Победитель будет один. Финальная гонка

Глава 20

– Джексон собирается кинуть Давида со слипстримом, – заявила Соня, как только босс показался возле командного мостика.

Играть в игры разума с Кори и ждать развития событий она не собиралась. Тем более в ситуации, когда не только чемпионство Давида под угрозой, но и вся команда свалилась на постыдное второе место.

– На брифинге он сказал, что все сделает, – заметил Ник.

– Сказал.

– Только не говори, что вспомнила обиды и опять включила фантазию…

– Пусть Кори раздаст слипстрим первым, потом Давид. Так мы защитимся от неожиданностей, которые весьма вероятны. Даже ты не можешь отрицать, что Джексон… думает о Джексоне больше, чем Моро о Моро.

– Не думаю, что такое возможно.

– Кори раздает первым.

– Тогда он приедет на поул, – справедливо заметил Ник. – Чем позже старт, тем лучше условия на трассе. Джексон может перебить время Моро из-за твоих прихотей. И на любой другой трассе я бы позволил тебе эксперименты, но не в Италии. Ты же знаешь итальянцев – они готовы сожрать с пиццей каждого, кто подведет их народного героя.

Атмосфера в Италии правда была особенной – шумной, страстной, заводной, как ни на одной трассе в мире. Трибуны выглядели зелено-бело-красными из-за количества итальянских флагов. У Давида собиралась группа поддержки в цветах «Зальто». Таких фанатов на любой гонке было немало, но в Италии это выглядело настоящей армией. Когда Давид побеждал, его армия сметала ограждения, толпилась внизу, сходила с ума… до и после гонки гудел весь город. В этот раз все приехали с надписями «Мементо Моро» на груди, это походило на безумие.

Раньше, во времена Роланда Риделя, такой поддержки удостаивалась итальянская команда «Биалетти». Соню до сих пор любили в Италии как отголосок прошлого, как след, оставленный ее отцом. Но с появлением в «Формуле–1» Давида Моро, великолепного итальянца-победителя, любовь всей страны перекинулась на него.

– Надеюсь, они сожрут с пиццей Джексона.

– Боже, Соня! Это уже не смешно. – Ник надел наушники и проверил связь.

– Давно не смешно. Напомнить, чем все закончилось в Бахрейне? Я предлагала развести Вайсберга и Моро по тактике, а ты проигнорировал. Итог: столкновение и потеря очков, которых нам сейчас так не хватает в турнирной таблице.

– Предположим, в Бахрейне ты угадала. Но сейчас другие обстоятельства! Только идиот будет саботировать собственную команду и демонстративно опускать напарника. Ну, сделает он это разок, а дальше что? Нет, это слишком тупо. Вынашивай подобный план Моро, я бы еще мог поверить, но Джексон…

– Еще немного, и ты начнешь носить в кармане его портрет.

Пилоты готовились к выезду из гаражей. Ник показательно тяжело вздохнул и обратился к командному мостику:

– Моро ставит круги первым, Джексон вторым.

– Но…

– Решение главного стратега, сообщите гонщикам.

Пьер метнул в Соню не самый приятный взгляд – это была смесь из раздражения, разочарования и обещания расплаты. Феликс же радостно проговаривал по радио новую установку для Кори. Теперь он поедет в конце квалификации.

Давид воспринял новость как Давид, на время всем пришлось убавить громкость в наушниках. Переполох не успокоился даже с началом заезда, но Соня ни о чем не жалела. Когда в команде есть непредсказуемый элемент под названием Кори Джексон, лучше перестраховаться.

– Я сейчас иду у тебя на поводу, – отметил Ник во время небольшой паузы. – За Бахрейн, чтобы ты перестала его припоминать. Но я все равно считаю, что сегодня ты не права. Джексон не про диверсии. Если бы он не хотел раздавать слипстрим, он бы заявил об этом прямо. Подумай об этом и, когда Давид в своей обожаемой Италии останется без поул-позиции, запомни момент, чтобы он не повторился. Джексон набрал такую форму, что сдвинуть его с поула не выйдет. Начинай морально готовиться не только к завтрашней гонке, но и ко всем тем помоям, что на тебя выльет итальянская пресса.

Соня сквозь зубы ответила:

– Пусть будут помои. Но и командные очки.

