КОГДА Я СКАЗАЛА «ДА»

Глава 7. Птицы

На следующий день Настя проснулась раньше будильника. За окном уже было светло. В комнате стояла та особенная утренняя тишина, когда город ещё не успел потребовать от человека ни слов, ни решений. Она лежала, глядя в потолок, и вспоминала вчерашний разговор с Таней. «Я люблю мужа».

Таня сказала это без колебаний. И всё же в её голосе осталось что-то незавершённое. Настя закрыла глаза. Ей не нравились истории, где любовь превращалась в задачу с несколькими правильными ответами. Телефон завибрировал на тумбочке.

Сообщение было от Данила. «Сегодня не приезжайте». Настя села. Перечитала. Написала: «Это ещё почему?»

Ответ пришёл почти сразу. «Пыль. Шум. Рабочие снимают крышу над террасой». Настя нахмурилась.

«Я и не собиралась». Данил ответил: «Конечно». Она бросила телефон на кровать. Через минуту взяла снова. «Что значит “конечно”?»

На этот раз он не ответил. Настя встала. К полудню в театре стало душно. Репетиция шла в большом зале, где кондиционер опять работал только в воображении директора. Максим сидел на краю сцены и обмахивался сценарием.

– Ты сегодня злая.

– Я всегда злая.

– Нет. Иногда ты просто вредная.

Настя посмотрела на него.

– Спасибо за тонкость.

– Пожалуйста.

Режиссёр вышел из зала.

– Десять минут перерыв.

Настя спустилась к своему месту и взяла воду. Максим подошёл.

– Он тебе написал?

– Кто?

– Я уже понял, что имя произносить нельзя.

– Максим.

– Всё, всё.

Он отпил из своей бутылки.

– Просто раньше ты во время перерывов читала текст.

– А сейчас?

– Смотришь в телефон и злишься.

Настя убрала телефон в сумку.

– Теперь доволен?

– Нет. Теперь мне любопытно.

– Это лечится работой.

– У меня сегодня выходной от здравого смысла.

Настя рассмеялась. Режиссёр вернулся, и разговор закончился. После репетиции она всё же открыла переписку. Новых сообщений не было. Это раздражало сильнее, чем должно было.

Настя вышла из театра. На улице стояла жара. Воздух дрожал над асфальтом. Она шла к набережной и уже почти решила поехать домой, когда заметила у тротуара грузовую машину с досками. На борту был наклеен логотип фирмы, название которой Настя видела вчера в ресторане Данила.

Она остановилась. Совпадение было слишком удобным. Настя достала телефон. Написала: «Крыша ещё стоит?» Ответ: «Пока».

«Вы живы?» «Пока». Настя закатила глаза. «Через двадцать минут буду». На этот раз Данил позвонил.

– Я же сказал не приезжать.

– Вы не мой отец.

– К счастью.

– Что значит “к счастью”?

– То, что я сказал.

– Я приеду.

– Настя.

– Что?

– Там действительно опасно.

Она услышала в его голосе не привычную насмешку, а серьёзность.

– Я не буду лезть на крышу.

– Это уже хорошая новость.

– Видите. Я умею быть разумной.

– Иногда.

– Через двадцать минут.

Она отключилась. Ресторан был похож на корабль после шторма. У входа лежали старые балки. На террасе стояли лестницы, банки с краской, мешки с цементом. Над крышей работали двое мужчин.

Данил был внизу. Настя увидела его ещё из машины. Он стоял спиной, держал длинную доску вместе с рабочим и что-то говорил через плечо. На нём была светлая футболка, потемневшая на спине от жары, и старые джинсы. Волосы были чуть растрёпаны, руки в пыли.

Она осталась сидеть несколько секунд. На свадьбе Данил казался собранным до последней пуговицы. В кофейне – спокойным. В ресторане – хозяином. Сейчас он выглядел просто мужчиной, который работал руками и не думал о том, как выглядит.

Это оказалось неожиданно. И опаснее всех его приглашений. Настя вышла из машины. Данил заметил её.

– Я же просил.

– А я обещала не лезть на крышу.

– Это не одно и то же.

– Вы всегда такой зануда?

– Когда люди не слушают – да.

Она подошла ближе.

– Где ваше море?

Данил показал рукой.

– Там же.

– Тогда всё в порядке.

Он хотел что-то сказать, но сверху раздался крик. Один из рабочих махнул рукой.

– Данил! Тут гнездо!

Данил поднял голову.

– Не трогайте.

– Что делать?

– Сейчас.

