К теории охранительных гражданских правоотношений
- -
- 100%
- +
111
Алексеев С. С. Общая теория права: в 2 т. Т. 2. С. 34. Как указывает Ю. Е. Пермяков, «юридическая сила правовой нормы… определяется источником правовых норм (легитимностью всего правотворческого процесса), подлежащих государственной защите субъективными правами участников правоотношений, наличием юрисдикционного органа, компетентного принимать в соответствии с нормами материального права решения по конкретному делу с соблюдением правил предусмотренной для этой деятельности процедуры» (Пермяков Ю. Е. Юридическая сила правовых суждений // Юридический аналитический журнал. 2003. № 4 (8). С. 13).
112
Шебанов А. Ф. Некоторые вопросы правовой нормы и нормативных актов в советском общенародном праве // Советское государство и право. 1964. № 7. С. 98.
113
Недбайло П. Е. Вопросы структуры советских правовых норм в связи с постепенным перерастанием их в правила коммунистического общежития // Право и коммунизм: сб. статей / под ред. Д. А. Керимова. М.: Юридическая литература, 1965. С. 120. Критикуя позицию П. Е. Недбайло, А. Ф. Черданцев писал: «Однако подобное отождествление свойств части и целого вряд ли правильно, ибо даже простое количественное объединение дает новое качество (переход количества в качество). Что же касается системы права, то она относится к системам функциональным, складывается с самого начала из разнородных норм. Различие этих норм обусловлено их как предметной (отраслевой), так и функциональной специализацией. Объединение норм в единое целое (систему права) придает новые качества как целому, так и его частям. Следовательно, анализируя отдельную норму права, нельзя видеть в ней право в миниатюре, упускать из виду, что это лишь часть целого» (Черданцев А. Ф. Указ. соч. С. 42). Интересными представляются и суждения Н. П. Томашевского по этому поводу. Отмечая, что согласно традиционному представлению на соотношение между целым (системой права) и его составной частью (правовой нормой), каждое свойство, присущее целому, должно быть присуще и его частям, ученый пишет: «Это соображение имело бы под собой достаточное основание, если бы речь шла о природе (сущности) целого или о присущих ему специфических закономерностях (тенденциях). Но в данном случае речь идет только о составе целого, которое может быть различным и отдельные части которого могут более или менее значительно отличаться друг от друга. Например, в системе права (целое) содержатся… диспозитивные нормы (часть). Отсюда, однако, не следует, что свойство этой части целого (диспозитивность) должно быть присуще целому, то есть, что все нормы данной системы права должны иметь диспозитивный характер. И, наоборот, наличие в системе права императивных норм вовсе не означает, что каждая правовая норма в данной системе имеет императивный характер. Точно так же наличие в системе права таких норм, которые снабжены принудительными санкциями <…>, вовсе не означает, что каждая правовая норма должна быть снабжена принудительной санкцией… Наличие видовых различий между разными частями целого (в частности, нормами права) отнюдь не противоречит их принадлежности к целому (в частности, к данной системе права). В то же время наличие видовых признаков, например, принудительных санкций у определенного вида правовых норм свидетельствует лишь о том, что эти признаки не являются общими, то есть в данном случае принудительная санкция, или “государственное принуждение” не является “конститутивным элементом” каждой правовой нормы» (Томашевский Н. П. Указ соч. С. 224).
114
Так, А. Ф. Шебанов, указав, что «социальная сущность всякой правовой нормы тождественна социальной сущности права в целом» (Шебанов А. Ф. Указ. соч. С. 98), заключает: «Сущностью правовой нормы определяются и ее формы, говорящие о том, какова внутренняя организация, структура содержащегося в норме правила поведения и каково внешнее выражение этого правила, в каком конкретном проявлении выступают характерные для этого правила структурные элементы, каково словесное выражение, формулировка нормы в статьях (параграфах) нормативно-правовых актов» (Там же. С. 99).
115
Так, В. Я. Любашиц, А. Ю. Мордовцев и А. Ю. Мамычев указывают: «…предположение о двухчленном строении правовых норм хотя и отражает структуру ряда статей нормативно-правовых актов, в то же время упускает из виду один из главных признаков нормы права – это обеспечение каждой нормы возможностью государственно-правового принуждения» (Любашиц В. Я., Мордовцев А. Ю., Мамычев А. Ю. Теория государства и права: учебник. Ростов н/Д: Феникс, 2010. С. 454).
