Мафия. Проснись и назовись
- -
- 100%
- +
Все похлопали, я обдал стол удивленным взглядом и обомлел. Было похоже на какое-то сектантское посвящение. Но тут же нашел это смешным и начал слушать правила игры.
Значит, игра заключалась в следующем. Десять игроков, две команды. Красная команда – мирный город, ищет мафию, в игровой день выставляет на голосование претендентов и выгоняет со стола. Выигрывает, когда вся противоположная команда покинула стол.
Черная команда – мафия, играет в меньшинстве: три игрока против семи. Прячется, лавирует, не дает себя раскрыть. В игровую ночь производит выстрел в одного из игроков Красной команды. Выигрывает, когда количество игроков противоположных команд сравнялось. Например: три в три, два в два, один в один.
Игровые роли:
Шериф – игрок Красной команды, лидер мирного города. В игровой день участвует в обсуждении вместе со всеми игроками, обычно скрывает свою роль, так как является основной целью для Мафии. В игровую ночь делает проверку любого игрока, получая от ведущего ответ о цвете этого игрока: красный – большой палец вверх, черный – большой палец вниз.
Дон – игрок Черной команды, лидер Мафии. После раздачи карт, пока весь город спит, устраивает брифинг со своими сокомандниками, определяет стратегию игры и порядок ночных выстрелов – это называется «договорка»; все это происходит молча, через общение жестами. В игровую ночь ищет шерифа, запрашивает у ведущего статус любого игрока: если шериф – указательный и большой пальцы соединены в виде бублика (знак «Окей»), если не шериф – крест двумя руками.
Предо мной лежала большая маска для сна, на которой было написано «СLEVER»; я надел её на голову и приготовился по команде опустить её на глаза. Я заметил, что у некоторых игроков вместо этой надписи были их игровые имена.
Господин Кобальт – тот самый местный альфач. Самый сильный игрок в этом заведении, пользуется неоспоримым уважением и популярностью. Все заглядывают ему в рот и слушают каждое его слово.
Его спутница Госпожа Лакки: обворожительная улыбка, быстрая грамотная речь, харизматична, заболтает любого в своих интересах.
Госпожа Тикс, интеллигентная женщина, вся на манерах, очень умна и начитана. Я ей сразу не понравился – скрывать эмоции она была не особым мастером.
Господин Идальго: по нему сразу было видно, что он спортсмен; в данный момент у него была травма руки, и он находился на восстановлении. Речи за столом у него были не особо складные, но вот способность подмечать детали, которые другие не замечают, просто на высоте.
Также за столом сидели г-н Медун и г-н Трикстер.
Г-н Трикстер, очень сдержанный и воспитанный игрок, внимательно следит за столом, всегда осмотрителен и объективен.
Остальные места были заняты неопытными игроками. Игроков, которые еще не имели имени и опыта игры, в этих кругах называли фраерами, к которым относился и я.
Г-жа Мартини начала игру…
Мы опустили маски на глаза, а г-жа Мартини начала раздачу карт. Я уже не вспомню, какая мне досталась карта, наверное, черная. Да это в целом и не важно: я играл в первый раз, и мозг мой кипел.
Это то приятное ощущение, когда мозг выполняет интересную, но крайне непривычную для него задачу. Начинают просыпаться спящие нейронные связи, встраиваясь в общую мозговую сеть. Это как будто старая ржавая машина начинает трогаться с места: постепенно её механизмы разрабатываются, и машина едет всё легче и быстрее.
Не особо понимая, что происходит в моменте за столом, я начал подключать все жизненные знания о людях и социуме. В целом, обладая базовыми навыками профайлинга и психологии, можно показывать достаточно высокие результаты – главное правильно их использовать.
В игре происходит какая-то определенная магия: когда надеваешь маску, все вокруг как будто пропадает… Ничего… Нет, абсолютно ничего, кроме стола и игроков. Пропадают все мысли, которые нас душат и грызут ежедневно, пропадает боль, которую ничем не унять, исчезает эхо шрамов наших душ, сопровождающее каждого из нас. Мир, – всего остального мира – как будто нет, есть только стол и игра.
