Ядовар

Глава 25

Глава 25 Конец дружбе

Да, это было утром. Я ещё спал, и достаточно крепко, как в мою дверь позвонили. Я думал, само пройдёт. Позвонят и уйдут, но нет… Трезвонили очень долго, а потом выбили дверь. Я уже успел сесть на кровать и натягивал джинсы, и именно в этот момент меня схватили и кинули лицом на пол, слава богу, пол был чистый. Придавили коленом и даже пару раз дали по рёбрам, хоть я и не сопротивлялся. И когда меня подняли, я увидел Витю. Стоял такой пафосный, надменный, словно он Бог. Если бы я ворвался в его квартиру и застал его в одних трусах, то умер бы от стыда, а он… Он прочитал мне какое-то там постановление на задержание и обыск. Притащил моих соседей, которых я знаю с детства, и позволил им лицезреть меня в столь неприличном виде, а это, между прочим, пожилая пара. Мария Фёдоровна даже пыталась заступиться за меня, но её грубо заткнули. Пока они перерывали мой дом сверху до низу, я думал, как родной тебе человек, твой единственный друг, может так поступить? Может у него что-то с головой? От звуков с кухни, где билась посуда, я закрыл уши, а потом глаза, чтобы не видеть всего этого ужаса. Ничего не найдя, мне дали одеться, нацепили на меня наручники и как преступника повели к машине, где я ещё раз получил по печени и два раза по рёбрам. Они взяли мой телефон, планшет и ноутбук. Как хорошо, что моя книга про Ядовара лежит совсем в другом месте и им до неё никогда не добраться.

В кабинете у Вити, где я был сотню раз меня начали допрашивать, но я сказал, что без адвоката говорить не буду, да и с ним, сказать мне нечего. Я журналист и молчать не буду, и им ещё аукнется моё задержание и избиение. И тут вошёл мой адвокат. Папочка постарался. Вениамин Семёнович Стрельцов. И им пришлось оставить нас вдвоём.

- Вениамин Семёнович, я плохо понимаю, что происходит. В чём меня обвиняют?

- Знаете, мой дорогой, такое на моём веку впервые. Они обвиняют вас в убийстве маньяков, а последнего так наверняка. Типа, вы некий человек паук, борющийся со злом. Можете мне ничего не объяснять, это сделал человек, который меня нанял. Должен сразу вам сказать, что выйти прямо сейчас у нас не получится. Но это непременно случится в ближайшие дни. Вы, конечно, были в числе похищенных маньяком, и я буду настаивать на вашей невиновности. И всё же, вы там были, и утаили от следствия, каким образом оказались там и как вам удалось выжить. Надеюсь, у вас есть чёткая история, которую вы можете мне поведать.

Я рассказал ему всё, что приключилось в Сочи. С момента нашего прибытия и до того момента, как я сел на самолёт, чтобы вернуться в Москву. Он очень внимательно слушал меня… Видимо, рассказ отца не был столь подробным.

- Теперь я точно знаю, что вы не убивали маньяка и у нас есть свидетель, но не выдаст ли он нашего общего друга?

- Он обещал. Мы ведь спасли ему жизнь. Уверен, он даже не знает, кто убил Паука, но точно помнит, что в этот момент я держал его за руку. Очень страшно было его потерять.

- И так, вы прогуливались вдоль реки, перешли навесной мост и очнулись связанным в пещере, получив травму головы? Так?

- Совершенно точно. Всё так и было.

- А теперь, давайте исключим ваше связывание. Это выбивается из повествования. Умирающий мальчик не смог бы вас развязать. Поначалу он вас связал, но когда вы потеряли сознание, руки уже были свободны, договорились? А дальше всё как в вашей истории. Вы ударили Паука костью и убежали, уводя с собой обессиленного мальчика.

- А от чего он умер на самом деле?

- От яда. Но вы об этом ничего не знаете. Ударили, взяли напарника по несчастью и убежали. Поняв, что за вами никто не гонится, позаботились об беззащитном парне, зарядили телефон и вызвали МЧС. Так?

- Так…

- И будем требовать очной ставки с мальчиком. Сейчас же свяжусь с ними и узнаю, смогут ли они утренним рейсом прилететь в Москву. А потом мы им экскурсию устроим по столице и отправим назад, домой.

В кабинет зашёл Витя. Он просто скрипел зубами от злости. Мне кажется, что если бы можно было казнить без суда и следствия, то он удушил бы меня собственными руками. Нет, не пристрелил бы из табельного, а именно придушил.

