Первое дело фрау-попаданки

Визуал сумасшедшей

Эта женщина точно хочет чего-то добитьс от нашей героини. Но чего? Что ей может быть нужно? Или это просто сумасшедшая, случайно оказавшаяся рядом?

_________________________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в другую историю нашего литмоба "Леди под прикрытием"

https://litnet.com/shrt/nLw1

Глава 13 Спасение бегством

Бегу, не оглядываясь. Знаю, что ненормальная где-то рядом. Она сзади, преследует меня. Чувствую ее дыхание за моей спиной.

Кто бы мог подумать, что именно господин Пауэрс покажется мне спасением. Прежде я видела в нем лишь противника, злодея, стоящего на моем пути к свободе. Теперь же, в настоящих обстоятельствах, надежда остается только на него.

— Господин Пауэрс! — кричу я, задыхаясь от бега.

Он удаляется. Не слышит меня. Не обращает на меня внимания. Просто продолжает идти, смотря куда-то вперед.

Сердце бешено колотится, грозя вырваться из груди. Мне страшно. Впервые в жизни я столкнулась с действительно психически больным человеком и не хочу с ним больше общаться.

И как эту женщину вообще выпустил гулять в парк? Она же опасна!

— Господин Пауэрс, помогите! — в отчаянии кричу я громче, почти срываясь на плач.

И это срабатывает. Мужчина замедляет шаг и в итоге останавливается. Обернувшись, он смотрит в мою сторону, вопросительно приподняв бровь. И в его взгляде читается раздражение.

Ну конечно! Наверняка сейчас он представляет меня такой же сумасшедшей, как и та дамочка, которая гонится за мной. Но ведь он должен видеть, что я в опасности. Должен понять это!

— Там… она… она преследует меня! — пытаюсь объяснить происходящее, но слова срываются.

Дыхание сбито. Слова обрывками врываются из моей груди. Сердце заходится от адреналина.

— Там! — указываю в сторону, откуда прибежала.

Надеюсь, что этого будет достаточно. Надеюсь, что он все поймет и защитит меня. Ну или, по крайней мере, успокоит женщину и заставит ее от меня отстать.

Пауэрс смотрит в указанном направлении, затем снова на меня, недоверчиво прищурившись.

Он молчит, ожидая объяснений. Но почему? Почему он никак не реагирует?

Оборачиваюсь, чтобы понять его реакцию… и внутри у меня все обрушивается. Ведь позади меня абсолютно никого нет!

— У вас очередной приступ, фрау Граумер? — звучит рядом мерзкий голос директора. — Ваш супруг рассказывал мне о подобном. Но я не думал, что его опасения так правдивы.

— Я… это не…

— Я знаю, что вы хотите мне сказать, — кивает он, обращаясь ко мне спокойным тоном. Хотя я прекрасно слышу его раздражение. — За вами кто-то гнался. Мужчина? Женщина?

— Это была женщина! — бросаю я, не в силах выдержать это издевательство. — Одна из ваших пациенток. Она преследовала меня!

— Не думаю, что вы нужны кому-нибудь из наших постоялиц, — качает он головой. — Поверьте мне, ваша личность не так интересна, как вам может казаться.

— Но это правда! — выпаливаю я, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние. — Я не сумасшедшая! Она хотела… она хотела меня схватить!

Я пытаюсь поймать взгляд Пауэрса, ищу в его глазах хоть каплю сочувствия, хоть толику веры. Но вижу лишь равнодушие и легкое раздражение. Как будто я доставляю ему массу неудобств.

Но почему? Что могла сделать Тифани этому мужчине? Не думаю, что раньше они были знакомы. Значит причина в чем-то другом.

— Фрау Граумер, — усмехается директор, — поверьте, мы здесь заботимся о безопасности. Никто из пациенток не покидал своих комнат. Вы, должно быть, переутомились. Или просто фантазируете.

