Хочу всё забыть

© Вадим Никифоров, 2026

ISBN 978-5-0070-9640-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От Кевина

Лежу на диване. Солнце уже высоко. Каникулы. Я собираюсь на реку, Дженни позвала. Я собираюсь из-за неё. Из радио: «Сегодня шестое июля. Ожидается дождь…» Где-то в Дублине. Над благословенной землёй Коннемары огромное ясное небо и никакого дождя. Что ж, на реку!

— Дженни, Дженни!..

Калитка открыта. Зайти, не зайти? Мы знакомы со вторника, сегодня среда, шестое июля, и кто я такой, чтобы вот так…

— Дженни нету. Ты кто?

Мне не нравятся пьяные.

— Я Кевин. А Дженни…

— Ушла.

— Она обещала на реку пойти.

— Так она и пошла. Не с тобой, — усмехнулся, икнул и пошёл. Неприятный мужчина. Дженни отец?

На реке. Брызги, визги, велосипеды вповалку, одежда разбросана. Дженни — в центре событий.

— Кевин! Давай к нам!

Не знаю. Я городской и несмелый. Я не знаю ребят, что купаются с Дженни.

— Давай!

Забежал. Прямо в футболке и шортах. Бледное тело, худые ключицы — не стоит показывать. В школе дразнили, не хватало, чтоб здесь.

— Ты в одежде? Крутой! — парень толкнул, я ответил, мы заборолись, нырнули, и под водой расцепились. Я вынырнул. Воздух! Вокруг все смеются. Всем хорошо. Мне тоже.

А Дженни красивая. Велосипеды у всех, кроме меня. Я на багажнике Дженни. Платье в горошек, спина, две косички. Красивая, очень. Я очень рад, что приехал на эти каникулы. Мог бы торчать в скучном Дублине, смотреть телевизор, шерстить библиотеки в поисках книг, что ещё не прочитаны. Я книжный мальчик. Но не в Коннемаре.

— Приехали. Дальше пешком. Или зайдёшь?

Вот так так. А в романах мы бы долго держались за ручки, а на новом этапе непростых отношений она пригласила домой в следующий вторник. И я бы готовился.

— Ну?

— Да, конечно.

— Скажите, какой!

Дом у Дженни разорван на две половины. Одна — папы Дженни, где пахнет окурками, грязным бельём и тяжёлыми мыслями. А другая — для Дженни. Там просто, уютно, есть несколько книжек, цветы на подоконнике. Скромно и здорово.

— Чего там вот так?

— А… — у Дженни улыбка вернулась. Пока были на половине отца, она хмурилась.

— Он ругает тебя?

— Ты дурак?

Я дурак. Что я лезу?! Сам испытал.

***

Папа с мамой расстались интеллигентно. Он завёл себе женщину и однажды признался, что больше не может так жить.

— Я понимаю, — мама сидела на табуреточке, грела ладони между коленок, плечи опущены, волосы в шишечку. Бедная женщина-библиотекарь. Где её жизнь пошла не туда?

Сидел за романом. И щит Стивенсона меня защищал от проблем. Но я слушал.

— Пока.

— Ну пока.

— Заходи.

— Может быть.

Вот и всё. Заходил, заносил какие-то деньги. Однажды игрушку купил — экскаватор. Так и лежит под кроватью в коробке. Не будем об этом.

***

А Дженни сказала: — Зажмурься!

Зажмурился. Что-то гремело, на кого-то ворчала.

— Отжмурься!

— Это скрипка?

— А то! Мамина.

— И ты умеешь?

— Ну да…

Чуть получше волынки. То есть вообще непонятно, это так и положено или набор мерзких звуков.

— Ну вот.

— Ужас!

— Честный. Люблю.

Честных вообще? Или меня за то, что я честный? Или скрипку свою? Шёл в смятении. Так же пишут в романах?

Дома бабушка. Скалка, вопрос: «Где ты шлялся?»

Она не отлупит. Она меня любит. Когда приезжала к нам в Дублин, всегда баловала.

— Я на речку ходил…

— А сказать?

Отлупила. Не больно, обидно. Лежу, фантазирую, что вот, пострадал за любовь. Глупость, конечно, но утешает.