Ночь пролетела незаметно, мы закончили игры и начали собираться. Настроение у всех было отличное, все задорно общались друг с другом, обсуждая последние победы и поражения за столом. Г-н Кобальт толкал умные речи, наставляя менее опытных игроков; шло активное обсуждение основных действий и ошибок во время игры. Было видно, как все устали и энергия заканчивалась, все устремились на выход. Заведение закрывалось.
На улице светало… Я вскинул левую руку с часами и посмотрел на время: стрелки показывали пять утра. Народ стоял и уже почти без остановки зевал, все хотели спать.
Заканчивая последние разговоры, кто-то спросил меня:
— А сколько тебе лет?
— Тридцать три, — ответил я.
— Придешь еще играть?
После этой фразы мой привычный мир вернулся, с грохотом пробив то позитивное настроение, в котором я пребывал последние пять часов. Закрутились мысли, которые были для меня нормой, но на контрасте вкус их стал еще омерзительнее, чем обычно.
Я вспомнил, что мне нужно ехать. Что я нахожусь вообще хрен пойми где. Улыбки на лице больше не было. На последний вопрос я ответил, что вряд ли еще зайду поиграть: я тут проездом.
— Ааа, ну ладно, — услышал я в ответ.
Равнодушие в голосе немного смутило, но было в целом без разницы, ведь я никогда больше не увижу этих людей.
Мы попрощались. Расходясь, я только коротко спросил:
— А где АЗС?
— Дальше по дороге, — крикнул кто-то из группы, махнув рукой в направлении, в котором мне нужно ехать.
Я пошел к машине; сев в неё, заметил, как они оглядываются на меня. Закинул пистолет в бардачок и поехал…
Подъехав на АЗС, сразу обратил внимание, что она какая-то старая, что ли… очень старая. Вставив заправочный пистолет в бак, пошел к единственному сооружению на этой площадке. На двери висела пожелтевшая табличка «Топлива нет».
— Чего? — опешил я.
Все это меня уже раздражало. Вдобавок я очень хотел спать. Так… Нужно искать гостиницу: спать в машине днем совершенно не хотелось. Тревога начинала усиливаться, бензин заканчивался, а я даже не мог заправиться. Осталась последняя сигарета – этот вопрос я тоже не решил.
Медленно проезжая по городку, я обратил внимание, что он достаточно чист и благоустроен. Все было аккуратно, имелись многочисленные зеленые насаждения, заботливо раскинутые вдоль дороги. В городке было еще пусто; вертя головой и внимательно всматриваясь, я пытался найти что-нибудь полезное для меня. На тротуаре я заметил неспешно идущую старушку. Медленно подъехав, я опустил окно и не слишком громко крикнул:
— Мать, подскажи, а где тут гостиница?!
Она, продолжая свой сосредоточенный шаг и не поворачивая головы, слегка возмущенно сказала:
— Ишь, гостиницу ему подавай, вон во двор заверни, там комнатку-то и спроси.
Я немного скосил лицо, не ожидая такого ответа. Плавно добавив газа, я медленно поехал дальше; старушка посмотрела на меня как-то необычно. «Почему все на меня так странно смотрят?» — где-то в глубине разума вспышкой прозвучал этот вопрос. Я свернул на ближайшем повороте во дворы. Очень уютно: много зелени, беседки, лавочки везде, детские игровые площадки; все было старое, но ухоженное. Веяло аутентичностью и спокойствием. Около небольшого двухэтажного дома я заметил сидящую на лавке фигуру и устремился к ней.
— Приветствую! — крикнул я из окна автомобиля.
Фигура повернулась и кивнула головой. Это был молодой парень, на вид лет так двадцать семь, белокожий блондин, худощавого телосложения. Я продолжил:
— Подскажи, где тут можно остановиться: гостиница или комнатка какая-нибудь?
Парень встал. Он как-то странно смотрел на меня, не отводя взгляда и не моргая. Я ощутил неловкость: последовала продолжительная пауза, а он так и не ответил. Только я приоткрыл рот, чтобы добавить еще чего-нибудь, как он заговорил:
— У меня есть пустая комната.
— Сколько? — в деловой манере крикнул я.
— Заходи, располагайся, — сказал он, слегка улыбнувшись, и ушел в парадную этого небольшого дома.
