Троя. История вторая
- -
- 100%
- +
Вот задали задачку. Как водой ледяной окатили. Гром среди ясного неба – и тот смотрелся бы менее грозно. Нет, до сего момента ему грех было обижаться на богов. За свои тридцать пять лет он успел сделать столько – не каждому это дано.
Его край процветает, пышность Трои стали почти легендой, он – полный сил мужчина – отец мог бы гордиться им, будь он жив. У него растут два сына, и опять в семействе ожидается прибавление. Это знаки благоволения свыше. Что богов не устроило на сей раз?
Пока Приам, полный тревоги, не находит себе места, мечется по залу, постоянно прислушиваясь к звукам сверху, где расположены покои Гекубы, время идет, пусть неспешно, но проходит полчаса, час… Во дворце тишина оживилась лишь криком Эсака. Тот упирался, пока его слуги тащили, и плакал.
– Отец… я сказал тебе правду, отец – донеслось до Приама.
Но Приам не пожелал даже взглянуть на строптивого мальчишку. Пусть ему будет наукой – впредь он подумает прежде, чем гадость какую-то ляпнуть. Пора детский лепет сменить на разумные речи.
Зато к доброму другу его, Антенору, Приам поспешил навстречу, едва тот показался в дверном проеме огромного зала.
Одних с ним лет Антенор одновременно был и друг, и советник, и преданный Приаму слуга.
– Антенор, чтобы ты сделал, если бы тебе сказали – убей свою жену и сына?
– Что? – взревел Антенор – Шею свернул бы тому идиоту. Задушил бы собственными руками.
Теано – жена Антенора недавно стала матерью двух очаровательных малюток. Поэтому пыл Антенора был понятен и полностью соответствовал его облику – бравый Антенор поступил бы именно так, и никак иначе.
– А если бы тем идиотом оказался жрец – ясновидящий?
Вопрос поверг Антенора в ступор.
– Не понял… почему? – он замешкался, но тотчас спохватился – Что у тебя здесь происходит?
– Только что всё это – буквально слово в слово мне выдал Панфой.
– Он что, совсем рехнулся среди своих алтарей? С ними, прорицателями этими, вообще надо быть аккуратней, Приам. На мой взгляд, они все малость не в себе.
– Пусть так. Но мне теперь что делать?
– А вот что – обратись к другому. – на этот раз не растерялся Антенор – Если нужно – только скажи – я соберу всех ясновидящих Троады.
Приам смотрел на друга и понимал – тот землю будет рыть, разобьется ради него в лепешку – но только поможет ли всё это…
– Да, собери… собери, кого сможешь… к вечеру, Антенор – устало произнес Приам. – Быть может, тот оракул был неверным…
– Конечно. Где это видано – убивать жен и детей.
Едва Антенор покинул дворец, как прибежала взволнованная служанка.
– Началось, господин, началось. – она говорила, а Приам смотрел на нее, но вместо звонкого голосочка, слышал жуткие утренние слова:
Ребенок, что родит сегодня царственная троянка, должен быть убит, убит, убит…
Он не успел дойти до собственной спальни – ему навстречу уже бежали с радостными возгласами:
– Мальчик, мальчик, господин, мальчик…
Утонувшее в подушках лицо Гекубы выглядело измученным.
– Убей – звенело в ушах Приама.
Его крохотный сын заплакал, едва оказался на отцовских руках.
– Почему сегодня? – вырвалось у Приама.
– Ты что? – удивилась Гекуба.
Кольцо зловещего предсказания начало сжиматься – Приам ясно почувствовал это.
5. Сеанс ясновидения
Антенору под вечер удалось собрать человек шестьдесят разношерстного люда. Понятно – их дальше решетки дворцового сада не пустили. Приам устроил им смотр прямо на открытом воздухе.
– Все как один божатся, все – ясновидцы. – докладывал Антенор – Я сам был удивлен, как много их нынче развелось.
– Быть может, половина шарлатаны? – предположил Приам. – Обычно искусству предсказания иль обучаются всю жизнь, или перед глазами у такого человека сами собой картины возникают, богами посланные.
– Их надо испытать, Приам
– Боюсь, что поздно. Все улицы, наверное, гудят – полны последних слухов.
