- -
- 100%
- +
© Вадим Никифоров, 2026
ISBN 978-5-0071-1614-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
— Ну чтоб не болеть…
— А еще что?
— Не знаю… Выключи музыку! Брайан!
— Ну мама!
— Не мамакай! Простите, мисс Стивенс, он такой непослушный…
— Может — послушного сына? — мисс Стивенс вязала или делала вид. Не разберешь ее, эту соседку.
— Может, послушного сына… Я забыла, а с чего началось?
***
Мисс Стивенс зашла в неподходящий момент. Только вернулась с работы, устала, прилечь бы, но Брайан наверняка не сделал уроки, и посуды гора, и на завтра что-то надо готовить. А тут эта Стивенс:
— Здравствуйте, миссис Мак Конхогрей. Чем занимаетесь?
А не видно. Сумка с продуктами, туфли только сняла, пальцы красные, тоже, взяла на распродаже, не посмотрела размер.
— Да ничем, мисс Стивенс, входите.
Соседка. Надо быть вежливой. Нельзя быть невежливой, если вдова, сын-подросток, работа с восьми до пяти уборщицей в офисе и нет никого, на кого можно переложить груз забот хоть на время.
— Войду. Я с вязанием. Вы не вяжете?
— Нет. Чаю?
К чаю и нет ничего. Брайан толстеет, это возраст такой, и да и самой за фигурой пора последить, а то вечно веселая и молодая, а тут хлоп — 35. Смотришь в зеркало и не понимаешь, где ты, а где 35.
— Спасибо, спасибо. А я не с пустыми руками! — и достает из пакета печенье, варенье, конфеты, все, что нельзя, если тебе 35 и подросток в прыщах с лишним весом. И он слышит сквозь дверь.
— О, конфеты! Здравствуйте, миссис…
— Я — миссис Стивенс. Забыл? Дети такие…
— Угу, — две конфеты за щеку, три в кармин и четыре в руке.
— Брайан, хватит!
— Ну мама!
С конфетой во рту вышло:
— Му мама…
— Конфеты отдай. Мисс Стивенс, садитесь. Я сейчас…
***
Переодеться. У каждого взрослого есть своя комната. Ты сначала мечтаешь о ней, выживая с другими детьми, которые вроде бы братья и сестры, а на деле — те еще сволочи. Потом ты заводишь себе мужика, тащишь его в свою комнату. Потом заводится третий, который пищит, и не спит, и не дает, а еще мама, мама, как будто другие слова не существуют, потом вам становится лучше, вы переезжаете в дом, где много комнат, потом твой мужик исчезает надолго, а тебе говорят, что он умер, потом ты смиряешься и привыкаешь к Своей комнате. Без никого. Только женское. С возрастом там появляются мази и кремы, таблетки, стыдные мысли об одиночестве, шкаф, где висит, что уже не налезет, но вдруг похудеешь, комод с бижутерией, нижним бельем, флаконами из-под духов, фотоальбомами, глупой запиской от Джима из пятого класса, который теперь черти где, а когда-то так нравился, в общем, со всем, что, по-хорошему, лучше бы сжечь перед смертью, чтоб не позорится.
Запах. Да, еще этот запах. Когда человек перестает развиваться, расти, запах тоже перестает изменяться. И не выветришь.
Каким-то специальным чутьем узнаю́т тебя, те, кто еще не отчаялся:
— А, 35 и вдова. Есть ребенок. Давно одинока. Следит за собой, но что толку.
Это как в гору тележку толкать. Чуть зазевалась — и все, лишние пять килограмм, складка на подбородке и волосы грязные. Что же такого сделали люди в райском саду? За что так жестоко? Лучше сразу бы смерть в цвете лет, а не это вот.
Старость со стороны кажется милой. Вот взять мисс Стивенс…
***
— Ау? Где вы там?!
— Я иду!
Так и не переоделась. Плевать. Все равно это лучшая кофточка, юбка, чулки и прическа.
— Сейчас!