Он пошёл к лестнице. Настя последовала за ним.

– Что случилось?

– Птицы.

– Какие?

– Понятия не имею.

Данил поставил ногу на первую перекладину.

– Вы же говорили, опасно.

– Вам опасно.

– А вам нет?

– Мне тоже.

– Логично.

Он поднялся. Настя осталась внизу, глядя вверх. Через несколько минут Данил появился у края крыши.

– Здесь четыре птенца.

– Живые?

– Очень недовольные.

– Не трогайте их.

Он посмотрел вниз.

– Это вы мне говорите?

– Да.

– Хорошо.

Настя прищурилась от солнца.

– И что теперь?

– Снимем часть крыши позже.

Рабочий что-то возразил. Данил ответил коротко:

– Позже.

Тот пожал плечами.

– Нам график сдвигать.

– Сдвинем.

Настя смотрела, как Данил осторожно спускается. На последних ступенях он соскочил на землю.

– Из-за птиц остановите работу?

– Из-за гнезда.

– Это дорого.

– Немного.

– Вчера вы сказали, что у каждого своя слабость.

– Я не говорил, что птицы моя слабость.

– А что тогда?

Данил посмотрел на неё.

– Красивые развалины.

Настя почувствовала, как слишком быстро улыбнулась.

– Очень смешно.

– Я серьёзно.

Она отвернулась. На земле у стены что-то шевельнулось. Настя наклонилась. Маленький серый птенец сидел в пыли, прижав крылья.

– Данил.

Он сразу подошёл.

– Ещё один.

– Выпал?

– Похоже.

Настя протянула руку.

– Не трогайте.

– Почему?

– Не знаю.

– Отличный довод.

– Просто подождите.

Данил присел рядом. Птенец открыл клюв, но звука почти не было.

– Его надо вернуть, – сказала Настя.

– На крышу.

– Вы сможете?

– Наверное.

Он снял рабочие перчатки. Настя увидела его руки. На костяшках была пыль, на одном пальце свежая царапина. Он осторожно подхватил птицу ладонями. Птенец оказался почти невесомым.

– Держите голову, – сказала Настя.

– Я стараюсь.

– Вы неправильно.

– Тогда покажите.

Она присела ближе. Их руки встретились вокруг маленького тёплого тела. Настя почувствовала его пальцы. Всего секунду. Но слишком отчётливо.

Она сразу отдёрнула руку.

– Так лучше.

– Спасибо.

Данил поднялся.

– Вы опять полезете?

– А есть другой способ?

– Можно вызвать кого-нибудь.

– Кого? Специалиста по переговорам с воробьями?

– Это не воробей.

– Уже выяснили?

– Нет. Но воробьи выглядят иначе.

– Очень научно.

Он пошёл к лестнице. Настя смотрела ему вслед. Солнце резало глаза. Она хотела отвернуться. Не отвернулась.

Данил поднялся медленно, одной рукой держась за лестницу, второй прижимая птенца к груди. Футболка натянулась на плечах. Настя вдруг слишком ясно заметила, какой он сильный. Не красивый в привычном смысле. Не нарядный.

Просто молодой мужчина с крепкими руками, щетиной и сосредоточенным лицом. Она почувствовала лёгкий жар, который не имел отношения к погоде. И сразу рассердилась. На себя. Данил вернулся минут через пять.

– Всё.

– Вернули?

– Да.

– Мать не бросит?

– Откуда я знаю?

– Вы же теперь специалист.

– Только по красивым развалинам.

Он улыбнулся. Настя тоже. Работу на крыше остановили. Мужчины ушли разгружать материалы. Данил подошёл к крану во дворе и стал отмывать руки.

Настя стояла рядом. Вода стекала по его пальцам, по запястьям, смешивалась с пылью. Она смотрела слишком долго. Данил поднял голову.

– Что?

– Ничего.

– Вы уже второй раз сегодня так говорите.

– Имею право.

– Конечно.

Настя перевела взгляд на море.

– У вас кровь.

– Где?

Она показала на его палец.

– Царапина.

– Жить буду.

– Не уверена.

– Вы переживаете?

– Нет.

– Хорошо.

Она посмотрела на него.

– Вы специально всё время говорите “хорошо”?

– Иногда.

– Почему?

– Потому что вы ждёте другого.

Настя помолчала.

– И чего я жду?

– Чтобы я спорил.

– Вы слишком уверены.

– Нет. Я просто наблюдаю.

Он вытер руки полотенцем.

– Хотите воды?

– Да.

– Вот видите.

– Что?

