Гигантские термиты

Глава 6. Возвращение старого милого друга. Эллен Харви

Быть тайным агентом и вести дневник – вещи несовместимые. За единственным исключением. Когда вести дневник и записывать туда правду и только правду – это твоё спецазадание.

На днях Аманда Беллок, моя старшая коллега, вызвала меня и велела буквально завести тетрадку и записывать туда всё, что происходит со мной и вокруг меня, свидетельницей и очевидецей чего я являюсь. Миссия меня озадачила. Но едва я попыталась узнать подробности, как Аманда отрезала:

– Ты единственная из всех, кого я знаю, кто с наибольшей точностью, скрупулёзностью и аккуратностью будет записывать всё происходящее рядом с тобой. Это вопрос жизни и смерти, поверь, агент 007. Я назначаю тебя летописцем-архивариусом этой временной линии.

– Что означает – временная линия? – я была удивлена и сочла, что получила приказ, который нужно исполнять немедленно, поэтому достала свой любимый блокнот в красной обложке и красную ручку.

Аманда лишь загадочно улыбнулась:

– Всё прояснится скоро. Пока тренируйся. Правильно, что уже начала, я ещё раз убедилась в твоём высоком профессионализме, агент 007, и я тебя хвалю. Ещё раз повторяю – записывай всё, что замечаешь, все мельчайшие детали. Записывай так, будто рисуешь картину. Кто во что одет. Кто что ест. Как выглядят здания. И так далее.

– Больше похоже на упражнение тренинга личностного роста по развитию осознанности. Но оно прикольное, – улыбнулась я. – Помогает замечать то, что не видел раньше. Ничего, если я буду записывать красной ручкой? И куда потом пойдут мои записи? Неужели их законсервируют в капсулу, закопают и напишут завещание потомкам открыть спустя сто пятьдесят лет? – последнюю фразу я выпалила в шутку, взяв с потолка.

Но Аманда серьёзно ответила, поправляя меня:

– Не спустя сто пятьдесят, а спустя сто семьдесят. Ты всё верно поняла, Эллен. Да, конечно, красной ручкой можно, – милостиво позволила она.

Я выбрала красную ручку, потому что красный – это мой любимый цвет. У меня много красных вещей. Психологи говорят, что люди, которые любят красный – хотят быть в центре внимания. Что ж, возможно, они правы. Но для меня красный цвет – это некий якорь, который помогает мне держать в поле зрения и центре внимания окружающий меня мир. Нет, я вовсе не намекаю, будто мир крутится вокруг меня. Наоборот. Мир для меня большое красное пятно, вокруг которого кручусь я. Красное пятно поменьше, вот и всё.

Сегодня я ещё тренировалась-пристреливалась к своему дневнику. Выбирала стиль, примеряла, как лучше писать, каким почерком, буквами какого размера, как оформлять. Делать ли закорючки разнообразные, рисуночки на полях, делать ли вензеля и буквицы. Не взять ли блокнот покрупнее.

А назавтра я начала вести дневник уже более основательно. Задание есть задание. Я ещё не проваливала ни одного, и это одно из тех немногих, чем я горжусь.

Стояло прекрасное майское утро, когда я проснулась. Я хотела обратить внимание своей младшей кузины и коллеги Клот на погоду. Но Клот исчезла. Внезапно. Испарилась. Выходит, она умудрилась встать раньше меня и улететь в неизвестном направлении. Как это похоже на неё, на мою неугомонную Сорвиголову!

Я догадалась, что она вышла явно не на 5 минут и не в магазин. Её рюкзак тоже отсутствовал. На кухне чайник был тёплым – это говорило о том, что ушла она недавно.

Раздался телефонный звонок. Я взяла трубку: может, это Клот или её родители? Но это был наш с Клот большой друг и коллега Питер Ривел, у которого на днях мы всей нашей компанией "Шестёрки" отмечали день рождения. Мы поговорили с Питом, он рассказал о нашем совместном задании. Помимо ведения дневника, у меня появилась ещё одна миссия – я прямо нарасхват! Мы с Питом должны были изучить три книги об истории нашего города.

Книги были составлены коллективом уважаемых учёных-историков. Просматривая их библиографию, я обнаружила, что учёные ссылались на некую госпожу Ленни Вахир, которая вела подробные, правдивые и объективные мемуары в то время. Пит ещё пошутил, что если переставить буквы в фамилии этой дамы – то получится слово "Архив". Мы посмеялись над этим каламбуром про анаграммы.

Оказывается, в 19 веке на месте квартала Хороший Путь, где сейчас живут Пит, моя кузина Клот и располагается наша База Только Для Ваших Глаз, был густой дремучий лес. В районе улицы Кесу, где сейчас живу я на съёмной квартире своей подруги Китти, находилась старая деревня или урочище. Теперь от неё и следов не осталось.

В помине не было даже самых примитивных автомобилей – ездили в кэбах и каретах. Никаких танц-клубов не было: альтернатива – светский бал для богатых и выступления бродячих циркачей для бедных. Никто не читал сумасшедшие детективы с насилием и стрельбой: читали литературные журналы, в которых печатались писатели и поэты, нынче ставшие классиками. Они сражались на дуэлях, их с малых лет обучали искусству шпаги и рапиры. Не было радио и телевидения: люди ходили в театр и знали в лицо и поименно всех актёров, сценаристов и постановщиков, что во стыд веку 21-му, когда люди порой за всю свою жизнь не сходят в театр.

Не были ещё открыты группы крови, и раненые умирали от отторжения организмом перелитой крови. Тем не менее, наука развивалась бурно. Все её области испытывали решительную трансформацию по сравнению с прошлыми веками. В то же время Укосмо начала 19-го века ничем не отличался от дикого средневековья: те же трущобы, тот же мрак по ночам на улицах. Большой популярностью пользовались фантасты, писавшие о страшных машинах, захватывающих мир. Современники восхищались их фантазией, описывающей внутреннее устройство таких машин, между тем такие фантазёры являлись прорками, провозгласившими эру роботов и компьютеров.

"Знаешь, Пит, а неплохо бы пожить в 19-м веке!" – сказала я тогда.

Конечно же, я шутила.

"Ну и запросики у тебя! Хотя… я и и сам мечтаю побыть в веке этак 26-м, чтобы посмотреть, останется ли что-то от нашей многострадальной планеты! Но это всё мечты и фантазии", – с досадой заключил Пит.

А потом уже ближе к вечеру я испытала чувство непонятной, но довольно сильной и гнетущей тоски. Я вспомнила одного своего давнего друга. С чего я его вспомнила? Цепь ассоциаций. Он носил цилиндр, ездил на карете, запряженной дивными лошадьми, у него был очаровательный маленький паж. Он вполне мог быть пришельцем из 19-го века, если бы не был тем, кем был. Мне снова захотелось видеть его. Несколько видеть, сколько слышать его задушевный проникновенный голос. Я видела его всего один раз, и он исчез так же внезапно, как и появился. Зато накануне нашей встречи мы много говорили, и его разговоры заставили меня изменить жизнь и начать по-новому относиться к себе.

Во время нашей той встречи он намекнул, что я уже выросла личностно, справлюсь дальше сама, без него. Что его миссия, связанная со знакомством и общением со мной, выполнена. Он также намекнул, чтобы я не искала с ним встречи, не заморачивалась и не переживала о разлуке. Он намекнул тогда, что в нашу жизнь могут приходить друзья и на очень-очень короткое время, например, это может быть попутчик в транспорте.

И тем не менее, суждено ли мне его увидеть снова?

Странно, почему я вспомнила о нём? Почему запсиываю это на первые страницы моего дневника? Да ещё и красными чернилами.

Нет, нас связывала не любовь. А что-то другое, совсем не похожее на романтику и тем более на то, что называется "влечением полов". Он был моим самым милым и дорогим другом, хотя вошёл в мою жизнь как враг. Он долгое время выдавал себя за маньяка, испытывал меня, пугал, заставил поверить, что моя жизнь в опасности. Он тем самым проверял меня, учил. Мне бы возненавидеть его, как бы поступила нормальная девица в моём положении. И дать бы ему пощёчину при первой встрече. Но я привязалась к нему и была благодарна ему – точь-в-точь как бывает благодарна ученица своему строгому сенсэю каратэ, неоднократно избивавшему её во время тренировочных поединков.

Нет, это не про мазохизм. Когда мы встретились, эта встреча превзошла все ожидания. Я поняла, что он – могущественное сверхъестественное существо. Возможно, демон. Возможно, ангел. Возможно, и то, и другое одновременно. Он называл себя Воплощением Тьмы – и он таковым и был. Он высок. Его волосы черны, как смоль. Его глаза гипнотизировали в один миг. А его голос… О, этот голос в ночи!

Когда его услышишь, тебе станет страшно и в то же время необыкновенно спокойно.

Сейчас я вдруг остро поняла, что мне его очень не хвтало. Я сижу одна в квартире Китти – моей хорошей подруги, у кого я снимаю жильё. На улице позний вечер. Звонила Клот – её до сих пор нет. Что она учудила? Я пишу эти строки в полной тишине.

Ой!

Телефон зазвонил. Надеюсь, это Клот! Я подняла трубку. Не успела сказать "Алло". Потому что услышала сразу:

– Тебе ведь не спится, да?

Я потеряла дар речи. Это та самая фраза, с которой всё началось! Моё сердце остановилось. А потом заколотилось бешено – я была не в силах сдержать радость.

После паузы Голос моего милого старого друга – а это был он, продолжил:

– Слушай, Эллен, я ведь тоже не хочу спать. Найрон тяжело задышал и схватился за сердце. Шок был атким, что ему еле удалсь сдержать себя в руках.

Это наш негласный пароль. Роман-газета. Детективный мистический рассказ "Найрон". Именно с него началось наше знакомство с моим старым милым другом. Я читала это, он позвонил и прочитал мои мысли или прочитал журнал – он так умеет. Я не сразу к этому привыкла, но теперь я этого ждала. Впомнила и продолжила:

– "Он всё-таки переборол себя и снял трубку". И я сдержала обещание, которое дала тебе. Я не убила ни одного паука и даже нескольких спасла!

Мне стало легко и приятно. Он вернулся!

Глава 7. Восьмой дом на улице Ив. Клотильда Итчи

Я заскочила на Базу, всё ещё недоумевая, что это за дом, куда меня позвал Паук. На Базе я получила внезапно для себя ответ. Аманда, хитровато глядя на меня, сообщила:

– В вашем штабе Шестёрки найдёшь отчёт Джейн. Она готовила его для тебя, только не знала об этом. Твоя миссия – разыскать и исследовать то место, о котором поведано в отчёте.

Первоначально я никак не связывала новую миссию и запланированный поход в странный дом. Я пришла выяснить, как удобнее подъехать к этому дому, а также на всякий случай взять оружие и шпионские приборы. От Паука можно ждать что угодно. Вплоть до того, что он решил устроить мне некое испытание, где оружие жизненно необходимо. Словом, мне была нужна исключительно карта. Но коль уж мне попутно дали миссию, я взглянула на отчёт Джейн.

Каково же было моё удивление, когда я узнала из заглавия отчёта следующее: "Досье на Дом № 8 по улице Ив". Чтение оказалось более чем увлекательным.

Дом построен, как оказалось, в 1900-м году, на месте остатков старого кладбища, которое в 1890-х начали засаживать парком. Имеет 2 этажа и чердак. Превращён был сразу в небольшую гостиницу со съёмными комнатами и кабаком в полуподвале. В 1914-м там произошла стычка между представителями двух враждующих бандитских группировок.

Два человека застрелили друг друга. После этого гостиницу объявили проклятым местом: наблюдались случаи полтергейтста, постояльцы без всяких причин теряли рассудок, один из них покончил с собой. Дом был временно заброшен. В 1918-м туда пошли несколько детей и не вернулись. Полицейские тщательно провели расследование и пришли к выводу, что детей похитили злые духи, обитавшие в доме. После этого к 8-му дому никто не подходил. По стечению мистических обстоятельств его не трогали и не сносили даже городские власти. В 50-х годах дом купила молодая семья и отремонтировала. Они благополучно прожили в нём аж до 80-х, решив продать, потому что нашли прекрасный другой дом. Этот дом по неизвестным причинам никто не покупал, хотя его обитатели продавали по весьма умееренной цене. И только в 1991-м его купил некто Окто Харан. Обитает там до сих пор. Холост. Возраст 32 года. Художник. Никаких правонарушений.

Ну и домик! Какая богатая история. Хотелось бы поглядеть на него поближе. И на его обитателя. Я тут же выехала на улицу Ив. Она располагалась почти в центре парка, на одной из парковых аллей.

Странно, но народу здесь сегодня мало. А обычно в парках в такие тёплые майские деньки не протолкнуться, ещё больше людей, чем в метро в час пик! Стала искать 8-й дом, с удивлением поняла, что это непростая задача. Здесь было несколько частных домов или дач, они прятались среди деревьев за заборами с сигнализацией. Я запуталась в чётных и нечётных домах и увидела играющих среди деревьев троих детей. Двух мальчиков и девочку. Подошла к ним и спросила:

– Ребят, не знаете, где здесь 8-й дом?

Столь неадекватная реакция смутила меня: они вдруг перестали играть и смеяться и пристально уставились на меня.

– Тётенька, а зачем вам туда? – тихо спросила девочка.

– Не ходите! – жалобно пропищал мальчик.

– Почему? – спросила я, еле сдерживая улыбку.

– Это плохой дом. Мама так говорит, – сказала деволчка.

– Вы не найдёте – я один поведу! – заявил второй мальчик, старший и самый смелый в их компании. – Ждите! – объявил он товарищам.

И далее, с весьма деловитым и заговорщицким видом оглядываясь на меня, повёл через парк, насквозь. То есть даже не по тропинкам. Идти оказалось далековато, и без детей я бы ещё долго искала этот дом. Мой юный провожатый подвёл меня к самому парадному входу и сказал, радостно улыбаясь.

– Вот восьмой дом!

– Спасибо! – поблагодарила я, но ребёнок уже пустился наутёк.

Когда я посмотрела ему вслед, я сильно удивилась. Была готова поклясться, что его одежда враз переменилась, странным образом. От меня убегал мальчик, одетый в шапочку с плюмажем, небольшой плащ, панталоны… То есть одетый как самый настоящий паж. А ведь вёл меня обычный городской карапуз в курточке и джинсах!

Решив поразмыслить об этом потом, ибо передо мной предстали более насущные задачи, я осмотрела место, в котором оказалась. Дом как дом. Забор заменял частокол вперемешку с густыми колючилми кустами. Никак не думала, что в моём родном Укосмо, где я живу с рождения, существуют такие дома! Я протиснулась в зазор между досками на аллею к двери среди заросшего дикого сада. И прошла к главной двери. Там была кнопка звонка.

Когда её нажала, услышала, что внутри дома зазвонил низкий колокол. Дверь тут же со скрипом открылась, запуская во тьму. Я переступила порог. И дверь, как и полагается, сразу захлопнулась. Я оказалась в кромешной тьме. Окон в прихожей не было.

Мой приятель Паук имеет экстравагантное чувство юмора. Я крикнула во тьму:

– Эй! Паук! Не забывай, что я – всего лишь гость, которого ты позвал!

Я услышала звук внутри дома, похожий на смех из специального детского мешочка смеха: сухой и жуткий механический хохоток. Это означало, что от меня требовался пароль. Крикнула громко:

– Я пришла покупать слона! Гони слона!

Внезапно вокрунг зажглись факелы. Прихожая оказалась просторной.

У Тёмного Мага своя система кодовых знаков. "Купи слона" значит, что у него имеется интересная и конфиденциальная информация из разряда "Только для ваших глазх". Это я поняла уже с момента нашей первой встречи, произошедшей больше года назад. Смех из мешочка-хохотуна означал, что меня ждёт потрясение из-за этой информации. Тёмный Маг Линсо Паук имеет привычку предупреждать.

В прихожей немного старинной мебели. Электричество, кажется, здесь не пользовалось особой популярностью. Зато факелы создавали неповторимый уют. Они освещали проход к лестнице, обтянутой чёрной ковровой дорожкой. Я смело отправилась туда.

Поднявшись, оказалась в большом полутёмном холле на втором этаже. И сразу увидела Тёмного Мага. Он восседал в кресле, развалившись в нём с комфортом и расслаблением. Напротив него стояло пустое кресло. Разделял их небольшой столик с изящным фарфоровым чайным сервизом.

Паук смотрел на меня в упор исподлобья и с хищноватой усмешкой. Сегодня, как ни странно, он без цилиндра. Его чёрные как смоль прямые длинные волосы свободно покоились на плечах. Он сказал своим продирающим до костей слабонервных индивидов голосом:

– Добро пожаловать! Хлеба и зрелищ!

Я прошла и уселась в кресло напротив него. Он смотрел на меня не отрываясь. Я помнила, что он умеет. Читал мысли – и поэтому я держала их под контролем.

– Давно не виделись, – заметила я, прокручивая в голове нашу последнюю с ним встречу.

– Чуть больше месяца – не так уж и давно, – ответил он. – Попей чайку!

