Гигантские термиты

Глава 3. Проект "Временной Фон". Джейн Сенксон

Аманда вызвала меня на Базу и спросила, пытливо так посмотрев:

– Тебе известно что-нибудь о проекте "Временной Фон"?

– Нет, – я удивилась. – А что я должна о нём знать?

– Эндрю Демоус работал над ним в течение последних лет, – Аманда упомянула имя профессора Демоуса, нашего главного учёного, шпионскими изобретениями которого мы пользуемся. – Месяц назад этот проект был завершён. Сейчас проводится финальная стадия тестов и испытаний, и они все показывают хорошие результаты. Эта новая разработка Демоуса в самые ближайшие дни будет использована по назначению.

– Отлично! Но почему ты рассказываешь мне про это? – я не стала скрывать своего недоумения.

– Неужели тебе не интересно? – настороженно спросила Аманда, словно ощупывала почву, стоит ли мне доверять конфиденциальную информацию или некое задание, о котором я могла только догадываться.

– Интересно, но всё так неожиданно. Я думала, что ты будешь спрашивать меня о результатах моего исследования дома номер 8 по улице Ив…

– Ну что ж, рассказывай, ты провела исследование дома? – спросила Аманда, как будто только вспомнила, что давала мне это задание.

Я честно отчиталась:

– Я узнала, когда он построен, на каком месте, когда был покинут и кто в нём якобы сейчас поселился, но в самом доме я так и не была.

– Напишешь о том, что узнала, в отчёте. В самом доме тебе бывать не обязательно, агент 005. В дом мы направили агента 001. Она прекрасно знает обитателя дома!

– Хм, странно… Сейчас обитателем числится некий Окто Харан. Это имя мне ни о чём не говорит.

– Это не имя, а псевдоним. 005, твоя миссия выполнена – миссия с 8-м домом по улице Ив, – отчеканила Аманда. – Поэтому тебе сегодня следует начать готовиться к новому заданию, связанному с проектом "Временной Фон".

– Что от меня требуется? – бодро спросила я.

– Двоюродная сестра твоего отца, насколько мне известно, работает в костюмерной Большого театра Оперы.

– Да, – я выпучила глаза – Аманда имела привычку огорашивать! – Моя тётя, госпожа Пелагея Бартос, является там самой главной художницей по костюмам.

– Так вот, твоя миссия, Джейн. Можешь взять себе любых помощников. Нам понадобится три мужских и три женских костюма, распространённых в начале 19-го века. Годах примерно в 1820-1830, плюс-минус. Тогда мода изменялась не очень динамично, если даже костюмы будут чуть устаревшими или чуть опережающими время, это не критично. Скажешь своей тёте Пелагее, что кому-то из твоих близких друзей хочется снять любительский фильм. Либо придумаешь схожую легенду. В общем, нам нужны эти костюмы, – подчеркнула Аманда деловым тоном.

– Но… Ой, как всё быстро! – заволновалась я, вспоминая, когда в последний раз видела тётю Пелагею и какие вообще у меня лично с ней отношения.

Она не из тех родственниц, что всегда на виду, к ней, возможно, и на козе не подъедешь. Кажется, мой папа говорил, что он её побаивался в детстве, и сейчас тоже. А ещё кажется я её последний раз видела лет десять назад. Да, когда мне было шесть лет. Решив отложить пока треволнения про тётю Пелагею и установление контакта с ней, я повторила вопрос, на который Аманда так пока и не ответила:

– А что за "Временной Фон"?

– Проект Машины Времени, – таким же подчёркнуто деловым тоном отчеканила Аманда.

– Что?! – я почувствовала, что мои глаза вот-вот вылезут из орбит. – Но при современных технологиях это недопустимо. Во всяком случае пока! Я читала много дискуссий о хотя бы теоретическом построении машины времени. Многие учёные пытались, и… – я едва не замямлила.

– Ты не то читала, Джейн, – снисходительно и одновременно подбадривая улыбнулась Аманда. – Здесь её уже изобрели.

Я хлопала глазами и ничего не понимала. Аманда так быстро меняла темы разговора, которые, как мне казалось, вообще не связаны друг с другом!

– Я вижу, тебе эта тема небезразлична, – подметила совершенно справедливо моя босс.

– Это мягко сказано, – не стала скрывать я. Кажется, в моём голосе прозвучали нотки сарказма.