Проснулся от счастья. Оно накатило: «Вставай, пропустишь четверг!» Подскочил. Также солнце и двор за окном, на котором четыре козы, кот, ворона на дереве. Бабушка что-то копает в своём огороде, едет автобус из Дублина, но всё по-другому. Я счастлив.

Есть два состояния: счастлив, несчастлив. А эти: нормально, пойдёт, всё в порядке — несчастье. Прямо слитно. Оно.

Как же я жил до тебя, моё счастье? Сколько прочитано книг, сколько времени съел экран телевизора, глупая школа, попытки себе доказать, что у меня всё нормально, а другие ребята смеются, играют, дерутся — потому что они дураки ненормальные. А я-то нормальный.

Так вот. Я был ненормальный.

***

— Дженни ушла, — папа Дженни лежит на диване, в зубах сигарета, из кармана бутылка торчит, укрылся журналом, на котором написано «Лайф».

Я стою на пороге, вписался лицом в паутину табачного марева, и мне неприятно.

— На реку ушла?

— Я не знаю…

Проверил везде: на реке, на остановке автобуса, в магазинчике, в церкви, в отделении почты, в полицейском участке.

— В паб загляни, — мне сказали в полиции. Добрые люди. В Дублине вряд ли бы что-то сказали вообще.

Заглянул. Вот она! Кружка Гиннесса. Стопочка виски.

— Ты чё? Ты чё, пьёшь?

Так у нас говорила соседка. Она из деревни, из большей глуши, чем Коннемара, и «чё» — её форма защиты. Чокнешь, и сразу понятно: опасен, неуправляем, не то что дрищи городские. Её выражение — «дрищ».

— Да вот думаю. Папа же пьёт, чем я хуже?

— Да кто тебе дал эту дрянь?

— Тут стояло. Я только попробую.

— Дженни, не надо!

Хлебнула из кружки, поморщилась. Хлопнула стопочку.

— Нет!..

— Поздно, поздно…

И появляется, видимо, бармен:

— Так-так, вот и закуска. А это… а где моё виски?

— «Мой» надо правильно, — Дженни глядит очень дерзко. Это виски подействовал.

— Я его выпила!

— Дженни, ты дура? Отцу всё скажу!

— Говори! Хоть какая-то польза!

***

— Он мой дядя? — Дженни рвало за кустами, я сторожил, чтобы никто не мешал.

— По папе. Вместо того чтобы помочь, наливает ему…

— А где твоя мама?

Ну вот, всё испортил. Дженни не рвёт. Дженни злится. Бреду виновато за ней. Извиняюсь.

— Дженни, прости. Я нечаянно…

— Всё в этом мире нечаянно! Хоть бы что-то намеренно!

Мама Дженни сказала, что уезжает в Америку. Но скоро вернётся. Скоро ещё не прошло.

— Три года, одиннадцать месяцев и четырнадцать дней! Что там в Америке мёдом намазано?!

— Я не знаю…

Я ездил на поезде в Ольстер, следующим летом отец обещал меня в Англию, откуда его новая пассия, но это ещё под вопросом, мама сказала. А в Америке не был.

— Может, там ей понравилось…

— А я? А мой папа?

Молчу. Что тут сказать. Мне-то проще. Вот мой отец, вот его новая женщина, но он меня любит, хоть и стесняется этого. Я ему мщу за несчастную маму, но скоро прощу. И это скоро наступит скорее, чем Дженни.

— В церковь пошли!

Я не спорю. За ней — хоть куда.

— Заходи и иди вон дотуда!

Иду меж рядов. Мне прямо в алтарь или раньше остановиться?

— Стой вон там!

Встал.

— Зажмурься!

Зажмурился.

— Всё, открывай!

Открываю глаза. Дженни идёт к алтарю в венке из ромашек, кусок мешковины — фата, очень торжественна. Встала рядом.

— Эх, священника нет. Ладно, давай, ты за священника.

— А что говорить?

— Согласна ли ты, Дженни О’Галахер…

— Согласна ли ты, Дженни О’Галахер…

— Взять в мужья Кевина. Ну? Какая фамилия?

— Флаэрти…

— Фу, пусть будет моя!

— Пусть будет твоя…

— Я согласна. А ты?

— Я согласен.

