- -
- 100%
- +
Зов прошлого
Ты отвлекись хоть на минутку,
Оставь заботы перед сном.
Тебе принёс я незабудку:
Давай польём цветок вином.
Не нужно мне тепла и света,
Не надо холода и тьмы.
Не нужно помощи, совета,
Не надо воли и тюрьмы.
Забрось бельё, шитьё, посуду
И любование двором.
И целовать я плечи буду.
Прерви дела! Откликнись, дом!..
Гудки глухие телефона,
Как разведённые мосты,
И оба мы, увы, не дома.
И снова в трубке: ты… ты… ты…
Остров потерянный не отыскать,
Не научившись, как птица, летать.
Ветер осенний нагнал облака,
Может быть, поздно? Немеет рука…
Надо б проститься, порвать парус в клочья.
Нужно уйти, чтоб вернуться опять.
Мчит меня старенький красный «Икарус».
Ветер – в окно, и не хочется спать.
Дни пролетают, что голубь почтовый.
Мысли, как кони, увязли в стерне.
Знаю, сюжет этой пьесы неновый,
Даже финал мне известен вполне.
Мимо – поля, и белеют берёзы.
Дремлет попутчик с седой головой.
Дождь вдруг размазал недетские слёзы,
Тянется, виснет сплошной полосой.
Я всё молчу: у меня это с детства.
Просто молчу – ни к чему разговор.
Гулко стучит в голове – нет, не сердце –
Щёлкает сухо замочный затвор.
Катит по лужам автобус устало.
Серыми стали от грязи бока.
Было ведь счастье, да, видно, пропало.
Только вот где? Не видать мне пока…
Мокрый асфальт, не хватает лишь стужи.
Мокрый асфальт, на душе гололёд.
И одиночество птицею кружит,
Словно не в силах прервать свой полёт.
Где-то за горками матушка Волга
Гонит по глади своей облака.
А над лугами, как пьяный с пригорка,
Змейкой ползёт кисея молока.
Мы подъезжаем, теперь уж недолго.
Тянутся к сердцу родные места.
Мне не сидится, я ёрзаю – колко.
Будто меня только сняли с креста.
Выйду на станции. Город простужен:
Криками галок, людской суетой.
И, как и прежде, ему я не нужен.
Просится тщетно душа на постой.
Сяду в «Газель» – здесь одно направленье.
Выйду у озера, вспомню те дни, –
Дни, что вводили меня в заблужденье
Тем, что на свете с тобой мы одни.
Ёкнуло сердце – далёким рассветом:
Ряска зелёная, маленький пруд.
Что-то заставило вспомнить об этом.
Годы, как кони, несутся, бегут.
Листья пожухлые мимо – позёмкой.
Грусть моя ноет, хоть с виду легка.
Память завязана тонкой тесёмкой:
Тянется к ней незаметно рука.
Ливень любви незабытой не смоет.
Мимо – в церквях – проплывают века.
Мне кто-то двери в ту осень откроет.
Только вот кто? Я не знаю пока…
С ветром промозглым бреду в неизвестность.
Мокну, хирею на нити звонка.
Что же, родная, спасибо за честность:
В трубке всё то же, опять: та… та… та…
Старый подъезд, всё знакомо до крика.
Стены в рисунках, брюнет потолок.
Но от любви не осталось и блика.
Зря я себя с конца света волок.
Вышел на воздух, вдохнул полной грудью,
Руки подставил под струи дождя.
Трудно бороться с заманчивой дурью,
Не постучать, не сказать: «Вот и я…»
Снова автобус, предместья столицы,
Аэропорт – весь в тревожных огнях.
Что-то на родине мне не сидится:
Сердце оставил в далёких морях.
Здесь, как вчера, самолёты взлетают,
С рёвом уносятся в путь, в темноту.
А над Камчаткой тихонечко тают
Звёзды ночные, озябнув к утру.
Вот уже трап и знакомые лица.
Привкус Москвы – хлороформом во рту.
Дай позвоню: как тебе одной спится?
Жду. И ответом опять: ту… ту… ту…
Вдруг на излёте последней секунды –
Я был готов отключить телефон –
Голос раздался вдруг ласково-судный:
«Здравствуй… Ты где?.. разбудил… самый сон…»
Быстро растает гирляндой прощальной
Мама земля, упорхнёт под крыло.