Аманда на это не обратила внимание:

– Как только напишешь отчёт по дому с улицы Ив и достанешь шесть костюмов 19 века, мы пригласим тебя на очередное испытание нашей Машины времени. Всё, что ты услышала и увидишь – это только для твоих глаз.

Аманда отпустила меня выполнять задание.

Костюмы… Почему именно костюмы начала 19 века? Связано ли это с домом 8 по улице Ив?

В полном замешательетсве я пришла в компьютерный терминал и быстро набрала всю полученную информацию о доме в отдельный файл для отчёта. Аманда сказала, что зашлёт туда Клот, мою лучшую подругу и коллегу. Я была в полнейшем недоумении. Зачем чего всё это? В чём вообще дело? Отчёт я оставила на столе комнаты Великолепной Шестёрки.

А дальше стала судорожно соображать о предстоящем выходе на связь, разговоре, встрече с моей двоюродной тётей Пелагеей Бартос. Предстояло за пару ближайших дней не только убедить её со мной пообщаться, но и попросить предоставить костюмы! Что, если она откажется? Где брать эти костюмы?

Аманда посоветовала мне взять помощников. Ох, вряд ли я найду сейчас кого-то на Базе…

– Джейн! Привет! Ты выглядишь загруженной, – услышала я.

Резко оглянулась, и увидела, как мой друг и напарник Пол Спиксон, агент 006, входит в комнату. И вскочила от неожиданности и радости:

– Пол! Как здорово, что ты здесь! Не желаешь ли стать моим помощником?

– Конечно, желаю! Я рад быть в деле с тобой! Какова миссия? – Пол с готовностью подключился.

Я даже была на секунду обескуражена такой отзывчивостью. Уж не Аманда ли его поймала и заставила мне помогать? Хотя Пола и заставлять не обязательно, мы с ним друг друга обожаем и всегда готовы помочь.

– Представь, что тебе срочно понадобилось снять фильм о 20-30-х годах позапрошлого века, – начала я, а далее рассказала о задании Аманды.

На моё удивление, Пол всплеснул руками:

– Силы небесные, да вы все сговорились! Я только что ознакомился со своим генеалогическим древом до 8-го колена, то есть до 20-30-х годов 19 века! И не только со своим. Кто-то всерьёз сейчас интересуется историей, будто действительно собирается снять документальный фильм.

– Ни с кем я не сговаривалась! Объясни мне, в чём дело! – потребовала я.

Глава 4. Разговор с Человеком-Невидимкой. Пол Спиксон

До того, как совершенно неожиданно для себя я встретил на Базе Джейн, я имел интересный разговор со своим коллегой Рикардо Кэпчуком.

Для меня этот человек всегда останется тем, к кому я отношусь неоднозначно. Наше знакомство произошло при странных обстоятельствах: я с коллегами занимался расследованием под прикрытием, и точно таким же расследованием занимался Кэпчук. Как тогда я подумал – обычное гражданское лицо. Потом он стал проявлять странное поведение, например, подкованность в слежке, борьбе и владении арбалетом, а в конце и вовсе совершил убийство – застрелил из своего арбалета преступницу. После чего скрылся, а появился в поле нашего зрения спустя почти год. В тот раз мы узнали, что он, оказывается, гениальный химик и изобрёл таблетку, приняв которую, человек может стать невидимым на некоторое время даже вместе с одеждой. Он, кстати, тогда ещё чистосердечно признался, что ещё убил нескольких человек. Преступников, разумеется. Прямо народный мститель! И потом как раз этого учёного-убийцу завербовало наше начальство, и вот мы теперь коллеги.

Неординарная личность, тяжёлый в общении, нелюдимый суровый тип, очень скрытный. И между тем так сложилось, что я у него до сих пор в долгу – во время того самого первого расследования он спас мне жизнь.

На Базе его многие недолюбливали именно за недружелюбный нрав и полное отсутствие чувства юмора. В нашей Великолепной Шестёрки пятеро из шести были полностью солидарны друг с другом: от Рикардо Кэпчука мурашки по коже. Лишь одна моя подруга из Шестёрки – Клот Итчи – обожает его, и мы так и не понимаем, за что. Он своим присутствием излучает такую энергетику, что хочется немедленно бежать и спасаться. При этом его совершенно нельзя назвать унылым или негативным человеком – наоборот, он всегда предельно спокоен, хладнокровен, расчётлив. И закрыт. Как и полагается непредсказуемому убийце.