***
Макияж чуть поправить. Уборщица в офисе. Шанс кому-то понравится. Хотя этим странным в костюмах, изнемогающим сидя с восьми до пяти, ничего не понравится, если не выпьют. А как выпьют — держись. В канун Рождества вечернику устроили. Были все. Даже курьер, что вообще из другой организации. Нарядилась как дура. Думала — праздник же. А они нахватались бесплатного виски, и давай очаровывать. Бледные лица, испарина, запах плохих сигарет и язык заплетается. Господи, это мужчины? Да Джим в пятом классе выглядел лучше!
***
— Лили!..
— Да, иду!
Ну, пошла. До свидания душная комната, зеркало с женщиной в ее 35, здравствуй, Лили Мак Конхогрей, белокурая бестия, талия 40, бедра, ну 60, грудь — четвертый размер между прочим.
— Та-да!
— Вы обворожительны. Я в ваши годы такой не была, — мисс Стивенс сидит на диване, рядом клубки, что-то вяжет или делает вид.
— В мои годы? Ну да… — неприятная пауза.
До какого-то возраста время ползет, хочется все и быстрей, а потом хочется все остановить, но не выходит.
— Я поставила чайник. Вы извините, командую…
— Нет, ничего… О, как раз закипел!
Иногда за тебя вся вселенная. Или свиток закипевшего чайника.
***
Пили, молчали. О чем говорить одинокой старушке и одинокой вдове? О мужиках?
— Может, о мужиках поговорим?
Расхохотались. Минуту неплохо и снова неловкая пауза. Сын включил свою музыку, как он ее называет. Шум и крики.
— Ваш сын любит музыку?
— А это она?
Еще посмеялись. Так, ложка за ложкой, и исчерпаем все темы, вернемся в свои отдельные комнаты и умрем там одни.
— Вы тоже жалеете, что живете бессмысленно?
— Ну как же? А сын?
— Он же вырастет. Женится. Может, будет звонить. Иногда…
Больно, больно, не надо, пожалуйста. Молитва не помогала, и здесь не поможет. Молчи, улыбайся и проклинай эту суку.
— Ну иногда хочется нового…
— А чего?
***
И вот — разговор. Оказалось, что не готова к желаниям. Ну не болеть, ну что б Брайан учился нормально… И все? Лили Мак Конхогрей, ты же мечтала. Забыла? Забыла…
— Не знаю.
— И все? Вот смотрите — волшебная палочка, — мисс Стивенс вынула спицу:
— Можете взять, не укусит.
Взяла.
— Надо махнуть и загадать.
— Абракадабра… — махнула.
— Вы что?!
— Поздно, поздно! — воскликнула спица и сделала абракадабру.
***
— Входите.
Ворота распахнуты, сторож навеселе, за воротами сад земных удовольствий и какие-то люди.
— Ну?
— Я подумаю…
Где-то сидит мисс Стивенс, Брайан трескает сладости, завтра к восьми на работу, а потом в поликлинику, что-то кололо в боку, но не колет уже.
— Ну, подумали?
— Да.
***
Из знакомых земных удовольствий выбрала поговорить. Так давно по душам не говорила, что отвыкла. Последний раз в пятом классе, про Джима, с подругой, за школой. Сидели как взрослые, обсуждали парней, подруга пока теоретически, а Лили достала записку и говорит:
— Вот, от Джима.
— Да сама написала.
— Смотри.
Его почерком, кляксы и отпечаток мизинца как подпись.
— Ну да. Что он пишет…
— Отдай! Не тебе!
— Что тебе жалко?
***
А тут взрослые умные женщины, слушают, понимают тебя и говорят: вы все правильно сделали, Лили Мак Конхогрей. И на все вы.
— По мужу Мак Конхогрей?
— Что вы, стала бы я менять такую фамилию.
Мужу исполнилось двадцать, ей восемнадцать. Священник спросил: спали до свадьбы, и они покраснели. Какое. Даже не целовались.
— Могу записать на субботу. Фамилия?
— Мак Конхогрей, — пробормотала.
И как-то само повелось, Мак Конхогрей, да Мак Конхогрей, даже на свадьбе кричали:
— Горько, Мак Конхогреи!
Кто бы знал, чем закончится.
— Он хоть хороший? Не пьет?
Если бы пил и курил — я б потерпела.
— Он умер.
— Простите.
— Да ладно.
— Нет, не да ладно. Что вы чувствуете? Вас вообще интересуют мужчины? Хотя бы для секса?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.