Меня это взбесило, ведь я давно усвоил жизненный урок: всё нужно решать на берегу. Но выбора у меня не было. В голове вспышками начали тарабанить мысли. Развод? Мошенник? Подстава? Очень странный тип. Он так смотрел на меня. И эта его пауза. Запустился процесс моделирования разных ситуаций в голове, тревожность нарастала. Я достал пистолет из бардачка и пошел в дом. На крышу моей машины присел ворон.
Дом был двухэтажным, на четыре квартиры, по две на каждом этаже. Полы были деревянные, и незаметно пройти было почти невозможно – пол откровенно скрипел. Увидев приоткрытую дверь на первом этаже, я осторожно устремился к ней. Войдя, закрыл за собой дверь на щеколду, чтобы снизить вероятность непредвиденных событий. В квартирке было небогато. Как принято говорить, рациональный минимализм. Две комнаты: справа и слева, между ними – просторная кухня.
— Проходи! — с улыбкой крикнул парень, махнув рукой, приглашая меня на кухню.
Я достал пистолет, снял его с предохранителя и убрал обратно за пояс.
— Это тебе не понадобится, — произнес паренёк, производя какие-то действия на кухне, — чай будешь? — продолжил он.
Я не ответил. Медленно присев за стол, я пытался сообразить, как с ним общаться. Я откровенно был на вторых ролях в нашей коммуникации. Пацан полностью владел ситуацией с самого начала.
— Я знаю, о чем ты думаешь. Расслабься и выдохни, — улыбаясь, спокойным голосом сказал он, наливая душистый чай, аромат которого заполнил кухню.
Мне казалось, он видит меня насквозь. «Что за бред? Куда я попал?» Стреляя глазами, я рассматривал обстановку, подмечая мелочи, стараясь дедуктивно найти ответы на эти вопросы.
Он протянул руку и представился:
— Тихон.
Я усмехнулся, пожав её, и иронично произнес:
— Тоже Господин?
Он на секунду завис, а потом засмеялся.
— Я смотрю, ты уже освоился, — совершенно безобидно смеясь, сказал он и добавил: — Нет, я не Господин. Я просто Тихон. Это моё настоящее имя, другого у меня нет.
Я почему-то начал ощущать к нему доверие, тревожные импульсы начали стихать. Хотя разум сопротивлялся и искал паттерны, которые объяснят происходящее и расставят всё по своим местам.
Поднеся чашку с чаем к губам, медленно вдохнув, я ощутил, как плотный приятный аромат проникает через нос в моё тело. Это был запах свежей смородины с легкой ноткой мяты. Очень хотелось спать, силы меня покидали.
— Где я могу приземлиться? — спросил я.
— Твоя комната слева от входа, — занимаясь делами по кухне, подсказал он мне.
Я допил чай и направился в комнату. Комната была маленькая, квадратов десять или двенадцать. У левой стены стоял сложенный диван, на котором лежала подушка. У правой – пустой письменный стол и табурет. На табурете лежало аккуратно сложенное свежее постельное белье.
Я сделал три шага и рухнул на диван, потратив последние силы, сунул пистолет под подушку и уснул.
Глава 2.
Шторы в комнате не были задернуты. Солнце медленно, но верно следовало по дневной дуге. Выйдя на нужный угол, оно порекомендовало мне проснуться, настойчиво предлагая открыть левый глаз.
Я проснулся. Было тихо, только мелодичное щебетание птиц раздавалось за окном. Переместившись в положение сидя, я начал тереть лицо. В голове происходила загрузка – такое было каждое утро: это как будто в оперативную память загружалась операционная система со всеми своими багами и глюками. Также автоматически всплывал список задач и последний архивный лог. После этого обычно следовал мощный толчок, направленный на действие. Список задач был пуст, а последний архивный лог вызывал вообще непонятные чувства. Такое странное состояние, когда не знаешь, что делать. Ощущаешь себя никем в этом мире. Запустился мой стандартный вихрь мыслей. Настроение устремилось в пол.
Я встал и пошел на кухню. Никого. Шагнув в сторону второй комнаты, я услышал голос:
— Я тут.
Развернувшись на звук, я увидел дверь на кухне, ведущую на веранду. Это была совсем небольшая пристройка, на которой места хватало только для двух плетеных кресел и небольшого журнального столика. Тихон сидел, закинув ногу на ногу, и читал какую-то книгу. Рядом стоял чайник и две чайные пары.