Буду дремать я с улыбкой печальной:
Снова меня мимо грёз пронесло…
Снова назад – в грозовое волненье.
Снова скандалы, метели, зима…
Так отчего же на сердце томленье?
Просто опять ты сказала мне: «Да…»
2008 г.Омут
Взлетела птица и упала –
Вслед за осколками души.
Стрела молвы ей в грудь попала
И сбила с дерзкой высоты…
Её избранник статен, сед,
Как волнорез, от многих бед.
Где познакомились, не помнит.
Вокруг неё всегда аншлаг.
Волна друзей к ней новых гонит,
А старых поглощает мрак.
Летает хмеля дочь, порока:
Гнездо давно уж позади.
И мама, старая сорока,
Всё шепчет на ухо: «Роди…»
А ты рожала кольца дыма
В пропахший водкой потолок.
И думала: почти пропала,
Коль мужем стал злосчастный рок.
С годами свыклась, очерствела
И в мыслях тусклых огрубела.
Рукой махнувши на поступки,
В сердца вонзала ногти, зубки.
Он появился вспышкой белой,
И с ним – пахучие цветы.
А ей как раз всё надоело:
Ныряла в омут, жгла мосты.
Не жизнь пошла – соткалась сказка.
И за спиной заткнули рты.
А он легонечко указкой
Ей отсекал грехи – хвосты.
Устав, подстреленною птицей
Сорвалась вниз с высоких гор
И перестала быть царицей:
Пророс внутри людской укор.
Упала в бар и, как в тумане
И каменея от тоски,
Пила спасительное зелье,
Шепча бесцветно: «Помоги…»
И было горькое похмелье,
И бледнота, и синяки.
И чьё-то крохотное семя
Пробралось в устьице реки.
Потом – аборт, зима, запои,
Сожитель, ласки, мат, побои.
И лиц из мрака кутерьма:
Она впустила их сама.
У этой драмы нет финала:
Трясина не имеет дна.
Куда-то птица та пропала,
И снова, видно, не одна…
2008 г.Надежда
Старый сервант – в нём набор статуэток,
Ваза с печеньем и горкой конфет.
Пыльная люстра и беж занавесок.
А на диване – знакомый брюнет.
Трогает душу дыханье мужское.
Дремлет надежда, как сторож в углу.
Чувство в груди родилось воровское:
Как бы наслать на соперницу мглу?
В сердце измученном скрипка играет.
Лебедью белой хозяйка плывёт.
Кашлянет гость – и хозяюшка тает.
Взгляд перехватит – и кофе прольёт.
В кои-то веки красавец усатый
В гости пришёл и принёс с собой торт.
Гложет сознанье инстинкт распроклятый,
И не пугают ни СПИД, ни аборт.
Юркая баба да жизнь ледяная:
Не замерзает лишь слёз кипяток.
Тихо из спальни глазёнки таращит
С кем-то прижитый мышонок – сынок.
А на столе – огурцы и картошка.
Гость коньяка молчаливо нальёт.
Смотрит хозяюшка ласковой кошкой,
Как нерасчётливо гостюшка пьёт.
Грустно темнеют вечерние окна.
Скрип тормозов равнодушный такси.
И диалог: «Я как птица свободна…» –
«Некогда мне… извини… не проси…»
Белая скатерть, как снежное поле.
Сын доедает подаренный торт.
А на душе – леденящее море.
Рано покинул корабль её порт.
Стужа сковала ранимое сердце.
Слёзы, как пламя, сжигают глаза.
В ком пониманье искать? В иноверце?
Вряд ли судьба ей подарит туза.
Птицей взвилась и отшлёпала сына.
Спать уложила. Игрушки – под бок.
А в голове ноет болью волынка.
Как же обиден моральный пинок…
Тикают возрастом хмурые сутки…
Лучше стареть на заре, по утрам.
В вазе завяли цветы незабудки.
Мудрость, увы, не дана вечерам…
Женщина-сказка хрупка и воздушна,
Женщина-повесть сильна и вольна.
Женщина-сказка мила и послушна,
Женщина-повесть повсюду одна.
2008 г.Подумай
Напрасно грешная земля
На небо смотрит покаянно
И молит Бога постоянно,
Чтоб пощадил он род людской.
Да, жизнь любого человека
Пылинка на просторах века.
