Три самоцвета для ведьмочки

– Кирьяна! Все хорошо с ними. Заблудились, в другую сторону ушли.

– Не к озеру? – обрадованно встрепенулась молодка.

– К Снегирёвке.

– Ох, – схватилась за грудь несчастная мать, – а ну как в ведьмины круги угодят?

– Спят под ёлкой. Не волнуйся, Дед за ними смотрит.

– Как же не волноваться? Ночью холодно. Простынут на земле! Ореховские совсем в другой стороне детей ищут.

– Пойдем! – Агаша решительно сбежала с крыльца. – Разбудим и домой отведём.

Шагали они быстро. Кирьяна, едва поспевавшая за ведьмой, тихо причитала:

– Как ловко с тобой, Агафья! Ветки сами раздвигаются, бугорки да ямы сглаживаются, корни в землю зарываются, будто по столбовой дороге идём, а не по лесу!

Ведьмочка не слушала её, радуясь родным местам. Скучала по ним в академии! Там совсем другой воздух – густой, тяжёлый, мрачный. Недаром Зачарованным тот лес прозвали. Обычным людям в нём не выжить, да и ведьмы специальную подготовку проходят, чтобы тамошним чудищам противостоять.

Хорошо, что дети не догадались в Зачарованный лес побежать, а то и шар бы не помог их спасти. Вспомнив об артефакте, Агаша мысленно поблагодарила мать. Доверяет ей Панна. Это приятно. Может, и об отце расскажет, когда вернётся! Сколько ещё эту тайну хранить? Агаша уже совсем взрослая, понимает, что такое любовь.

Заметив светлую тень чуть в стороне от тропы, ускорила шаг и вскрикнула:

– Дед!

Лесовик, не любивший показываться деревенским, знаком велел молчать, не выдавать его. Кирьяна запыхалась от быстрой ходьбы, не заметила их диалога, спросила о своём:

– Далеко ещё?

– Пришли, – сообщила Агаша, ныряя в просвет между двумя молоденькими ёлочками.

Спутница, смахивая с лица налипшую паутину, пробиралась следом:

– Где? Не вижу. А-а-а…

Рассмотрев наконец спящих на бугорке около толстого ствола ребятишек, бросилась к ним, упала на колени:

– Марочка! Збышек! Родненькие мои!

Пока взволнованная мать теребила ребят, ведьма переглядывалась со стоявшим под прикрытием соседней ёлки лешим. Дедушка был, как всегда, одет в длинный льняной балахон, на ногах сапоги, а на голове венок из веток и полевых трав. Корзину свою он поставил на землю, опёрся одной рукой на крючковатую палку, а другой – делал знаки Агаше, показывая, что хочет с ней побеседовать. Девушка кивнула и стала помогать Кирьяне, стараясь спровадить подопечных поскорее. Мальчишка полусонно бормотал, но сумел встать и пойти к тропе самостоятельно, девочку мать взяла на ручки, так и не разбудив.

– Ну, вот и хорошо, все целы и невредимы, – улыбнулась счастливой женщине ведьма, – идите домой, а я тут задержусь.

– Как же… – испугалась Кирьяна. – Зачем же? Мы без тебя заплутаем. А ежели Гуль нам встретится? Или Мара? Одним боязно.

– Не бойся, мама, – отважно заявил Збышек, подбирая с земли палку, – я вас буду защищать!

Агаша засмеялась, потрепав мальчика по спутанным, полным еловых иголок волосам, и сотворила светлячка, пустив вдоль тропы:

– С таким защитником не страшно, Кирьяна! Идите за огоньком, он вас в Ореховку приведёт.

– Спасибо тебе, Агафья! – крепко удерживая спящую дочь, поклонилась ведьме молодка. – Вовек не забуду твоей доброты! И всем деревенским накажу, чтобы уважение тебе оказывали, не злословили, напраслину не наводили.

– Иди-иди, – поторопила её Агаша, не чая уже отделаться от неё, – светлячок улетит, не догоните.

Женщина кивнула, сделала пару шагов и обернулась:

– У тебя что за дела тута?

– Отца их найду, скажу, что дети дома уже, – схитрила ведьма.

– Ой, молодец девка! Какая же ты славная! Буду за тебя Творца молить, чтобы жениха послал доброго и красивого.

– Идите уже! – прикрикнула ведьма. – Улетит светляк.

Наконец мамаша с детьми скрылась за поворотом, а на тропу из зарослей вышел высокий старик:

– Ну, здравствуй, Агафья! Панну ждал, а пришла ты.

– Мать отлучилась, Ореховку мне на время поручила. Что хотел, дедушка леший?