Это предположение вполне могло оказаться верным. Что знает горстка жрецов, то вскоре может стать известно всем.
– Нет, тихо было. – ответил Антенор – Никаких столпотворений я не видел. И граждане своими заняты делами. Ни сборов никаких, ни пламенных речей.
Похоже, Панфой на этот раз оказался на высоте – про себя отметил Приам – Профессионал – по-другому не скажешь. Сумел, не смотря на искушение, соблюсти этику. Не даром его вышколили в Дельфах.
Это было правдой. Верховный жрец не только не собирался разглашать тайну последнего пророчества, но и своим помощникам строго-настрого велел держать язык за зубами. Иначе сейчас все, кто жался к дворцовой решетке, кричали бы в один голос – убей, убей… Но люди стояли молча. Это обстоятельство придало Приаму уверенности – значит, он на правильном пути. Нужно поближе взглянуть на них на всех – этим и занялся Приам.
Увы, беглый смотр собравшихся ясновидцев положительного результата не дал – напротив, повергал в уныние и отбивал охоту о чем-либо с ними говорить – тем более просить совета.
Кого только в той толпе не было – дряхлые старухи и припадочные девицы, бледные болезненные юнцы и седовласые старцы, слепцы, калеки…
– Ты где их всех собрал? – удивлялся Приам – Я и не думал, что нищих так у нас полно. Приличней разве не нашлось?
– Ты сам велел. Приличнее – где взять? Кто поприличней – тот купец иль воин. Им некогда всем этим заниматься. Удел то немощных.
– Да уж – вздохнул Приам.
Жалкий вид представших перед ним ясновидцев говорил сам за себя. Немного, видно, им удается заработать своим искусством. А может, нечасто оно востребовано, искусство это?
– Пожалуй, богадельню неплохо бы построить для них для всех. Чтобы улиц Трои не портили своим поганым видом.
– Согласен. – ответил Антенор. – Это нужно сделать. Хотя бы сыты будут эти люди.
– Вот именно. – подчеркнул Приам. – И, думаю, тогда они не станут за жалкий кусок хлеба морочить голову другим. Теперь пора спросить – что им известно?
– Эй, люди – обратился Антенор – Те из вас, кто может сказать, зачем вы понадобились нашему царю – становись по правую руку.
Еще немного, и бравый Антенор начнет их строить в боевом порядке – усмехнулся Приам. Они ж не воины – простые люди.
– Погоди, Антенор, ты же не на плацу. Пусть каждый, кто желает, подойдет, и скажет, если ему есть, что сказать. Это дело добровольное. Смелее, что стоите? – подбодрил царь прорицателей.
Но весь собранный Антенором народ, если и знал что-то, совсем не спешил своими знаниями делиться – лишь отводил глаза и переминался с ноги на ногу.
Какая-то экзальтированная девица внезапно брякнулась на колени, захохотала, как гиена – что неприятно Приама поразило. Толпа шарахнулась, плотнее сбилась в кучку, вокруг девицы образовалось свободное пространство. Замешкался лишь безусый юнец – он с безучастным видом взирал на небо, шептал себе под нос какие-то слова и жмурился на заходящее солнце.
– Полет орла, наверно, наблюдает? – предположил Антенор.
Но небо было чисто – ни то чтобы орла, но даже воробья не видно было – друзья убедились в этом, стоило только в это самое небо взглянуть.
– Зачем орлу над городом летать? Ты тоже скажешь, Антенор. Орлу свободное пространство нужно. А это – указал Приам на ясновидцев – Сборище каких-то полоумных. Мы сами скоро здесь свихнемся среди них. Так хочет кто сказать? – раздраженно крикнул царь. – Что вы молчите?
Все вздрогнули, затихли, боязливо поглядывая на Приама.
– Никому ничего за это не будет – понял, наконец, Приам. – Напротив, тот, кто сообщит мне нечто важное, получит награду.
– Вы слышите – следом за ним прогремел Антенор. – Вам нечего бояться. За важное известие будет заплачено.
На сей раз в толпе мелькнули заинтересованные лица. Люди перестали шарахаться и прятать глаза – напротив, зашевелились, загудели – первой от толпы отделилась старуха – тощая, изможденная, в длинном грязном балахоне, сквозь прорехи которого виднелось ее высохшее тело.