– И победа Джексона. – Ник взглянул на Соню с иронией. – Иногда мне кажется, что даже Моро не желает ему проигрыша так страстно, как это делаешь ты. Интересно, чем все закончится.

– Второй сегмент, – сообщил Феликс. – Будем разгонять или в третьем?

– Пусть потренируются.

Вскоре из всех гонщиков осталась десятка лучших. Прошло сразу четыре пары, а значит, разгонов будет много. «Биалетти» обговорили это по радио, как и «Килнер» с «Шугардом».

– Не хочу ехать первым. – Давид не прекращал жаловаться. – За что это мне? Я не понимаю почему. Просто объясните это жестокое решение. Это неправильно, Пьер. Это так неправильно…

Пьер метнул в Соню гневный взгляд, но гонщику ответил, как всегда, спокойно:

– Сосредоточься. Скоро начнется твой круг, нам нужен поул.

– Вайсберг поедет вторым? Как и Харрис. Почему я первый?

– Так решила команда.

– Ничего не понимаю.

– Поул, Давид. Давай, вперед.

Моро пересек стартовую линию и начал свой круг. Кори уехал вперед, слушая указания Феликса, чтобы не пропустить момент удачного выезда на траекторию. На длинную прямую болиды «Зальто» выехали друг за другом, Давид поймал слипстрим от напарника и в конце прямой влетел в связку поворотов.

– Идет в космосе! – прокомментировал Пьер. – «Мементо Моро» момент.

– Я бы назвал это «подгорающее сиденье момент», – хмыкнул Ник. – Каждый раз такое: чем больше Моро ноет, чем больше злится, тем лучше потом едет. Пора взять на заметку.

Давид пересек финишную черту с рекордным за уик-энд временем круга.

– Что и требовалось доказать, – кивнул босс. – Но не расслабляемся, у нас еще второй гонщик на трассе. Если кто-то и способен увести поул у Моро, так это Джексон.

Гонщики «Зальто» поменялись местами. Давид уехал вперед, чтобы разогнать Кори на прямой. Соня напряженно следила за происходящим, слушала, как Пьер пытается инструктировать Давида, но тот все спрашивал про свое время, про время других гонщиков… Возможно, он отвлекся, но произошло это уж очень не вовремя для Кори: когда он выходил на длинную прямую, Давид потерял машину и зацепил поребрик. Он не успел выехать перед напарником и раздать ему слипстрим.

На новый круг у Кори не осталось времени. Он показал отличную скорость с учетом обстоятельств, но все равно финишировал за Вайсбергом. Давид уверенно забрал поул-позицию. Ликовала вся Италия, словно он уже победил.

Соня знала, что поступила правильно. Хотя выезд Давида на поребрик выглядел… не очень естественно.

Глава 21

Давид

– Кори! Поздравляю, ты стартуешь завтра третьим, – восторженно сообщил интервьюер, словно Джексон не знал итогов квалификации. – Но, как я понял, команда рассчитывала на первый ряд в цветах «Зальто». Что случилось? Напарник не смог раздать слипстрим?

Давид закатил глаза – что за дешевая провокация?

– Не получилось, бывает.

– Его выезд на поребрики выглядел неожиданно. Надеюсь, это не испортит дружескую атмосферу в «Зальто». Пока вы с Давидом выглядите как единое целое и готовы бороться с «Биалетти» за чемпионство.

– В спорте нет друзей, только соперники, – в своей унылейшей манере ответил Джексон. – Но в командную работу я верю, иногда она необходима. Как в Монце, например. Все пошло не по плану, но я смог собрать хороший круг. Третье место дает шанс на победу, мы продолжаем бороться за чемпионство.

– Значит, на Давида ты не держишь зла?

Джексон посмотрел на интервьюера и серьезно ответил:

– Мы соперники. – И он отдал микрофон, словно последняя фраза все объясняла.

И как этот cretino может нравиться людям? Что за фанаты такие от него фанатеют? Они idiota? Хочется спросить: что с этими людьми не так, кто их в детстве обидел? Про огромную поддержку Джексона в соцсетях Давид был наслышан, но категорически этого не понимал. Успокаивал себя тем, что в мире полно сумасшедших и у всех есть выход в интернет – вот и вся разгадка этому феномену.

Пока интервью набубнивал Вайсберг, Давида отвлек Пьер:

– Как только освободишься, возвращайся в офис.

– Но я обещал маме…

– В офис, Давид.

– Будете поздравлять меня с днем рождения? Шампанское лучше перенести на завтра, у меня режим. Могу посидеть с командой полчаса, после у меня планы с семьей и…

– Дело не в поздравлениях, – перебил Пьер, – а в квалификации. Феликс проверил твою телеметрию, там все однозначно: ты намеренно кинул Кори.

Опять этот прыщ-Джексон, сколько можно? Камень на шее, а не напарник. От него поддержки, как от клятого Вайсберга, а вся эта тема с напарниками совсем не так работать должна. Вот только в «Зальто» об этом внезапно позабыли, коллективный приступ амнезии в этом году случился.

После новости о грядущей взбучке на вопросы интервьюера Давид отвечал без огонька. Зажегся, лишь когда перешел на итальянский, чтобы поблагодарить местную публику. Тогда и трибуны взвыли: местная поддержка была нереальной, вдохновляющей. Благодаря фанатам настроение опять скакнуло вверх. Настолько, что на командную встречу Давид пришел расслабленным и довольным. Внимал, какой он плохой и как недальновидно поступил, иногда кивал и не переставал улыбаться. Думал о фанатах и о том, насколько же их слышно в каждом повороте. Думал об итальянских флагах, что мелькали повсюду, – как это было красиво. Думал о Соне Ридель, которая сидела рядом и поглядывала на Давида так серьезно, так беспокойно… волновалась за него. В Италии у них точно все будет.

– А нечего было менять нас с Джексоном местами в квалификации, – наконец-то в речь Вернера удалось вставить слово. – Чего вы ожидали? Покорности? Я вам кто, Хиро Акияма, подносчик снарядов? Я трехкратный чемпион и легенда автоспорта. Со мной так нельзя. Это раньше я позволял вам многое, но отныне не будет такого. Команда или со мной, или… не со мной. Только такие варианты.

Вернер тяжко вздохнул:

– Ты хотя бы думаешь перед тем, как начать говорить?

– Я думаю, что мне скучно выслушивать претензии. Меня мама ждет внизу, она до сих пор не поздравила меня с поулом. Представьте, каково ей.

– Подождет твоя мама. Мы должны обсудить все сейчас, пока не поздно. И ты извинишься перед Джексоном. Про телеметрию мы умолчим для сохранения ваших отношений…

– Наших чего? Не смешите меня. Этот прыщ пытался меня выдавить с трассы в Бельгии. Понимаю, что из-за схода все об этом забыли, но только не я. Пусть знает свое место – у моей выхлопной трубы. Это мое последнее слово. И больше притеснений меня ради новенького я не потерплю. Я здесь первый номер, я на поуле. Я лидер.

– Да кто тебя притеснял?!

– Командная тактика в сегодняшней квалификации, – напомнил Давид.

Вернер посмотрел на часы, постучал пальцами по столу:

– Так, пора заканчивать этот балаган. Я к прессе, а про командную тактику все объяснит наш главный стратег – это была ее идея. – Босс поднялся и посмотрел на Соню. – Я на тебя рассчитываю.

Босс свалил, прихватив с собой инженеров. Давид проводил их недовольным взглядом и уставился на Соню – как говорится, прилетело откуда не ждали. Ладно Вернер с его попытками утопить Давида из-за предвзятого отношения к итальянцам – его постоянные ремарки про неуместные высказывания и взрывной характер просто нельзя счесть чем-то иным, кроме вопиющего расизма, но Соня Ридель?

– И ты, Брут?

– Не драматизируй. Я предложила это… черт, как мне надоело все объяснять! – Она посмотрела на Давида и покачала головой. – Из-за Джексона я это предложила. Хотела подстраховать тебя. Боялась, что он… поступит в точности так, как это сделал ты.

– Думаешь, он бы меня кинул?

– Понятия не имею. Но Ник прав, поговори с Кори лично. Свали все на мои интриги и путаницу со стратегиями, но сохрани тот нейтралитет, что есть между вами сейчас. Если все перейдет в открытое противостояние… выиграет от этого один Вайсберг. Или не один, а вся команда «Биалетти». Потому что Хиро стабильно набирает очки и не выносит напарника с трассы. Потому что они команда, а не два паука в банке.

– Значит, хотя бы ты согласна, что Джексон крысеныш и хотел выдавить меня с трассы в Бельгии. То, что он со мной проделывал, не было честной попыткой обгона. Он дайвбомбил и лез на мою траекторию.

– Так и было.

– Но судьи его прощали каждый раз.

– Прощали.

– Потому что он хитрый и продуманный… хуже Вайсберга. Задурил голову даже судьям. За нарушения «на грани» необходимо штрафовать, раз остальное наказывается.

– Точно.

– И сегодня Джексон получил закономерный ответ. Когда судьи не могут, мудрый напарник поможет поставить мелкого imbecillo на место.

– Отвечать стоит победами, они объяснят твоим соперникам намного больше и расставят все по местам. Мементо Моро, не забывай. – Соня мягко улыбнулась, и ей чертовски шла такая улыбка. Она была редкой, мимолетной и по своему воздействию похожей на овации тысяч итальянских фанатов.

Давид тоже улыбнулся:

– Поэтому Вернер оставил тебя объясняться? Потому что его я собирался послать, а тебя… Если просишь ты, я поговорю хоть с Джексоном, хоть с самим diavolo. Но у меня одно условие.

– Еще и условие?

– Да. Ты познакомишься с моей мамой.

– Мы уже знакомы, Давид.

– Я тебя умоляю! Ты всегда ее избегала как огня. Но в этот раз с ней поговоришь. Хотя нет… – Давид аж на стуле подпрыгнул от гениальности затеи. – Ты сходишь с нами в ресторан. Как моя особенная гостья.

– Давид…

– Или я пошлю Джексона в канадский лес, где ему самое место.

– Ты же понимаешь, что разговор с ним в твоих интересах?

– Я понимаю, что ты болеешь за меня так сильно, что согласишься на все. Поэтому хватит так смотреть, просто скажи «да», и это будет лучший вечер в твоей жизни – я обещаю.

Соня кивнула. И без того отличное настроение Давида поползло вверх: он не ошибся, и в Италии у них все будет. Наконец-то. Соня бегала от него слишком долго, но после семейного вечера будет сражена – девушки такое любят.

Глава 22

– Уютному девичнику с вкуснейшей итальянской пиццей ты предпочла Давида и его шумное семейство? – Кими пыталась изобразить недовольство, но ей было слишком смешно, улыбка так и лезла на лицо. – Кто ты такая и куда дела мою подругу? Она ни за что не отказалась бы от тихого девичника. Завтра же гонка, а перед гонками она любит пересматривать Гран-при прошлых лет, хотя знает все наизусть. Ты не она, это точно.

Соня перебирала одежду и готовилась к выходу, пока Кими валялась на кровати, задорно все комментировала и выбирала ресторан, из которого можно заказать доставку. В качестве службы доставки собирался выступить Джо, в Италии так быстрее.

– Поверь, я бы предпочла остаться в отеле и заняться вышеперечисленным. Но Давид слишком Давид: раз он заявил, что поговорит с Кори только после дурацкого ужина, то только так он и сделает. И неважно, что разговор в его интересах. Он прима и привык к хороводам вокруг своей сияющей персоны.

– Не понимаю, как ты оказалась в этой точке своей жизни – в хороводе вокруг Давида Моро. Что у тебя за интерес?

– Мой интерес – отсутствие аварий на трассе, возвращение «Зальто» на первое место командного зачета и Давид в чемпионах. Восемь гонок осталось, мы пропустили вперед «Биалетти»… ты это знаешь, я это знаю, все это знают! И повторяют без конца, что тоже давит.

– Ты сама повторяешь это без конца.

– Знаю.

– Я не эксперт, но как будто Давид и сам заинтересован побеждать.

– Дело не в его победах. – Соня нашла легкие синие джинсы в дополнение к такой же футболке. Получилась затемненная версия командной формы, что хорошо: не хватало еще, чтобы у семейства Моро сложилось неверное впечатление о причине ее приглашения.

– Тогда в чем? В Джексоне?

Соня неохотно кивнула:

– Он не выглядел угрозой в начале сезона, поэтому Давид боролся с Вайсбергом, терял очки из-за Вайсберга или вместе с ним из-за столкновений. Они теряли равноценно… в основном. Но бороться сразу с двумя, один из которых напарник, никому не под силу, даже трехкратному чемпиону. Давид рискует оказаться в центре каждого столкновения, понимаешь? С Вайсбергом, с Джексоном… всегда будет страдать Давид. И терять очки, которых и так мало.