Он чертовски прав. Наша первая встреча состоялась год и два месяца тому назад. А последняя – по его меркам и вовсе на днях. Он тогда пришёл подтвердить для меня, что я приняла тёмную сторону. И что я обладаю некими магическими способностями, которые я пока так в себе и не обнаружила. Что ж, ему виднее. А что до тёмной стороны – я поняла, что лучше быть тёмной, чем чёрной.

Чашка с чаем сама придвинулась поближе к моему краю. Телепатия и телекинез – это лишь ничтожная доля того, что под силу Тёмному Магу.

– Хороший дом. С богатым прошлым, – решила сделать я комплимент, беря чашку в руки, пока Линсо Паук не превратил чай в какой-нибудь потусторонний напиток.

– Прошлое – это главное. И прошлое движет всем.

– Да, движет. А потом исчезает. Намертво стирается. Остаютстя только следы: либо материальные, либо духовные, что и составляет культуру. И если следы плохие, прошлое не изменишь, оно кануло в небыте, – мистическая сумрачная атмосфера отчего-то подбивала на философствование.

Однако мой таинственный визави возразил:

– Это ты зря. Я вызвал тебя для того, чтобы доказать, что прошлое можно изменить, – он продолжал усмехаться.

– Что это значит? – задала я вопрос.

Год назад он утверждал, что судьба всегда предрешена и её нельзя изменить, потому что она где-то записана, а если изменишь – судьба сотрёт тебя за то, что ты вынудил её измениться. Сейчас он утверждает обратное. Что правда, что ложь? Всё ложь и всё правда, потому что Тьма. Передо мной Тёмный Маг.

Линсо Паук как всегда читал мои мысли:

– Я сейчас говорю не о судьбе, а о прошлом. Судьба это то, что будет как следствие того, что есть сейчас. Судьба тесно сплетена с кармой. Что же касается прошлого, его меняли. Иначе будущее было бы другим.

– Где меняли? – спросила я.

– Поясню, – коварно усмехнулся Паук. – Хочешь знать, что было бы вокруг, если то прошлое, которое подразумеваю я, не изменялось?

– А это возможно вообще знать о таких вещах ? – скептически с расстановкой проговорила я.

Линсо Паук засмеялся:

– Ты забываешь, кто я такой. Смотри!

Не успела я опомниться, как его чёрная перчатка легла мне на глаза. Я ничего не почувствовала и не услышала. Но когда Маг отпустил руку, я почувствовала ветер и услышала отдалённые раскаты взрывов.

– Где мы? – я вскрикнула в небывалом изумлении.

Никакого чая в уютном холле не было и в помине! Мы стояли на втором этаже каких-то развалин. Никакого парка за окном не было: гигантская свалка.

Взрывы участились.

– Это неизменённое настоящее, – объяснил мне Паук как учитель – урок школьнику. – Прогуляемся для полной картины.

Паук протянул мне руку в перчатке. Он их никогда не снимал. Я дала свою.

– При скольжениях закрывай глаза, чтобы тебя не ослепила межпространственно-межвременная вспышка, – предупредил он. – Скользим!

Я закрыла глаза, и мы куда-то прыгнули, как мне показалось, на месте. Или как на физкультуре при сдаче нормативов на прыжки в длину – вперёд.

– Что это? – ужаснулась я в следующую секунду, увидев развалины и длинные тёмные бараки и ни одного живого дерева, а небо – серым от копоти.

– Это твой квартал Хороший Путь, – невозмутимо ответил Паук.

Мы услышали свист сверху.

– Скользим! – почти выкрикнул Линсо, и я еле успела закрыть глаза.

Когда я снова их открыла, Линсо объяснил:

– Вовремя успела, молодец, хорошая у тебя преакция. На то место, где мы только что стояли, брошена бомба повстанцами.

– Кем-кем? Погоди! Это значит, мировую войну по каким-то причинам выиграли не мы?

– Всё произошло гораздо раньше!

Вдруг я увидела Эллен и Пита! Они отсоединились от большой толпы, стоящей как стадо, под ангарообразным куполом, и направились к нам. Я несказанно им обрадовалась! Как хорошо, если в этой версии настоящего мои друзья, и они живы, значит совсем не так уж всё плохо! Но секундой позже выяснилось, что обрадовалась я совершенно зря. Лицо моей любимой старшей кузины и напарницы искажала злоба, она подошла и спросила строго, едва ли не замахнувшиь для удара:

– Почему ты не на собрании?

