке. Причём, в фокусе её внимания были и процессы, развернувшиеся в отечественной исторической науке и историческом образовании постсоветского периода47. В разные годы объектами пристального внимания А.Е Шикло становились профессиональные историки, представители общественной мысли, выпускники неисторических факультетов, анализировавшие исторический опыт. В их числе – Т. М. Каченовский и «скептическая школа», М. П. Погодин, Н. Г. Устрялов, К. Д. Кавелин, Б. Н. Чичерин, Д. А. Корсаков, К. С. Аксаков, И.-Ф.-Г. Эверс, М. О. Коялович, Н. Л. Рубинштейн48. Обращение к этим лицам проистекало из осознания необходимости более внимательного и непредвзятого отношения к их наследию, из понимания их истинного места в исторической науке и процессе исторического познания.

Принципы историографического анализа, сформулированные И. Д. Ковальченко, служили Алле Ервандовне критериями оценки сочинений историографического характера при написании отзывов и рецензий49, и историографических обзоров.

В историографических обзорах обнаруживается и другой существенный момент, определяющий характер научного творчества А. Е. Шикло – стремление к формированию системного знания.

Во-первых, к необходимости написания обобщающих историографических работ по историческим периодам и структуре историографического процесса50 неизменно приводило исследование персоналий. Из этой работы, соединённой с материалами лекционного курса, в итоге сложились разделы учебника, который был написан в соавторстве с профессором Г. Р. Наумовой, претерпел несколько переизданий и до последнего времени оставался самым востребованным учебным пособием по историографии истории России51.

Во-вторых, историографические обзоры, предпринятые Аллой Ервандовной, происходили из понимания необходимости анализа состояния текущего исследовательского процесса в области изучения истории исторической науки. В 1980-х гг. ею был опубликован ряд статей соответствующей направленности52.

Эти статьи в совокупности давали представление о массиве специальных исследований, в которых освещались условия развития исторической науки и основные направления в историографии практически всего досоветского периода. Систематизация советской историографии была увязана с теми направлениями в русской исторической науке, которые в ней изучались. Вниманию читателя предлагался обзор советской литературы по истории исторической науки России, вышедшей в период с 1964г.53, поскольку итоги разработки этой темы до 1964 г. были представлены в обобщающих трудах «Очерки истории исторической науки в СССР» и «История исторической науки в СССР. Дооктябрьский период. Библиография»54.

Историографические обзоры конца 90-х гг. ХХ – начала ХХI вв. были актуализированы целым рядом новых обстоятельств социально-политического и идеологического характера, определившим и радикальные изменения историографической ситуации. Вместе с тем к этому моменту постсоветской исторической наукой был накоплен некоторый опыт, который вполне поддавался научному анализу. На новом этапе внимание Аллы Ервандовны Шикло привлекали вопросы теории и методологии, и связанных с ней конкретных концепций отечественной истории, а также общее состояние историографии как научной и учебной дисциплины. В качестве объектов исследования была использована главным образом учебная литература по отечественной истории и историографии России55. К анализу было привлечено около тридцати учебников по историографии истории России госуниверситетов из различных регионов страны и более пятидесяти учебников отечественной истории для высшей школы.

Будучи ученицей и восприемницей Ивана Дмитриевича Ковальченко, Алла Ервандовна значительную часть своих усилий направляла на изучение личности и творчества Ивана Дмитриевича Ковальченко. Её первая, небольшая заметка о нём была помещена в газете «Московский университет» в 1984 г56. Уже после ухода из жизни своего учителя и друга И. Д. Ковальченко, в работах, посвящённых его памяти57, Алла Ервандовна, помимо воспоминаний о личности Ивана Дмитриевича, предложила полноценный историографический анализ его научного метода, дающий представление о содержательной стороне школы И. Д. Ковальченко в части истории исторической науки.

Алла Ервандовна Шикло была одной из учредителей научного семинара «Традиции русской исторической мысли», который по сей день работает при кафедре источниковедения исторического факультета. Она оставалась его постоянной участницей, формировала повестку заседаний, периодически выступала с докладами. Вне семинара на III Научных чтениях памяти И. Д. Ковальченко 1—2 дек. 2003 г. она выступала с сообщением о семинаре «Традиции русской исторической мысли».

Одним из значимых результатов работы семинара «Традиции исторической мысли» стало издание его трудов. К 2018 г. в общей сложности вышло 11 выпусков альманаха58. Алла Ервандовна была ответственным редактором и составителем, автором предисловия первого выпуска сборника трудов научного семинара «Традиции русской исторической мысли»59, членом редакционной коллегии во всех последующих выпусках, участвовала в сборниках со своими статьями60.