– Что ж, – задумчиво рассуждал старик, – раз Панны нет, тебе покажу. Пойдём-ка.

– Что покажешь, дедушка? – ведьмочка еле поспевала за широко шагавшим лешим.

– Жителей в лесу обнаружил неучтённых. Очень они подозрительные.

– Какие тут у тебя жители, кроме лис да медведей? Неужто карачун какой завёлся? Или бомбр? Рассказывай, не томи!

– Может, и бомбр, – огорчённо качал головой леший, – может, и карачун. А может, и похуже кто.

– Дедушка! – встревожилась Агаша. – Никак сюда чудищам Зачарованного леса не проникнуть! А за кругами – как известными, так и стихийными – ведьмы с храмовниками зорко следят! Если кто пролезет, мигом уничтожат.

– Так-то оно так, – согласился леший, – да только сказывала мне кикимора болотная, что монстры иномирные за озеро Смерти заходят и в воздухе растворяются. Никто их не убивает. Просто невидимыми становятся.

– Погоди, – остановилась Агаша, – разве так бывает? Порталы, наверное, создают и в свой мир возвращаются.

Леший покачал головой и вздохнул:

– Не так. Кикимора говорила, что они будто за стену заходят. А стена та прозрачная. Лес видно через неё, а того, кто зашёл, не видно. Только разговоры остаются.

– Врёт твоя кикимора! Она известная выдумщица.

– Нет, Агаша. Нечистое это дело. Мне одному не разобраться, вот я и хотел Панну привлечь.

Вот когда Агаша по-настоящему пожалела, что мать ушла из Ореховки.

***

Шли они споро, лес раздвигался, давая лешему дорогу. Обогнули озеро, пересекли мшистое, пахнущее голубикой болотце и оказались на самом краешке Величавца.

– Стой! – приказал леший. – Замечаешь?

Агаша застыла на месте, прислушалась. Тихо. Потрескивала старая сосна, шаловливо насвистывала шишига, шуршали тревожимые озёрной нечистью камыши. Звуки эти были далёкими. Чу! Уж не мерещиться ли?

– Музыка? – спросила ведьмочка, уловив тихий перебор струн.

Она узнала лютню. Шагнула вперёд, но старик схватил за локоть и сильно дёрнул, вернув на прежнее место.

– Лучше гляди!

Пришлось напрячь зрение. А… точно… воздух шагах в трёх впереди менялся, густел, словно наполненный мельчайшими хрустальными шариками. Дальше знакомо росли протыкавшие небо сосны, подлесок молодцевато топорщил молодые ветки, манил фиолетовыми ягодами черничник… Только походило это не настоящий лес, а на его отражение. Агаша обернулась, сравнивая. Похоже! Вот и верхушка, расщеплённая молнией, точно такая и просвет в кустах похож.

– Иллюзия это, дедушка?

– На траву глянь! Темнее она, и тени от луны совсем чёрные. Примечаешь? Туточки граница и пролегла. Не вздумай за неё заступать.

– Днём нужно посмотреть.

– При солнце не заметишь ничего, потому и пригласил ночью. Просто запомни место, – сердито засопел старик-леший, – матери расскажешь, когда вернётся.

– Пригласил? – Агаша, заподозрив неладное, обернулась к лешему. – Так ты нарочно детей в лес заманил, чтобы с ведьмой повидаться?

Старик обиженно засопел:

– На хутор чаёвничать не зовёте. Приходится так. Потом, не заманивал я! Сами они за песком к озеру отправились. Увёл только в сторону, чтобы деревенские сразу не нашли.

Возмутиться бы, укорить лешего, ведь ночью в лесу опасно – могла мара навредить ребяткам: сесть спящим на грудь, наслать кошмары, спровоцировать удушье. А ещё, чего недоброго, гуль бы на детей напал и всю кровь выпил. Повезло им, что ведьмы в округе добросовестно свои обязанности выполняют, нечисть опасную прочь гонят. Да и леший, поди, без пригляда Збышика с Марочкой не оставлял. Однако не прав он. Плохие шутки учудил.

– Ай-яй-яй… – девушка укоризненно покачала головой и подняла палец, прислушиваясь к слабо доносившимся крикам. – До сих пор ищут. Надо пойти, сказать…

– Не надо, – продолжал сердиться леший, – в другой раз лучше будут за детьми смотреть. Домой возвращайся.

Он первым повернул и пошёл прочь. Агаша знала: стоит упустить, и не найдёшь, пока сам не покажется. Догнала:

– Дедушка! Скажи, видел ты тех, кто за эту стену заходил?

– Кое-кого видел.

– Парень с лютней, случайно…

– Элель твой?

Ведьмочка растерянно остановилась:

– Знаешь?