– Долгие лета пророчат, господин, тебе все боги наши… – вывела она жалобным голоском.
– Понятно… кто еще? – прервал ее Приам.
– Троады все богатства соберешь, и внукам передашь край благодатный… – задребезжал здравицу одноногий нищий.
Его едва не сбили с единственной ноги – осмелевшие пророки теперь рвались один быстрей другого протиснуться к царю.
Припадочный юнец взвыл диким голосом:
– Ничем не омрачен твой путь, великий царь…
Антенор не успевал пихать монеты в протянутые руки. Один Приам был недоволен – всё это пустые слова. Для этого не нужно называть себя пророком. Любой так может льстить.
– Хвалы поют, а толку никакого. – шепнул он Антенору.
– Заслуженно поют. – поддакнул друг.
– И ты туда же, Антенор? – усмехнулся царь.
Но толк от этого многоголосья все-таки был. Да, пусть не все они ясновидцы. Пусть половина из них только прикидываются пророками. Пусть настоящий предсказатель здесь лишь один на десятерых – но, если его голос уже смешался с общим хором – это значит, что ничего плохого не случится с рождением ребенка, и никого не надо убивать, а значит, Панфой ошибся, неправильно истолковал знамения, а жрица эта…
– Будут и другие дети, мой господин…
Приам вздрогнул. Светлые глаза не опустились под суровым царским взглядом – они смотрели ясно и печально, а обладатель их – седой старик стоял спокойно, ждал, что скажет царь.
– Постой, отец. – едва смог вымолвить Приам.
И сделал Антенору знак:
– Пусть остальные разойдутся.
Тот понял по лицу Приама – случилось нечто важное.
– Все на выход. – скомандовал Антенор, собственноручно начал подталкивать пророков к открытой решетке. – И побыстрее.
Не прошло и пяти минут, как за решеткой сада всё стихло. Антенор зажег факелы – чтобы в сгустившихся сумерках Приам мог видеть лицо собеседника. Оно было в глубоких морщинах, это лицо, с окладистой седой бородой, но глаза не слезились, а взгляд хранил ясность.
– Что знаешь ты? – Приам буквально вцепился в старца.
Тот отвечал спокойно – слова звучали веско и печально, не вызывая никаких сомнений в правдивости.
– Я знаю, что рожденный сегодня мальчик погубит всё, что дорого тебе. Весь край – любимую тобой Троаду, погубит твой народ, и всю твою семью. Тебе, как ни больно это слышать, но придется сделать выбор. И чем быстрей, тем лучше для тебя.
– О каком выборе ты толкуешь, отец? – содрогнулся Приам – потому как понимал, что сейчас услышит в ответ.
– Представь себе весы. На них – две чаши. На одной – твой сын, а на другой – твой город, твой народ – какая чаша лучше?
– Это нечестно – возмутился Приам. – Мне одинаково дороги и мой сын, и мой город. Как можно ставить такие условия?
За что и почему всё это на него свалилось?
– Ты зря так гневно смотришь и кричишь. Не я придумал это испытание – боги. Ты царь, а значит, твоя ноша больше, чем у простого человека. Простой – он что? Он только личный знает интерес. А вот общественное благо – твоя ответственность. Ты властью наделен.
– Они же, боги, меня и наделили – усмехнулся Приам. – Они и режут без ножа.
– Не всё так плохо. Боги сулят тебе много детей. Твоих палат не хватит, чтобы всех их разместить. Но этого ребенка…
– Молчи, отец. Кто может поручиться, что это правда – всё, что ты сказал?
– Ты знаешь сам. К тому же я не первый, кто это всё тебе сегодня говорит. И сговора здесь нет – ты это знаешь тоже.
Действительно - где могли пересечься жрица из храма, его сын Эсак и этот старец? Простым совпадением это назвать нельзя. А значит…
– Что мне делать?
Старец впился взглядом в лицо Приама так, что тот почувствовал легкое головокружение и слабость – спустя минуту царь не мог сделать ни единого движения – его речь замедлилась, но говорить Приам мог и видел происходящее вокруг.
