КОГДА Я СКАЗАЛА «ДА»
- -
- 100%
- +
Данил подошёл ближе.
– Что бы вы сделали?
– Я?
– Вы.
Настя провела ладонью по стене.
– Убрала бы половину этого.
– Стены?
– Да.
– Несущие.
– Тогда договорилась бы с ними.
Он рассмеялся.
– Хороший строительный метод.
– Вы сами просили мнение.
Они вышли на террасу. Под ней шумела вода. Настя опёрлась на перила. Ветер подхватил волосы, и она собрала их рукой.
– А здесь ничего не трогайте.
– Совсем?
– Почти. Люди должны приходить сюда ради этого.
– Ради моря?
– Ради ощущения, что можно сидеть и никуда не спешить.
Данил смотрел не на море. Настя почувствовала это раньше, чем повернула голову.
– Что?
– Ничего.
– Тогда смотрите туда.
Она указала на горизонт. Он послушался. Это почему-то рассмешило её.
На обратной дороге они спорили о музыке, меню и цвете стен. Данил хотел оставить камень. Настя сказала, что камень хорош там, где хозяин не пытается доказать, что у него есть камень.
– Вы всегда такая беспощадная?
– Вы всё ещё можете нанять консультанта.
– Уже поздно.
– Почему?
– Я привык к бесплатному.
Она повернулась к окну, пряча улыбку. У театра Данил остановил машину.
– Спасибо.
– Не за что.
– За стены.
– Я их ещё не сломала.
– Но уже мысленно.
Настя взялась за ручку двери.
– До свидания.
– Когда спектакль?
Она замерла.
– Какой?
– Тот, на репетицию которого вы вчера опаздывали из-за меня.
– Я не опаздывала.
– Значит, тот, на котором вы путали реплики.
Настя медленно повернулась.
– Откуда вы знаете?
– Не знаю. Предположил.
– Ненавижу вас.
– Это уже было.
Она вышла из машины.
– И не приходите в театр.
– Это приглашение?
Настя захлопнула дверь. В театре шла репетиция без декораций. На сцене стояли два стула и длинный стол. Этого было достаточно: пустота заставляла актёра отвечать за каждое движение. Настя переоделась и вышла на сцену.
Здесь она становилась другой. Не мягче и не смелее. Точнее. В жизни можно было отвернуться, пошутить, уйти. На сцене каждое молчание имело цену.
– С середины второй сцены, – сказал режиссёр из зала. – Настя, не защищай её.
– Я не защищаю.
– Защищаешь. Ты заранее знаешь, что она права.
– А она не права?
– Неважно. Она сама ещё не знает.
Максим стоял напротив, держа текст у бедра.
– Давай без войны?
– Играй лучше – войны не будет.
– Вот сейчас она вернулась, – сказал режиссёр.
Настя бросила Максиму взгляд.
– Начинаем.
По сцене она должна была подойти к нему, остановиться почти вплотную и сказать простую фразу: «Я не ждала тебя». Вчера эти слова были только словами. Сегодня Настя произнесла:
– Я не ждала тебя.
И вдруг вспомнила Данила возле кофейни. Максим ответил по роли:
– Но пришла.
Настя сбилась. В зале стало тихо.
– Что случилось? – спросил режиссёр.
– Ничего.
– Тогда ещё раз.
Она отвернулась.
– Ещё раз.
После репетиции Максим догнал её в коридоре.
– Ты сегодня где-то не здесь.
– Я здесь.
– Телом.
Настя посмотрела на него.
– А это уже немало.
– Для сцены мало.
Он говорил без улыбки. Максим был почти её ровесником, лёгким, быстрым, всегда немного взъерошенным. Они знали друг друга достаточно давно, чтобы он мог заметить перемену и недостаточно близко, чтобы Настя захотела её объяснять.
– Кто он? – спросил Максим.
– Кто?
– Вот этот человек, из-за которого ты второй день играешь со мной так, будто я задолжал тебе денег.
– У тебя слишком хорошее мнение о своей наблюдательности.
– Значит, есть.
– Нет.
Максим улыбнулся.
– Очень убедительно.
Настя ушла в гримёрную. На столе лежал телефон. Ни одного сообщения от Данила. Она посмотрела ещё раз. Телефон от этого не изменился.
Клава позвонила вечером.
– Ты занята?
– Уже нет.
– Поехали есть.
– Куда?
– В новое место Вадима. Он сказал, сегодня там тихо.