И мы поженились. На одиннадцать лет, но это не значит почти ничего, кроме того, что мы будем жить с пониманием, что мы есть друг у друга. Это так здорово. Папы и мамы, и бабушки, учителя, как-то люди на улице, даже друзья — это чужие. А мы есть друг у друга. И Бог обещал, что это навечно. Мы специально нашли это в библии.

— Сказано там, там всё как братья и сестры. Будем мне братом? Там?

— Буду.

Я буду всем. Я не знаю, что ещё сделать для Дженни.

***

Каникулы вышли в тираж, 31 августа — выигрыш. Кому повезло, остаётся в деревне, просто надо ходить ещё в школу, но это несложно, когда за окном вся Коннемара, а кто проиграл — отправляется в Дублин.

— Мама приехала! Кевин, ты где?

Я в сарае, сижу за козой и делаю вид, что я свой. Коза недовольна, какой же я свой, но не выдаёт меня. Я никуда не поеду. К чёрту Дублин! Я остаюсь!

***

Я уезжаю. В душном салоне, набитом крестьянами, курами, козами, я и мама — два серых пятна. Она — потому что из Дублина только что, я — потому что покойник почти.

Дженни смотрит в окно и улыбается:

— Ты же вернёшься?

— Конечно!

Есть план. Я доеду до города, сдам в ломбард всё, что нажил, выну из маминой сумочки всё, что найду и уеду обратно. Будем жить с Дженни. Её папа пьёт, и ему всё равно!

***

Не сработало. Школа, уроки, новая власть на школьном дворе, с которой не то что подраться, смотреть в её сторону страшно, но я же другой, я женатый мужчина, и смело иду на рожон.

— Эй, сопляк. Чё бродишь здесь?!

Как наша соседка. А нашу соседку я знаю. Грозная, грозная, но плачет ночами, стены-то тонкие.

— Хочу и хожу!

— О, ты дерзкий! А ну-ка…

И били меня, и это мне нравилось, потому что я занят и потому не могу в Коннемару, а не потому, что зассал…

Четверть прошла, наступили каникулы.

— Мам, мы же к бабушке?

— Нет.

— Бабушка ждёт. Она твоя мама.

— Кевин, отстань!

У неё на работе завёлся мужчина, который ей нравится. Стала румяниться, волосы сделала белыми, туфли купила.

— Я сам же доеду, пожалуйста? Ты просто купи мне билет, а сама отдыхай? Поживи для себя?

Вот я жук! Вот я умный!

***

В автобусе тесно, специально таких мужиков сажают в автобусы, чтобы всем тесно? Где они жрут так, что не влезают в рамки сиденья?

— Малыш, до Коннемары?

Значит, попутчик. Не повезло. Толстый мужчина меня вдавил меня в стену, к окну. Жуёт бутерброд, но я потерплю до деревни. Месяц терпел, ничего.

Коннемара, встречай! Никого. Мама маме писала, но я же быстрее письма. А Дженни не знает.

Октябрь. Всё жёлтое. Чёрные точки ворон носятся, носятся, будто смеются: Дженни не знает, Дженни не видно, может, не ждёт!

— Да пошли вы!

Пошёл сразу к Дженни. Что мне какая-то бабушка!

Дженни лежит на диване, в зубах сигарета, в кармане бутылка. Накрыта журналом с названием «Лайф».

— Дженни, привет! Ты чего?

— Представляю, как папа живёт.

— Ну и как?

— Да хреново. Привет, ты приехал!

Поцеловались, неловко, смешно, но приятно.

— Ну как ты?

— Ну вот, я к тебе.

— А каникулы… да…

Что-то липкое кажется в воздухе. Хочется выйти.

— Дженни, на реку пойдём?

— А? Да…

— Поедем на велосипеде?

— Нету. Папа пропил…

Что нам делать? Каникулы, тёплый октябрь, мы на реке, на берегу. На бревне и так грустно.

— Вот она, осень жизни…

— Чего?

— Ты не поймёшь, ты ещё маленький…

— Дженни!

— Да ладно…

***

Ах так! Я докажу, что не маленький!

— Бабушка, сколько стоит велосипед?

— Тебе-то зачем? Ты не умеешь…

— Ну надо!

— К лету с мамой накопим и купим тебе.

— Мне надо сейчас!

— Ишь какой. Только приехал, сразу с порога — мне надо!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.