– Вы умеете говорить не только “нет”.

Настя взяла бутылку.

– Не привыкайте.

Они сидели на террасе, пока рабочие переносили материалы. Крыша над ними была наполовину разобрана. Сквозь балки видно было небо. Где-то сверху пищали птенцы.

– Вы всегда вмешиваетесь? – спросила Настя.

– Во что?

– Во всё.

– Например?

– Самокат. Свадьба. Ресторан. Птицы.

– Самокат мешал въезду. На свадьбе меня попросили помочь. Ресторан мой. Птицы живые.

– Очень удобно всё объяснили.

– А вы всегда ищете скрытый мотив?

– Почти.

– И нашли?

Настя посмотрела на него.

– Пока нет.

– Жаль.

– Почему?

– Хотел узнать, какой я.

– Вы и сами не знаете?

– Иногда интересно чужое мнение.

Настя покрутила бутылку в руках.

– Вы привыкли, что люди вас слушают.

– Это плохо?

– Опасно.

– Для кого?

– Для тех, кто рядом.

Он стал серьёзнее.

– Потому что я решаю за них?

Настя вспомнила свой разговор с Таней.

– Иногда.

Данил кивнул.

– Запомню.

– Вы уже говорили это.

– Значит, важно.

Она посмотрела на него внимательнее. В его спокойствии действительно было что-то властное. Не нажим. Скорее привычка брать на себя то, что другие откладывают. Такие люди спасают свадьбы, ремонтируют стены и возвращают птенцов в гнездо.

И иногда, вероятно, не замечают момента, когда помощь превращается в решение за другого. Настя не знала, почему эта мысль задержалась.

– У вас сегодня спектакль? – спросил Данил.

– Репетиция вечером.

– Я могу приехать?

– Нет.

Он кивнул. Настя улыбнулась.

– Но спектакль в пятницу.

– Это приглашение?

– Информация.

– Понял.

– И не покупайте цветы.

– Почему?

– Не люблю.

– Совсем?

– Когда их дарят после спектакля – да.

– Тогда не буду.

Настя нахмурилась.

– Вы даже не спросите почему?

– Почему?

– Потому что потом весь вечер надо идти с букетом и делать вид, что тебе удобно.

Данил рассмеялся.

– Теперь понимаю.

– И что вместо цветов?

Он поднял бровь.

– Это вопрос?

Настя поняла, что сказала.

– Нет.

– Жаль.

Она встала.

– Мне пора.

– Подвезти?

– Нет.

– Хорошо.

Настя шагнула к выходу и остановилась.

– Данил.

– Да?

– Птиц завтра проверьте.

– Проверю.

– И напишите.

Он посмотрел на неё.

– Обязательно.

На улице Настя шла медленно. Перед глазами почему-то снова были не птицы. Руки Данила. Плечи под выцветшей футболкой. Короткая царапина на пальце.

То, как он держал маленькое живое существо, боясь сжать слишком сильно. Настя остановилась.

– Глупость, – сказала она себе.

Но тело не спорило. Вечером она пришла в театр раньше всех. Села в первом ряду, положив ноги на край сцены. Максим вошёл с двумя стаканами кофе.

– Один твой.

– Спасибо.

Он сел рядом.

– Странная ты сегодня.

– Вчера была злая.

– Сегодня хуже.

– Почему?

– Сегодня довольная.

Настя посмотрела на него.

– И это плохо?

– Для меня – подозрительно.

Она отпила кофе. Максим некоторое время молчал.

– Ты с ним встречалась?

– С кем?

– С человеком без имени.

– Нет.

Настя сказала это автоматически. Потом вспомнила ресторан.

– То есть да.

Максим улыбнулся.

– Вот уже прогресс.

– Мы не встречались. Я была на стройке.

– Ещё романтичнее.

– Перестань.

– Хорошо.

Настя резко повернулась. Максим удивился.

– Что?

– Ничего.

Она рассмеялась.

– Просто не говори “хорошо”.

– Теперь даже это занято?

Настя покачала головой.

– Всё. Репетируем.

На сцене она снова произнесла:

– Я не ждала тебя.

Максим ответил:

– Но пришла.

На этот раз Настя не вспомнила кофейню. Она вспомнила себя у ресторана, хотя Данил просил не приезжать. И впервые услышала в реплике не упрёк. А признание. После репетиции телефон завибрировал.

От Данила пришла фотография. На краю крыши сидела небольшая серая птица. Под фотографией было одно слово: «Вернулась». Настя улыбнулась. Написала: «К птенцам?»