Я и не думал, что разговорюсь с ним сегодня. Это произошло случайно. Пришёл на Базу, чтобы потренироваться, а меня подловила моя коллега Ирис Ораникс, тоже учёная, попросила мужскую помощь – перенести тяжёлые коробки с реактивами из одной части лаборатории в другую. Я не мог ей отказать: мы с Ирис в очень хороших отношениях, да и мне совершенно было не в лом, ношение тяжестей – та же тренировка.

И вот я иду с этими реактивами, коробку нести не удобно, она большая, ещё и под ноги надо смотреть. Думаю – как поскользнусь, как разобью эти реактивы, они между собой смешаются, и будет апокалипсис. Или демон какой-нибудь образуется сам по себе. В нашей работе и не такое бывает. И тут вдруг на тебе, Кэпчук, как лист перед травой. Ни зрасьте, ни до съеданья, такой:

– Знаешь ли ты что-нибудь о фатализме причин и следствий?

Спрашивая это, Кэпчку внимательно смотрел на эту самую коробку у меня в руках, будь она неладна. Я машинально глянул на него, на миг забыв, что несу ценный груз, и ответил вопросом:

– Это новая научная теория?

– Ничего научного в ней нет, – заявил Рикардо.

– А что это такое? – во мне проснулось любопытство – он ведь не просто спросил.

– Давай мне сюда коробку, она моя. И я покажу тебе на пальцах.

Хвала богам, он меня избавил от неудобной коробки! Хоть в чём-то он, оказывается, может быть полезен, кроме как отстреливать из арбалета полоумных пожилых маньячек, как тогдашняя злоумышленница, которой не повезло.

Я с радостью отдал ему коробку. Кэпчук зашёл с ней в одну из дверей лабораторий, не говоря ни слова. Я так понял, мне надо идти за ним, и пошёл. Кэпчук поставил коробку на стол, открыл её и достал несколько колб с разными химическими соедининениями. Я завороженно смотрел на его манипуляции. Он что, собрался прямо у меня на глазах создавать очередное гениальное секретное изобретение?

– Не буду пугать тебя заумными названиями щелочей и кислот, суть не в этом. Внимательно смотри, как я переливаю эту зеленоватую жидкость в бесцветную. Что ты видишь?

– Она пожелтела, – уточнил я. Кэпчук что, меня за дурака держит? Показывает очевидные вещи! – Произошла химическая реакция в силу того, что добавилось в одно вещество с одними свойствами пришло другое вещество с другими свойствами.

– Стоп. В одном предложении ты уже назвал и причину, и следствие. А теперь вернись на шаг в прошлое, когда я ещё не вливал зелёную жидкость в бесцветную. Что ты видел?

– Бесцветную жидкость. Воздействия извне не было, поэтому…

– Не воздействия, а причины. Устранив причину, мы тем самым устраняем то единственное и уникальное следствие, которое должно было появиться при неизжбежности причины. Фатализм причины и следствия могу привести и на тебе: если бы агент Ораникс не попросила тебя отнести сюда реактивы, ты бы не встретил меня. Случайностей не бывает. Кажде явление в связке с другими. Каждый предмет или процес – следствие чего-либо в прошлом и причина появления нового предмета или процесса в будущем. Будущее в некоторой степени действительно предопределено. И когда об этом задумываешься, начинаешь благодарить прошлое хотя бы за своё появление на свет.

Это странно, но я, кажется, начал понимать, за что Клот обожает Кэпчука. У него есть этакая странная, неуловимая харизма. Я поймал себя на мысли, что завороженно слушаю его. Он говорил интересные вещи, о которых я и не задумывался даже! Он продолжил говорить ещё интереснее:

– Если допустить возможность, что Крамп не появился на свет, меня бы здесь не было, и всё вокруг меня было бы сейчас совершенно другим. Было уже фатально предопределено, что вещество стало жёлтым: ведь рядом стояли бесцветная и зелёная. Если бы зелёной не было, я бы взял эту, оранжевую, но другая причина даёт другое следствие, искажая весь ход событий, по сравнению с изначальными предпосылками. Так появляются временные линии. В бесконечном количестве. Квантовые физики убеждены, что так каждый момент времени создаются мириады новых вселенных. Всё это пока трудно постичь, агент Спиксон, но для тебя и твоих нескольких друзей это будет полезно. Держи, это от агента Беллок. Она просила тебя ознакомиться.

