Академия Хищников, или Ведьма для Лютого

13. Предательство

Чувствую сбоку смазанное движение. Но не оборачиваюсь, подключая свои природные инстинкты. Шерсть на остром хребте встает дыбом. Я, контролируя каждый удар сердца, низко пригибаюсь к земле. В нос ударяет затхлый запах перегноя и влажной травы. Но это не отвлекает, наоборот, я всем телом чувствую опасность и готов к ней.

Спешка – главный враг в любой драке. Поэтому не тороплюсь, лишь внимательно слушаю и в нужный момент, когда волк в длинном прыжке пытается достать до моей шеи, резко отвожу корпус в сторону. Мой маневр удался. Он громко клацает зубами, хватая мощной челюстью ночной воздух.

Ждать и тем самым дать противнику пусть мнимое, но преимущество, не в моих интересах. Сам разворачиваюсь и, прыгая достаточно высоко, набрасываюсь не на волка, как рассчитывал противник, а на гризли, твердо стоящего на огромных лапах неподалеку. Эффект неожиданности всегда работает на ура и здесь не подвел.

Гризли, сверкая ошарашенными глазами, валится на спину. Я лапами придавливаю его тело и, не дав опомниться, вгрызаюсь в его горло. Под зубами трещат толстые хрящи, в горло, пульсируя сильным потоком, хлещет теплая кровь. Гризли еще сопротивляется, пытаясь скинуть. Но увы, кровь слишком быстро уносит его силы. Пара секунд, и он, мощно дернув задними лапами, замирает, устремляя стеклянный взгляд в темное звездное небо.

Опьяненный победой, я, не обращая внимания на стекающую по морде кровавую слюну, грозно скалюсь, окидывая взглядом остальных. Адреналин заставляет мое тело кипеть от энергии. Сейчас я весь сплошной сгусток силы и мощи... Широко открываю пасть и огрызаюсь, нечетко произнося рычащие звуки.

- Кто следующий?

Все напряженно молчат. Дарина вжимается в стоящего рядом ведьмака. В его фигуре легко читается злость и нетерпение. Но тонкая женская рука, удерживающая его за локоть, не дает прямо сейчас на меня наброситься. Он тяжело дышит, но стоит, сверля меня гневным взглядом.

В мою сторону выдвигается волк. Задрав высоко серую голову, он громко воет и... прыгает. С ним справляюсь еще быстрее.

Хорошенько прикусив его шею до характерного хруста, отбрасываю его с такой силой, что, когда тело волка с гулким стуком приземляется, падая сломанной куклой на освещенные луной острые камни, становится понятно всем, что со сломанным хребтом он недолго проживет. И правда, волк тихо скулит и спустя какое-то время затихает…

Все…

Остался ведьмак.

Наши глаза встречаются. Время останавливается. Я могу по достоинству оценить противника... хищника, но только не ведьмака. В его не самом внушительном теле может быть скрыта такая сила.

Ну, значит, проверим.

Кто – кого.

Он отцепляет от своего локтя пальцы моей сестры и задвигает ее за спину. Я вижу, как она заламывает свои руки, переживая за исход поединка. Но только не уверен, что боится она за меня. Скорее всего за ведьмака, что уже идет в мою сторону, на ходу расширяя магию до огромной сети.

Да. В его руках грозное оружие. Опасное и очень эффективное именно против нас, хищников.

Но я отлично знаю, какой стратегии придерживаться. И когда сеть начинает свою песню, свистя и искрясь в полете, я снова ухожу в сторону. Ведьмак ловко загребает руками, стараясь как можно скорее вернуть сеть под свой контроль. Но я не даю ему этой возможности. Просто перепрыгиваю его высокую фигуру и, оказываясь за ним, тыкаю лицом вниз, запрыгивая на его спину.

Все.

Дальше дело техники.

Мне не составит труда перекусить его тонкую шею и оторвать его косматую башку, закидывая ее в бездну. Одно мое движение – и все. Медленно наклоняюсь, готовый закончить этот глупый поединок, позволяю себе обнюхать его одежду, которая пахнет потом, травами... а еще Дариной. Но не успеваю даже открыть челюсть.

Ужасная боль пронизывает мое тело.

Громко клацая зубами, разворачиваюсь и встречаюсь с желтыми глазами сестры. Капюшон слетел с ее лица, черные длинные волосы развевает ветер. Она, доставая из карманов плаща маленькие пузырьки с цветной жидкостью, бросает их в меня. Боль обжигает, пробираясь под кожу, ломая кости... я слетаю со спины... и снова удар и звонкий шум бьющегося стекла.