Он начал допрос. Я не путался. Говорил ровно то, о чём мы договорились. Был краток и мало эмоционален. Это всегда нас выдаёт. Творческих людей. Вечно пытаемся рассказать всем о своих эмоциях, как мы пережили это и что чувствуем сейчас. Но в этот раз я молчал. Витька – плакса больше не был моим другом, нет, теперь он полковник полиции, Виктор Иванович Поляков. А коль так, и сегодня день смерти нашей дружбы, получай фашист гранату. Хоть бей меня, хоть кричи, а отца я не выдам.

Адвокат потребовал отпустить меня под подписку о невыезде, но не тут-то было. Витька позеленел и сказал, что положенные сорок восемь часов я проведу в СИЗО, где он будет допрашивать меня, когда ему вздумается, на что тут же получим жалобу адвоката. Мол, не имеете права. Одиночная камера, трёхразовое питание, постельное бельё и покой по ночам. На том и попрощались.

Поначалу, меня и вправду поместили в одиночку, благодаря отцу и его адвокату, но вечером, вытащили за шкирку и кинули в камеру к зекам. Дав мне пинка, я влетел в камеру и ударился головой о чьи-то колени. Надо мной зависло злобное лицо и огромный кулак. Били меня минут пять. Скорее поучительно, а не так, чтобы убить, но тут раздался телефонный звонок. У смотрящего в этой камере был телефон, и все мгновенно замерли, даже на моём торсе зависла в ударе чья-то нога.

- Конечно, дорогой, сочтёмся! Арсену привет.

Разговор был окончен и человек, что только что говорил по телефону, подошёл ко мне, поднял меня бережно и отряхнул пыль с моей толстовки.

- А ну, отошли прочь. Пацана не трогать. За него Арсен вписался. Завтра харчи с воли придут и малява. Он вновь лёг на кровать, показав пальцем на соседнюю. Тот, кто спал там раньше, мгновенно забрал свои вещи и поместил туда мои. Наволочку на подушку натянул и тихо ушёл на свою новую койку.

- Ты давно Арсенчика знаешь?

- Вообще не знаю. Я хорошо знаю того, кому Арсен сильно должен.

- Ты Ядовара знаешь?

- Знаю.

- Быть того не может. Мне ещё ни один живой человек, кроме Арсена, не встречался, знающий Ядовара. Это самый авторитетный чел. Легенда. Его никто никогда не видел, но он знает всех. Одни говорят, что сидел по малолетке, а другие, что он ни разу зону не топтал. Как скажешь?

- Он не сидел. По крайней мере, мне он такого не рассказывал.

- А с ментами? Трётся с ментами? Был слушок…

- Точно нет. Сведения от них получает через подставных лиц, но только ради дела. И не все из них потом в живых остаются.

Последнее я приврал. Такой информации у меня не было. Но лучше пусть думают так.

- Вот молодец мужик. Уважаю его. Сколько же он мразей положил. Миллионеров разных, чиновников вороватых и прочей швали. И ни разу честного вора не тронул. Завсегда к нам с почётом и уважением. Вот завтра посылка от него прибудет. А это лакомый кусочек. Уж поверь мне. Это не первый случай, когда мы его людям помогаем. Только обычно после выхода из тюрьмы он их сам убирает, надеюсь с тобой такого не случится.

Я лёг на кровать. Сложно было спать на этой развалюхе, но устал я очень. Рёбра болели. Под храп однокамерника и мои собственные постанывания, я уснул. Утром меня растолкали и повели на допрос. Лицо у Витьки было серое, почти чёрное. Даже хуже моего. Он заметил мои ссадины на лице и ехидно спросил, не свалился ли я с кровати. Я же ответил, что спал на нижней койке у окна и не падал, а это случайно об ручку двери ударился.

Моё весёлое настроение расстроило его ещё больше.

- Что можешь добавить к тому бреду, что ты написал мне вчера?

- Во-первых, без моего адвоката, я вообще ничего говорить не буду. Можем, конечно, про погоду поболтать. Может расскажешь мне, как Маша отнеслась к тому, что ты друга, в камере с зеками на ночь закрыл? Ну, конечно, ты же ей не рассказал. Вот скажи мне, друг, как тебе спалось, зная, что меня там могут убить?

Виктор опустил голову вниз, но, когда поднял, глаза по-прежнему горели гневом.

- Ну, не убили же…

- Да, ты прав, не убили. Но это просто потому, что им спать хотелось, и они перестали меня бить на пол пути. Нет, мой дорогой друг детства. Я выжил, потому как за меня попросили, и я теперь должен серьёзным людям. Но, ты не волнуйся, я выйду отсюда и всё им верну.