Кэпчук протянул мне папку якобы от Аманды. Я удивлённо стал рассматривать её.

– Тебе говорили о проекте "Временной Фон"? – спросил учёный-киллер.

– Нет, – покачал я головой.

– Ещё узнаешь. А теперь я отнесу эту коробку туда, куда нужно, спасибо за помощь, и передавай привет агенту Ораникс.

Кэпчук легко подхватил эту коробку, будто там был пух и перья, и исчез. Очень быстро. Оставив буквально пух, перья и туман в голове, а ещё уйму вопросов. Рикардо Кэпчук, человек-невидимка. Самый загадочный из всех, кого я когда-либо знал. Не считая, конечно, меня самого.

Я переключился на папку в моих руках. Открыв её, я обомлел.

Кто-то без моего ведома составил моё генеалогическое древо, проработав отцовскую линию, вернее, проследил до пра-пра-бабушки моего прадеда, которую звали Алисия Майкерсон, и родилась она в 1809 году. В 1829 вышла замуж за некоего Барни Хиггиса, и у них через несколько лет родился Эдвард Хиггис. Их внука звали Ромео Хиггис, который был прадедом моей бабушки – жены дедушки, то есть Леонардо Спиксона. И пра-прадедом моего отца. Таким образом, кто-то выполнил поистине фантастическую и колоссальную работу, выяснил девичью фамилию моей пра-пра— и так далее прабабки, год её замужества!

Я узнал также из таинственного приложения к моему генеалогическому древу, что с 12 лет она посещала главную женскую гимназию Укосмо, пыталась стать поэтессой и даже один раз её стихи появились в популярном журнале того времени. В 14 лет она чуть не умерла, придавленная обрушившейся крышей крыльца. Её спас юноша, успевший оттолкнуть в сторону.

Я содргогнулся при мысли, что если бы не этот юноша, меня бы сейчас не было! И в тот же момент вспомнил, о чём говорил Кэпчук, фатализм причин и следствий. Но зачем это генеалогическое исследование? Кто его проводил и скакой целью?

Однако, это ещё не всё, основные сюрпризы папки меня только ждали! Ещё больше я удивился тому, что речь в этой папке шла не только о моей скромной персоне. А ещё о двух моих лучших друзьях и коллегах из нашей Великолепной Шестёрки: о Роме Террисоне, который мне как брат родной, и ближе него мне только родители, и о Джейн, милой рыжей Джейн Сенксон, которую я люблю всем сердцем именно как подругу и замечательного человека. Зачем Базе понадобилось тщательно анализировать генеалогию своих агентов? И где они взяли такие подробные сведения? А я почему-то не сомневался в их достоверности.

У Рома кто-то исследовал предков отца его матери. Его пра-пра-прабабку звали Люси Лайзан. Она была популярной среди тогдашних модниц портнихой. В 25 лет она чуть не погибла от чудом не задавившей её несущейся повозки с кучером. Я отметил, что и у меня в генеалогии, и у Рома тот факт, что наши с ним пра-пра и так далее прабабушки чуть не умерли в молодом возрасте от несчастного случая, был выделен маркером.

Пра-пра-прадед Джейн, Кевин Шагги, в 21 год женился на дочери композитора. У них родилась девочка – пра и так далее пра-прабабка Джейн, связавшая свою судьбу с представителем династии Сенксонов. Кевин Шагги был содержателем небольшой цветочной лавки, доставшейся ему в наследство от дяди. За год до своей свадьбы находился в предсмертном состоянии, пострадав на дуэли за честь одной девушки, в которую был влюблён. Эта девушка чудом выходила его за очень короткий срок. Но его женой стала не она, а дочь того самого не очень известного композитора – пра-пра-прадеда Джейн. Они прожили очень счастливо и застали даже своих правнуков. И снова факт чудом не состоявшейся смерти был выделен маркером!

Я решил разобраться во всём в нашем штабе Великолепной Шестёрки и направился туда.

