Мафия. Проснись и назовись

Г-н Кобальт продолжал меня игнорировать и сводить к минимуму наше с ним взаимодействие. Я начал оказывать поддержку фраерам, которые становились жертвами этой безжалостной парочки. Своими действиями я вызвал еще большее недовольство мной. Градус напряжения от присутствия моей персоны начал подниматься. Характер игр в столе изменился, начались личные предвзятые противостояния. Все именитые персоны в этом заведении направили копья в мою сторону. Г-н Кобальт уверенно держал свою свиту. Нейтралитет сохранял только г-н Трикстер: он был не любитель плотных противостояний и всегда пытался сгладить любую ситуацию. Удивление вызывала г-жа Тикс: в её сторону иногда так же летели непристойные шутки, но в силу своей интеллигентности она предпочитала не обращать на это внимания. Г-н Идальго, хоть и был тоже объектом периодических издевок, всячески оказывал поддержку г-ну Кобальту, внимательно наблюдая за его эмоциональным фоном и подстраиваясь под него. Г-жа Мартини ничего не замечала, она была сильно увлечена ролью ведущей этих игр. Мне начинало это всё нравиться, запах сражений становился всё более насыщенным.

На меня начали заглядываться девушки и о чем-то шептаться, мило улыбаясь и хихикая. Одна выпившая хохотушка даже предприняла попытку соблазнения. В перерыве между играми, потягивая сигарету на улице около бара и пытаясь разглядеть на небе хотя бы одну звезду, – эта звезда из ниоткуда возникла передо мной. Все было по классической схеме, которая ощущалась как заезженная пластинка. Мы мило побеседовали, прогнав стандартные диалоги, от шаблонности которых уже тошнило. Под завершение нашего рандеву она медленно сократила дистанцию со мной, положив свою ладонь на мою грудь, и спросила:

— А почему Уж?

— Друзья когда-то давно прозвали, — броско ответил я.

Она направилась в бар, кинув косой соблазнительный взгляд, и проговорила:

— Хорошего человека Ужом не назовут, — играючи подвела итог.

В моей голове занудный воин прокомментировал: «Хоть уж и является змеёй, он абсолютно не опасен для человека. Пустоголовая хохотушка».

— Воу… Вот это я зашёл! — шуточно вырвалось у меня, когда я заходил обратно в заведение.

Перед глазами предстала картина: два фраера беспощадно избивали друг друга под восхищенные возгласы толпы. Окруженные неровным кольцом зрителей, они наносили удар за ударом, вкладывая всю ярость в движения своих рук.

Я быстро, но плавно присел за барную стойку, наклонился к бармену и с интересом спросил:

— А что произошло?

Бармен с выпученными глазами, воодушевленный зрелищем, почти не отводя взгляда от этой битвы, начал эмоционально рассказывать:

— Эти двое, оставшись в «угадайке», начали агрессивно спорить и орать друг на друга. Потом перешли на маты; этот берет и как плеснет стакан воды прямо в лицо другому, а тот встал и со всей дури как шлепнет ему.

«Угадайка» – это когда за столом остаются три или четыре игрока, один из них – мафия, при этом нет абсолютно никакого понимания или даже намека, кто из них черный игрок. И математически все складывается так, что если Красная команда ошибётся, то она проигрывает. В общем, права на ошибку нет. Ситуация очень напряженная и ответственная для тех, кто за столом. Нервы буквально не выдерживали. Публика обожала такие финалы; стол как будто вспыхивал в эти моменты, все виды эмоций источались из игроков. Самые изощренные аргументы, филигранное лавирование, ультимативная защита – игроки шли на все.

Рассматривая восхищенную публику, я заметил, что г-жа Тикс отстранилась от происходящего и ушла в другой конец зала, ожидая, когда это всё закончится. Ей крайне не нравилось происходящее, и она снова прибегла к функции просто этого не замечать. Г-жа Лакки, облокотившись на г-на Кобальта, умилительно и как будто наслаждаясь атмосферой, наблюдала за поединком. Г-н Кобальт, в свою очередь, стоял прямой спиной, выкатив грудь вперед, скрестив руки, и с ехидной улыбкой был доволен происходящим. Г-н Идальго отзеркаливал Кобальта, периодически косо поглядывая на него, стремясь быть с ним на одной волне.