– Как же не знать? Долго вы тогда на полянке лясы точили. Нагляделся.

– Подсматривал, получается, – насупилась девушка.

– Так любопытно же, – хитро подмигнул ей леший, – это тебе не зверьём да птицами любоваться, порой и ведьмы интересные сценки разыгрывают. Что мать, что ты.

Слова о матушке Агаша мимо ушей пропустила, больше за Элеля переживала.

– Ты не ответил, – ей пришлось ускорить шаг, леший явно намеревался сбежать. – Видел его?

Старик резко остановился:

– Забудь!

– Чего забыть? – растерялась девушка.

– Что показал тебе. Панне расскажи и забудь. Опасное это место, гиблое, – он высоко поднял посох, потрясая им, и старательно выговорил: – А-но-ма-лия!

Забудешь такое, как же! Агаша посмотрела назад. Они успели отойти довольно далеко, ничего необычного теперь ни увидеть, ни расслышать не получалось.

Неужели её возлюбленный угодил в эту аномалию? Ах, Ехидна! Больно хитрую подсказку решила Великая послать в ответ на загаданное желание.

– Дедушка! – леший исчез.

Агаша заметалась, пытаясь догнать старика, да разве его поймаешь, если не захочет!

– Дедушка! Дедушка, ты не сказал. Видел, как Элель в иллюзию заходил?

– Не видел, – раздалось тихим эхом.

– Там он или нет?

– Не ведаю, – то же эхо.

Правду говорит или утешает влюблённую дурочку? Как понять? Придётся ждать, когда мать вернётся, тогда и рассказать ей всё. Леший прав, Агаша может считать себя сильной и умелой, да только не учили в академии с аномалиями обращаться! Панна же за двадцать лет практики много чего повидала, хоть самой в преподаватели подавайся.

Всю дорогу до своего хутора ведьмочка размышляла, как ей быть с открывшейся тайной. Панна обещала через три дня вернуться, срок не велик – можно ничего не делать, мать дождаться. Однако… Есть вероятность, что деревенские соблазнятся заозёрными черничниками да ненароком забредут в аномалию. Надо бы предупредить. Как? Ведьм люди не любят, словам не поверят, чего доброго нарочно проверять отправятся.

Храмовнику нужно сообщить. Хоть и не хотелось Агаше лишний раз с Залихватом встречаться, да, видно, придётся. Авторитет у него не только в Ореховке, во всей округе большой. Уж если кого послушают жители окрестных поселений, так красавца-храмовника.

О возлюбленном старалась не думать. Не иначе как шутила аномалия над ведьмой, нарочно лютней дразнила, заманивая. Откуда бы там Элелю взяться? Не местный он – в Ореховке только проездом бывал, дальше озера Смерти ни за что бы ни пошёл. Да и к озеру зачем ему? Глупость какая-то!

***

Стрекотня Стусика ужасно раздражала Агашу. Теперь-то она хорошо понимала мать, временами грозившуюся извести непрошеного поселенца. С Панной сверчок ещё умудрялся временами помалкивать, в её же отсутствие трещал без умолку. Раньше Агаше это нравилось. Стусик много рассказывал о родном мире, да и здесь умудрялся откуда-то нахвататься слухов и правдивых историй. Отличить правду от вымысла в его пересказах было невозможно – сверчок свято верил каждому своему слову. Расспрашивать он тоже любил, чем и занялся наутро после поисков детей в лесу.

Ведьма размышляла о своём, стрекотню упорно не замечала. Занялась уборкой. Во-первых, мать обязательно сделает выговор за неряшливость, во-вторых, пока намываешь полы, скоблишь стол и вытираешь пыль с полок, хорошо думается. А подумать было о чём. Лесовик велел дождаться возвращения матери, самой ничего не предпринимать. В чём-то он прав. Еще ночью молодая ведьма почувствовала собственное бессилие около спрятанного в лесу колдовского творения. Одной туда точно соваться не стоило. Но уж очень любопытно было разобраться с природой аномалии. Что это: портал в другой мир, не похожий на обычный ведьмин круг, или порождение Терриона?

Дала себе слово, что сходит на разведку. Соваться за границу не будет, просто притаится в кустах и понаблюдает. Этого-то ей никто не запрещал!

Приняв такое решение, повеселела и даже откликнулась на последний вопрос Стусика:

– Да что с тобой сегодня? Замороженная какая-то. Случилось чего?

– Так… кое-что. Послушай, а ты не слыхал, существуют ли ворота в другие миры Тар-данарии, кроме ведьминых кругов? Такие, что маг открывает по собственному хотению.

– Не слыхал, – напрягся сверчок, – а что?