— Уютно тут у тебя, — присаживаясь в кресло, искренне сказал я.
Перед нами открывался вид на небольшой парк с совершенно обычными деревьями и кустарниками, абсолютно ничем не намекая, что мы находимся в городе.
— Так… сколько время? — по привычке вскинул руку, чтобы посмотреть, который час.
— А ты куда-то спешишь? — откладывая книгу, произнес Тихон, и сразу добавил: — Мне кажется, ты уже везде успел.
С этим трудно было поспорить: я и вправду никуда не спешил, это просто была привычка держать все на контроле. Так как я любил устраивать полемику, я не мог упустить такой возможности пообщаться с ним, раз он сам выпрашивает.
— Это просто привычка держать время на контроле, дисциплина, если тебе угодно.
— Замечательная дисциплина, — засмеялся он, — просто дергать рукой.
— Ты что-нибудь слышал про тайм-менеджмент? Без него в большом городе не выжить, — нахмурившись, продолжал я.
— Это про управление своим временем? Поменять время на деньги, а потом деньги на время?
Я завис. Он выставил время как валюту, а не как линейную физическую величину, двигающуюся от прошлого к будущему. В голове нарисовалась картинка. Как я бегу с одной целью, меняя время на деньги, по пути меняя деньги на время, чтобы отдохнуть, и снова бегу. И чем ближе к старости, тем больше я меняю денег на время. Круг замкнулся. Я усмехнулся и ответил:
— Да, и чем больше денег будет к старости, тем больше будет времени.
— И ты потратишь все время на защиту этих денег…
Я снова завис. А он продолжил:
— Мы попадаем в этот мир, и у каждого из нас есть время, оно только наше. И никто тебе не даст ответ, сколько его у тебя и когда оно закончится. С детства тебя начинают учить, как тратить это время, и все это заходит слишком далеко. Так далеко, что сердце твоё еще бьется, а времени уже нет.
— Какая-то бессмыслица, — задумчиво проговорил я, раскручивая мыслительный круговорот в голове.
Тихон улыбался. Он встал, ушел на кухню и почти сразу вернулся, принеся с собой какой-то еды. Мы пообедали. Я решил не продолжать эти философские беседы.
— А где я могу заправить машину? Я тут по пути заезжал на АЗС, там почему-то нет топлива.
— Не знаю, у меня нет машины.
Понятно. Квест продолжается… Я достал помятую пачку, в которой была последняя сигарета, и спросил разрешения закурить прямо на веранде. Тихон не имел ничего против и показал мне, где взять пепельницу.
— Ну а хоть сигарет где купить, подскажешь?
— Да, тут недалеко на главной улице есть магазин. Такая красная вывеска, ты сразу увидишь.
Я кивнул. Немного еще пообщавшись с Тихоном в непринужденной беседе, я направился в магазин.
Погода была солнечная и безветренная. Я вышел на главную улицу и прогулочным шагом разглядывал городок. Кипела жизнь. Люди шли по своим делам, магазины работали, стояла обычная атмосфера мирного города. Я обратил внимание, что машин не было ни на проезжей части, ни на местах для парковки. «Странно», — подумал я, но какого-то особого значения этому не придал. А вот и магазин, про который говорил Тихон. Красная вывеска «Магазин» и рядом знак «Большой палец вверх». Я вошел.
За прилавком была совершенно обычная женщина-продавец. Я назвал марку сигарет, которые обычно покупаю. Женщина нахмурилась и сказала, что в первый раз слышит о таких сигаретах. Я очень сильно удивился. Предложив мне ассортимент, она странно смотрела на меня. Ткнув пальцем почти наугад, я расплатился и ушел.
Решил пройтись до единственного знакомого мне места – бара «CLEVER». В голове навязчиво крутился диалог с Тихоном. Мысли и ответы как будто сами формировались. Я размышлял о времени.
Вспоминая, куда я потратил своё время, в голове искрами полетели архивные события, было больно. Я вдруг осознал, что всю жизнь гнался за одной целью – стать успешным, и связывал это напрямую с деньгами. И где я теперь? Это понимание вызвало неприятные чувства. Я не любил вид деятельности, которым занимался. Мне не нравилась большая часть людей, с которыми было необходимо контактировать, чтобы идти к своей цели. На что я менял своё время? А делал ли я то, что по-настоящему хотел? Или это навязанные кем-то шаблоны? А может быть, это всё было не моё, и я следовал просто чужим моделям жизни? Я продал своё время в обмен… Стало больно. Очень больно. Боль ощущалась как будто физически. Запульсировали старые шрамы, ставшие уже очень давно огромными рубцами на душе. Перед глазами пронеслись картинки: предательства, несбывшиеся надежды, рассыпавшиеся мечты, лица тех, на кого у меня не было времени. Я сам продал своё время. Счастлив ли я? Ответ – нет.
Что-то во мне дало трещину. Было паршиво. Ощущал я себя как-то по-другому, этого не выразить словами. Поднялась тревожность, я вспомнил про пистолет и хлопнул себя по поясу за спиной. Пистолет остался под подушкой в доме у Тихона. Я протяжно выдохнул и решил не возвращаться. Впереди виднелся «CLEVER».
В баре было немного посетителей; это было неудивительно – вечер только начинался. За столами сидели люди, общались и выпивали. Негромко играла музыка, что-то напоминающее джаз. Стол с номерками был в полной боевой готовности.
Я сразу присел за барную стойку к бармену, натиравшему бокалы, готовясь к вечернему наплыву посетителей. Он меня узнал и уверенно спросил:
— Кофе?
— Да, пожалуйста, — я продублировал ответ кивком.
Сзади раздалось протяжное:
— Эээй, привееет!
Это была г-жа Мартини, она с расплывчатой улыбкой направлялась ко мне.
— Ты всё же пришёл! — не скрывая радости, начала говорить она, присев рядом со мной.
Она начала рассказывать мне про свои эмоции от ночных игр, между делом подметив, что для фраера у меня неплохо получается. Уточнила, точно ли я играл в первый раз. Я посмеялся и сказал, что да. Она продолжила свой монолог. Дождавшись паузы в её затянувшемся повествовании, я спросил:
— А где ещё есть АЗС? Та, на которую меня утром отправили ребята, не работает.
— Зачем тебе заправка, у тебя что, есть машина? — крайне удивлённо посмотрела она на меня.
Я так же удивлённо на неё посмотрел и ответил:
— Есть.
Мне это показалось очень странным. Г-жа Мартини немного изменилась в поведении, стала более осторожной и не такой открытой в разговоре. Я ничего не понял.
Заведение постепенно наполнялось людьми, и дело шло к ночным играм. Я уже сидел за игровым столом, ожидая его заполнения. Ведя непринужденные беседы, я всё больше раскрывал для себя личности и характеры игроков – это было очень интересно. Люди настолько разные, и казалось бы, что их могло объединять? Игра. Их объединяла игра. Все ожидали прибытия г-на Кобальта с г-жой Лакки. Они не заставили себя долго ждать, впорхнув в бар так же, как и в прошлый раз. Сконцентрировав на себе всё внимание, они дали команду на начало игры. Г-н Кобальт явно избегал контактов со мной, он даже не здоровался. Было забавно наблюдать, как ему приходилось лавировать в пространстве, чтобы свести к минимуму наше взаимодействие. Его спутница, г-жа Лакки, напротив, всеми способами пыталась прощупать меня: кто я и что.
Я всё больше втягивался в процесс игры. Я учился. В игре есть что-то такое, чего я пока не могу объяснить. Тогда я еще не знал, как глубока эта кроличья нора. Начал делать первые выводы. Заметил, что большая часть игроков превратила игру в «считалочку», используя инструмент под названием «математика». Они просто считали цифры в голове и бездумно опирались на поверхностные факты, с пеной у рта возводя их в единственно возможную истину. Абсолютно не принимая во внимание бесконечное множество других переменных в этом уравнении, категорически игнорируя личности игроков, их мотивы, характер, эмоции – все то, что делает нас людьми. После каждой игры происходил всплеск эмоций, негодования и поучений, как делать надо, а как не надо. Иногда дело доходило до серьезных стычек и разборок, после которых заведение в прямом смысле превращалось в поле битвы. Иногда с кровавым исходом. Опытные игроки крепко навязывали своё виденье игры, создав негласные правила, которые необходимо было соблюдать. Что-то тут меня смущало. Я еще раз ознакомился с правилами. Ничего такого, о чем говорят старожилы, там не было. Внимательно изучив список запрещенного за столом, я растёкся в улыбке. В моей голове раскрылся огромный масштаб действий, которые я могу позволить себе в игре. Я на всякий случай решил уточнить:
— Ребята, слушайте, я запутался. А игра является психологической? Математической? Или еще какой-то?