- Сначала выйди.

На этой фразе вошёл мой адвокат.

- Угрожаете моему подзащитному? Так и запишем. Я вас вчера о чём просил? Оставить его в одиночке. Парень молодой, законов воровских не знает, а вы его к самым отпетым уголовникам сунули. Специально! И это запишем. А доказательств у вас на него ровно ноль. Сегодня прилетит свидетель, тот мальчик, которого мой клиент вытащил из Ада. И будет очная ставка, как вы и хотели, а потом, я пишу в прокуратуру. Что-то вы тут засиделись, господин полковник. Звания получаете благодаря моему подзащитному. Он вас уже несколько лет в прессе расхваливает, как редкого на сегодняшний день следователи, сыщика, можно сказать, а вы его за это в камеру. Нечего сказать, благодарный друг. Вам ведь полковника дали вне очереди. За те расследования, что вы вели с моим подзащитным на кухне. Он за вас по городам мотался, свидетелей опрашивал, а потом вам докладывал, а вы рапорты строчили о раскрытых делах. И не смотрите на меня так, словно я государственную тайну раскрыл. Не надо! У моего подзащитного от меня секретов нет, а вот к вам вопросы появятся. Уж поверьте мне. В лучшем случае, в участковые переведут, а в худшем… Уж поверьте мне, вас ни одна охранная фирма в городе не возьмёт на работу, даже не пытайтесь.

Я смотрел на Виктора и видел, что его трясёт. Он даже сел в своё кресло, чтобы не упасть. Он никак не ожидал, что мой арест выйдет ему боком.

- А вот и Серёжа с мамой подъехали. Выпишете им пропуск, Виктор Иванович. Люди же ждут. Долгий путь по вашей милости проделали.

Серёжу было не узнать. Такой улыбчивый, солнечный парень. Там в пещере я подумал, что ему лет четырнадцать, а оказалось всего двенадцать. Храбрый, стойкий парень, такое выдержать, выжить и ещё улыбаться, увидев меня.

Я встал, и мы обнялись, а затем я поблагодарил его маму, Марину Викторовну, что привезла Серёжу. Конечно, билет и гостиницу оплатил отец, но это не важно, люди нашли время, и силы, чтобы вновь пережить этот кошмар ради меня.

Нас с Серёжей посадили друг напротив друга, включили камеру и попросили повторить показания, те что я давал в Сочинской больнице. Серёжа был молодцом. Он так подробно рассказывал про то, как выжил, поедая слизь со стен и капли воды, что на лицах полицейских, я увидел ужас. Потом он рассказал, как меня кинули с пробитой головой, как я пытался найти выход, а потом, про то, что Паук пришёл на шум, и я вонзил в него кость девушки Веры. Так сам Паук сказал. Когда мы убегали, он был ещё жив. И нам было очень сложно идти, так как мне пришлось его тащить. И что мы три дня сидели на скале, пытаясь вызвать помощь и одновременно, я кормил его, небольшими порциями, чтобы сразу плохо не было. А потом за нами прилетел вертолёт и забрал в больницу. В пещеры больше не спускались, никого не видели и не знаем, что случилось с маньяком.

На этом очная ставка была закончена. Мы дополняли друг друга, и наша версия была едина, просто мы выкинули из нашей истории одного человека. Адвокат потребовал немедленно отпустить меня или предъявить обвинение.

Какие уж тут обвинения. Люди пострадали от серийного маньяка, едва остались в живых и из-за этого их в тюрьму. Последним штрихом были слова Серёжи, о том, что если меня посадят в тюрьму, то и его тоже нужно, потому как мы были там вдвоём, и он тоже не смог помочь той девушке, что умерла, не дождавшись спасения. А значит и он виноват.

Вчетвером мы вышли на улицу. У Серёжи и Марины Викторовны была подготовлена туристическая программа по Москве, а завтра они возвращаются домой. Мы посадили их в такси до гостиницы, а сами сели в машину с затонированными стёклами. Я думал, там будет отец, но нет. Машина была пуста.

- Максим, вы возвращайтесь домой. И отдыхайте. Он вас больше не побеспокоит. Я всё опишу в служебной записке и направлю в прокуратуру.