И застал там Джейн, которая выглядела очень озадаченной. Когда я её спросил, в чём дело, она сразу заговорила об одежде первой половины 19 века. Моя голова по-настоящему стала кружиться. Джейн тоже испытала перегрузку мозгов, когда узнала о своём пра-пра-пра-дедушке, который чуть не погиб от ран на дуэли.

Глава 5. Урок краеведения. Питер Ривел

Сегодня я вскочил очень рано. На днях мне исполнилось семнадцать. Прекрасный возраст, чтобы перестать быть совой и превратиться в жаворонка. Мои сёстры-близняшки Мэгги и Сюзанна подарили мне кучу изделий из цветной бумаги, которые мастерили накануне в течение целого месяца. С этим мне надо было что-то придумать: если выброшу этот хлам – обидно, малышки так старались сделать мне приятное! Но, с другой стороны, куда деть эту макулатуру? Использовать под стаканы с чаем? Тоже неуважение к детскому творчеству. Обвесить ими стены? Глупо! Мне 17, а не 7, на стенах должно висеть нечто соответствующее возрасту, например, замечательный постер с фрагметом из фильма ужасов, который мне подарил мой младший брат Патрик.

У меня шумная семйка. Три младших брата, две младших сестры и одна старшая, которая недавно вышла замуж за троюродного брата моей соседки и лучшей подруги Клот Итчи. Хотя я давно воспринимаю её как сестру. И очень кстати я про неё вспомнил – уж она-то наверняка придумет, куда деть эти детские поделки из клея и цветной бумаги. Эх, близняшки! Лучше бы мне подарили шахматы. Но им об этом лучше не заикаться: в школе их учат, что самый лучший подарок старшему брату – тот, который сделан своими руками! Ну и ещё дарёному коню в рот не смотрят, как говорится.

Я набрал телефонный номер Клот. Долго никто не подходил. Наконец кто-то взял трубку.

– Да? – спросил её голос.

– Клот, ты помнишь, как три года назад я тебе позвонил, и… – внезапно нахлынули на меня воспоминания.

Меня постигло дежа-вю, самое натуральное! Да, ровно три года назад я позвонил Клот, чтобы пригласить её на свой день рождения. Она пришла, и ещё пришла Джейн, и явился-не запылился мой старший двоюродный брат Майло Стимвитз, о существовании которого я тогда имел весьма смутное представление. Майло оказался не просто "каким-то там родственником". Он оказался нашим боссом в «Только Для Ваших Глаз» и продолжает быть им сейчас.

– И нас завербовали. Прекрасно помню.

Её размеренный флегматичный голос в один момент снял с меня все треволениня относительно цветной бумаги.

– Клот, можешь зайти? Нужен твой хозяйский совет.

– От этого зависит чья-либо жизнь или смерть? – услышал я.

– Нет, просто… Дело касается многовариантности использования такой вещи, как детские поделки из цветной бумаги.

– Ты не против, если мы подумаем над этой общеглобальной проблемой в следующей раз? – пошутила напарница. – Я сегодня собралась в одно место, а сейчас бегу на Базу.

Почему-то Клот не хотела называть это место. Я не стал допытываться:

– Ладно, удачи! Ты тоже обращайся, если что! – мне стало немного неловко, что коллега сейчас наверняка загружена работой, спецзаданиями, а я к ней обращаюсь с такой ерундой.

– Ну разумеется! Попробуй использовать эти поделки как задний фон к твоим стеллажам. Получится сюрреалистично и стильно, – дала она экспертный дружеский совет.

Я аж подвис на мгновение:

– Слушай, да это же гениально! Спасибо! Что бы я без тебя делал!

– Ничего особенного с тобой не случилось, не появись я на свет. Так бы и жил, – ответила Клот медленно.

Она закончила разговор, не дав мне и ответить. Как пить дать, куда-то спешила. Я бы с ней поспорил. Она столько раз прикрывала мне спину, что не появись она на свет – я бы сейчас не сидел тут и не ломал голову, что мне делать с детскими поделками из цветной бумаги. А давным-давно бы лежал в могилке.

Я спустился в подвал и вошёл через потайную дверь в секретный бункер Майло Стимвитза. Официально он живёт в другом городе, но каким-то образом договорился с моими родаками – то бишь своими тёткой и дядей, что будет время от времени у нас кантоваться. Часть гаража он отхапал себе, сделал там мини-штаб, а ещё оттуда провёл потайной ход к нам на Базу. О ходе никто, кроме меня, Клот и Джейн не знал, и чтобы воспользоваться этим ходом, нужно знать, как.