– Сам-то ты как в наш мир угодил?

– Случайно. Подрались мы с братом. Жёстко. Мать меня сильнее любила, а он злился, вот и решил наподдать. На моё несчастье рядышком стихийный круг открылся, братец меня и зашвырнул сюда, – Стусик печально вздохнул. – Просил же не напоминать.

– А в насекомое как обратился?

В ответ раздался неразборчивый треск. Забившись в свою щель, сверчок нравоучительно заметил:

– Любопытство сгубило кошку!

– Я не просто так спрашиваю, – обиделась ведьма, – чувствую, что это как-то связано.

– Что связано? – высунулся Стусик. – Детей-то нашли?

– Не это. Ребята спали, их леший стерёг. Я об аномалии говорю.

– Что ещё за зверь? – сверчок выполз на лавку.

– Пока сама не разобралась. Схожу, пожалуй, посмотрю при дневном свете.

– Куда?!

– За озеро.

– Не ходи!

– Почему это? – подозрительно прищурилась Агаша.

– Не ходи, послушай мудрого совета. Ой! – сверчок проворно шмыгнул за печку и уже оттуда зашептал: – К тебе гости. Она!

Ведьма посмотрела в окно, удивляясь, кто мог так напугать Стусика, и сама поначалу оторопела. Ей показалось, что видит в стекле собственное отражение. Нет. Заглянувшая в дом была немного похожа на Агашу, вот и всё. Девушки с платиновыми волосами и такой белой кожей не часто встречались в Величавце, вот и померещилось. Хозяйка распахнула окно, поздоровалась и, чувствуя исходящую от незнакомки магическую силу, спросила:

– Что привело ведьму из Зачарованного леса на наш хутор?

Незнакомка назвалась:

– Моё имя Эхиноцея. Ищу сбежавшего из нижнего мира монстра. Почувствовала здесь его след.

– Агафья. Ореховская ведьма. Временно, вместо матери.

Эхиноцея смерила Агашу внимательным взглядом:

– Прячешь?

– Зачем же? Вчера круг в лесу открылся, были монстры, мы с храмовником всех уничтожили.

– Чую в этом доме своего.

– Смотри, коли не веришь! – с обидой в голосе ответила Агаша. – Заходи, дверь отперта.

Пришлая ведьма отрицательно покачала головой и вдруг выросла – так сильно поднялась над землёй, что сунулась в окно по пояс. Опёрлась на подоконник, внимательно осмотрела горницу. Улыбнулась с ехидцей и заметила в сторону:

– Раз так, пойду дальше. Приятно оставаться.

Проследив за плавно удаляющейся гостьей, Агаша вздрогнула от резкого треска.

– Ехидна! К озеру поползла, не иначе.

– Не выдумывай, – отмахнулась Агаша и крикнула вслед Эхиноцее: – К озеру Смерти не ходи! Вода там отравлена, – тише себе под нос добавила: – И вообще опасно.

– Это Ехидна была, неужто не узнала? – настаивал сверчок.

– Что делать Великой в наших местах? И потом, неужели ты думаешь, что Ехидна каждого монстра по верхним мирам разыскивает?

– А как же? Такой договор у Хранителей. Всё должно быть правильно.

– Тогда бы и люди не пропадали. А то как угодит кто в стихийный Ведьмин Круг, поминай как звали!

– Спасибо, что не выдала, – не стал спорить Стусик.

Он спрятался в щель и не показывался оттуда до самого вечера. Даже когда ещё один визитёр объявился, сверчок не проявил любопытства.

На сей раз хутор посетил красивый мужчина с очень печальными глазами. Искал он Эхиноцею и очень разволновался, когда Агаша выдала предположение, что та направилась к озеру Смерти. Вообще он был странный, вопросы непонятные задавал. Почему-то ногами девушки интересовался. Обычные ноги в красных сапожках – всё, что могла разглядеть Агаша.

– Странник, – объявил сверчок, наконец-то выползший на лавку. – Неужто не определила? Чему только вас в академии учат!

– Ага! – засмеялась в ответ ведьма. – Все Хранители сегодня в гости к нам! Не забудь предупредить, когда Кот объявится.

– Этот был уже, – сердито заметил Стусик, – до праздника. Скрывался от вас, да я-то заметил его на яблоне.

Агаша засмеялась:

– От скуки уже не знаешь, что выдумать!

– К аномалии не ходи! – всё ещё недовольно стрекотал сверчок.

Ведьма только хмыкнула в ответ. Мало ей матери с её указаниями, ещё и постояльцы будут уму-разуму учить! Обулась в любимые сапожки, зачаровала дом, чтобы в её отсутствие никто не совался, и пошагала к озеру.