Научное наследие Аллы Ервандовны Шикло стало органической и научно необходимой частью отечественной истории исторической науки, творческим развитием идей И. Д. Ковальченко. Оно, безусловно, занимает достойное место в ряду трудов по историографии второй половины XX – начала XXI века.

4. «Надёжному другу и товарищу по науке…»

Алла Ервандовна Шикло (20.03.1937 – 04.10.2014) была признанным специалистом в области истории русской исторической науки (историографии) XVIII – XX века.

Для неё было очень важным профессиональное общение, причём не только с близкими, по кафедре, университету, коллегами, но с коллегами из других вузов, городов, представителями других специальностей. Такое общение способствовало повышению эффективности взаимодействия частей единого научного и учебного процесса, обогащало новым опытом, позволяло увидеть и оценить спектр интеллектуального поиска, уточнить собственные позиции, оценить качество своей работы.

Сборники и монографии с инскриптами, открытки, письма, программы и материалы научных конференций из личного архива Аллы Ервандовны позволяют приблизительно очертить круг и содержание её профессиональных контактов.

В числе корреспондентов Аллы Ервандовны Шикло были учёные и преподаватели из Института российской истории РАН, РГГУ Историко-архивного института, РУДН, СПб. Государственного Университета, СПб. Горного института, государственных университетов Саратова, Казани, Волгограда, Брянска, Омска, Нижнего Новгорода, Воронежа, Сыктывкара, Уральского государственного университета (Екатеринбург), Дальневосточного государственного университета (Владивосток), Северо-Кавказского государственного технического университета Ставрополя, Курского государственного медицинского университета, Тульского государственного педагогического Университета, Оренбургского государственного института искусств, Челябинского педагогического университета, Приднестровского государственного университета (Тирасполь), Одесского национального университета, университета Днепропетровска, Чечено-Ингушского Гос. ун-та им. Л. Н. Толстого.

Содержание и формы профессиональных контактов были самыми разнообразными: взаимное рецензирование, консультации, публикация научных работ, подготовка диссертаций, обмен корреспонденциями, научной литературой.

Инскрипты и корреспонденции свидетельствуют о признании научного авторитета Аллы Ервандовны Шикло и безусловном уважении и доверии к ней как учёному и человеку, надёжному другу и товарищу по науке. Корреспонденты выражали сердечную благодарность Алле Ервандовне за искреннее, неформальное участие в их делах, за великодушную и бескорыстную помощь и поддержку в научной работе, в разнообразных житейских обстоятельствах, за неформальные рецензии на книги, статьи, диссертации. Они обращались к ней с просьбами о встречах и консультациях со своими учениками. Бывшие ученики Аллы Ервандовны консультировались по научным вопросам и ожидали оценки своих новых работ. Присутствуют в корреспонденциях и отклики на работы Аллы Ервандовны.

Американский учёный – профессор, биолог-биохимик Мартинас Ичас в предисловии к книге о своём отце выражал глубокую благодарность профессору Московского государственного университета Алле Шикло за ценные замечания и помощь при собирании архивного материала.

В логику профессионального взаимодействия, скорее даже профессионального содружества, были включены и ученики Аллы Ервандовны Шикло.

Показательна в этом смысле традиция, сложившаяся в рамках работы научного семинара «Традиции исторической мысли». Участники семинара на протяжении более чем пятнадцати лет ежегодно, накануне Нового года собирались в доме Аллы Ервандовны. За большим столом, который гости обеспечивали наравне с хозяйкой, отмечали приближение праздника, отчитывались о главных в своей жизни и профессиональной деятельности событиях уходящего года, делились впечатлениями о ярких явлениях в культуре и науке, планами, обсуждали проблемы философии и истории, и, конечно, вели приятные беседы «о всякой всячине». Иногда эти посиделки совмещались с полноценными заседаниями семинара – чтением и обсуждением научных докладов.

Алла Ервандовна была, без сомнения, носителем и проводником лучших традиций бытования профессионального сообщества историков, образцом для своих учеников. Опыт взаимодействия с ней в этом смысле – бесценен.