Настя хотела отказаться, но дома её ждали только сценарий и слишком внимательный телефон.
– Через сорок минут.
Ресторан после свадьбы выглядел иначе. Без цветов, музыки и нарядных гостей он оказался спокойным, почти строгим. Вадим встретил их у входа.
– Таня звонила? – спросила Настя.
– Час назад.
При имени жены лицо Вадима изменилось – совсем чуть-чуть, но Настя заметила.
– Счастливый, – сказала она.
– Есть немного.
– Не испорти.
– Постараюсь.
Клава толкнула Настю локтем.
– Не пугай молодожёна.
– Ему тридцать два.
– И?
– Поздно пугаться.
– Данилу тоже тридцать два, – невинно заметила Клава.
Настя остановилась.
– При чём здесь Данил?
– Ни при чём.
– Тогда зачем ты его вспомнила?
– Хотела проверить.
– Что?
– Вот это.
Клава показала на её лицо.
– У меня нормальное лицо.
– Очень.
Вадим сделал вид, что занят меню.
– Вы оба невыносимы, – сказала Настя.
– Данил сегодня здесь будет, – сообщил Вадим.
Она посмотрела на него.
– Я не спрашивала.
– Я тоже проверял.
Настя села за стол.
– Прекрасная семья.
– Мы ещё не семья, – сказала Клава.
– Не придирайся.
Данил появился минут через двадцать. Настя увидела его в отражении окна раньше, чем он подошёл. Он поздоровался с Вадимом, Клавой, потом с ней.
– Настя.
– Данил.
И всё. Он сел рядом с Вадимом и заговорил о поставщиках. Настя открыла меню. Через минуту поняла, что читает одну и ту же строку. Клава молчала с подозрительным достоинством.
– Как театр? – спросил Данил.
Настя подняла глаза.
– Вы же не пришли.
– Вы запретили.
– И вы послушались?
– Иногда.
– Удивительно.
– Сам удивлён.
Вадим посмотрел на Клаву. Клава – на Вадима. Настя заметила.
– Даже не начинайте.
– Мы молчим, – сказал Вадим.
– Вы громко молчите.
За ужином Данил почти не обращался к ней. Он обсуждал с Вадимом ресторан, отвечал Клаве, один раз вышел на звонок. Настя должна была почувствовать облегчение. Вместо этого ей стало скучно. Когда Данил вернулся, она спросила:
– Вы решили насчёт стены?
Он сел.
– Какой?
– В ресторане у моря.
– А. Решил.
– И?
– Убрать.
– Несущую?
– Договорился.
Она рассмеялась.
– Видите. Мой метод работает.
– Поэтому у меня ещё одно предложение.
Клава опустила глаза в тарелку. Настя увидела это.
– Какое?
– Когда начнём ремонт, приезжайте ещё раз.
– Зачем?
– Проверите, не испортил ли я ваше море.
– Моё?
– Вы первая его там заметили.
Настя помолчала.
– Посмотрим.
Данил ничего не ответил. И только спустя несколько секунд она поняла, что впервые не сказала ему «нет». Поздно вечером Настя вернулась в театр за забытым текстом. Служебный вход был ещё открыт. В коридорах горели редкие лампы.
Она прошла к сцене. Максим сидел на краю, свесив ноги в пустой зал.
– Ты что здесь делаешь?
– Жду, когда ты вернёшься за текстом.
– Откуда ты знал?
– Ты всегда что-нибудь забываешь, когда думаешь не о спектакле.
Настя поднялась на сцену.
– Сегодня все решили меня изучать.
– А ты никому не даёшь.
– Правильно делаю.
Максим протянул ей сценарий.
– Завтра открытый прогон.
– Помню.
– Можешь привести кого-нибудь.
Настя взяла текст.
– Зачем?
– Чтобы посмотреть, как ты будешь играть, когда в зале сидит тот, для кого ты не играешь.
Она нахмурилась.
– Максим.
– Что?
– Не надо.
Он поднял руки.
– Всё. Молчу.
Настя спустилась со сцены. У двери остановилась.
– Во сколько прогон?
– В семь.
Она кивнула и вышла. На улице достала телефон. Имя Данила в контактах она ещё не записала. Только номер. Настя открыла переписку и долго смотрела на пустую строку. Потом написала:
«Завтра в семь. Театр. Если хотите». Отправила и сразу пожалела. Ответ пришёл почти мгновенно.