— Ну всё, хватит! — мягким и совершенно не командным голосом прокричала г-жа Мартини.

Она не была сторонником подобного рода разборок, в этом же её поддерживал муж, г-н Медун, который заметно нервничал, не в силах что-то сделать для разрешения этой ситуации.

— Всё! Угомонились! — крикнул г-н Кобальт командным голосом, приказывая завершить балаган.

Его правая рука медленно потянулась под куртку. Для меня это был отчетливый признак того, что у него там наплечная кобура с оружием. В довесок я подметил, что куртку он никогда не снимал.

Вопли начали стихать, а два потрепанных ковбоя неуверенными движениями принялись приводить себя в порядок. Кто-то щелкнул по музыкальному аппарату, с грохотом сменилась пластинка, и заиграла веселая музыка. Атмосфера, как по щелчку пальцев, вернулась в привычное русло. Полилась выпивка, веселый смех и неразборчивые бубнящие разговоры. Игр больше не намечалось – это было фееричное завершение игрового вечера. Все были сыты и довольны, разумеется, кроме основных героев этого эмоционального пиршества.

Через какое-то непродолжительное время, после общения с разными людьми, подходившими к барной стойке, и банальных бесед, мне стало скучно.

Я направился к Тихону. На улице была поздняя ночь, светать еще не начало. Было очень тихо и безветренно. Горело уличное освещение желтого оттенка, создавая мягкую, комфортную прогулочную атмосферу. Совершенно не спеша, передвигая ноги, я снова был во власти бесконечного потока мыслей, который, создавая хаос в моей голове, так и пытался дестабилизировать и без того неустойчивые нервы. Я нейтрализовывал эти порывы мыслями об игре, прокручивая ситуации и варианты развития событий за столом. Придумывал новые трюки, основываясь на опыте, который успел собрать. Периодически улыбался, представляя реакцию оппонентов на мои исполнения.

Вспыхнула тема бензина, накрыв собой приятную картинку – вопрос, который я какими-то чудесами до сих пор не решил. Тут же доехало всё остальное, как запоздалые цыгане, ворвавшиеся в вагон электрички. Улыбка исчезла. Снова начали раскручиваться тревожные вихри; я начал злиться на это, поддавая топлива в этот костер. Впервые заметил замкнутый круговорот: я злюсь на тревогу, с которой ничего не могу поделать, тем самым тревожась еще больше. Что? Как такое возможно? Ведь я думал, что я осознан и полностью собой управляю. Оказывается, нет. Что за бред?

Мои чудесные озарения прервал рёв мотора, раздавшийся за спиной. Обернувшись и почти остановив свой шаг, я увидел свет фар, траектория движения которых давала понять, что объект вырулил на улицу, по которой иду я. Это был необычный автомобиль: по звуку мотора мне нетрудно было понять, что на дикой скорости приближается какой-то спорткар. Он с характерным звуком гоночного болида промчался мимо меня. Я успел лишь разглядеть, что это какой-то красный раритет. Сказать, что я был удивлен, – значит ничего не сказать. Я просто офигел, выпал в осадок и стоял с открытым ртом. Вдумайтесь: раритетный красный спорткар на дикой скорости ночью рассекает по городку, в котором нет бензина. Медленно и недоумевающе я продолжил свой путь.

Добравшись до своей временной базы для сна, я, стараясь не будить своего соседа, тихонько нырнул в свою комнату. Рухнув на диван, я медленно сунул руку под подушку, проверив, на месте ли пистолет, – он был на месте. Лежа на спине, прокручивая и разбирая события прошедшего дня, я не заметил, как уснул.

Проснулся я от звука шуршания в коридоре. Приняв положение сидя и проведя свой фирменный ритуал загрузки операционной системы, шатаясь, побрел на звук.

Это был Тихон, он только что вернулся с рыбалки, держа в одной руке рыбину приличных размеров, а в другой – пакет с какой-то едой. Встретив меня искренне радостной улыбкой, он торопливо заговорил:

— Умывайся, и пойдем скорей на кухню, будем рыбу готовить!