– Сам себе он тоже проблем щедро накидывает, так что я бы добавила Моро в список противников Моро. На первое место. А потом уже Кори и «Биалетти», они не такие сокрушительные. Руки пока Давиду не ломали.

Это было забавно, но Соня запретила себе даже улыбнуться такой шутке. Когда команда идет на дно, иронизировать не стоит. Это словно признание в бессилии, когда только и остается искать спасение в злой иронии. У «Зальто» не такая ситуация, все поправимо, и время есть. И Соня собиралась потратить его с пользой.

Кими вздохнула и отложила телефон:

– Знаю, у вас на командном мостике свои взгляды на тактику, но разве Кори не заслуживает шанса показать себя?

– Дело не в этом. Насчет его шансов Ник все обозначил еще в Венгрии, пришлось смириться, даже Давиду. Вопрос в том, как друг к другу относятся напарники по команде, как происходит их взаимодействие на трассе. Как с Вайсбергом или мягче, с пониманием, что это свой и таранить его машину не стоит. И тут помог бы разговор Давида и Кори. Нормальный, а не на брифинге, куда Ник притащит Давида за ухо и заставит процедить извинения. Надеюсь, сегодня у меня получится донести эту мысль до Давида.

Соня не стала упоминать, что зарождение сегодняшнего конфликта считала отчасти своей виной. И лучше не копить камни на душе, а все исправлять сразу.

Кими угадала ход ее мыслей.

– И все началось с рокировки пилотов в квалификации, – задумчиво протянула она. – Слышала, на командном мостике было жарко, но не поняла, почему все кипятились из-за этой замены.

– Как правило, под конец заезда ставится лучшее время. Трасса прорезинивается, условия улучшаются. Давид должен был ехать последним, но… я предложила поменять гонщиков. У меня сложилось впечатление, что Джексон собирался кинуть Давида со слипстримом, чтобы приехать на поул.

– В итоге Давид кинул Кори. Не того ты записала в злодеи.

– Джексон поступил бы так же. Перед гонкой… перед гонкой мы говорили.

– О чем? Почему я не в курсе?

Кими подскочила на месте от любопытства. Если до этого ее заинтересованность в разговоре была среднеироничной, то теперь у нее аж глаза загорелись от желания узнать подробности.

Соня упомянула Джексона намеренно, хотелось обсудить свои впечатления. Они были настолько неоднозначными, странными и давящими, что мнение со стороны казалось необходимым. Вот только как правильно передать свои ощущения Кими, как описать всю ту степень неловкости, что она испытывала рядом с Кори Джексоном… Она села рядом с подругой на кровать, разгладила тяжелое покрывало.

– Кори мало говорит, – начала она медленно. – Приходится додумывать.

– Значит, ты додумала за него?

– Не знаю. Не уверена. Он сказал, что приедет на поул ради меня, но если мне важна атмосфера в команде, то он может уступить. Как это еще можно расценить? Только как намерение кинуть напарника.

– Неоднозначно.

– Да.

– Но сомнения все же остались?

– Нет. Не знаю. Может, он имел в виду границы трассы и максимальную атаку. Можно проехать безопасно и уверенно занять второе место, а можно рискнуть и снять время в поворотах. С риском потерять машину и оказаться в конце первой десятки. Это единственный альтернативный вариант, что пришел мне в голову. Но… нет. Думаю, самый очевидный вывод и есть правильный.

Кими внимательно посмотрела на Соню:

– Прости, но я должна спросить: между тобой и Кори… Боже, как неловко! Ты так смотришь, будто пытаешься меня взглядом испепелить, и так каждый раз, стоит упомянуть Джексона. – Она засмеялась и подняла руку, закрываясь от убийственного взгляда Сони, которая смотрела так не специально, просто нервничала. – После отпуска ты избегала разговоров о Кори, но… у вас было что-то еще? Не только поцелуй в Австрии?

– Не было, – резко бросила Соня. Затем потерла лицо и кивнула. – Было.

– Интригуешь.

– В Венгрии он сказал, что любит меня.

– Что?! – Кими вскочила с кровати и нависла над Соней. – Любит?! Джексон это словами сказал? Или ты за него додумала? Прости за последний вопрос, но Кори не выглядит человеком, способным на такие признания. Даже моей богатой фантазии не хватает, чтобы вообразить, как он произносит такое ртом. Много слов для него.