А он гадает: жить – не жить.
Плыть к берегам или не плыть.
Когда истерзана душа,
Идёшь по лезвию ножа.
И стуку сердца ты не рад,
Готов шагнуть отвесно в ад.
Вставая в церкви на колени,
Глядишь сквозь слёзы на алтарь.
И видишь смысл в скорейшем тлене,
И разрываешь календарь.
Ты сводишь счёты. Только с кем?
Лишь Богу то известно.
И кажется – всё честно.
Одно не ясно – перед кем?
Зачем же звать до срока смерть?
Она сама придёт однажды.
Ещё успеешь умереть.
Жизнь не даётся дважды.
Представь, что умер, брось дела.
Уйди из дома и с работы.
Душе не выйти из угла,
Пока вокруг грохочут доты.
Преставься с правом воскрешения.
Не закрывай со стуком дверь.
Припомни взлёты и падения,
Минуты счастья, боль потерь.
Послушай музыку природы.
Сбеги на хутор, в монастырь.
И проведи там дни и годы.
Покой – душевный нашатырь.
И, переставши быть на мушке,
Воскреснешь тихо сам собой.
И снова квакают лягушки,
И любишь сердцем род людской…
2008 г.Цветы
Подарил я девушке цветы.
Она ответила улыбкой.
Начиналось всё так хорошо.
Оказалось роковой ошибкой.
Я цветы те помню, не забыл.
Только вот улыбка – тень скандала.
Ты загубила столько моих сил
И сама в руках моих завяла.
2008 г.Стрелы Амура
Озябшее, продрогшее стекло.
И дождь – крупой по гулкой крыше.
Он зарядил давным-давно
И делает нас ближе.
Мы у ослепшего окна:
Всё расплылось в изгибах струй.
Сегодня ты опять одна.
И я один. Дуй, ветер, дуй…
От дров сухих тепло, светло.
Камин наполнен треском, трелью.
И даже странно: всё равно,
Закончится ли дождь постелью.
Затянут плотно горизонт,
Не оставляющий лазеек.
Давно припрятан ловко зонт
За клетку спящих канареек.
Сижу в горячечном пылу,
Гляжу на завитки волос.
И отсвет пламени в углу
В мои желания пророс.
Всё ближе сладостные губы:
Сближают дождь и темнота.
Играют чувственные трубы,
Царит нагая немота.
Мы взгляды отведём с рассветом
И будем делать вид, что спали.
Ведь тучи спутники печали:
И в холода, и жарким летом.
Я задержусь у косяка,
Вспугнувши мир скрипучей дверью.
Хочу услышать: «Жду звонка.
Пока! Запри за мною келью».
Нет, не страшны сейчас соседи –
Слежу безмолвно за тобой.
В какой уедешь ты карете?
Кто для тебя любимый – свой?
Твои глаза полны тумана.
Речной игривою водой
Ты уплываешь от обмана.
Заболеваю я тобой…
А ты стоишь уставшей львицей:
Окольцевала синь глаза.
И не решаешься проститься:
В душе измученной – слеза.
Пахнуло злостью и лекарством:
Старушка высунула нос.
Со скрытым подленьким коварством
Представилась царицей ос.
Дверь приоткрыла и глядит –
Соседкой строгой и моральной –
Скрутил душевный дефицит,
И интерес её банальный.
Ты подтолкнула меня взглядом,
Вложив в него и «да» и «нет».
Мы целый дождь лежали рядом:
Промок, простужен твой ответ.
Ушла… Зевает тишина.
Стою, как столб, кривясь губами.
Была ты та или не та –
Гадаю, поведя плечами.
Спускаюсь вниз. Смотрю на стёкла.
Ищу в них призрачный ответ.
Но правда, как и ложь, промокла.
Кричу во тьму: «Прощай?!.. Привет?!..»
Кто мне она? Судьба? Проклятье?
Пустая трата бытия?
И что могу ей пожелать я,
Заполучив в круги ворья?
Украл её, как Маргариту.
Увёл из стойла, как цыган.
Чу! Где-то дьявольскую свиту
Дырявит серебром наган.
И я пошёл – простоволосый,
С душой нагою и босой.
Сырой асфальт, ларёк раскосый,
Берёзы с мокрою листвой.
А голове разгульный ветер
Развеял мысли и слова.