На что получил целую уйму одинаковых ответов:
— «Мафия» – это психологическая ролевая игра.
Моя игра началась!
В перерывах между играми я пытался решить свой наболевший вопрос по топливу. Пристав с разговорами к какому-то фраерку, я обрисовал ему ситуацию. Парень, до этого удивившийся тому, что у меня есть машина, поведал мне, что в городке всем заправляют мафиозные кланы и городок разделен на сферы влияния. И только представители этих кланов имеют право передвигаться на автомобиле. В городе также есть шериф, но он не лезет в их дела. Кланы редко конфликтуют, но если это происходит, багровые реки заполнят каналы. Я слушал его и не мог поверить своим ушам.
— Что за бред тут у вас происходит?
На мою возмущенную фразу парень просто пожал плечами. Он также подметил, что кланы тоже играют в «Мафию», только она у них немного другая. У них проходят постоянные игровые съезды. Туда устремляются лучшие представители их структур. Все серьезно, не так, как тут у нас. В городке периодически находили кого-то убитым после мелких клановых разборок.
Отрешившись от волнующих вопросов, я возвращался за стол. Публика то и дело замирала на решающих моментах, наблюдая за игроками, то эмоционально вскрикивала, захлёбываясь в эмоциях. Я начинал чувствовать себя более раскрепощенно. За столом меня толком никто не слушал, но мне было это пока что не важно, ведь я только формировал свою игру. Я изучал мимику и эмоции оппонентов, слушал их голосовые интонации, подмечал особенности поведения в типовых ситуациях, изучал сильные и слабые стороны. И сразу начал использовать это против них.
Например: г-жа Тикс, когда врет, не смотрит в глаза и трогает лицо рукой. Г-н Идальго, когда нервничает, начинает еле заметно качаться из стороны в сторону. Г-н Трикстер принимает закрытую позу и меньше говорит, если что-то скрывает. Г-н Медун ведет себя более уверенно только на черной карте. Г-жа Лакки, если она никого не атакует и очень мила, значит, она мафия. И это только вершина айсберга – это поистине огромный полигон человеческих реакций. При этом я учился контролировать собственные невербальные признаки и подсовывать оппонентам обманки. Отношение ко мне начало меняться. Я откровенно начал раздражать многих игроков за столом. Ведь я не играл в привычные им считалочки. Я играл в людей.
Мой процент побед пополз вверх. Я ориентировался всё быстрее и быстрее. Я вникал всё глубже и глубже. Ведь если ты знаешь, как мыслит соперник, считай, ты уже победил. Чёрные карты, то есть мафия, давались мне очень легко. Мне нравилось ими играть: я идеально вводил стол в заблуждение, а потом извлекал из этого выгоду, приводя команду к победе. Чёрные карты стали – мой конек. В итоге всему столу из-за невозможности меня прочитать было выгодно каждую игру сразу клеймить меня чёрным и пытаться выгнать со стола. Но это только усиливало мои навыки, так как мне постоянно необходимо было что-то доказывать, изобретать и бороться. На успехах моя гордыня росла всё больше.
Я начал замечать, как г-н Кобальт и г-жа Лакки питают собственное эго за счет других. Они откровенно издевались над фраерами: унижение, непристойные шутки, постоянное давление на неопытные умы. Все это происходило не только во время игры, но и вне стола. Некоторые люди не выдерживали, и нервы сдавали. Я увидел, как рушится психика у некоторых фраеров, а потом их просто с улыбкой добивали: «Ну что ты так остро реагируешь, мы же к тебе со всей душой», замыкая при этом жертву в агонии разрушающейся психики. Моё чувство справедливости не давало мне покоя. Хотя я отчетливо понимал, что это не моё дело, но ничего с собой поделать не мог. Ведь в моем понимании, чтобы стать лучше, сражаться нужно с сильными, а не бесконечно душить слабых.