***

Основные труды А. Е. Шикло

– Исторические взгляды Н. А. Полевого. М., 1981

– Ковальченко И. Д. Шикло А. Е. Кризис русской буржуазной исторической науки в конце XIX – начале XX века.// Вопросы истории.1982, №1, С.18 – 35;

– Современная советская литература по истории отечественной исторической науки эпохи капитализма. // История СССР, 1983, №5. С.106—122;

– Советская историография процесса превращения исторических знаний в науку (первая половина XVIII в.) // Историографические и источниковедческие проблемы отечественной истории. Днепропетровск, 1984, С. 104—112;

– История русской исторической мысли последней трети XVIII-второй трети XIX в. в современной советской историографии (Некоторые дискуссионные проблемы). // История СССР, 1987, №4. С. 153—175;

– Методическая разработка к курсу «Историография российской истории» для студентов исторического факультета. М.,1993;

– Константин Сергеевич Аксаков. // Историки России XVIII – XX веков. Вып. 3, М.,1996, С. 14 -24;

– Он заставил думать над русскою историею: Иоганн Филипп Густав Эверс. // Историки России XVIII – начала XX века. М., 1996, С. 124 – 136;

– Был ли Нестор?: скептическая школа в русской историографии. // Историки России XVIII – начала XX века. М., 1996, С. 137 – 151;

– Михаил Осипович Коялович. // Историки России XVIII – XX веков. Вып. 4, М.,1997, С. 16 -23;

– Светлой памяти И. Д. Ковальченко. // Вестник Московского университета. Сер.8. История. 1997, №3. С. 19;

– Дмитрий Александрович Корсаков. // Историки России XVIII – XX веков. Вып. 6, М.,1999, С. 58 – 66;

– Проблемы историографии в преподавательской и научной деятельности И. Д. Ковальченко. // Материалы научных чтений памяти академика И. Д. Ковальченко. М., 1997, С. 157—164;

– Чтения, посвящённые памяти И. Д. Ковальченко. // Отечественная история. 1997, №4. С. 209—213;

– Светлой памяти И. Д. Ковальченко. Он любил то, что преподавал, и тех, кому преподавал. // Вестник Московского университета. Сер. 8. История. 1997, №3. С. 15—19;

– Академик И. Д. Ковальченко как профессор Московского университета. // Российские университеты в XVIII – XX века. Воронеж, 1998, Вып. 3. С. 186—197;

– Современные проблемы изучения истории исторической науки. // Проблемы источниковедения и историографии. Материалы II научных чтений памяти академика И. Д. Ковальченко. М., 2000, С. 285—296;

– Концепция русской культуры К. Д. Кавелина. // История мысли. Историография. М., 2002, С. 73 – 80;

– Исторические концепции М. П. Погодина и Н. Г. Устрялова. // Историография истории России до 1917 года. Уч-к для вузов под ред. М. Ю. Лачаевой. М., 2003, Т.1, С.249 – 268;

– Критическое направление в отечественной историографии 20 – 40-х гг. XIX в. И.-Ф.-Г. Эверс, Н. А. Полевой, М. Т. Каченовский. // Историография истории России до 1917 года. Уч-к для вузов под ред. М. Ю. Лачаевой. М., 2003, Т. 1, С. 220 – 248;

– Государственная школа в русской историографии. К. Д. Кавелин. Б. Н. Чичерин. // Историография истории России до 1917 года. Уч-к для вузов под ред. М. Ю. Лачаевой. М., 2003, Т. 1, С. 291 – 314;

– Н. Л. Рубинштейн. // Энциклопедический словарь Московского Университета. Исторический факультет. М., 2004, С. 396 – 398;

– (В соавторстве) Историография // Историческая наука в Московском университете, 1755 – 2004. М., 2004, С. 245 – 261;

– И. Д. Ковальченко. Научные труды, письма, воспоминания. М., 2004;

– Историческая наука второй четверти XIX в. о предмете и задачах изучения прошлого. // Проблемы методологии и источниковедения. Материалы научных чтений. М., 2006, С.92—104;

– И. Д. Ковальченко – учёный, педагог, организатор науки, человек. // История и историки. 2006. М., 2007, С. 319—343;

– Концепции отечественной истории в трудах русских историков 1830-1850-х годов. // ХIХ век в истории России. Современные концепции истории России ХIХ века и их музейная интерпретация. М., 2007, С. 206—217;

– Наумова Г. Р., Шикло А. Е. Историография истории России. М., 2008;

– Обзор учебной литературы по курсу «Историография отечественной истории». // Идеи академика И. Д. Ковальченко в XXI веке. Материалы IV научных чтений памяти академика И. Д. Ковальченко. М., 2009, С. 237—243.