«Хочу». Одно слово. Настя перечитала его дважды. Потом убрала телефон и пошла к морю. Завтра Данил впервые должен был войти туда, где она не была ни дочерью Галины, ни сестрой Тани, ни девушкой с самокатом.
Туда, где правила устанавливала она.
Глава 5. Тысяча нет
На следующий вечер Данил пришёл в театр за десять минут до начала. Настя увидела его из-за кулисы. Он сидел в шестом ряду, один, положив руки на колени, и разглядывал пустую сцену так внимательно, будто пришёл не по её приглашению, а по делу. Она тут же пожалела, что написала ему.
– Твой? – спросил Максим за спиной.
– Что мой?
– Зритель.
– Зрители никому не принадлежат.
– Этот смотрит сюда.
Настя не обернулась.
– Все зрители смотрят на сцену.
– Пока сцена пустая.
– Максим.
– Молчу.
Он ушёл, а Настя ещё секунду стояла у кулисы. Данил поднял голову. Между ними было ползала, полумрак и несколько рядов кресел, но ей показалось, что он увидел её. Она отступила. На сцене всё стало проще.
Настя любила эту простоту. Свет отсекал лишнее, слова переставали принадлежать ей, и даже собственное тело становилось частью чужой истории. Во второй сцене Максим подошёл почти вплотную.
– Я не ждала тебя, – сказала Настя.
– Но пришла.
Вчера на этой реплике она сбилась. Сегодня – нет. Она смотрела Максиму в глаза и чувствовала где-то за темнотой зала присутствие Данила. Это мешало. И помогало.
После прогона режиссёр задержал актёров на сцене.
– Вот теперь живое, – сказал он. – Настя, сегодня ты наконец не знала заранее, чем всё кончится.
– Я и вчера не знала.
– Вчера ты делала вид.
Максим усмехнулся.
– Я говорил.
– А тебя никто не спрашивал.
Настя спустилась в зал. Данил ждал у прохода.
– Ну? – спросила она.
– Что?
– Вы же пришли смотреть.
– Смотрел.
– И?
– Вам правда интересно?
– Уже нет.
Она пошла к выходу.
– Настя.
Она остановилась.
– Вы были хороши.
– Как великодушно.
– Но всё время хотели проверить, смотрю ли я.
Она медленно повернулась.
– Вы себе льстите.
– Возможно.
– Точно.
– Тогда зачем вы сейчас злитесь?
Настя посмотрела на него и поняла, что ответа, который ей понравится, нет.
– Потому что вы разговариваете так, будто всё знаете.
– Я почти ничего о вас не знаю.
– Вот и прекрасно.
– Поэтому хочу узнать.
– Нет.
Данил улыбнулся.
– Это на какой вопрос?
Она тоже едва не улыбнулась.
– На следующий.
Из зала вышел Максим.
– Настя, мы идём ужинать. Ты с нами?
– Да.
Она ответила слишком быстро. Максим перевёл взгляд на Данила.
– Максим.
– Данил.
Они пожали руки. Настя почувствовала себя нелепо, словно сама поставила двух мужчин на сцену и теперь ждала, кто лучше сыграет.
– Я пойду, – сказал Данил.
– Уже? – спросила она.
Вопрос вырвался сам. Данил посмотрел на неё.
– Вы же заняты.
– Да.
– Тогда спокойной ночи.
Он ушёл. Максим проводил его взглядом.
– Так кто он?
– Друг Вадима.
– Я не это спросил.
– А другого ответа нет.
Ужинать Настя не поехала. Сказала, что устала, и пошла домой пешком. Через два квартала она услышала рядом короткий автомобильный сигнал. Машина Данила медленно остановилась у тротуара. Стекло опустилось.
– Вас подвезти?
– Нет.
– Хорошо.
Стекло поднялось. Машина тронулась.
– Данил!
Он остановился. Настя подошла.
– Вы специально?
– Что?
– Вот это ваше «хорошо».
– А что мне надо было сказать?
– Ничего.
– Я и сказал почти ничего.
– Невыносимый человек.
– Это тоже уже было.
Настя открыла пассажирскую дверь.
– Только до набережной.
– Конечно.
– И не делайте выводов.
– Уже боюсь.
Она села. Несколько минут ехали молча.
– Максим ваш парень? – спросил Данил.
Настя повернула голову.
– А вот и первый настоящий вопрос.
– Можно не отвечать.