Слова Пауэрса звучат как приговор. Воздух вокруг сгущается, давит на грудь. Я чувствую, как слезы подступают к глазам. Мне никто не верит. Я одна против всех, в этом жутком месте, где реальность сплетается с кошмаром. И я не знаю, как доказать свою правоту.

— Фантазирую? — мой голос дрожит, но в нем проскальзывает сталь. — Я видела ее! Она была в парке, прикасалась ко мне. Ее глаза… я никогда не забуду эти глаза…

— Вы чувствовали ее прикосновения, фрау Граумер?

— Чувствовала! Я не могла из не чувствовать, ведь она на самом деле прикасалась ко мне! — не сдерживаю порыв, но по его хищному взгляду понимаю, что только что совершила непростительную ошибку.

— Думаю, что доктору Грингу будет интересно узнать об этом. Наверняка ваша история поможет ему расширить свои изыскания и закончить труд. А может быть, напротив, расширит его и развернуть в новом ключе.

От его слов все в груди сжимается. Все сильнее и сильнее. Начинаю задыхаться.

Эмоции переполняют меня. Они давят мне на черепную коробку, желая найти выход, вылиться наружу…

Но я не должна давать им свободу. Ведь это может обернуться для меня катастрофой.

— Господин Пауэрс, я знаю, что это произошло на самом деле, — говорю спокойно, но делаю это с огромным трудом. — У меня никогда не было галлюцинаций, и сейчас их тоже не может быть.

— Вы впустую тратите мое время! — фыркает Пауэрс отворачиваясь, словно я произношу нечто непристойное.

Директор по-прежнему усмехается, его взгляд скользит устремлен куда-то в сторону. Я ему больше не интересна. Я понимаю, что он уже вынес мне приговор. Он решил, что я сумасшедшая, и ничто не сможет их переубедить.

Отчаяние захлестывает меня волной. Чувствую, как силы покидают меня. Что я могу сделать против этой стены непонимания? Как доказать, что я не спятила, когда он смотрит на меня, как на безумную?

— Думаю, что для вас здесь слишком много впечатлений, фрау Граумер, — заметив мое замешательство, добавляет Пауэрс. — Похоже, что выводы доктора Гринга о вашем здоровье оказалось преждевременным.

— Что… что это значит?

— Это значит, что вам пока что не стоит покидать комнату, фрау Граумер. В целях вашей же безопасности, — отвечает он. И, что самое интересное, я с ним согласна.

_________________________________________

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в другую историю нашего литмоба "Леди под прикрытием"

https://litnet.com/shrt/egkv

Глава 14 Взаперти

Иду за Пауэрсом, чувствуя себя загнанным зверем. Каждый шаг дается с трудом, словно ноги налиты свинцом. Ощущение несправедливости, смешанное с осознанием необходимости, тошнотворным комом сидит в животе. Того и смотри вывернет наизнанку.

Коридоры пансиона кажутся бесконечными. Мы идем, а вокруг царит гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим эхом наших шагов.

Директор идет молча. Кажется, что ему нет дела ни до кого вокруг. Кажется, что ему и до меня нет дела. Но на самом деле это не так.

— Знаете, фрау Граумер, этот пансион был основан еще в конце восемнадцатого века, — вдруг нарушает молчание господин Пауэрс, словно прочитав мои мысли. — Тогда здесь располагалось поместье одного богатого аристократа. Говорят, он был весьма эксцентричным человеком, увлекался оккультизмом и верил в существование призраков…

— Но мы ведь с вами оба знаем, что призраков не существует. Так ведь, господин Пауэрс? — уточняю на всякий случай.

— Призраки нужны, чтобы ими пугать, фрау Граумер. И именно этим и пользовался бывший владелец этого здания. Говорят, что он запугал всех в округе. Причем в первую очередь своим поведением.

— Неужели его сочли больным и решили вылечить? — предполагаю самое логичное развитие событий.

— Его застрелили, — хмыкает директор. — На охоте. По чистой случайности. Представьте себе, дурень решил сунуться туда, куда ему не следовало соваться.