– Распорядись – пусть принесут ребенка.
Приам повиновался. Он видел, как во сне – и прибежавшую с ребенком няньку, и собственного сына – мальчик спал, сжимая крошечными пальчиками погремушку. Старец взял из рук няни младенца, коснулся своей ладонью ее лица:
– Ступай. И память пусть твоя опустит этот эпизод – в сад из покоев ты не спускалась и малыша с собою не брала.
Прислужница послушно повернулась, сделала пару нетвердых шагов, а затем, как будто очнувшись, прибавила ходу.
– Теперь зови мужчин выносливых и крепких. – продолжал глухим тоном провидец – Ты им отдашь приказ – пусть отнесут его как можно дальше – в лес, в глухомань, где никто не ходит. И там его оставят.
Приам послушно повторил все сказанное старцем, едва явились слуги.
– Как только вы вернетесь в Трою, никто из вас не сможет рассказать, где были вы, и что за порученье выполняли. – напутствовал их старец.
– Теперь вы оба – царь Приам и благородный друг его – как только я уйду – забудете, что здесь происходило. И ничего не сможете сказать по существу. Вы ничего не знаете. Прощайте.
Спустя несколько минут Приам и Антенор с недоумением смотрели друг на друга – как получилось, что время – ночь, и почему они в саду здесь кормят комаров, когда их жены уж верно, головы сломали – где припозднились их мужья.
Глава вторая. За Гесионой
1. Совет
– Вы все прекрасно знаете, друзья, зачем я вас собрал. Вот карта побережья.
Шесть голов склонились над столом. Указка слоновой кости пересекла гладь Эгейского моря и обвела своим кончиком остров Эвбея – остров довольно большой и фактически первый из ахейских – то есть греческих островов на морском пути из Трои.
– Сначала думали, она вот здесь.
Указка заскользила дальше – миновала Аттику, Саронийский залив, прошлась по Пелопоннесу, пока не достигла изрезанных берегов Лаконики, и застыла, упершись в ломаную линию реки Эврот.
– Потом вот здесь. Но эти сведения оказались не верны. Но я надежды не терял. И каждый наш купеческий корабль, шел с порученьем – что-нибудь узнать.
На самом деле то была задачка не из легких. Даже тогда, по горячим следам, никто из троянцев не мог сказать точно, как звали ахейца, что увез с собой Гесиону, а уж тем более никто не знал – куда конкретно он ее увез. Никто не помнил, как выглядел тот воин – за исключением царя Приама, но, то были его детские впечатления. Да, высокий, крепкий, как скала, светловолосый, весь закованный в медь, что ослепительно блестела на солнце – но по таким приметам искать довольно сложно. Троянским купцам понадобилось немало изворотливости, крепкого вина и угощений, чтобы узнать, кто этот человек.
Кончик указки вернулся назад в Саронийский залив, обвел контуры крупного острова.
– И, наконец, Эгина
– Насколько я понял, название должно быть на букву Э. – догадался Анхиз.
Поскольку дело касалось непосредственно семьи, дарданский царь, двоюродный брат Приама, принимал участие в Совете. Одних с Приамом лет, черноволосый, стройный, симпатичный – не зря в него влюбилась Афродита. Он сына от нее имел – Энея, но Анхиз еще не хвастал этой связью – а потому был жив-здоров, и на совет приехал сразу, едва Приам его позвал. Энея Анхиз взял с собой, и тот играл сейчас с детьми Приама, пока родители вели серьезный разговор.
– Да, верно, я сам так думал до недавних пор.
– Что ж оказалось? – спросил Фимет, хороший друг Приама, советник, по происхождению – троянец из знатной богатой семьи.
Старше Приама Фимет был лет на пять, с ним вместе обучался боевым искусствам, где они и подружились.
– Оказалось, нет. Он с той Эгины родом. Отец его изгнал оттуда прежде, чем к нам он заявился воевать.
– Отец изгнал? Каков герой, однако. – возмутился Антенор – Он, видно, грабить только и способен, раз даже своего отца обидел сильно. А в чем причина самого изгнания?
– Причины я не знаю. – отвечал Приам. – Но на Эгине героя того нет.