На этом мы распрощались. Домой я ехал на такси. Прямо в коридоре я снял всю одежду и обувь и, засунув всё в мусорный пакет, выставил за дверь. На душе было очень скверно. Словно бы я второй раз попал в ту самую пещеру с мумиями. Про Витю даже думать не хотел. Конечно, ему сейчас достанется, пожурят немного и простят. Единственное, что меня беспокоило сейчас, когда мы встретимся с отцом. И ведь это я сам, собственными руками, принёс ему на блюдечке историю про Фармацевта. Сам. Разбирал с ним дела и даже во многих, докопался до истины, кроме одного факта, кто такой Ядовар и как его найти. Может нужно было всё честно рассказать Вите? Может быть, он бы встал на нашу сторону? Нет, не встал бы… Я печально побрёл в спальню, моя постель, это было единственно чистое место в доме, без погромов. Кухня была вся в осколках, и я даже не стал туда заходить. Звонок в дверь вернул меня в коридор. Открыв её, я увидел Машу. Она стояла вся заплаканная, похудевшая. Увидев меня, она бросилась мне на шею и заплакала. Так мы и стояли больше часа, обнимались и плакали. А потом я поцеловал её в мокрые щёки, ещё и ещё, пока её губы не оказались рядом с моими. Я взял её на руки и отнёс на островок чистоты в моей квартире. Это была самая удивительная ночь на земле. Моя первая ночь с любимой женщиной.

Глава 26

Глава 26 Парикмахер

Утром Маша спешно оделась и ушла. Даже не взглянув на меня. Наверное, она сожалела, что поддалась эмоциям… Как знать! Но я был счастлив. Эта ночь была лекарством от боли за все эти годы без неё, за потерянную дружбу, за два дня в тюрьме.

Зазвонил телефон. Отец? Он обычно звонил на домашний. Я подбежал, но в трубке была реклама новых окон. Я вновь вернулся в комнату, но подумал, что раз уж я встал, пора наводить уборку. Как они так могут проводить обыски? А если бы я был беден и не мог купить себе все те вещи, что они испортили? Может это они так нарочно запугивают подозреваемых. Типа, мы разгромили ваш дом, признайтесь в преступлении, которого вы не совершали. Я просто достал большой чёрный мешок и начал сгребать всё в него. Даже чайник разбили, дорогущий. После них, кухня опустела. Пропали тарелки, моя любимая чашка, чайник, все крупы из пакетов высыпали и пачку макарон разорвали. Какой-то бред. Что можно искать в макаронах? Я был зол и становился злее с каждой минутой. Я вновь высыпал всё на пол и начал делать фотографии, затем пошёл в ванную комнату и зал. Зафиксировал всё, что они испортили. А потом я позвонил адвокату. Он был рад услышать меня, но на всякий случай спросил, дома ли я.

- Я хочу подать жалобу. Они уничтожили мою квартиру, разбили мои вещи. И так и не вернули телефон, ноутбук и планшет. Эти вещи мне нужны срочно, я же журналист. Я всё сфотографировал. Мы могли бы это сделать?

- Непременно это нужно сделать. Вы ни в чём не виноваты. И вы могли не пережить ту ночь в камере. И ваш друг это знал. Мой наниматель в гневе. И будет рад, если ко всем нарушениям что я уже отметил и отправил в прокуратуру, мы напишем заявление лично от вас. Давайте я подъеду к вам к часу дня, и мы вместе с вами напишем жалобу.

- Спасибо, очень вам благодарен. А ваш наниматель не говорил вам, когда он свяжется со мной?

Адвокат пообещал это выяснить и повесил трубку. А я нашёл чистую одежду и пошёл в кафе за углом, чтобы позавтракать по-человечески. В животе бурчало. Я очень давно не ел, а сил этой ночью потратил много.

Милая моя Маша. Как же я люблю тебя. И что же мне, дураку, делать. Да, Витька мне больше не друг, и чёрт с ним. И я готов увести у него Машу, но как это сделать? Я ел и размышлял, и тут напротив меня, за соседним столиком, я заметил Виктора. Он сидел за пустым столом и смотрел на меня, пристально, прожигая взглядом. Я моргнул пару раз, и видение прошло. Это тоже нужно написать в жалобе. Панические атаки и галлюцинации после применённых ими побоев.

После завтрака сразу настал обед, мы встретились с адвокатом и написали жалобу. Он обещал отвезти её немедленно куда следует, а мне передал записку.

Адвокат уехал, а я сел в такси, которое подъехало ко мне, и водитель спросил, в аэропорт ли я. Через час я был в Домодедово и летел в город, где ждал меня очередной маньяк по кличке «Парикмахер». Мы с отцом хотели начать с этого преступника, но оказалось, что он делает большие паузы между преступлениями, и взять его в моменты затишья очень сложно. Он прячется, скрывается от всех. Даже его мама не знала о месте его нахождения. Мы с отцом предположили, что он улетает в тёплые края. Нежится у моря и греет свою искалеченную душу.