«Да». Она набрала: «Хорошо». Посмотрела на слово. И отправила. Через несколько секунд Данил ответил: «Не привыкаю».

Настя засмеялась прямо посреди пустого коридора. Потом убрала телефон. До этого дня ей казалось, что опасность Данила в его настойчивости. Теперь она впервые подумала, что ошибалась. Опасным было то, что рядом с ним ей начинало нравиться оставаться.

Глава 8. Чужая женщина

В пятницу Настя проснулась раньше будильника и сразу вспомнила, что сегодня спектакль. Не премьерный. Не тот вечер, ради которого обычно покупают новое платье и делают вид, что не волнуются. Обычный открытый показ, один из тех, после которых режиссёр ещё может всё изменить. Но Данил собирался прийти.

И это почему-то делало день другим. Настя долго выбирала между двумя платьями, потом рассердилась на себя и надела то, которое первой сняла с вешалки.

– Глупость, – сказала она отражению.

Отражение не спорило. В театре было тихо. Техники проверяли свет, костюмерша ругалась с кем-то из-за отпаривателя, Максим сидел на сцене и жевал яблоко.

– Ты сегодня красивая, – сказал он.

Настя остановилась.

– А вчера?

– Вчера ты была злая.

– Это не исключает красоты.

– У тебя всё сегодня сложнее обычного.

Она пошла дальше.

– Значит, не разговаривай.

Максим усмехнулся.

– Он придёт?

Настя не обернулась.

– Кто?

– Понятно.

Она вошла в гримёрную и закрыла дверь. Телефон лежал в сумке. От Данила сообщений не было. Настя достала его. Посмотрела.

Положила обратно. Через минуту снова достала. «Птицы живы?» Ответ пришёл быстро: «Да. И ресторан тоже».

Она улыбнулась. «Сегодня в семь. Не опаздывайте». «Я осторожно». Настя вспомнила их первую встречу у гостиницы. Пальцы сами набрали:

«Вот этого как раз боюсь». Она отправила и почти сразу пожалела. Но Данил ответил: «Тогда до вечера». Никакого флирта. Ничего лишнего.

И от этого почему-то стало легче. До начала оставалось двадцать минут, когда Настя выглянула из-за кулисы. Шестой ряд был ещё пуст.

В пятом сидела Галина, рядом Клава. Чуть дальше Вадим говорил с кем-то по телефону. Таня приехала последней и села возле мужа. Настя посмотрела на её лицо. Таня улыбалась.

Слишком ровно. Борис не появлялся. Настя не знала, хорошо это или плохо. Данила не было. За пять минут до начала дверь в зал открылась.

Он вошёл не один. Настя увидела женщину первой. Высокая, светловолосая, в светлом костюме. Не слишком нарядном, но таком, который сразу говорил о цене вещи и о человеке, привыкшем её носить. Данил шёл рядом.

Они разговаривали. Женщина что-то сказала, он наклонился к ней, чтобы расслышать. Она коснулась его предплечья. Совсем легко. Настя перестала дышать на секунду.

– Твой? – тихо спросил Максим рядом.

– Нет.

Ответ прозвучал слишком резко.

– Я ничего не сказал.

– Вот и не говори.

Максим посмотрел в зал.

– Красивая.

Настя повернула голову.

– Кто?

– Женщина.

– Мне всё равно.

– Конечно.

Она бросила на него взгляд. Максим поднял руки.

– Молчу.

Свет в зале погас. Настя вышла на сцену. Первую сцену она сыграла безупречно. Во второй почти пропустила реплику. В третьей Максим подошёл к ней слишком близко – по роли – и она вдруг поймала себя на том, что смотрит не на него, а куда-то за его плечо.

Туда, где сидел Данил. Она не видела его лица из-за света. Только силуэт. И рядом – светлое пятно чужого плеча.

– Ты меня слышишь? – произнёс Максим по роли.

Настя молчала на полсекунды дольше, чем требовалось.

– Слышу.

На этот раз слово было настоящим. После спектакля режиссёр сказал, что середина провалилась, а финал – лучший за все репетиции.

– Потому что ты наконец перестала всё контролировать, – сказал он.

Настя сняла серьги.

– Спасибо.

– Я не хвалю.

– Тем более спасибо.

В коридоре уже слышались голоса зрителей. Клава ворвалась первой.

– Ты была прекрасна.

– Где мама?

– Спорит с режиссёром.

– О чём?

– Думаю, объясняет ему, как надо ставить спектакль.

Настя закрыла глаза.

– Конечно.

Таня подошла и обняла её.

– Мне понравилось.

– Правда?

– Правда.

Настя посмотрела на неё.

– Ты в порядке?

– Да.

Слишком быстро. Но сейчас было не время. Вадим поздравил, потом кто-то из знакомых театра, потом женщина из второго состава. Данила не было. Настя сделала вид, что не замечает.

Прошло пять минут. Потом десять. Она уже собиралась уйти в гримёрную, когда увидела его в конце коридора. Он шёл к ней. Один.

– Поздравляю, – сказал Данил.

В руках у него не было цветов. Настя заметила это сразу.

– Вы запомнили.

– Вы просили.

Он протянул ей маленькую бумажную коробку.

– Что это?

– Не цветы.

Она открыла. Внутри лежал лимонный тарт. Настя подняла глаза.

– Почему?

– После ресторана вы сказали, что любите кислое больше сладкого.

Она не помнила, когда сказала. Данил – помнил. Это могло бы тронуть. И почти тронуло. Если бы за его плечом не появилась та женщина.

– Данил, – сказала она.

Он обернулся.

– Клава, знакомьтесь. Это Алина Сереброва. Архитектор.

Настя посмотрела на женщину. Алина улыбнулась.

– Очень приятно. Спектакль замечательный.

– Спасибо.

– Данил много рассказывал про театр.

Настя перевела взгляд на него.

– Правда?

– Немного.

– Вы, оказывается, умеете рассказывать.

Данил чуть нахмурился. Алина почувствовала что-то в воздухе и улыбнулась ещё мягче.

– Я пойду. Мне утром рано.

Она коснулась Данила за локоть.

– Спасибо, что вытащил.

– До завтра.

– До завтра.

Настя услышала эти два слова слишком хорошо. Алина ушла.

– Архитектор? – спросила Настя.

– Да.

– И вы теперь водите архитекторов в театр?

– Иногда.

– Очень культурно.

– Настя.

– Что?

– Вы злитесь?

– Нет.

– Хорошо.

Её раздражение вспыхнуло мгновенно.

– Не говорите так.

– Как?

– “Хорошо”.

– Почему?

– Потому что я не злюсь.

Данил посмотрел на неё внимательнее.

– Тогда что случилось?

– Ничего.

– Уже два запрещённых слова.

– Каких?

– “Нет” и “ничего”.

Настя закрыла коробку.

– Спасибо за тарт.

– Пожалуйста.

Она сделала шаг в сторону.

– Я пойду.

– Я хотел пригласить вас поужинать.

Настя посмотрела ему в глаза.

– Нет.

– Хорошо.

На этот раз он произнёс это совсем спокойно. И именно поэтому Настя разозлилась ещё сильнее.

– Вот и прекрасно.

Она ушла. В гримёрной Клава сидела на столе и ждала.

– Что? – спросила Настя.

– Ничего.

– Только не ты.

– Я правда ничего.

Настя сняла сценическое платье и слишком резко повесила его на плечики.

– Архитектор.

– Да.

– Очень красивая.

– И?

– И ничего.

Клава выдержала паузу.

– Ты ревнуешь.

Настя повернулась.

– Кого?

– Архитектора.

– К Данилу?

– Обычно ревнуют не архитектора к себе.

– Я не ревную.

– Хорошо.

Настя бросила в неё салфеткой. Клава рассмеялась.

– Всё. Я молчу.

– Они работают вместе.

– Конечно.

– Она архитектор.

– Я слышала.

– Он строит ресторан.

– Логично.

– И у них завтра встреча.

Клава подняла бровь.

– Это ты откуда знаешь?

Настя замерла.

– Она сказала “до завтра”.

– А-а.

– Что “а-а”?

– Ничего.

Настя взяла сумку.

– Я домой.

– Тебя подвезти?

– Нет.

– Данил там, наверное…

– Тем более нет.

Она вышла через служебную дверь. На улице было прохладнее. Настя шла быстро, хотя спешить было некуда. Телефон завибрировал. Данил.

Она не ответила. Через минуту пришло сообщение: «Тарт хотя бы заберите». Настя посмотрела на коробку в руке. Она всё-таки унесла её. Написала: «Забрала». Ответ:

«Уже успех». Она не ответила. Дома Настя поставила коробку в холодильник. Через пять минут открыла. Отрезала маленький кусок.

Тарт был идеальным. Это тоже раздражало. Утром Данил не написал. И днём тоже. Настя занималась делами, читала текст, дважды разговаривала с Таней и один раз с матерью.