– Опять здесь след теряется как будто. И это тем печальней, что проходит время. – вздохнул Панфой, верховный жрец, с которым читатель уже знаком.
Да, время шло неумолимо. Приаму было лет восемь, когда случилось это нападение. Сейчас ему уж скоро сорок, разыскивает он сестру без малого лет двадцать пять, с тех самых пор, как Троя укрепила свои позиции. Но поиск долго результатов не давал. Ахейцы все хитры, немногословны – и выведать что-либо очень трудно – особенно, когда не знаешь, кого искать и где. Но, кто упорен – рано или поздно добьется своего.
– Ты прав, Панфой. Но я не зря собрал вас.
Указка пересекла пролив, уткнулась в небольшой островок:
– Вот. По последним данным – Саламин. Здесь ее в рабынях держит сей человек.
– А имя как его? – спросил Укалегон.
– Теламон. Он на Саламине дворец построил. Между прочим – награбил здесь, у нас богатств несметных. Теперь он благоденствует. – в голосе Приама зазвучала ненависть – перед глазами вновь предстал яркий солнечный день, чужие корабли в проливе Геллеспонт готовятся к отплытию. Его, совсем мальчишку, сестра целует, обнимает, плачет, и шепчет – Где бы я ни была, я всегда буду любить вас… , а после тот самый грек ведет ее на свой корабль. А он, едва переименованный в Приама – он ничего не может сделать – только сжимает кулачки, в бессилье слезы льются по лицу, глаза глядят ей вслед – он навсегда запомнил эту сцену.
– Я думаю идти туда войной. Снарядим кораблей – числом не меньше ста, и разнесем весь этот островок. Камня на камне не оставим
Антенор развернул к себе карту. Саронийский залив глубоко врезался в сушу, вплоть до Коринфского перешейка. По бокам его обступали Аттика с Арголидой, по ходу пусть преграждала Эгина.
– Но, это значит – соваться тигру в пасть. Приам, послушай. Если мы войдем в залив такой армадой, все их соседи ополчатся против нас. Смотри – Пирей здесь рядом – Афинский порт, Мегару отделяет узкая полоска моря, а затем подтянутся Микены. Мы окажемся в ловушке. И подкрепления ждать нам неоткуда.
– Ты никогда не трусил, Антенор. Но почему сейчас боишься? – Приам удивленно уставился на друга.
– Я дело говорю. – возражал Антенор. – Эти воды трудны для прохождения. Там – рифы, мели – сама природа их защищает от внезапного набега. Пролив тот слишком узок, берега везде отвесны – мы только корабли погубим. – и, жалея друга, продолжал – Твое желание понятно, Приам. Здесь надо взяться по-другому. Во-первых, точно ль там твоя сестра разведать. А если там – быть может, выкуп согласны будут взять? И выдадут ее без боя?
– Нет, я против. – уперся Приам. – Причину нужно объявить – не спорю, а уж потом напасть, коль полюбовно уладить дело не удастся.
– Ахейцы все коварны. – продолжал отстаивать свою позицию Антенор – Тебе в лицо все будут улыбаться и отвечать – о, да, сейчас, сейчас, а сами будут делать, что им надо. Эта проволочка даст им время позвать на помощь.
– Антенор верно говорит. – поддержал Анхиз – Погубим мы людей и корабли, но Гесиону этим не спасем.
– Приам, послушай. Мне говорила мать, что парень тот… он Гесиону сватал, и что твоя сестра была как будто бы согласна. Но, что-то там разладилось у них. – Укалегон не был уверен, что это не сказка. Но рассказы матери помнил, и нашел нужным это сказать.
– А может, добровольно, по любви пошла она? – предположил Фимет.
– В плен – по любви? Ты отдаешь отчет своим словам? – вспылил Приам. – Я видел, как слезами заливалась, жалела нас – меня, сестер… Да разве это жених – что убивает родителей невесты.
– Не знаю, он убил, а может, и не он. – продолжал Укалегон. – Сейчас никто уж верно этого не знает. Прошло столько лет, что если она сама не хочет возвращаться?
– Действительно – живет с тем Теламоном, раз люб он ей? – поддержал Фимет.
Но Приам был против таких предположений.