– Нет.
– Это «нет, не парень» или «нет, не отвечу»?
– Решайте сами.
– Вы не любите, когда за вас решают.
Настя посмотрела на него. Он запомнил.
– Не парень, – сказала она.
– Понятно.
– Что вам понятно?
– Что он не ваш парень.
– И всё?
– А должно быть ещё что-то?
Настя отвернулась к окну.
– Ничего.
У набережной Данил остановился.
– Спасибо, – сказала она.
– Пожалуйста.
Она не выходила.
– Что? – спросил он.
– Ничего.
– Тогда у меня предложение.
– Конечно.
– Завтра пообедаем.
– Нет.
– Послезавтра?
– Нет.
– В воскресенье?
– Нет.
– В следующем году?
Настя засмеялась.
– Нет.
– Теперь понятно.
– Что?
– Вам нравится это говорить.
– Очень.
– Тогда не буду лишать удовольствия.
Она вышла из машины.
– Спокойной ночи.
– Настя.
Она наклонилась к открытому окну.
– Что?
– А если я ничего не предложу?
– Это будет лучший ваш поступок.
– Проверим.
Следующие три дня Данил ничего не предлагал. И это оказалось гораздо хуже. Он писал ей о ресторане у моря. Прислал фотографию стены, которую рабочие начали разбирать. Спросил только: «Так лучше?»
Настя ответила: «Пока нет». Он прислал вторую фотографию. Она написала: «Ещё хуже». Ответ: «Спасибо». На следующий день – фотография окна.
«Оставить?» «Нет». «Почему?» Настя задумалась. «Слишком маленькое».
Через час пришло: «Увеличим». Ни кофе. Ни прогулки. Ни ужина. Только стены, окна и её мнение.
На четвёртый день Настя сама позвонила.
– Вы заболели?
– Нет.
– Тогда почему молчите?
– Я сейчас разговариваю.
– Не придирайтесь.
– Стараюсь.
На его фоне шумели голоса и дрель.
– Вы в ресторане?
– Да.
– И как?
– Пыльно.
– Я не про это.
– Стена почти готова.
Настя помолчала.
– Я могу приехать посмотреть.
На другом конце тоже стало тихо.
– Можете.
– Но ненадолго.
– Конечно.
– И это не свидание.
– А я не приглашал.
Настя закрыла глаза.
– Через час буду.
Когда она приехала, Данил стоял посреди бывшего зала в джинсах и серой футболке. Рукава были короткими, на предплечье белела строительная пыль. Он разговаривал с рабочим и не сразу её заметил. Настя остановилась у входа.
Впервые Данил был перед ней не собранным гостем свадьбы, не владельцем машины, не человеком за столиком кофейни. Он что-то измерял, спорил, сам подхватил край тяжёлой доски и отнёс её в сторону. Ей неожиданно понравилось смотреть. Это было неприятное открытие. Данил увидел её.
– Приехали.
– Не радуйтесь.
– Даже не начинал.
Она прошла к раскрытой стене. Теперь море входило в помещение целиком. Свет лежал на полу широкой полосой. Настя остановилась.
– Ну? – спросил Данил.
Она не спешила отвечать.
– Лучше.
– Только лучше?
– Намного.
– Запишу дату.
– Зачем?
– Первый комплимент.
– Это стене.
– Стену выбирал я.
– А снести предложила я.
– Значит, пополам.
Он подошёл к окну. Между ними оставалось меньше шага. Настя почувствовала запах пыли, солнца и его кожи. Ничего особенного. Просто слишком близко.
Она первой отошла.
– Где вода?
Данил показал на стол.
– Там.
Настя взяла бутылку.
– Кстати, у меня сегодня свободный вечер.
Он посмотрел на неё.
– Поздравляю.
Она ждала. Данил молчал.
– И всё?
– Вы запретили предложения.
– Я ничего не запрещала.
– Вы сказали, что это будет мой лучший поступок.
Настя сделала глоток воды.
– Иногда люди меняют мнение.
– Вы изменили?
– Нет.
– Понятно.
Она поставила бутылку слишком резко.
– Вы издеваетесь?
– Нет.
– Тогда почему вы такой спокойный?
Данил прислонился к подоконнику.
– А каким мне быть?
– Не знаю.
– Настя, вы говорите «нет». Я слышу «нет». Всё довольно просто.
Она посмотрела на него. В этих словах не было ни обиды, ни скрытого упрёка. И вдруг вся их игра перестала быть игрой.