- Дарина... – она смотрит зло... непримиримо.

-Лучше бы ты сдох, Райн... сдох... тогда. А теперь придется самой тебя убить.

- Дарина, – мой голос ослабевает. Я не ожидал от нее этого. Думал, очередная блажь избалованной волчицы.

- Как ты можешь? – еще один взмах, и по телу разливается очередная волна... я падаю на бок, чувствуя, как с каждым ударом сердца моя кровь превращается в огромную лужу подо мной. Я вижу мужские ноги, обтянутые в мягкую кожу... Ведьмак.

Сильный удар и в без того израненный бок. Сцепляю челюсть, лишая удовольствия гада, который ждет от меня криков боли и пощады.

Только не я.

- Не надо... ему и так конец... – в голосе Дарины легкая грусть. Но недостаточная для должного сочувствия от родной сестры. – Пошли, любимый... нам надо успеть вернуться. Возьмем все для обряда и обратно.

Горечь подступает к горлу... любимый? Кто? Ведьмак. Все ради любви? Глупая Дарина. Ни ведьмы, ни ведьмаки не способны любить.

Их фигуры растворяются в темноте. Я остаюсь один. Любое движение приносит страдание, но мне нужно... нужно открыть портал. Но в облике зверя сделать это невозможно, а перевернуться... от таких ран я просто умру от шока. Человек не способен выдержать такую боль. Стараюсь держать глаза открытыми, но веки, вмиг потяжелевшие, словно сделанные из железа, не подчиняются. Я медленно ухожу в забытье... раз... и проваливаюсь в белый туман, сотканный из яркого лунного света.

Не уверена что это Райн, но волк точно его)))

А так, для эстетического удовольствия!

14. Истинная?

Плотный, с мелкими крупицами туман, который я осязаю на своей шерсти, засасывает меня все глубже и глубже.

Он везде. Я полностью в нем. И как рьяно ни стараюсь из него выбраться, я все больше и больше погружаюсь в его холод. В нем нет ничего, я абсолютно слеп. Только боль. Одна боль питает его. А он и рад изысканному лакомству, обжираясь им до огромного пуза. Обглоданный до костей, но еще живой, я никак не могу открыть глаза.

Хотя и без этого мои чувства настолько обострены, что, даже не видя ничего, я могу в мельчайших подробностях рассказать, что происходит там, вне тумана.

Вот, громко шурша, падают на траву одинокие листья. А неподалеку, громко, невыносимо громко хлопая широкими крыльями, срывается с ветки испуганная птица.

Каждый звук болью отзывается в израненном теле.

Скорее бы все закончилось.

Сколько времени вот так мучаюсь – не знаю.

Здесь время течет по-особенному. Возможно, проходит час, а может, и целое столетие.

Но в один прекрасный момент что-то вокруг меня меняется.

У меня вдруг появляется безумное желание жить. Я дышу, хватая пастью ночной воздух, и резко вздрагиваю, когда в нос ударяет самый желанный в мире запах. Запах самки. Моей самки.

Прислушиваюсь. Ее взволнованное дыхание как песня для моих ушей. А когда пальцы касаются тела... От ее рук боль, словно дрессированная шавка, смиренно склоняет голову и отступает, уступая место умиротворению и небывалой до этого легкости.

Понимаю, что истинная что-то говорит, но я совсем не могу разобрать слов. Будто в ушах песок, через который проходит лишь сильная вибрация. Я силюсь, но все без толку.

Раны настолько кровоточат, что мне становится все труднее контролировать свое уплывающее за грань сознание. Злюсь. Хочу встать. Но совсем не чувствую лап. Да и волчье тело начинает невесомо парить над землей. Сквозь его прозрачную оболочку я могу видеть все, кроме нее. Она, как сплошное черное пятно, расплывается перед глазами.

Нет. Еще рано. Я не хочу.

Но не могу не откликнуться на вой. Вой предков, зовущий меня в свое племя. Мне кажется, я уже более отчетливо вижу перед собой бескрайние, вечнозеленые холмы и ощущаю яркое ласковое солнце. Они ждут меня, а я спешу к ним.

Но, сделав шаг, я опрокидываюсь навзничь... Назад. Грубо и больно возвращаюсь.

Нет больше ни тумана, ни холмов. Есть только болезненное натяжение и давление в области шеи. Меня точно держат на поводке. И что странно, боли нет. Трогаю шею руками.

Что? Я обернулся?

Открываю глаза и правда вижу свои окровавленные человеческие пальцы.

Рядом она. Но язык не поворачивается сказать истинная. Вся моя сущность сопротивляется этому. Это нечто другое. Неподвластное мне совершенно.

Что за?..

Встаю на карачки, пытаюсь подняться. Тело пронзает боль.

Бездна.

Сила. Она со мной. Я, пропуская её через свое тело, понимаю, что смогу ею воспользоваться. Ну хоть она не подводит.

Щелчок пальцами, и я с легкостью открываю портал.

Вот только ползти к его началу безумно тяжело. Я будто тащу за собой непосильный груз, срывая спину, калеча ноги. Но не получается отделаться от ощущения, что, уйдя в портал, натяжение не пропадет, а лишь усилится. Упрямо ползу. Все тело покрывает испарина. Почти задыхаюсь, когда мне наконец удается достаточно близко приблизиться к синим всполохам портала. Рывок, и я падаю в надежде все это поскорее прекратить. Громко кричу «домой» и, разрывая пустоту, оказываюсь в служебной квартире. А точнее в спальне. Но облегчение не приходит, а только усиливается. Все тело вибрирует от напряжения. Я еле стою на ногах.

Что же со мной, луна тебя побери?

Только на шее все какое-то сильное давление. Оно не дает ни сделать нормальный вдох... ни спокойно сглотнуть, без ощущения, что твое горло рвут на части.

Что же это такое?

Плетусь... именно плетусь, медленно передвигая ноги, в сторону ванной комнаты.

Нужно смыть с себя кровь. Возможно, под ее слоем я найду незатянувшуюся рану.

И вообще для меня остается загадкой, кто же, а главное, какой ценой меня вылечил?

Каждое движение дается с трудом.

Не знаю, каких усилий мне стоило включить воду и поставить себя под теплые струи душа. Тяжелые капли не слабо стучат по спине, стекая алой краской к моим ногам и убегая в канализацию. В голове стоит шум. Но чувствую я себя значительно лучше. Вода убирает ноющую слабость из мышц. И мысли начинают медленно разгоняться.

Что мы имеем?

Я реально умирал. И точно чувствовал рядом свою истинную.

Но что же изменилось?

Я прикасаюсь к шее. Ничего. Обычная кожа, без ран.

Вылезаю из душа и уже твердым шагом подхожу к зеркалу. Ни следа.

На теле ни единого следа от былых ран. Даже шрамов не осталось. На шее тоже пусто.

Пока надеваю штаны, стараюсь проанализировать ситуацию и выработать план. Но не успеваю. Потому что срываюсь с места и бегу. Никогда такого не чувствуя раньше, чтобы вот так, без моего очевидного желания чего-то очень сильно хотеть. Ноги приводят меня к дверям своего же кабинета. Дергаю дверь на себя и застываю.

Кто это?

Невысокого роста девушка. Ее глаза, огромные для такого маленького лица, страшно напуганы, я делаю вдох – и все, разум застилают злость и ярость. Я не могу их контролировать. Высоко прыгаю и приземляюсь уже около нее. Рука сама действует на автомате, нащупывая ее тонкую шею. Кожа бархат, а зашкаливающий пульс сводит с ума.

Это не хищница... а кто же? Ведьма!

Кричу про себя, сильно надавливая, выбивая из нее хрип.

- Ты... что ты со мной сделала?

Но она лишь мотает головой.

Мое желание свернуть ей шею настолько велико, что я вдруг опускаю руку... пусть скажет.

Терпеливо жду, когда она откашляется. Но когда говорит...

- Что?

Ее слова режут без ножа. Реву как раненый зверь. Хватая все, что попадается под руку. Слышу грохот, но не обращаю на него никакого внимания. В деревянных щепках не стул, а мое сердце.

Привязала... она привязала... меня!

Столбенею, сжимаю кулаки. Я весь дрожу от ярости. Не прощу, разорву.

- Да лучше бы я сдох, чем так, проклятая ведьма.

Это же не просто пленение, вечные оковы, которые гарантированно приведут, да, к смерти, но долгой и мучительной.

Я делаю шаг. Лучше прямо сейчас мне сдохнуть. Но прежде заберу тебя.

Я вижу, как ее трясет, но, честно, плевать на эти сантименты.

Только смерть, наша смерть разрушит оковы.

Но сделать ничего не успеваю. Замираю. После одного ее слова.

- Замри.

И больше не живу. Только подчиняюсь ее желанию.

Краем глаза вижу, как она с кем-то тихо разговаривает и без зазрения совести обходит стороной. А после и вовсе уходит, оставляя меня в полном одиночестве, не в состоянии даже пошевелить пальцем.

Проклятье!

Простояв так не час и даже не два, постепенно начинаю ощущать свое тело. В голове уже вызревает детальный план. Я во что бы то ни стало поймаю эту нахалку и заставлю пожалеть о том, что она спасла меня там, в лесу. Ох как зря, и никакой ошейник мне не помеха.

15. Правда любой ценой

Я выбегаю на улицу, оглушенный недавним состоянием. Понимаю, что мне кровь из носа нужно как можно скорее оказаться в отделе.

Но я все равно сворачиваю на другую улицу.

Информация по поводу ведьмака подождет. Сейчас в первую очередь нужно разобраться с ошейником, который я ни на секунду не перестаю чувствовать. Он все туже сжимается, перекрывая кислород. Я и так дышу через раз, как рыба, выброшенная на сушу. Боюсь представать, что может произойти дальше. Возможно, это мой последний день, и я просто обязан провести его с пользой.

Чуть позже, если позволит луна, я обязательно составлю подробный рапорт, но сначала нужно выцепить кое-кого.

На этой улице, вонючей до омерзения и серой, словно сюда никогда не заглядывает солнце, всегда ошивается всякий сброд.

Хищники, чья жизнь в какой-то момент пошла не по той дороге.

Здесь живут карманники, медвежатники, проститутки – хищницы, у которых двадцать четыре на семь течка и они вынуждены таким доступным способом снимать сводящее их с ума напряжение. А также те, кто до сих пор сколачивает банды и под покровом ночи творит беспредел.

Я по долгу службы знаю каждого по имени или скорее по кличке.

И уверен на сто процентов, что и у них мое имя на слуху. Поэтому, сворачивая сюда, я не боюсь быть убитым или ограбленным.

Не потянут. Кишка тонка. Расслабленно двигаюсь по заданной траектории в поисках определенной вывески.

Мне нужен бар на отшибе под эпичным названием «Дохлый койот». Даже поздним утром там полно народу.

Случайные прохожие нетвердой походкой обходят меня стороной. Но мне сейчас абсолютно плевать на всех и каждого. Я здесь по другую душу.

Нужное здание нахожу быстро.

Тем более неоновая вывеска даже при свете солнца ярко зазывает любителей горячительных напитков и дешевых шкур в свои стены.

Открываю дверь.

В нос ударяет кислый запах перегара, грязных тел и сигар. Я брезгливо морщусь, но целенаправленно продвигаюсь вглубь.

Как я и думал, народу здесь предостаточно.

Кто-то спит тут же, прямо на столе, громко храпя и брызгая слюной. Кто-то еще держится, играя в азартные игры, ругаясь и считая свои деньги.

Играет легкая музыка.

На маленькой, тусклой без света прожекторов сцене никого нет. Хотя в полночь здесь всегда пляшут девки, нескромно демонстрируя свои прелести.

Проклятье.

Надеюсь, что я не поздно. Иначе тот, кого я здесь ищу, уже давно свинтил.

- Господин дознаватель, какими судьбами? – криво улыбаясь, поднимая свое тучное тело с низкого кресла, трубит хозяин этой забегаловки. Его лысая голова неприятно блестит. Он сам весь блестит от пота как боров.

Я его знаю. Барс по кличке Шустрый.

В былые времена он мог держать в страхе весь район. Его парни настолько ловко орудовали своими когтями, что после встречи с ними от бедолаги, которому не повезло сунуться на его территорию, оставались лишь тонкие лоскутки кожи, снятые со спины. И все, ни костей, ни частей тела.

Но потом смерть единственного сына как-то поменяла его мировоззрение и он отошел от дел, полностью сосредотачиваясь на этом баре.

- Не дрейфь, Шустрый. Сегодня лично ты мне не нужен. Я ищу Шавку.

Шустрый любезно улыбается, приоткрывая гнилой рот.

- Повезло. Он еще здесь. Только слез с очередной девки. Шакал ненасытный. И так каждый раз. Приходит и портит очередную девку, – Шустрый гогочет, булькая как самая настоящая свинья.

Меня раздражает его болтовня.

Я хмурюсь, грозно сверкая глазами.

Шустрый, в одно мгновение считывая мое настроение, пресекает бесполезный разговор, рукой указывая на дверь:

- Он там, в соседней комнате.

Я киваю, чувствуя облегчение. Хоть моя работа и связана с развязыванием языков, но никогда она не несет особого смысла.

Я прохожу по коридору. В это помещение я ни разу не заглядывал. Как-то не приходилось. Поэтому цепко слежу за обстановкой. Двери передо мной раскрываются, и в темной комнате среди подушек и перин вижу знакомую рожу Шавы.

Шава, Шавка – дворовый пес. В принципе безобидный малый, который по глупости однажды попал в мои лапы и теперь иногда выполняет для меня особые поручения.

Увидев меня, он сполз с кровати, отталкивая большегрудую красотку в прозрачном одеянии. Его голые пятки и волосатые ягодицы сверкают под массивной кроватью. Мне же становится скучно.

Каждый раз одно и то же. Неужели он до сих пор не понимает, что у меня его трепыхания ничего, кроме изжоги, не вызывают?

Спустя пару минут, когда по его бледному лицу проходит тень и деваться от меня некуда, он поднимается и, звонко шлепая по мягкому месту блудливой хищницы, прогоняет ее из приват-комнаты.

- Теперь я могу говорить? Или ты еще желаешь побегать?

Он затравленно махает головой, на скорую руку накидывая на себя одежду.

- Что тебе надо, Лютый, я ничего не знаю, никуда не влезаю. Я…

Рукой останавливаю его словарный марафон.

- Прекрати, а то я дослушаю и сделаю неправильные выводы. Сегодня мне нужен твой талант и не более.

Шава вздохнул, хлопая круглыми маленькими глазками. Казалось, что его глаза живут отдельно от него, потому что рот, щеки и брови оставались совершенно обездвижены. Очень жуткое и странное зрелище.

- Я, ты знаешь, Лютый, всегда помогу…

Дело в том, что Шава славился абсолютным обонянием. Такого носа я не встречал ни у кого. Он мог разложить запах и точно определить его носителя, вплоть до размера обуви. Если бы не криминальное прошлое, я бы его с руками и ногами взял в наш отдел. А так... приходится довольствоваться случайными встречами.

Я разжимаю кулак, в котором находится нечто, меня интересующее. Кусок ткани, который я случайно оторвал у бесстыжей ведьмы.

Протягиваю его псу. Он недоверчиво фыркает, но ткань берет, поднося ее к носу.

Делает глубокий вдох и медленно закрывает глаза.

- Ммм! Вкусно-то как. Луна... я никогда не нюхал ничего вкуснее. Кто она?

Я веду плечом, не желая отвечать на его вопрос.

- Хорошо, я сам.

Он еще раз вдыхает, закатывая глаза от наслаждения, когда я сам тоже закатываю, но только от раздражения.

- Поторопись!

Он отрывается от ткани.

- Женщина, кх... девушка, девственница, рыжие волосы... О луна... ведьма. Где ты ее откопал, Лютый?

От слова «девственница» у меня по телу разливается горячая волна удовлетворения. Я чуть не урчу, смакую это слово. Проклятье! Что со мной? Злюсь на себя, чуть ли не зверея от негодования.

- Меня меньше всего интересует ее половая жизнь. Где она, бездна тебя побери?

Мой голос яростно вибрирует. Шава, впечатляясь его силой, вжимает голову в плечи…

- Она... она…

Еще раз вдыхает... но уже резко, без этого своего сладострастия.

- Ооо... она неподалеку... в... академии хищников.

16. Неизбежного не избежать

Проклятье. Снова академия.

Что им там, медом намазано? Неужели придется идти на поклон к ректору?

- Я свободен? – голос Шавы срывается и дрожит, словно он в стельку пьяный. До сих пор не может отойти от запаха ведьмы. И я его понимаю. У самого голова кругом идет. Нужно скорее ее вылавливать.

Я задумчиво киваю, варясь в своих думах, и, уже не обращая внимания на пса, бегу на выход. Прочь из злосчастного заведения. Никогда не понимал любовь к таким местам. Один только запах чего стоит. Нюхаю рукав и с отвращением морщусь. Этот запах теперь будет меня преследовать до тех пор, пока не переоденусь. А на это совершенно нет времени. Придется терпеть смрад весь день. Если не дольше.