– А может быть, напротив – каждый день ей тягостен. И чужеземке воду она таскает, шьет, прядет рабыней и молит каждый день меня, как брата спасти ее. Никто того не знает.
– Вот это прежде не мешало бы узнать, чем нападать внезапно. – стоял на своем Антенор. – Нас, Приам, послушай.
– Что боги говорят? – спросил Приам Панфоя.
– Посольство мирное отправь. Богам угодней это. – ответил верховный жрец. – Сегодня рано утром возле храма две ласточки кружились. Явно знак. Нам двух послов отправить нужно.
– Вообще-то, ласточки к дождю кружатся низко. – не удержался и съязвил Анхиз.
Ему никто не успел ответить – двери распахнулись, и в кабинет ворвалась ребятня. С деревянными мечами, с игрушечными копьями в руках вокруг стола забегали мальчишки:
– Ура, вперед, в атаку – кричал Эней.
– Сдавайся – Гектор наседал. – Иначе ты погиб.
– Герои не сдаются – был ответ.
– Мы бьемся на мечах, отец. Нас вызвал Гектор. – скороговоркой объяснил происходящее Деифоб, испустил воинственный клич. – Держись, иду тебе на помощь.
Деифоб поспешил на выручку Энею, которого Гектор теснил к углу отцовского кабинета.
– Мы сражаемся за Лаодику. – следом за ними влетел, размахивая мечом Дорикл, побочный сын Приама. – Гектор, я здесь.
И ринулся ему на подмогу. Последней в проеме дверей показалась Лаодика. Ее личико разрумянилось, глаза светились хитринкой – ей было очень интересно – кто победит? Приам взял дочь на руки.
– Она совсем малышка. Аккуратней, а то вы испугаете ее. Ребятки, мечами не махайте у лица.
– Воины растут. – улыбался Приам, передавая девочку прибежавшей служанке. – Будет кому защищать таких малышек, если что.
Война переместилась на лестницу. Приам закрыл двери кабинета, и победные крики стали не слышны.
– Что ж... кто поедет?
– Думаю, мне, как родственнику, нужно ехать. – предложил Анхиз. – И хорошо бы взять того, кто в ратном деле лучше всех соображает. На всякий случай, чтобы на месте наш воин мог осмотреться, что там и как на этом Саламине – если вдруг придется воевать.
– Значит, с тобой поедет Антенор. – решил Приам.
2. Остров Саламин
Маленький каменистый остров Саламин от полной нищеты и забвения спасали два обстоятельства.
Во-первых, героическая личность правителя острова, что лет тридцать назад привез из разоренной Трои несметные богатства. Тогда посмотреть на Теламона сбежались все соседи – одни с восхищением, иные с плохо скрываемой завистью внимали рассказам о столь удачном походе, от которого они так опрометчиво когда-то отказались. Теперь слушателям оставалось рвать на себе последние волосы, вспоминая, как Геракл уговаривал их принять участие в этом мероприятии.
– Это авантюра – тогда отвечали они. – У нас своих дел полно.
Сейчас, когда Теламон, облачившись в невиданные доселе шелка, гордо демонстрировал захваченные трофеи, все соседи потели от зависти и мотали себе на ус – уж в следующий раз они такого шанса не упустят.
Когда же Теламон, помимо всего прочего, отгрохал себе трехэтажные хоромы с широкой верандой и фонтаном, устлал восточными коврами, уставил чашами, фиалами, статуэтками, треножниками, расписными напольными вазами и прочей захваченной утварью все пространство огромного дома, а в довершении велел организовать мраморную ванну с подогревом – такую же точь в точь, что он видел в троянском дворце – тут уже все окончательно лишились дара речи, и стали воспринимать теламоново жилище не иначе, как восьмое чудо света, а самого Теламона – личностью легендарной.
Но тридцать лет – срок немалый.
Истерлись те ковры, поблекли яркие восточные одежды, потускнели роскошные светильники, погнулись чаши, потрескались да разбились от небрежного обращения шикарные вазы, и моль, не торопясь, поела шерсть пышноузорных гобеленов, развешанных по стенам.
Слив того фонтана давно забился – мраморная нимфа позеленела, окруженная болотцем, в коем прекрасно себя чувствовали одни лягушки да тучи комаров.