Майло был на месте, по обыкновению попивал какао и просматривал экран. Наверняка последние аномальные новости узнаёт, где приземлилось НЛО, где полтергейст тусуется, где йети опять наследили, где демоны-нелегалы из параллельного мира хулиганят.

– Сыщик, попался, – спокойно сказал он, глядя на меня поверх монитора. – Заходи, коллега, сейчас будешь работать.

– Что?! Я просто сказать "доброе утро" пришёл! – удивился я.

– Уже сказал. Дверь прихлопни.

Я прикрыл автоматическую дверь, раскрываемую при нажатии пароля. Теперь снаружи никто не мог войти.

– Что скажешь? – поинетресовался Майло, перебрасывая мне сложенный в несколько раз огромный лист бумаги.

Я поймал его, развернул, прочитал:

– Укосмо, 1830-й год.

Это оказалось старинной картой, репродукцией, как я сначала подумал. Но Майло сообщил, что я ошибаюсь в своих предположениях:

– Три месяца потребовалось нашей Базе, чтобы восстановить каждую улицу и каждый район нашего города таким, как всё это выглядело сто семьдесят лет назад. На карте показаны некоторые здания, которых не существует сейчас. Названия улиц здесь даны до переименовки.

– А метро? – пошутил я.

– Ты в курсе, что метро пустили семьдесят лет назад, а не сто семьдесят? Твоя миссия – изучить эту карту максимально хорошо и досконально. Так, чтоб от зубов отскакивало. И это серьёзно. Понял?

– То есть как – изучить? – конечно же, я не понял.

Понять Майло сходу и сразу мог только он сам! Но он смилостивился и объснил:

– А так, чтобы проходя по одной из улиц, допустим, по улице Теней, ты мог сопоставить улицу Теней нашего века и 19-го. На месте гостиницы стоял, например, рынок. На месте храма – произрастал сад. И так далее. Я знаю, что ты лучше всех знаешь географию города.

– А для чего это? – спросил я удивлённо.

– Узнаешь. Если успешно выполнишь миссию, тебя ждёт сюрприз.

– И в течение какого времени я должен воссоздать у себя в памяти когнитивную карту Укосмо?

– У тебя около недели. Удели большое внимание улице Ив и прилегающим улицам – в то время как увидишь, это был ещё пригрод. Да, и вот ещё что. Будешь работать в паре с агентом 007. Она имеет полезную в этом деле гуманитарную направленность личности. Вот эти книги вы с ней проштудируйте.

Майло протянул мне книги. Одна называлась "Быт и нравы 19-го века", вторая – "Изобретения 19-го века", третья – "Культура и искусство первой половины 19-го века". И повелел:

– Читайте только до 1830-го года, позже – не имеет смысла. Проникнитесь атмосферой времени. Ваша задача – почувствовать себя обывателями города 19-го века. Уделяйте особые внимание концу 20-х – началу 30-х годов 19-го века. И не халтурьте. Считайте, что готовитесь к строгому экзамену, от которого зависит ваша дальнейшая судьба и жизнь. И не смей мне потом ляпнуть, что они все в то время ездили на метро! – пригрозил Майло больше в шутку. И посоветовал: – Вам лучше приступить сегодня, не откладывая.

– И цель изучения истории нам будет известна как сюрприз? – спросил я.

– Именно. Не касайтесь ничего кроме этих трёх кнниг. Они с картинками, подробные и максимально достоверные. Едва ли не самые достоверные в мире о том времени – ведь они были составлены на основе дневниковых записей одной очень хорошо знакомой вам очевидицы и жительницы того времени, – тут Майло отчего-то лукаво усмехнулся, будто на что-то намекал, на какую-то загадку, которую я должен был впоследствии разгадать. – Никакой полтики, внешней и внутренней, никакой общей истории, в школе об этом вы наслышались, и вам это не нужно. От вас требуется не знание зазубренных фактов и дат дворцовых переворотов, а понимание духа нашего родного города Укосмо начала 19 века. И всё делайте серьёзно и внимательно, поняли? – в который раз Майло сосредоточился на том, что "всё серьёзно".