– А если я иногда говорю раньше, чем думаю?
– Тогда думайте раньше.
Настя рассмеялась.
– Ужасный совет.
– Зато бесплатный.
Он отошёл к рабочим. Настя осталась у раскрытой стены. Море было совсем рядом. Она могла уйти. Вместо этого пробыла там до заката.
Позже они сидели на террасе на перевёрнутых ящиках и ели пиццу из коробки. Рабочие разошлись. Внутри ресторана было тихо.
– Это считается ужином? – спросила Настя.
– Нет.
– Почему?
– Я вас не приглашал.
– Хорошо.
– Вам не нравится собственное слово?
– Какое?
– «Нет».
Настя посмотрела на море.
– Нравится.
– Сколько их уже было?
– Не считала.
– Я тоже.
– Врёте.
– Немного.
Она улыбнулась.
– Пусть будет тысяча.
– Тысяча?
– Так надёжнее.
– А потом?
– Что потом?
– После тысячи.
Настя повернулась к нему. Данил ждал ответа.
– Потом ещё одно.
– Какое?
Она поднялась.
– Нет.
Данил рассмеялся. Настя пошла к выходу и уже у двери услышала:
– До завтра.
Она обернулась.
– Мы не договаривались.
– Знаю.
– Тогда почему «до завтра»?
– Просто захотелось сказать.
Настя покачала головой.
– Нет.
Но на этот раз они оба улыбнулись.
Глава 6. Мужчина из прошлого
Таня вернулась через четыре дня. Настя узнала об этом не от сестры, а от матери. Галина позвонила утром и сообщила, что молодожёны уже дома, чем сразу придала возвращению оттенок семейного события.
– Они должны были приехать завтра, – сказала Настя.
– Приехали сегодня.
– Я поняла.
– У Тани голос странный.
– После свадьбы у людей иногда бывает голос.
– Настя.
– Что?
– Заедь к ней.
Настя посмотрела на часы. До репетиции оставалось почти три часа.
– Хорошо.
– Только не говори, что я тебя просила.
– Конечно. Я сама внезапно почувствовала зов сестринской крови.
Галина вздохнула и отключилась. Таня открыла не сразу. Она была без макияжа, в мужской рубашке, с собранными волосами. Настя заметила на её шее тонкую цепочку, которую подарил Вадим, и почему-то успокоилась.
– Мама прислала?
– Нет.
– Значит, прислала.
– Можно войти?
Таня отступила. В квартире пахло кофе и дорогой древесиной. На полу возле дивана стоял открытый чемодан. Из него торчало белое платье, которое Таня брала в поездку.
– Где Вадим?
– Уехал в ресторан.
– В первый же день?
– Он два раза переносил встречу.
Настя прошла на кухню.
– Ты счастлива?
Таня остановилась.
– Хороший вопрос для пятого дня брака.
– На шестой будет поздно.
– Да. Счастлива.
Настя посмотрела на неё.
– Тогда что случилось?
– Ничего.
– Мама сказала, у тебя странный голос.
– Мама слышит даже то, чего нет.
– А я вижу.
Таня взяла чашку обеими руками.
– В горах встретили человека.
Настя не перебивала.
– Какого человека?
– Бориса.
Имя ничего ей не сказало. Таня заметила.
– Я тебе никогда не рассказывала.
– Видимо.
– Мы были вместе до Вадима.
Настя села напротив.
– Насколько вместе?
– Настолько, что я думала, это навсегда.
– И?
– Не получилось.
Таня улыбнулась, но улыбка была чужая.
– Очень содержательно.
– Я не хочу сейчас рассказывать всё.
– Тогда не рассказывай.
Настя придвинула к себе чашку, хотя кофе ей никто не наливал.
– Вадим знает?
– Что Борис существовал – да.
– Что вы встретились?
Таня помолчала.
– Нет.
Настя откинулась на спинку стула.
– Почему?
– Потому что ничего не произошло.
– Тогда тем более.
– Настя, не начинай.
– Я не начинаю. Я пытаюсь понять.
Таня отвернулась к окну.
– Мы просто увидели друг друга. Он был в холле гостиницы. Я сначала даже не поняла, что это он.
– А потом?
– Потом поняла.
Она провела пальцем по краю чашки.
– Он почти не изменился.
– Это плохо?
– Не знаю.
– Ты его любишь?
Таня подняла глаза.