5. И. Д. Ковальченко. Страницы биографии. Предвоенный период

Иван Дмитриевич Ковальченко появился на свет 26 ноября 1923 г. на хуторе Новеньком Прокоповского сельсовета Стародубской волости Стародубского уезда Гомельской губернии.61 Он был старшим из пятерых62 детей в традиционной русской семье, судьбу которой, как и судьбы многих и многих российских крестьянских фамилий, коренным образом изменила революция во всей полноте её социальных, политических и иных последствий.

В 1917—1918 гг. в Стародубе, одним из пригородов которого был и хутор Новенький, основательно похозяйничали и немецкие оккупанты, и гайдамаки гетмана Скоропадского. Значительная часть мужчин ушла в советскую зону в партизанские отряды. По окончании Гражданской войны политико-экономические мероприятия советской власти также не способствовали скорому и эффективному восстановлению крестьянского хозяйства.

В начале 1920-х гг. глава, тогда ещё малочисленного, молодого семейства, Дмитрий Минич, уехал на заработки в Москву. В 1924 г. он устроился рабочим на Московско-Донбасской железной дороге, определив, таким образом, свою будущность и будущность своих детей. В 1930 году Дмитрий Минич перевёз в Москву семью, которая была обустроена в том жилье, которое предоставляла своим рабочим московская железная дорога. Сначала это был барак, позднее бревенчатый дом у железной дороги в Гамсоновском переулке, рядом с Даниловым монастырём, где шесть душ семьи Дмитрия Минича Ковальченко располагались в двух небольших комнатках. Жили и тесно, и трудно. Мать Ивана Дмитриевича, Ефросинья Михайловна, тоже работала на пятой московской мебельной фабрике, остаться домохозяйкой она не могла себе позволить. Но, как известно, в тесноте, да не в обиде. По справедливому замечанию В. И. Бовыкина63, «…тогда этому не придавали большого значения. Так жили все вокруг». И жили, надо добавить, «в буднях великих строек», скорее будущим, чем настоящим, как жила вся страна.

Будущее детей, конечно, было связано с хорошим образованием. В 1930 г. в СССР, помимо всеобщего обязательного начального образования для детей 8—10 лет, было введено и всеобщее обязательное семилетнее обучение в городах, фабрично-заводских районах и рабочих посёлках.

В положенный срок в рамках этой «обязательной программы» Иван Ковальченко учился последовательно в двух школах. Сначала это была начальная школа, по-видимому, ближайшая к дому, затем – школа-семилетка, которую он окончил в 1940 году.

Школьная жизнь Ивана Дмитриевича была, как положено, шумной, весёлой, исполненной духом коллективизма, романтикой строительства первого в мире социалистического государства. Кроме того, он был способным учеником и любил учиться. Особенно его привлекало точное знание и знание естественнонаучного цикла – математика и физика.

Ивану Ковальченко необходимо было продолжать образование, оканчивать среднюю школу, поступать и учиться в вузе по сердцу. Однако в среднюю школу по окончании семилетки он не пошёл. Его выбор был несколько иным – специальная артиллерийская школа.

Учебные заведения этого типа на систематической основе начали функционировать с 1938 года. Организация артиллерийских спецшкол была обусловлена необходимостью повышения образовательного уровня курсантов военных училищ, то есть, в ближайшей перспективе, командиров РККА в условиях значительного расширения сети военно-учебных заведений и серьёзной технологической работы в рамках военного строительства. Это было тем более необходимо, что, например, по данным на 1939г. более 65% курсантов не имели среднего образования. Вместе с тем, именно артиллерии отводилась особая роль в ходе возможной войны.

В апреле 1938 г. под лозунгом «Молодежь, в артиллерию!» было проведено расширенное совещание в ЦК ВЛКСМ. Первый секретарь ЦК ВЛКСМ А. В. Косарев призвал комсомол мобилизовывать своих лучших представителей в артиллерийские училища и специальные артиллерийские школы. В газете «Правда» от 11 апреля 1938 г. был опубликован очерк «Специальные школы для будущих командиров артиллерии», где, в том числе, содержался призыв к молодежи от учащихся 8—10 классов школ Киевского района Москвы поступать в артиллерийские военные училища. С 1 мая 1938 г. личный состав пяти московских артиллерийских спецшкол стал принимать участие в военных парадах на Красной площади, а в мае 1940 г. на экраны кинотеатров вышел фильм «Юность командиров» о воспитании будущих командиров Красной Армии в артиллерийской спецшколе, где прозвучала песня: