Ядовар

Глава 27

Глава 27 Два в одном

Когда отец окончательно поправился, и мы с ним несколько дней провели вместе в его оранжерее, чтобы отдохнуть и набраться сил для дальнейшего поиска маньяков. В этот раз нам предстояло лететь в Калининград, и там нас ждали сразу два преступника. Совершенно разных по возрасту, складу ума, и причинам, по котором каждый из них стал маньяком. Первый, был стариком. Он охотился на людей всю свою жизнь. Резал, душил, убивал самыми изощрёнными способами, непостижимыми к пониманию. Словно сам дьявол сошёл на землю, чтобы выбирать себе жертву его руками. Сложно было сказать, когда он начал убивать, где родился и какое его настоящее имя, а вот про второго всё было предельно ясно. Он копировал убийство того, первого. Зверь копировал зверя. Хотя, разве звери жестоки? Нет. Они живут инстинктами, и в них нет злобы. А в человеке её столько, что невообразимо, куда она девается и чем становится после его смерти. Мы летели в самолёте, и сидели в разных концах салона. Я видел, как отец ласково общается с юной мамой и её полугодовалым сыном. Было приятно на него смотреть, и впервые за столько лет, я сожалел, что рядом с ним не моя Маша и наш сын, которого я так внезапно захотел. И даже не для себя, а чтобы сделать отца по-настоящему счастливым. Чтобы он обрёл семью.

С Машей у нас происходило что-то совершенно непонятное. Конечно, женщины эмоциональны и непредсказуемы, но зная Машу много лет, мне казалось, что она делает это обдуманно. Не знаю, хочет ли она насолить мне или Витьке, или себя наказывает, но я уже немного устал от этого. Она может неделю не поднимать трубку, хоть обзвонись, а потом вваливается к тебе среди ночи и такое творит в постели, что самому неудобно, а утром встаёт, одевается и исчезает, не сказав ни слова. Это не любовь! Нет. Это что-то дикое, необузданное, что мы выпустили, как джина из бутылки, в ту ночь после тюрьмы.

Когда самолёт приземлился, мы сели в разные машины, но приехали в один частный отель на окраине Калининграда. Кличка «Зверь» очень подходила первому маньяку, а вот второму, мы дали имя - «Дубль два». Поймать Второго было просто. Он был глуп и очень жесток. Он не ломал голову над тем, как выследить жертву, как охотиться, как поймать и забить её. «Дубль два» ездил по ночному городу, заманивал к себе в машину доступных или пьяных женщин и резал их на пустырях, перед этим изнасиловав. Первый же, уже давно никого не насиловал, но убивал изощрённо. Искал именно свою жертву, сегодняшнюю, другой заменить было нельзя. Если сегодня он не убивал её, то завтра делал вторую попытку и третью. Он заманивал её в пустынные места и убивал медленно, не торопясь, наслаждаясь её болью, страхом, отчаяньем. И вскрывал он её ещё живую. Если от боли она теряла сознание, он приводил её в чувство - нашатырь, холодная вода, удары по щекам. И когда она открывала глаза, он выпускал ей внутренности. Она выла и стонала, и он вместе с ней. Последнее единение убиенной и убийцы перед самым концом. Надеюсь, после этого она попадала в Рай.

Однажды, в другом регионе, он видел, как волки доедали тело одной из жертв и теперь, стал оставлять тела ближе к природе, где их могут учуять дикие звери. Для него это был высший пилотаж в убийстве, поделиться трофеем, добычей, с другими животными. Второй, ничего не знал про эти изощрения и оставлял искалеченные тела в самых видных местах. Именно так мы и понимали, кто из них совершал преступление. Но кое в чём, Второй всё же был круче Зверя. Он всегда знал, где тот охотится. И следовал за ним по пятам. И сюда мы прилетели, потому что узнали, что убивает Второй. А значит, где-то совсем рядом находится другой, более страшный охотник.

У отца, как всегда, было много союзников, и по распознаванию лиц, Второго мы нашли уже на следующий день. Но нам нельзя было его убивать. Мы даже готовы были поделиться им с правосудием, но мы должны узнать у него, где Зверь. Чтобы он не мог нас описать, впервые, мы надели балаклавы. Открыв квартиру, которую он снимал, отмычкой, мы проникли днём, когда он отсыпался после убийства. Вчера умерла его последняя жертва. Девочке было всего восемнадцать лет. И теперь этот гад дрых, как ни в чём не бывало. Мёртвые не приходили к нему во сне и не задавали вопросы его совести. Потому как её у него не было, и умом он был слабоват. И единственное, что ему помогало прятаться от полиции - инстинкты. И когда мы вошли, он мгновенно вскочил и кинулся к окну. Он специально снимал квартиры на низких этажах, чтобы можно было ускользнуть. А бегать он умел. Уже пять раз его пытались поймать, и пять раз он бесследно исчезал. Но на его беду, отец был быстрее. Укол амобарбитала натрия, сделанный в шею, подействовал мгновенно, и он обмяк и успокоился. Мы установили аппаратуру, привязали Второго к стулу по рукам и ногам, и только тогда отец начал задавать вопросы. Ему, наверное, очень хотелось нас послать куда подальше, но препарат в его крови заставил признаться, что ему очень страшно.

- Вы чего? Чего это? Не надо, не убивайте меня.

- Не убивать? Но разве ты не убийца, который заслуживает наказания смертью. Не просто смертью, а страшными мучениями.

- Вы же от Дьявола? Но он сам просил меня убивать как можно больше. Он сам просил. Приходил, вот точно так, как вы. И обещал многое. Красивую, богатую жизнь, а я ему за это душу. А что? Мне её не жалко. Я не знаю, где она. В коленке или под рёбрами, а может ещё в каком месте. Пусть берёт, не жалко. А вы кто?

- Мы не от Дьявола, мы от Бога. И ему надоело смотреть как ты убиваешь дочерей его. Но если ты покаешься, расскажешь почему ты совершаешь все эти злодеяния, может он тебя и простит.

Второй закивал головой в знак согласия. Я спросил шёпотом у отца, не добавлял ли он ему наркотиков. Тот удивлённо покачал головой. Вёл себя этот персонаж странно. Ему, по всей видимости, что-то мерещилось, и с головой у него была полная беда. Пожалуй, его нельзя отдавать полиции. Его признают невменяемым и в тюрьму не посадят. А там может лет через пять выпустят на волю, где он вновь начнёт убивать.

- Я покаюсь, покаюсь. Ну, убил, и что же… Все убивают.

- Расскажи нам, кто научил тебя убивать?

- О, это великий человек. Когда я мальчишкой был, про него в газетах писали и по телевизору много говорили. Он - мой герой. Я хотел быть, как он. И однажды я его встретил. Он девушку резал, а я смотрел и восхищался его работой. Как он всё контролирует, как старается. Это вам не свинью зарезать, деликатная работа – убить и много, очень много боли принести в этот мир через её крик. Последний крик. Это его цель была. Наполнить мир криком и болью.

- Это он так сказал?

- Да, это он мне сказал. А он врать не станет. Такой достойный человек, точно врать не станет. Как думал, так и сказал. Я у него тогда спросил, можно я тоже буду убивать, и он дал мне своё разрешение, только добавил, чтобы я старался. И я стараюсь. Убиваю хорошо и много. Если вы его встретите, скажите, что я всё исполнил, как он мне сказал.

- Мы непременно ему скажем, если ты поведаешь, где нам его найти?

- Так вы не знаете? Не знаете? – верещал Второй, заливаясь смехом.

- Конечно мы знаем. Мы же нашли тебя и его найдём. Но ты же обежал покаяться. Где нам его найти?! Живо отвечай на вопрос, - закричал на него отец.

Второй перестал смеяться и притих.

- Он живёт на соседней улице. До самого конца вниз, там домик одинокий стоит. Он там живёт и там убивает. И все его жертвы там. Я своими глазами видел, ей Богу. Только не убивайте.

- А ты знаешь, как его зовут? Настоящее имя. Не то, что дали ему газеты.

- Знаю… Его зовут Велен Юрьевич Горшков. Я когда-то хотел стать его учеником, давно ещё. Ходил за ним по пятам. И в моём городе живёт его мама. Жила. Померла давно, старая была. Так вот она мне и рассказала.

- Спасибо тебе. Свою миссию ты выполнил. Усни. Пусть тебе приснятся страшные сны. Пусть придут на суд божий, все, кого ты убил!

Отец вколол ему ещё один укол, и тело Второго дёрнулось пару раз и обмякло.

- Всё, готов. Умер. Каких же уродов носит земля Русская и не выкидывает со своих просторов.

Мы развязали его и положили на кровать, сложив руки в виде креста на груди. Всё, что мы записали здесь, продублировали себе, и оставили на столе в виде флешки. Написали коротко – Путь убийцы. Посмотрев его паспорт, мы узнали имя этого монстра. Такое красивое, данное с любовью его мамой, Ярослав.

Через чердак мы перешли в другой подъезд и, переодевшись в разную одежду, вышли из дома с небольшой разницей во времени. А ещё через час мы стояли на окраине улицы, у маленького, почти кукольного домика, и ждали вечера. Зверь не охотился ночью. Уже лет десять как перестал. Насилие сексуальное его больше не интересовало. Видел он плохо, и ноги порой подкашивались. Так что ходил на охоту днём. За домом был лес, туда он и оттащит всех жертв, когда закончит в этом городе и уедет в другой.

Мы решили идти вечером, когда в доме погаснет свет, но жизнь внесла свои коррективы. Пока мы сидели в кустах, Зверь вёл под ручку размалёванную блондинку. Сложно было сказать, ночная ли это бабочка или любительница яркого макияжа, но шла она добровольно. Издалека, они выглядели как голубки. В руках у неё была сумка с продуктами. То есть жертва ещё и накормить своего убийцу успеет. Так и вышло. Мы прокрались к самому дому и видели, как эта «фея» порхала по кухне, нарезая капусту и натирая свеклу. Видимо, на обед у них будет борщ. Потом они ели и мило ворковали. У меня ноги затекли стоять на носочках и смотреть в окно. А отец вообще не понимал, что делать.

- Отец, а вдруг это не он. Может Второй нас обманул.

- Как он нас мог обмануть на препаратах. Даже я бы всё выложил, вколи мне такую дозу, хоть я и постоянно колю себе многие яды в минимальных дозах, чтобы меня сложно было отравить или вывести на чистую воду, как мы этого Второго.

- Ты себя травишь?

- Ну, конечно. Понемногу. У меня график был, когда я в оранжерее жил. На всякий случай нужно быть готовым ко всему. А вдруг жертва будет сопротивляться, и ты получаешь дозу яда? Было такое пару раз. Один – случайно, а второй раз в драке. Причём, сам себе и вколол. Но ничего, выжил же.

Пока мы перешёптывались, вечерело. На улице выше, загорелись фонари, но в доме свет не включили, и мы поняли, что вот он и настал, наш час икс.

Мы попытались открыть дверь, но не тут-то было. Она была закрыта на щеколду. И мы двинулись обходить дом с двух сторон и встретились у маленькой сколоченной двери в сарай, видимо он граничил с домом, как складское помещение. Так мы и попали внутрь. Освещение было слабое. Мы слышали голоса, и поначалу, нам показалось, что это какая-то сексуальная игра, он её уговаривал, а она ломалась, отнекивалась, не хотела раздеваться, и тут как закричит. У отца уже был приготовлен эликсир для убийцы, но когда мы влетели в комнату, то увидели следующую картину. На диване лежала наша пышная девица, а Зверь пытался её оседлать. Увидев нас, их глаза мгновенно обрели своё истинное выражение. У неё испуг, а у него - лютая ненависть. Отец не растерялся и сделал ему укол. Зверь замахнулся, чтобы ударить отца, но не успел. Так и упал навзничь, стукнувшись головой о пол. Девушка вскрикнула. Мы связали Зверя и попытались объяснить даме, что же здесь на самом деле происходит. Она и слушать ничего не хотела. Я рассказывал ей, что мы сотрудники полиции, даже липовые документы ей показывал, а такие у нас всегда были с собой. Несколько раз они нас сильно выручали. Приписаны мы били к Москве, а в других местах, якобы по заданию министерства. Пока я разговаривал и уговаривал, отец обыскал дом и в подвале нашёл шесть трупов и одну живую девушку. Он начал оказывать ей помощь. По всей видимости, он хотел с ней сегодня закончить, а эту даму на потом приберечь, но сначала попробовать поразвлечься. Мы увидели на столике китайские таблетки для потенции. Надоели ему убийства без секса. Не то…

Как только девушка увидела трупы, она сразу отрезвела, романтика вылетела из её головы, и она кинулась на помощь отцу, пытаясь спасти девушку.

- Послушайте, у нас очень мало времени. Мы сейчас заберём его и в лес. А вы вызовите скорую помощь. Только я вас очень прошу, про нашу работу, ни слова.

Он показал ей документы на полковника полиции и предупредил, что мы из секретного отдела.

- А почему его не связать и не оставить здесь?

- Невозможно. Местная полиция не в курсе, что его разыскивают уже сорок лет, и это не единственное его логово, там тоже могут быть живые девушки. Мы его допросим, а потом приведём в полицию.

Девушка согласилась. И вызвала скорую со своего телефона. А мы под рученьки выволокли Зверя в лес и утащили как можно дальше. Не было никакой уверенности, что девушка нас не выдаст. Винить её сложно. Ситуация нестандартная, и кого угодно выведет из равновесия. Нельзя было тянуть, но хотелось дать ему возможность высказаться. Как он стал Зверем? И когда перестал быть человеком?

Мы привязали его к дереву, включили камеру и привели его в чувство. Видимо, таблетки для потенции имели успех, так как он постоянно ёрзал и постанывал.

Отец начал задавать ему вопросы. Как он начал убивать и почему. Но тот молчал. Пришлось применить тот же коктейль, что и для Второго, но что-то мешало Зверю начать говорить, а время шло. А если начнут прочёсывать лес с собаками, то тогда придётся действовать мгновенно. Никакого признания, убить и бежать. И всё же, он начал говорить.

- Всё-таки поймали. Ну, хорошо! Так и нужно. Устал. Старый я стал. И радости это уже не приносит. По привычке души гублю. А того, другого, тоже поймали?

- Поймали. Ещё утром.

- Это хорошо. Он такой непредсказуемый. Дурная голова. Я расскажу вам, а вы меня потом убьёте, да?

- Непременно убьём. Можешь не сомневаться.

- Хорошо! Только не больно.

Отец кивнул головой. Видимо, он придумал для него страшную смерть. Слишком долго он убивал безнаказанно, принося этому миру немыслимую боль. Убитым, родным, друзьям, тем душам, которые уже никогда не придут в этот мир в чреве убитых девушек.

- Я родился в Иваново. Город невест. И этот дурачок, что за мною по пятам шастает, тоже оттуда. Убивать мне нравилось с самого детства. Всех котят да щенят в округе перерезал. Потом меня поймали и из школы выгнали. Перевели к каким-то недоумкам. А я умный был. По математике на одни пятёрки учился и по физике, и химии. Любил науки. И сбежал я из этой школы. Но сначала, убил пацана, который ко мне цеплялся каждый день. На кусочки его разрезал. Урок закончился, все в туалет ринулись, а там он. Ох, помню, как все они кричали и плакали. А я перемахнул через забор и был таков. Мне тогда лет четырнадцать было. Документов нет, и кушать хочется. Начал воровать и попался. Я им имя не говорил, но они нашли. И посадили меня за кражу, и за убийство. А в тюрьме я ещё зека убил. Пятнашку просидел. Вышел, почти тридцать. До девок охота. И стал насиловать. А мы в тюрьме много про Чикатило говорили, вот я и решил быть как он, и стал как он. Насиловал, резал и убивал. Так постепенно свой почерк появился. А потом, всё, вы меня поймали.

- Такая короткая жизнь. И ни о чём не жалеешь?

- Ну, не знаю. Жалею, что ту красотку не объездил, а потом на кусочки не порубил.

Отец ничего не сказал в ответ. Долго копался в своём саквояже, пока не достал шприц и яд, который я раньше не видел в его руках никогда. Набрал немного и сделал ему укол.

- Спи спокойно, Зверь. Пусть Ад примет тебя на вечные муки.

Как же его корёжило. Он визжал и кричал, да так истошно, что мне хотелось остановить его муки, но вспомнив тех девушек в подвале, я себя сдерживал. Зверь умирал в агонии полчаса. А потом вздрогнул и замер со страшной гримасой на лице и пеной на губах. Такого ужаса в глазах, я ещё не видел. Даже у его жертв. Словно ещё живой, он уже видел свой Ад и знал, что ему предстоит испытать всю остальную вечность.

Мы быстро улетели в Москву. Но девушка молодец, так нас и не выдала. И та, что мы спасли, выжила. Конечно, она уже не могла иметь детей, но всё же, осталась жива. Мы подредактировали запись и послали её в МВД. А я написал статью, сразу о двух маньяках, которых больше нет на земле Русской.

В эту ночь ко мне опять пришла Маша и шёпотом сказала, что очень любит меня, но бросить Витю пока не может.