– Я люблю мужа.
– Я не это спросила.
– А другого ответа у меня нет.
Настя замолчала. Сестра сказала почти теми же словами, которыми сама недавно отвечала Максиму. Иногда человек особенно хорошо слышит уклончивость, когда пользуется ею сам.
– Он подошёл? – спросила Настя.
– Да.
– Что сказал?
– Поздравил.
– И всё?
– Спросил, счастлива ли я.
– А ты?
– Сказала да.
– Правду?
Таня посмотрела на кольцо.
– Да.
В этот момент хлопнула входная дверь. Вадим вошёл на кухню с бумажным пакетом.
– Я знал, что найду тебя здесь, – сказал он Насте.
– Почему?
– Потому что твоя мать позвонила мне и спросила, хорошо ли Таня спала.
Таня закрыла лицо ладонью.
– Я убью её.
– В очередь, – сказала Настя.
Вадим поставил пакет на стол.
– Я привёз завтрак.
– Сейчас уже почти обед.
– Значит, универсальная еда.
Он наклонился и поцеловал Таню в висок. Таня на секунду закрыла глаза. Настя увидела это и вдруг поняла, почему разговор о Борисе её тревожит. Вадим не был удобной ошибкой, которую легко исправить. Он был хорошим человеком.
И Таня его действительно любила.
– Данил тебе звонил? – спросил Вадим у Насти.
– Почему он должен мне звонить?
– Понятия не имею. Он вчера спрашивал, когда у тебя спектакль.
Настя слишком быстро потянулась к пакету.
– Что привёз?
– Значит, звонил, – сказал Вадим.
– Нет.
– Понятно.
– Вы с ним одинаково раздражаете.
– Мы много лет тренировались.
Таня улыбнулась впервые по-настоящему. Настя обрадовалась этой улыбке сильнее, чем хотела показать.
– Я поехала в театр.
– Уже? – спросила Таня.
– У меня репетиция.
У двери сестра догнала её.
– Настя.
– Что?
– Не говори никому.
– Про Бориса?
Таня кивнула.
– Даже маме?
– Особенно маме.
Настя взяла её за руку.
– Хорошо.
Потом посмотрела в глаза.
– Но Вадиму ты скажешь сама.
Таня ничего не ответила. В театре Настя была рассеянна. Максим заметил это сразу, но на этот раз не спрашивал. Он только подал ей текст и сказал:
– Давай проживём хотя бы одну чужую жизнь нормально.
– Спасибо за доверие.
– Всегда пожалуйста.
Репетиция шла тяжело. В сцене признания Настя дважды опоздала с репликой, а на третий раз режиссёр остановил их.
– Вы оба говорите правильно, – сказал он. – А я вам не верю.
– Что не так? – спросил Максим.
– Всё так. В этом и проблема.
Режиссёр поднялся из кресла.
– Люди редко говорят о любви в тот момент, когда им нечего терять. Найдите, что вы теряете.
Настя опустила глаза в текст. Перед ней вдруг возникла Таня, державшая чашку обеими руками. «Я люблю мужа». Это было правдой. И всё же правды оказалось недостаточно, чтобы сделать её спокойной.
После репетиции Настя вышла на улицу и увидела сообщение от Данила. «Стена выжила. Море тоже». Она улыбнулась. «Поздравляю». Через секунду появилось:
«Сегодня без предложений». Настя набрала: «Разумно». Потом, подумав, добавила: «У меня был тяжёлый день». Она долго смотрела на эту фразу. Отправила.
Данил позвонил.
– Что случилось?
Его голос сразу стал серьёзным.
– Ничего.
– Тогда день не тяжёлый.
– Вы всегда всё делите так просто?
– Нет. Только когда вы пытаетесь уйти от ответа.
Настя прислонилась к стене театра.
– У Тани появился человек из прошлого.
Данил помолчал.
– Борис?
Она выпрямилась.
– Вы знаете?
– Вадим рассказывал о нём давно.
– И что рассказывал?
– Не мне это пересказывать.
– Очень благородно.
– Очень удобно.
Она улыбнулась.
– Вадим его боится?
– Нет.
– Ревнует?
– Наверное.
– Откуда вы знаете?
– Потому что любит Таню.
Ответ был прост. Настя почему-то замолчала.
– А любовь всегда означает ревность?
– Не знаю.
– Хороший ответ.
– Я редко бываю хорошим собеседником по телефону.