Тихон легкими скользящими движениями принялся за приготовление пищи. Присоединившись к нему, я не успел присесть, как он проговорил:

— Я нам кофе взял, можешь пока сделать, — и показал, где и что находится для этого процесса.

Мне трудно описать ощущения, которые я испытывал рядом с Тихоном. Он был какой-то легкий, живой, что ли… Мы с ним были почти незнакомы, а он вел себя так, как будто знает меня всю жизнь.

— А с чего ты так уверен, что я пью кофе? — решил спросить я, подчеркивая его уверенность в моих предпочтениях.

— По набору признаков, поверь, это было совершенно нетрудно.

— То есть ты меня «прочитал», ты это хочешь сказать? — нахмурив брови, я внимательно посмотрел на него.

— Ну, если тебе так удобнее выражаться, пусть будет «прочитал», — засмеялся он.

— Ты сказал «признаки»… Какие признаки тебя на это натолкнули?

— Все просто, тут из классического шаблона: ночной образ жизни, джинсы, черная рубашка, короткая куртка, спортивная стрижка в сочетании с твоим сосредоточенным, тяжелым взглядом – вряд ли ты попросил бы у меня клубничное варенье с лимонадом. Кофе либо виски со льдом, — он подытожил и хихикнул.

— Я понимаю, о чём ты. Про шаблонность восприятия, — усмехнувшись над его шаблонным мышлением, я махнул рукой и расслабился.

— Да, именно это ты и проецируешь в этот мир, — неожиданно для меня он перевернул ситуацию.

Я снова завис. Как так получается, что в разговорах с ним у меня сыпется картинка о самом себе? Передо мной был молодой пацан, кого он там в жизни мог видеть? И в этот момент я осознал, что воспроизвожу в голове шаблон.

Он обратил внимание на мою реакцию и заулыбался; казалось, он читает мои мысли. Не отрываясь от приготовления пищи, он продолжил:

— Люди боятся неизвестности, она их сильно пугает. Поэтому разум всеми силами пытается вернуть контроль. Начинается поиск признаков, чтобы потом подобрать подходящий шаблон.

— Так получается, это работает в обе стороны? Я автоматически ищу признаки и показываю их? — глубоко задумавшись, я корректировал свою картину мира.

— Перестань бояться неизвестности… Не стремись к точности, доверься вероятностям, — загадочно и с выразительной интонацией проговорил он.

Он выражался как какой-то тибетский мудрец, внутри меня что-то бунтовало. Но я всеми жилами понимал, что он прав.

Рыба была готова, мы переместились на веранду и приступили к трапезе. Тихон начал задорно рассказывать, как прошел у него день. Отправившись на рыбалку, по пути он встретил интересного человека: тот тоже был рыбаком и двигался в попутную сторону. Это был старичок, раньше служивший на корабле и имевший много опыта арктического плавания; старик травил байки и рассказывал о своем опыте рыбалки. Они нашли подходящее место и принялись прикармливать рыбу. Кусок буханки хлеба Тихона схватила бродячая собака и бросилась наутек. Старик поделился своими запасами, они долго смеялись, пока не увидели нерадивого коллегу-рыбака в лодке, медленно плывущей по течению. Бедолага утопил свои весла и просил помощи. Они бросились ему на выручку. Ниже по течению им удалось поймать веревку, которую мужик швырнул из лодки. В благодарность рыбак поделился уловом. Проведя еще какое-то время в разговорах с ветераном мореплавания, Тихон отправился на рынок, где он продал торговцу большую часть улова, закупился кое-какими припасами и вернулся домой.

Его рассказ был какой-то чистый и душевный. Как будто существует обратная сторона жизни, о которой я не знал, или не хотел знать, или просто забыл. Я поймал себя на мысли, что я очень давно так не сидел и не разговаривал об обычных вещах. На душе было так тепло и уютно, что я не заметил, как пролетело время; я абсолютно не жалел о том, как я его разменял…

Нашу идиллию прервал светло-русый мальчишка лет девяти, нагло повисший на перилах веранды:

— Дядь, дай сигаретку! — глядя на меня с уверенностью, протяжно произнес он.

— А ну брысь отсюда! — пшикнул я на него.

Мальчишка спрыгнул и убежал, а Тихон засмеялся и прояснил:

— Это местный паренёк, его шуточно называют г-н Телеграмма, он беспризорник. Ты можешь отправить через него сообщение любому человеку в городке. Только дай ему монетку, но в твоём случае это, по всей видимости, сигаретка, – мы закатились смехом.

Мне никак не давал покоя диалог, который у нас произошел недавно на кухне, и я решил продолжить его.

— Ты сказал, что я проецирую в этот мир признаки, по которым меня автоматически и определяют.

— Все правильно. Ты также ищешь эти признаки в других, — кивнул Тихон.

— Так получается, я могу этим управлять? Давая людям нужные признаки, я контролирую их картинку обо мне.

— И да, и нет одновременно, — неожиданно ответил он.

— Не понял, — крайне удивленно посмотрел я на него.

— Субъективно ты контролируешь ситуацию, но объективно – нет.

— Проясни.

— Для объективного контроля ты должен понимать, как человек интерпретирует этот мир. Один и тот же признак по-разному отыгрывается в разумах людей.

— Ты имеешь в виду, что у каждого в голове свой ключ шифрования?

— Ну, можно и так сказать: каждый из нас смотрит на этот мир через своё мутное цветное стекло. И ты должен это понимать.

— Теперь я понял, почему ты говорил про вероятности… Так это получается, я могу быть хоть кем?

— Да, если перестанешь бояться, — сказал Тихон, пристально посмотрев мне в глаза.

— Так я и не боюсь, — удерживая зрительный контакт, ответил я ему.

— Тогда зачем ты вцепился в личную историю? Она же тебя и определяет, — улыбнувшись, он отвернулся.

— Слушай, как у тебя это получается? Ты только что сидел и рассказывал какие-то простые истории обычного пацана, а сейчас – как какой-то мудрец, который спустился с гор, — констатировал я немного возмущенным тоном.

— Я тебе все сказал в нашем разговоре, просто будь собой, — сделав небольшой глоток чая, легко засмеялся Тихон.

Он предложил пойти прогуляться: погода идеально для этого располагала. Время близилось к вечеру, и на улице уже было не так жарко. Собравшись, мы двинулись на прогулку.

Тихон повел меня по тем местам, где я еще не бывал, рассказывая про разные районы городка. На нашем пути встречались парки, множество разных магазинов, школы, больница, детские сады. Подмечая отличную благоустроенность, я начал кардинально менять своё первое впечатление. Он также рассказал мне, что в окрестностях очень красивая природа и он знает очень много интересных мест: начиная от речек и озер, заканчивая скалами и горами. В городке с завидным постоянством проходят различные фестивали, там есть возможность встретить и пообщаться с очень талантливыми людьми. Мы свернули в какой-то парк и пошли вглубь него. Перед глазами предстала концертная площадка; на сцене выступали какие-то молодые музыкальные исполнители. Играя музыку собственного сочинения, они создавали очень приятную атмосферу. У сцены танцевали влюбленные парочки, бегали дети, а на лавках сидело старшее поколение. Чуть в стороне стоял огромный деревянный навес, под которым были расставлены столы и стулья. Там расположились люди разных возрастов, они увлеченно играли в настольные игры. Шахматы, нарды, японская го, маджонг – это лишь малая часть того, что я успел разглядеть. Мы не стали задерживаться надолго, мимолетно насладились происходящим и продолжили путь.

Выйдя из парка, ведя занимательные беседы о разных мирских вещах, я заметил, что эту улочку я знаю. На горизонте появился «CLEVER». Я воодушевленно начал рассказывать Тихону во всех подробностях про игру, с которой познакомился. Он внимательно меня выслушал и сказал, что знает эту игру. Я предложил ему пойти сыграть вместе со мной, на что он ответил, что он в это не играет и ему это не интересно. Я очень сильно удивился, ведь, в моем понимании, он должен был быть в восторге от этой игры. Он уверенно добавил:

— Ты оглянись вокруг: весь мир и так как игра – зачем добровольно надевать маску, погружаясь все глубже?

Я рассмеялся и ответил:

— Классная метафора! Но я все же хочу пойти сегодня и сыграть пару-тройку партий.

— Ты сам решаешь, на что ты меняешь своё время, — пожав плечами с улыбкой, произнес он.

Тихон подметил, что у него как раз дела в этом районе и что мы можем встретиться позже дома, тем более что дорогу я знаю. Распрощавшись, он отправился по своим делам, а я устремился в «CLEVER».

Около бара уже кучковался народ, и я сразу узнал знакомые лица. Это были г-н Медун и г-н Трикстер. Они бурно обсуждали тему заработка в нынешних реалиях. Г-н Трикстер больше слушал и просто кивал, изредка разбавляя их беседу своим мнением. Говорил больше г-н Медун: он жаловался на доход, который плавает по непонятным причинам, на высокие налоги, ну и так далее по списку. Классика жанра. Я не хотел это обсуждать, поздоровался с ними и нырнул в бар.

Заняв привычное место у барной стойки, я совершил накатанный ритуал заказа кофе. Сам над собой посмеялся, вспомнив недавние разговоры с Тихоном про признаки и шаблонность. Оружие я снова не взял, крайне удивившись своей забывчивости: мне это не свойственно. Тревожность… у меня не было тревожности, поэтому я не вспоминал про пистолет. Мои размышления прервал какой-то фраер: он пытался узнать, когда начнутся игры и можно ли присоединиться. Ответив на его вопросы, я сопроводил его к столу и передал г-же Мартини. Она поприветствовала меня и забрала парня для объяснения правил. Я занял одно из свободных мест и, наблюдая за обстановкой, утонул в ожидании своих оппонентов. Напротив меня расположились два фраерка; они озабоченно обсуждали тему дня в городке. Рано утром был найден убитым их общий знакомый; выдвигая разные версии, они украдкой бросали косые взгляды на присутствующих. «Как бы не оказаться в поле их подозрений, ведь я человек здесь чужой», — думал я, основываясь на жизненном опыте. Подошли именитые игроки этого заведения и расположились по номерам, за столом осталось два свободных места.

Громко распахнулась дверь в бар, и в помещение уверенно вошли две персоны: высокий мужчина в очках и его рыжеволосая спутница с пылающими огненными глазами. Девушка одним движением нырнула к бармену и объявила свой заказ:

— Кальян мне сделайте, пожалуйста.

На что бармен удивленно ответил:

— У нас нет кальянов.

Стянув губы в трубочку и на секунду задумавшись, она слегка хлопнула ладонью по стойке и вернулась к своему компаньону. Она словно заводной волчок вступала в контакт с каждым, кто попадался на её пути. Мужчина, напротив, был сдержан и собран, он очень внимательно сканировал обстановку, оценивая и подмечая каждую мелочь. Складывалось ощущение, что они знали, куда пришли, и целенаправленно приближались к игровому столу. По реакции окружающих можно было заметить, что никто их не знает. Поприветствовав всех игроков, они спросили разрешения присоединиться к игровому вечеру, на что г-жа Мартини заботливо и радушно предложила им занять свободные места. Они представились. Девушка гордо объявила себя – госпожа Мания, а мужчина сдержанно, но при этом очень четко – господин Академик. Было понятно, что с игрой они знакомы: объяснение правил им не потребовалось.

Г-жа Мартини начала игру. С первых минут стало ясно, что гости отлично ориентируются в игровом процессе; г-н Кобальт сразу прогнулся под их авторитет, который, как плотный туман, обволакивал этот стол. Г-жа Мания достаточно быстро предприняла безосновательное нападение на меня, используя выдуманные аргументы. Я знал этот трюк, так как сам применял его на чёрной карте, чтобы вывести противника на эмоции, а потом использовать эти эмоции против него. На её ход я отреагировал сдержанно, приведя убедительные аргументы в свою защиту. Она очень сильно удивилась и оставила попытки продолжать начатое. Но я, в свою очередь, точно для себя определил, что в данный момент она сидит на чёрной карте, и использовал эту короткую ситуацию, чтобы доказать всему столу, что она мафия. Стол мне поверил и на голосовании выгнал г-жу Манию. Она была сильно возмущена, но оправилась и покинула стол с достоинством. Позже партия завершилась победой моей красной команды, а г-жа Мания и вправду оказалась чёрным игроком. Г-н Академик, совершенно не стесняясь, меня сканировал; он в прямом смысле слова меня читал, собирая всё больше невербальной информации обо мне и моих паттернах поведения. Я, по сути, делал с людьми то же самое. Поэтому сразу понял, к чему это приведёт: когда г-н Академик соберёт достаточное количество данных, я буду полностью в его власти. В голове вспыхнули недавние разговоры с Тихоном про признаки и шаблоны. Вариант противодействия г-ну Академику был один: постоянно менять модель поведения, отключить все свои автоматические реакции и действия, заменив их на такие, которые противоречили бы моему образу, что тяжким грузом висел на мне. Я назвал это «контролируемой глупостью» и начал пробовать исполнить.