И горизонт сегодня светел,
В камине вместо дров – зола.
Я удалялся – дальше, дальше…
И светлый образ потемнел.
А через день он растворился
Среди больших и малых дел.
Такие встречи нас тревожат.
Раздумья дарят, маету.
Нас всех в могилы годы сложат,
Похоронив навек мечту.
И я гляжу на них сквозь время,
Пленяясь красотою лиц.
Всё реже ставлю ногу в стремя –
Ценю прикормленных синиц.
2008 г.За горизонт
Засинел небосвод, опечалил рассветом.
И мокрые ветви пригнулись к земле.
Деревья, тоскуя – все под руку с ветром –
Вальсируя, плачут дождём по смоле.
Озябшие птицы, капель вместо песен.
Полёгшие травы – изгибом бровей.
Дремотный туман – непригляден и тесен –
Висит кисеёй, и не видно полей.
Загадывать рано, решать уже поздно.
Мы солнце проспали, уйдя в облака.
А там, в белизне, хоть светло, но морозно,
И трудно дышать: навалилась тоска.
Спикировать вниз? Это нам не под силу.
Ведь пух облаков как сильнейший магнит.
Бездумьем своим вырываем могилу,
Где каждый мечты свои в тальке хранит.
И будет закат – полосой горизонта.
И кончится дождь, пелена пропадёт.
И тихая ночь молча выплачет звёзды.
Вот только покой с темнотой не придёт.
И буду вертеться, и комкать подушку,
И пол подметать, как всегда, простынёй.
А память, спасая, мне явит подружку,
Да только вот сердце прикрылось бронёй.
Отпустит под утро – с рассветным затишьем.
И шёпот реки мне расскажет о том,
Что если подруга во сне тебе пишет,
То, значит, расстался ты с ней с холодком.
Но жизнь не списать, не начать всё сначала,
Не выкинуть в урну, как старый журнал.
Бежишь в океан от родного причала?
Он стал для тебя неудобен и мал.
2008 г.На языке
Что у женщины, как снег, с языка слетает,
У мужчины в голове перемётом станет.
И лежит тот перемёт поперёк дороги,
И ломают об него мужики все ноги.
Тот сугроб теплом души растопить возможно.
Правда, чувства утопить в той воде несложно.
Закрывайте, мужики, свои уши-двери,
Когда женщина близка к умственной метели.
2008 г.Девчонка
Росточка невысокого, с короткими ногами,
Идёт толстушка скромная, спешит за тумаками.
В руках сереет сумка, на голове – шапчонка.
Да чёлочка отросшая – похожа на зайчонка.
Идёт не улыбается – ей не впервой слоняться.
Захочешь познакомиться – не будет упираться.
Идёт одна, стесняется, как юная сосёнка, –
Дешёвая китайская на девушке юбчонка.
По городу проносятся красивые подруги,
И кто-то им целует ухоженные руки.
Нет, рядышком не скрипнут призывно тормоза,
Напрасно проглядела в мир сказочный глаза.
Как прежде, нецелована, не мята мужиками.
И туфельки ободраны с большими каблуками.
«Не время, всё наладится, – ей мама говорит. –
Избранник твой единственный
Под вербой крепко спит».
А ты натёрла ноженьки, но ищешь приключений.
И ночь полна таинственных пьянящих сновидений.
Не клятая не мятая, забытая парнями,
Под вечер возвращаешься тоскливыми дворами.
Поникшая, как ветка под натиском жары.
А мимо – свадьбы, свадьбы, и куклы, и шары…
Неглупая и сильная, и добрая душа.
При тусклом лунном свете – мила и хороша.
И знаешь себе цену – другим не говоришь.
Возьмёшь и – одиноко, лишь для себя – родишь.
Хмельные доброхоты красавиц всё корят,
Да что-то на дурнушках жениться не спешат.
Наверно, дозревают и добывают власть.
В постели симпатичных приятнее им класть.
Фабричная девчонка: нежна, добра, тиха.
Ну где найти ей в городе простого жениха?
А ты читаешь книжки и с мамой говоришь.
Заметив чьи-то взгляды, ворочаясь, не спишь.
Романы, детективы и поздний сериал.
В мечтах шумит бразильский весёлый карнавал.
Предписано судьбою ей у окна сидеть.
А ведь могла бы девка полгорода согреть.