— Значит, у этой истории нет морали? — даже расстраиваюсь такому завершению.

— Ну как же? — Пауэрс останавливается и поворачивается ко мне. — Мораль этой истории весьма понятна. Не стоит ходить туда, куда не стоит. Иначе можно найти неприятности.

— Звучит, как угроза…

— Ну что вы, фрау Граумер? Разве могу я вам угрожать? Я же вам добра хочу и искренне желаю вам выздоровления.

— Выходит, что я должна бояться того, что происходит вне вашего пансиона? — хмурюсь я. Это надо же так вывернуть, чтобы изобразить свое стремление помочь!

— Запомните, фрау Граумер, иногда самое страшное скрывается не за стенами этого заведения, а внутри нас самих, — качает он головой. — Иногда мы сами — единственные враги своему счастью. Но можете быть спокойны, в нашем заведении вам помогут с этим разобраться.

С этими словами мужчина открывает дверь и жестом приглашает меня войти.

— А пока вы не сумели во всем разобраться, мои сотрудники проследят, чтобы не стряслось ничего плохого.

— Благодарю за заботу, — киваю я и делаю шаг вперед.

Переступаю порог, и меня тут же обдает волной спертого воздуха. Нужно было перед прогулкой открыть форточку. Впрочем, ничего не мешает мне сделать это сейчас.

Направляюсь к окну. Делаю шаг, за ним доугой. Но в этот момент странное чувство тревоги накрывает меня с ног до головы.

По коже пробегают мурашки и мне становится не по себе. Кажется, что должно произойти что-то дурное, что-то очень страшное. Хочется немедленно выйти отсюда, развернуться и убежать. Или… обратиться к Пауэрсу с просьбой о помощи.

Оборачиваюсь, чтобы что-то сказать ему, спросить, нельзя ли меня поселить в другом месте, более светлом и уютном. Но директора уже нет.

Я стою посреди комнаты, словно в ловушке. Сердце бешено колотится в груди. Кажется, стены сжимаются, а тени танцуют в углах, принимая зловещие очертания. Приходится сделать глубокий вдох и собраться с мыслями, чтобы хоть немного успокоиться.

— Да что же с тобой такое?! — спрашиваю саму себя.

Не могу понять, что именно заставляет меня тревожиться. Не понимаю, чего я могу бояться и чего мне может здесь угрожать.

Тогда я резко разворачиваюсь и подхожу к окну. Решительно отодвигаю шторы и открываю форточку. В комнату врывается поток свежего воздуха. Становится немного легче дышать. Вообще становится легче.

Может быть, все это только игра моего воображения? Может быть, я просто слишком устала и напугана? Но внутренний голос твердит, что здесь что-то не так. И это «что-то» очень не нравится.

— Господин Пауэрс! — внезапно кричу я.

Резко разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Знаю, что мужчина еще не мог далеко уйти. Знаю, что сейчас я еще могу его догнать.

— Господин Пауэрс, подождите! — кричу, хватаясь за ручку и намереваясь открыть дверь.

Но дверь оказывается закрытой.

— Нет, нет, нет! — повторяю снова и снова, дергаю за ручку. — Вы не можете держать меня взаперти! Это нарушение моих конституционных прав!

Но дверь так и остается закрытой. Мерзавец Пауэрс не отвечает. Не хочет отвечать.

Но почему? Неужели он успел уйти? Или стоит за дверью и наслаждается моей слабостью?

Нет, такого не может быть. Зачем ему издеваться надо мной? Зачем так открыто идти на конфликт?

Все это кажется мне нелогичным. Но факт остается фактом: Пауэрс запер меня и теперь вряд ли отпустит, пока не добьется своего.

Вот только что это за «свое», мне не известно. И я очень надеюсь, что оно окажется не очень страшным.

Впрочем, мне и так уже страшно до невыносимости. Ведь возникшее совсем недавно чувство опасности вновь накрывает меня волной.

И на этот раз я понимаю, чего боюсь: прямо за дверью моей комнаты кто-то идет. И идет он явно ко мне.

Глава 15 Посетитель

Не знаю почему, но я уверена, что этот кто-то идет именно ко мне. Я слышу это по его уверенным шагам, по его гордой походке.

Кто это? Может быть, возвращается директор Пауэрс? Или Рейхард решил навестить меня после тяжелого дня?

Нет! Решительно нет! Я помню их шаги — запомнила, сама не желая этого. Наверное, просто на автоматизме мозг решил обезопасить себя, запомнив приметы вероятного врага.

Но если это не они, тогда кто?

Будто ощущая волну негатива, исходящую из-за двери, делаю два шага назад. Мне кажется, что там, за дверью, таится что-то страшное. А точнее кто-то.

Сердце колотится, как пойманная в клетку птица, грозясь вырваться из груди. Каждый удар отзывается гулким эхом в ушах, заглушая все остальные звуки, кроме неумолимо приближающихся шагов. Кажется, я слышу их даже находясь на расстоянии от двери.

Руки становятся холодными и покрываются мурашками, словно предчувствуя ледяное прикосновение неизвестности. Мне страшно. Очень страшно. И я прекрасно понимаю, что мне никуда не деться.

Полный надежды взгляд прикован к двери, будто она способна меня защитить. Дверная ручка кажется сейчас символом надежды. Но меня по-прежнему не покидает чувство неминуемой беды.

Страх сковывает все тело, лишая воли и возможности двигаться. Но даже будь я спокойна, мне некуда было бы бежать. Я уже достаточно хорошо изучила свою комнату, чтобы понимать, что выход из нее есть только один.

Внезапно в голове всплывает образ той больной, ее безумный взгляд, ее сбивчивая речь, полная угроз и предупреждений. Что, если это она? Что, если она выждала момент, когда я снова окажусь в одиночестве и теперь идет ко мне, чтобы закончить разговор?

Дыхание сбивается, становится поверхностным и прерывистым. В горле становится сухо, словно в пустыне. Хочется закричать, позвать на помощь, но крик предательски застревает в горле, не в силах вырваться наружу.

Остается только стоять и ждать, застыв в оцепенении перед лицом надвигающейся опасности.

Мгновение, еще мгновение… и ручка двери поворачивается, отщелкивая замок.

— Прошу, уйди! — единственное, что вырывается у меня из груди прежде, чем дверь распахнется.

Но вместо кого-нибудь из персонала или той самой сумасшедшей в мою комнату входит тот, кого, пожалуй, я боюсь больше всего. Тот, кто хочет мне зла, выдавая его за самую настоящую благодетель.

— Привет, Тифани, — гулким и очень строгим голосом произносит Френк Граумер — мой новоиспеченный муж, запрятавший меня в это ненормальное место. — Я слышал, что у тебя заметные улучшения…

Хочу броситься на него с кулаками, выцарапать ему глаза, задушить его. Но разве это поспособствует моему выходу отсюда? Напротив, такой поступок станет гарантией моего дальнейшего заключения, главным доказательством моего безумия.

Молча смотрю на него, как загнанный зверь на своего преследователя. Знаю, что должна что-нибудь ему ответить. Но что? Мне в голову не приходит ни единой фразы.

— Доктор Гринг — профессионал своего дела. Говорят, что он был одним из учеников самого Фрейда, но их взгляды разошлись, и теперь Рейхард следует собственным убеждениям.

— Мистер Гринг общался со мной, — киваю, радуясь тому факту, что смогла выдавить из себя хоть что-то.

— Твой врач сказал, что сможет вылечить тебя, моя дорогая. Он сказал, что все можно поправить, — Граумер подходит ближе и касается моей руки.

От его прикосновения по всему телу пробегают мурашки. Но на этом все не заканчивается. Вопреки ожиданиям, тело Тифани реагирует на мужчину не отторжением, а желанием, влечением.

Господин Граумер до боли сжимает пальцы на моей руке, и я с ужасом понимаю, что чувствую возбуждение, которое с углублением боли становится все сильнее.

Что же этот мерзавец сделал с бедняжкой, что ее организм так реагирует? Какие муки ей пришлось пережить, прежде чем она смогла покинуть этот мир? И… неужели на самом деле именно она сама наложила на себя руки?

— Что, соскучилась по мне? — спрашивает мужчина и, обхватив меня другой рукой за талию, притягивает к себе. — Вижу, что соскучилась. Соскучилась по моему вниманию, моей ласке…

Он проводит своим мерзким влажным языком по моей щеке и вопреки реакции тела, я испытываю невыносимое отвращение.

Пытаюсь высвободиться из его объятий, оттолкнуть его от себя. Но ничего не выходит. Он держит меня слишком крепко. А я… слишком слаба, чтобы ему сопротивляться.

— Что, забыла уже, как со мной может быть хорошо? — смеется он моей реакции. — Могу напомнить. Нам ведь здесь все равно никто не посмеет помешать. Мой брат позаботится об этом, ты уж поверь!

Из всех слов понимаю только, что один из сотрудников — брат моего мучителя. И он явно не среди обычного рабочего персонала. Значит… это может быть только один человек!

— Директор Пауэрс ваш брат? — спрашиваю с удивлением. Ведь они совершенно не похожи друг на друга. Да и фамилии у них разные…

— Одна мать, разные отцы, — хмыкает он. — Знаешь, так бывает. Иногда нам приходится менять тех, кто находится рядом с нами. Но тебе, моя дорогая Тифани, это не грозит. С тобой мы будем вместе до тех пор, пока бьется твое маленькое сердечко.

Его слова звучат, как угроза. Особенно если учитывать тот факт, что настоящая Тифани, а теперь и я, являемся наследницами целого поместья. Ведь это значит, что после моей смерти оно достанется господину Граумеру.

Не дожидаясь моей реакции, мужчина ведет меня в сторону кровати и бросает меня на нее. А затем с грозным рыком он опускается сверху, прижимая меня к жесткому матрасу.

— Пожалуйста, не надо! — пищу я, в страхе едва не теряя дар речи.

— Не волнуйся, я не сделаю тебе ничего неприятного! — усмехается он. — Я не так сильно соскучился по тебе, как ты думаешь!

Не понимаю смысл его слов. Но сам факт того, что он не задирает на мне платье, не прижимается к моему телу, подсказывает, что его желание совсем не связаны с влечением. Но чего же он тогда добивается? Чего он хочет?

— Вот, моя дорогая, выпей это! — неожиданно требует он и подносит к моему рту флакончик — в точности такой, какой мне прежде показывал доктор Гринг. — Поверь, от этого тебе станет легче. От этого станет легче чем нам!

Глава 16 Сопротивление

Отворачиваю голову, стараясь уклониться от опасного флакончика. Часть жидкости, стекая по губам, проливается на подушку и оставляет на ней темное пятно.

Непроизвольно облизываю губы и на кончике языка ощущаю невыносимую горечь, вызывающую тошноту.

Понимаю, что все может закончиться очень плохо. Крепко сжимаю губы, не давая господину Граумеру возможности влить отраву. И мужчине это не нравится.

Мой новоиспеченный муженек рычит от злости и хватает меня за подбородок, с силой сдавливая челюсти.

Мне больно. Невыносимо больно. До слез. Но я продолжаю терпеть, продолжаю сопротивляться из последних сил.

— Не упрямься, куколка! Все равно выпьешь! — шипит он, пытаясь разжать мои зубы. — Ты же знаешь, что это лекарство способно помочь тебе расслабиться. Ты же помнишь, как тебе было хорошо, когда я тебе его давал?

Осознание, что мерзавец прежде уже травил Тифани приходит, как удар электрошока. Оно отрезвляет, позволяет понять, как же в действительности плохи мои дела.

Боль пронзает виски,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.