116
Ленин В. И. Государство и революция: Учение марксизма о государстве и задачи пролетариата в революции // Ленин В. И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 33. М.: Изд-во политич. литературы, 1974. С. 99.
117
Голунский С. А., Строгович М. С. Теория государства и права: учебник. М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1940. С. 246. Обосновывая эту мысль, П. Е. Недбайло писал: «…правовые нормы издаются для того, чтобы принудить всех и каждого к определенным действиям, чтобы оградить и защитить права и интересы граждан, организаций, учреждений и государства в целом, чтобы закрепить то, в чем массы убеждены» (Недбайло П. Е. Советские социалистические правовые нормы. Львов: Изд-во Львовского ун-та, 1959. С. 36).
118
Голунский С. А., Строгович М. С. Указ. соч. С. 251.
119
Там же. С. 252. Под санкцией в литературе в большинстве случаев понимается «указание на меры государственного принуждения, применяемые в целях охраны права от нарушений» (Лейст О. Э. Санкции в советском праве. М.: Государственное изд-во юридической литературы, 1962. С. 10. См. также: Лейст О. Э. Санкции и ответственность по советскому праву (теоретические проблемы). М.: Изд-во МГУ, 1981. С. 7, 18 и др.), «определенная мера государственно-принудительного воздействия на правонарушителя» (Грибанов В. П. Пределы осуществления и защиты гражданских прав // Грибанов В. П. Осуществление и защита гражданских прав. М.: Статут, 2000. С. 89). Поэтому признание возможности существования правовых норм без санкций есть в то же самое время признание возможности существования правовых норм, не обеспеченных принудительной силой государства, т. е. права без аппарата, принуждающего к соблюдению норм права.
120
Черданцев А. Ф. Указ. соч. С. 41.
121
Так, например, Д. А. Керимов пишет: «Правовая норма… не может быть одноэлементной или двухэлементной, она всегда состоит из трех элементов. Каждая правовая норма логична, если содержит ответы на три обязательных вопроса: какое поведение она предусматривает для субъектов правоотношений; при каких условиях это поведение должно (или может) иметь место и какими будут последствия для лиц, не исполняющих или нарушающих установленное правило. Немыслима вообще какая бы то ни было норма, в особенности правовая, из которой прямо или косвенно, но вполне определенно не вытекали бы ответы на эти вопросы» (Керимов Д. А. Законодательная техника. Научно-методическое и учебное пособие. М.: НОРМА; ИНФРА-М, 1998. С. 40). Аналогичным образом рассуждает А. А. Деревнин: «Норма… представляет собой структурное подразделение права. И состоит она всегда из трех элементов – гипотезы, диспозиции и санкциии. Отсутствие любого из этих элементов сводит содержащееся в ней правило поведения на нет» (Деревнин А. А. К вопросу о норме права // Академический юридический журнал. 2001. № 2. С. 29). Отстаивая трехэлементный состав правовой нормы и определяя значение каждого из трех элементов, Ю. С. Жицинский писал: «…без диспозиции норма немыслима, без гипотезы – бессмысленна, без санкции – бессильна» (Жицинский Ю. С. Санкция нормы советского гражданского права. Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 1968. С. 44). Критикуя концепцию двухэлементного состава правовой нормы, Ю. С. Жицинский указывал на ее методологическую ошибочность, которую он видел в отрыве «анализа структуры нормы права от тех реальных общественных отношений, идеологическим отражением которых является данная норма», в связи с чем «искусственно разрывается связь между нарушенным гражданским правоотношением и санкцией нормы права как способом его охраны» (Там же. С. 49, 50).
122
Перечисление приверженцев этой концепции не представляется возможным в силу весьма великого их числа. Гораздо легче пойти по противоположному пути и перечислить ее противников, как поступает, например, В. А. Белов, который отмечает, что среди авторов современных учебников по теории права, сторонников двухэлементной структуры правовой нормы – буквально единицы, и ссылается на работы трех правоведов (Белов В. А. Гражданско-правовые нормы как предмет научного изучения и практического применения // Гражданское право: актуальные проблемы теории и практики / под общ. ред. В. А. Белова. М.: Юрайт-Издат, 2007. С. 100). Поэтому мы не будем здесь указывать ни на работы сторонников, ни на работы противников данной концепции, но обозначим их далее в ходе рассмотрения материала.