В голове активировался воин-защитник моего эго; яростно сопротивляясь, он пытался меня удержать, остановить эти несвойственные мне порывы. Ведь действия, которые я начал исполнять, полностью противоречили моей картине мира и видению себя в собственных глазах. Воин-защитник кричал, что я выгляжу как дурак, но я его не хотел слушать. Я просто делал.

Первые результаты не заставили себя долго ждать: г-н Академик начал терять контроль над ситуацией и тратил всё больше энергии на попытки меня «прочитать». Я начал становиться полностью непредсказуемым, при этом отдавая полный отчет своим действиям. Моё мышление со скрипом и ударами ржавого механизма изменило угол вращения. Я увидел абсолютно другую картину мира перед собой.

Г-н Академик идеально совмещал психологические, математические и тактические инструменты во время игры; всё это выглядело очень гармонично и профессионально. Г-н Кобальт падал в ноги перед ним, пытаясь получить его расположение. Я же смотрел на г-на Академика и думал: «Наконец-то достойный и интересный соперник».

Игровая ночь близилась к завершению, шла последняя игра. У меня была карта Дона – лидера команды Мафии. Меня достаточно быстро вычислили и на голосовании выгнали со стола. На прощальной речи я завуалированно дал команду своим товарищам совершить ночной отстрел г-жи Мании. Она далеко не глупый человек и сразу всё поняла, смеясь и ожидая моего возмездия; за исключение меня со стола, она надела маску и принялась ждать. Я покинул стол в хорошем настроении; игры в эту ночь были приятного оттенка. Пообщавшись мимолетно со зрителями в зале, я дождался результатов последней игры и направился к выходу. Сзади послышалось:

— До встречи, г-н Уж! — это крикнула г-жа Мания, провожая меня взглядом и широко улыбаясь.

Я развернулся на голос, улыбнулся, махнув на прощание рукой, и направился домой спать.

С легкой улыбкой на лице, вспоминая прошедшие игры, я прогулочным шагом шел по уже хорошо знакомой мне улице. Я ощущал какую-то легкость, которой не чувствовал очень давно. Вдруг я осознал, что у меня получилось скинуть с плеч тот образ – тот тяжкий, липкий груз, который давил на меня с неимоверной силой. Дышать как будто стало легче, яркость и контраст в моих глазах увеличились. Звуки стали четче и приятнее. «Какие необычные ощущения», — думал я, наслаждаясь новыми чувствами. Отрешившись от старого образа себя, я заметил, что мне в голову перестали автоматически лезть те навязчивые мысли, которые не давали мне покоя столько лет. Теперь я как будто сам решал, о чем думать, а о чем – нет.

Проснувшись днем, я ощутил, что хорошо выспался – впервые за последние несколько лет. С хорошим настроением я побрел на кухню делать кофе. Там меня встретил Тихон, который, наверное, уже специально подстраивался под мое пробуждение. Он сразу заметил мой настрой и констатировал:

— Я смотрю, ты вчера отлично провел время, ты прямо сияешь.

Он по-настоящему, искренне был рад за меня. Рассказав ему про свой вчерашний вечер во всех подробностях, даже про свои мысли и новые ощущения, я услышал в ответ:

— Личная история подобна большой мраморной плите, которая давит на человека, не давая ему возможности дышать и двигаться свободно. Человек несет эту плиту всю жизнь, она становится все тяжелее и тяжелее, она же его и определяет в этом мире. Человек не видит ничего, кроме себя и своей плиты. И единственное, что он хочет, – это рассказать другим свою личную историю, но проблема в том, что остальные тоже несут такую же плиту и так же хотят о ней рассказать.