– Но он произнес.

– А ты что?

– Я… мне не понравилось. Я его ударила.

– Вот это у вас страсти творятся. – Подруга покачала головой, глядя на Соню с недоверием и восхищением. – А я-то думала, что мой короткий разговор с Пьером на днях был вершиной всех интриг, что я припасла отличную историю для наших посиделок после победы Давида. А ты скрывала такое…

– Ты говорила с Пьером? Когда?

– Перед первой практикой. Он узнал про перелом Давида и прибежал разбираться с таким видом, будто я виновата во всех проблемах великого чемпиона. Не суть, мы сейчас не об этом, а о Кори Джексоне. Ты правда его ударила?

Соня кивнула:

– О чем жалею. Но я была в шоке, мне казалось, он издевается.

– А сейчас ты как думаешь?

– Никак. Я запуталась, и… есть ощущение, что легко не будет.

– С Кори Джексоном? Точно не будет, – серьезно согласилась Кими. – Знаешь, оглядываясь назад… это не он был милым приятным канадцем, это мы смотрели мимо, потому что им не интересовались. Но Кори начал раскрываться, и… говоришь, он предлагал пожертвовать поулом ради тебя? Если так, то с ним лучше поговорить тебе, а не Давиду.

– С какой стати?

– Ты хотела мое мнение – вот оно. Как бы ужин с семьей Давида не сыграл совсем в другую сторону. Если ты добиваешься хлипкого мира между напарниками, не провоцируй их на новые столкновения. Поговори с Кори сама, а Давид пусть пожует пасту в компании мамы и подумает над своим поведением.

– Разговоры с Кори мне не даются.

– По истории с рукоприкладством это понятно. Но я правда думаю, что так будет разумнее. А дальше… посмотрим. Трудно что-то предсказать, когда в деле замешан Кори Джексон. И… не обижайся, но с тобой тоже не очень просто.

– Это почему? – возмутилась Соня.

– Еще спрашиваешь? Я от истории с Вайсбергом до конца не отошла, не ожидала от тебя интереса к врагу из «Биалетти». Повезло, что все хорошо закончилось.

Соня не стала уточнять, что ничего еще не закончилось.

Глава 23

После разговора с подругой Соня растеряла весь энтузиазм по поводу встречи с семейством Моро. До этого в душе теплилась надежда убедить Давида все исправить, но когда Давид сам что-то исправлял? Обычно это за него делал Ник. Теперь придется Соне, если она придумает, как это осуществить. Кими легко раздавать советы, не зная ситуации. Поговорить с Кори… проще высадиться на Луну.

Пропустить ужин она не посмела, все-таки у Давида праздник, который пришелся на итальянский гоночный уик-энд. Даже парад планет не настолько значимое событие, как день Давида Моро в его любимой солнечной Италии.

В лобби выяснилось, что на семейный ужин приглашен и Пьер.

– Не ожидал увидеть тебя, – процедил он.

– Я тоже рада встрече.

– Угу.

– У нас какие-то проблемы? – растерялась Соня, но быстро вспомнила новости от Кими: Пьер теперь в курсе всех переломов Давида; и откуда только узнал? – Брось, не на меня ты должен злиться. И уж тем более не на Кими.

– При чем тут Кими? Не она решила поменять местами гонщиков сегодня.

Точно, еще и это! Иногда всех чужих обид не упомнить. Соня запуталась, потому что Феликс тоже общался с ней через губу после квалификации – и этому не угодила. В такие моменты казалось, что молча плыть по течению намного проще и безопаснее. Но Соня так не умела. Лучше рискнуть и… иногда выиграть, а иногда перетерпеть недовольство окружающих, зато с мыслью, что попыталась.

– История с переломом тоже, знаешь ли… и додумались же вы все скрыть! – завелся Пьер, пользуясь опозданием любимой звезды. – Авантюристки! И если от Кими подобное ожидаемо, то от тебя… нет. Нет и нет! Ваша дружба не идет тебе на пользу, – добил он удивительным выводом, а после и вовсе разогнался. – Пусть Кими и дальше крутится со своим Джо, катается с ним по рок-фестивалям, шатается по Америке, а не лезет в дела командного мостика.