Она одета, как и все, в длинные коричневые робы. Её волосы распущены, и…

– Эллен, что с твоими волосами? – в ужасе спросила я.

Её волосы были в некоторых местах совершенно седыми.

– Ты одурела, да, совсем?! – внезапно накинулась она на меня, на её глазах мигом вместо злобы возникли слёзы!

Я была в шоке. Она повернулась спиной и ушла. Я обратилась к Питу:

– Что за собрание?

– Как? Ты забыла? – возмутился Пит. – Собрание в честь Крампа! Обязаны приходить все жители Вольного Города! Если ты не придёшь, тебя казнят. Эллен этого не переживёт, у неё ведь только ты одна осталась, и то это стоило ей больших проблем и горя.

Мне показалось, в голосе моего друга звучит укор. Я рискнула спросить:

– А где Джейн, Ром и Пол? – я старалась не обращать внимания на Тёмного Мага, который стоял неподалёку и посматривал в мою сторону, как мне показалось, с ехидцей.

Пит выпучил глаза:

– Я не знаю, о ком ты говоришь!

Тёмный Маг положил мне руку на плечо и огорошил ещё больше:

– Джейн, Рома и Пола в ЭТОМ настоящем нет, потому что в ЭТОМ прошлом их предки давно погибли. Те, кого ты видишь вокруг, это чудом выжившие из тех, кого пощадил Крамп.

– Крамп… – я вспомнила и похолодела. – Значит, он… он захватил мир!? Но как такое возможно?! Он же сейчас прячется, скрывается, в марте мы его почти поймали, обложили!..

– Да. В ТОМ настоящем, которое мы оставили. Давай скользим последний раз с тобой в зону горячих боевых действий.

Я, уже изрядно испугавшись, закрыла глаза, мы прыгнули. Первую секунду я была оглушена и сбита с ног. Вокруг раздавались каннонады взрвывов. Небо было красно-серым от огня и копоти. Я находилась на поляне, из которой торчали большие пни изуродованных мёртвых деревьев.

Линсо спокойно стоял у одного из них, подпирая рукой сухой ствол. Я поднялась от уронившей меня ударной волны. Всё вокруг из нелепого сна, с каждым последующим скольжением превращалось в кошмар. Я подошла к Пауку:

– Что это за чертовщина? – прокричала я сквозь раскаты.

– Последствия применения самого фантастического оружия массового поражения. Фантастического по масштабам разрушнеий.

– Кажется, я начинаю понимать. Кто-то раньше времени изобрёл ядерную бомбу, и она попала не в те руки! – схватилась я за голову.

– Молодчина! Всё правильно. Кроме слов "ядерная бомба". Посмотри вон туда.

Тёмный Маг указал в сторону горизонта. То, что я там увидела, потрясло меня!

Первое, что я подумала, это то, что кто-то выпустил на прогулку муравьёв. Муравьёв размером этак с кита. Что-то огромное и насекомообразное в количестве нескольких десятков приближалось к нам из-за горизонта. Потом я поняла, что эти адские машины сделаны в форме темитов! Гигантские термиты атаковали Землю! Плотной смертоносной стеной они приближались, и очень быстро. Скоро я различила их горящие пламенем преисподней глаза.

В небе показалось несколько боевых самолётов. Я успела увидеть, что они были старинного образца. Кажется, научный прогресс в этом мире затормозился. Самолёты прилетели в попытке истребить злостных насекомых. Но все термиты, как один, подняли свои передние туловища, и из их глаз мгновенно вылетели пучки яркого пламени. Дальше я наблюдала как в затяжной киносъёмке: самолёты повзрывались как хлопушки. Попадание было мгновенным и жутким. Эти самолёты заранее вылетели на предрешённую гибель.

– Повстанцы мрут как мухи. Через неделю от их не останется ничего. Население всей планеты сейчас составляет от силы 2-3 десятка миллионов. Это все – покорные рабы Крампа. Их ожидает рабство и медленное, но верное вымирание под гнётом безумца, потому что сейчас он истребляет все сильные и волевые людские ресурсы, которые находят в себе мужество и пытаются что-то сделать. Человечество, наказанное за все грехи этим безумцем на троне как рукой возмездия, перестанет существовать на этой планете через 20 лет, а может быть и раньше, – рассказал Линсо.