Все выплаканы слёзы, размазана помада.
Не посылает небо ни ангела, ни гада…
2008 г.Равновесие
Без равновесья нет любви,
А отклоненье – это страсть.
Она змеёю в сердце – шасть.
И жди беды – готовься пасть
В бою с жестокою судьбой.
Ведь яд змеиный бороной
Пропашет твоё сердце вдоль
И причинит одну лишь боль.
2009 г.Окоп
Супруга «дружит» у соседки.
Щебечет воробей на ветке.
Я ж окопался в огороде.
Эх, ноют кости к непогоде…
Мне б пулемёт, патронов пачку
Да две гранаты помощней.
Взорвал бы тёще «водокачку»,
Ну а жене «сварил бы щей».
Боюсь, с лопатою не сдюжу.
Сижу, тихонечко ворчу.
Легко накликать в хату стужу,
И я униженно молчу.
2009 г.Серая мышка
Кто с красивою фигурой,
Процветает даже дурой.
А уделом серой мышки
Остаётся чтенье книжки.
Где же в мире справедливость?
Верховодит всем смазливость.
Доверяют красоте.
Её и холят, и лелеют.
А неказистые «не те»,
Как угли, одиноко тлеют.
Некрасивые подруги,
Не терпя такие муки,
Продвигаются по службе,
Ставя крест на женской дружбе.
Таковая если есть,
Жертв её ничем не счесть.
2009 г.Осенняя грусть
Холодает в полях,
Облетают берёзы,
А с холодных небес
Льются струями слёзы.
Туч нависших свинец
Травит скучною прозой,
И занудливый чтец
Впился в сердце занозой.
Кто обидел тебя?
Что ты плачешь, природа?
Это прихоть твоя
Или странная мода?
Отсырела земля
И лежит, как нагая,
И конец октября
Ветром воет, страдая.
На вулканах снега
Опускаются ниже,
И пора доставать
С полки старые лыжи…
2009 г.Снова в путь
И снова в путь –
Зимой, весной…
Огни, витрины, магазины
Её пленяют красотой,
Как злого варвара – руины.
Одежда, обувь, безделушки…
Осталась лишь душа босой.
Ей не досталось и полушки –
Умылась утреней росой.
Девчонкой юной, несмышлёной
Хлебнула рано жизнь сполна.
И всё, что связано со школой,
Враз смыла взрослости волна.
Не утопила, пощадив,
В глаза швырнув песка пригоршню:
Не разглядеть лесов и нив,
А только двигаться как поршню.
И вечный двигатель прогресса –
Бегущий к смерти человек –
Тихонько пискнет из-под пресса
И успокоится навек.
Забрало время её душу.
Изъела дьявольская месть.
Да я и сам порою трушу
Взглянуть в глаза и рядом сесть…
2009 г.Вера
Хлопья летят, заметая дороги,
Снегом зима убеляет дворы.
Вера с Надеждой живут на пороге.
Кутаясь зябко, глядят на костры.
Разум даётся для счастья и горя.
Нас он ведёт – созидая, круша.
Сердцу нужна безграничная воля.
Платит по счёту служанка – душа.
Трудно идти по дороге соблазна.
Всюду горят преисподней костры.
Молиться в дыму бесполезно, напрасно:
Когти чертей и длинны, и остры.
Много практичных, да мало надёжных.
Слаб человек, непригляден и плох.
Много трактиров в судьбе придорожных:
Всевышний от наших скандалов оглох.
Как пули свистят отлетевшие души.
Несутся во тьму, рикошетят, скулят.
Живые упрямо грядущее рушат:
Умы продувные, как зуб, не болят…
2009 г.Одинокая любовь
Я умер этой ночью от ледяной тоски.
Твоё имя шептал. Бесконечно склонял.
Боль стучится, как дятел, в седые виски.
Между мной и тобой – непроглядный провал.
Лёд остывшей постели. Тебя не обнять…
Не понять, не простить, не забыть…
Тот, кто реку пускает ревущую вспять,
Будет долго бессмысленно плыть.
Одиноко лежать и смотреть в потолок.
А за окнами звёзды целуются тихо.
Стон в душе словно вой. Он ещё не умолк.
Разрывает меня, как тишь ночи шутиха.
Как тебе показать, как тебе доказать,
Что тебя я люблю, что другой мне не надо?
Без тебя… не умру… буду думать и спать…
Одиночество – божья награда.
Я ищу среди звёзд очертания рая.
Точит острый стилет Маргарита нагая.
Колет, рвёт пустоту свет далёких планет.
И встречая рассвет, прошепчу: любви нет…
Есть терзанья в ночи и глухая тоска.
Есть сердечная боль: бесконечна, резка.
Я сижу у окна одинокой свечой,
И искрится луна золотистой парчой.
На усталом лице тень увядшей улыбки.
Я прощаю себя за грехи и ошибки…
Пролетят, прошумят быстрокрылые годы.
Я вспомню тебя, твой заливистый смех.
Побелят обоих белила-невзгоды,
Покой восхваляя как лучший успех.
Спешат по дорогам куда-то машины.
В них люди несутся навстречу судьбе.
Их манят чужие нагие вершины,
Собой заслоняя Христа на кресте.
2009 г.Я такая
Сбежав из плена на простор,
Зарою прошлое в могиле.
Его топор тяжёл, остёр –
Кроит судьбу в заплечном стиле.
От слов кружится голова.
Одной не вынести пути.
Мне в темя метит булава
И заставляет жить, идти.
Взмах головой – копна волос
Решила за меня задачу.
Я убегу в горнило гроз!
Слёз больше нет. Смеюсь. Не плачу.
Быть сильной – скучная работа.
В углу скребётся помело.
Судьбу рванув за номер лота,
На стужу вылила тепло.
В ближайшем баре пела песни,
Пила текилу и коньяк.
И с флагом плакала на Пресне,
И жгла на ней лиловый фрак.
Осталась прежней, став другой.
Молчат ошибки за спиной.
Врагам прощаю кровь и боль.
Друзьям – предательств грязь и соль.
Хочу идти дорогой вольной
В вечернем платье и с цветами:
Весёлой, умной и достойной,
Как перед божьими вратами.
Из лап квартирной липкой духоты –
На улицу, укрытую зонтами,
Где мочит дождь натруженные рты,
Истерзанные бранными словами.
Устала быть любимой стервой:
Фартовой, ироничной, первой.
Мне надоел порочный круг:
Ушла босой на мокрый луг.
Я центр вселенной, мирозданья!
К чему наивные старанья
Меня, как птицу, приручить?
Летать свободно – значит жить!
И я живу, дышу, страдаю…
Любовь впущу и – прогоняю.
Всё проживаю до минуты:
Мне время дарит звон валюты.
Вокруг меня всегда подруги,
Веселье, песни и вино.
Ночами выплаканы муки,
А горе выпито давно.
В дыму табачном воспитала
Я гордость девичью свою.
И, словно птица полевая,
В неволе вряд ли запою.
Как сладко щебетать в уюте,
Теплом разлившимся в судьбе!
Переболев в сырой каюте,
Быть может, позвоню тебе…
Поднимешь трубку, и слова
Согреют ледяные руки.
И закружится голова,
И разлетятся льдинки скуки.
Но сколько причиняют боли —
Как бритвой по немой мольбе –
Твои словесные мозоли,
Твоё извечное: «Ты где?»
И дух мой светлый сатанеет,
Улыбка вянет и бледнеет.
И снова всё идёт по кругу:
Впрягаю я в любовь разлуку…
2009 г.Параллельные миры
Постой, не покидай меня.
Прости, не думай о разлуке.
Переплетутся наши руки,
И время мне вернёт тебя.
Я помню наш весёлый смех.
И наше маленькое счастье
Убережём мы от ненастья
В конце многострадальных вех.
Расправим крылья, воспарим
В пучину плотских наслаждений.
И горький опыт сожалений
В костре любви дотла спалим.
Ты для меня небесный свет,
И по ночам мне часто снишься.
Да, уходя, нередко злишься,
Но вновь приходишь, как рассвет.
Мы параллельные миры,
И оба ищем перекрёстки.
Играем с жизнью, как в напёрстки,
Сжигая повести листы.
Соскучившись, ласкаемся до дрожи.
Глядим в глаза, смеёмся и поём.
А в окнах – отвратительные рожи.
Нам не остаться среди них вдвоём.
Они всегда преследуют упрямо.
От них страдают даже дураки.
Всех поджидает обстоятельств яма.