Лет ему было примерно сорок. В молодости, не поступив в институт, работал в парикмахерской. По началу, просто подметал полы. Потом выучился на курсах и стал делать очень модные женские стрижки. Был талант у парня. И сложись всё хорошо, думаю, он бы достиг успеха на этом поприще. Но случилось то, что случилось. Иногда, дети с искалеченной психикой, избиваемые своими родителями, голодные, без возможности жить нормально, становятся хорошими людьми. Преодолевают всё и находят путь к свету. А у Николая Панина было всё, или почти всё. Добрая мама, хорошая робота, которую он любил, и друзья. Отец их опрашивал, пытаясь понять причины, почему хороший парень стал маньяком. И у него даже была любимая девушка, но пришла беда и разрушила всё.

Когда Николай возвращался вечером после работы, на него напали трое парней. Непонятно, что им было нужно, может просто хотели поколотить слабого, но остановиться вовремя не смогли, видимо дьявол шептал им на ухо: «Продолжайте, Ад будет ждать вас с распростёртыми объятиями». В завершении экзекуции, они пырнули ему ножом в пах и разворотили там всё.

Парня нашла собачница, вызвала скорую, жизнь спасли, но навсегда лишили самого важного для мужчины, достоинства. Девушка его бросила сразу, в тот же день, как узнала о его травме. Её он и убил первой. После больницы уволился из парикмахерской и поехал жить в деревню. Уж не знаю, как так вышло, что она оказалась у него в гостях? Наверное, сама приехала. Машины у него в то время не было, а на такси бесчувственное тело не привезёшь. А потом, кто знает о чём он думал, может и убивать её не хотел. Само вышло, не выдержал напряжения.

Обнаружили её на автобусной остановке. Такая красивая, накрашенная и с потрясающей причёской. По началу подумали, что она живая. Но когда подошли поближе, увидели, что в районе матки у неё всё ножом изрезано. После этого случая, он выбирал жертв только с длинными волосами. Сначала уговаривал сделать причёску, макияж, всё очень профессионально. Потом фотографировал. Что-то вроде старинных фотографий. Дамы с высокими причёсками, кудряшки у виска, шляпки, вуали. И когда этот этап был завершён, он подходил к своей жертве и ударял её огромным ножом в низ живота. Не уверен, что от этого он испытывал удовольствие. Найдём, спросим, но я думаю, так он мстил им за то, что не может быть с ними как мужчина. Этот маньяк быстро засветился в прессе, получил имя, но поймать его никак не могли. А причина была в том, что он совершал всего три убийства в год, в день нападения на него, в день, когда его бросила девушка и дата его первого убийства. Они примерно приходились на один месяц, а затем он исчезал. Работал где-то, копил средства на новое рандеву в следующем году. Он покупал красивую одежду для своих жертв, шляпки, косметику. Всё должно было быть идеально, кроме последнего итогового акта, акта смерти. Он портил их, как когда-то искалечили его жизнь. Тех подонков так и не нашли. Думаю, и не искали. Но, мне кажется, это бы могло изменить его судьбу. Мне даже было немного жаль его.

Приземлившись в Аэропорту, я направился к выходу. Там меня встречали с табличкой, и такси отвезло меня в небольшой домик на окраине Санкт-Петербурга. Там меня ждал отец. Он обнял меня так крепко, что я тут-же вспомнил, как меня били при задержании. Тело ещё болело.

- Я его нашёл. Он уже совершил одно убийство, и у нас есть шанс его остановить.

- Но как?

- Я нанял очень красивую девушку, с прекрасными длинными волосами, надеюсь, он клюнет на неё. Я долго думал, где он выбирает своих жертв, и нашёл. Прошлая девушка выходила из парикмахерской, делала маникюр, укладку, но домой так и не вернулась. Он у нас затейник, но любит убивать в одном месте, нужно дать ему то, что он желает. Девушка будет каждый день ближе к вечеру ходить в этот салон красоты. Возможно, мы его увидим. Поставим там дополнительные камеры. Там рядом парк, думаю, именно оттуда он приходит. Будем ждать.

Охотясь на убийц, мы ещё ни разу не сталкивались с таким загадочным и неуловимым типом. Лишь после первого убийства, можно было вычислить его, и это очень страшно, когда чья-то жизнь обречена, чтобы другие могли выжить.

Отец постарался на славу. Натыкал камеры повсюду, а мы сидели в машине и ждали. В первый вечер, когда убийства быть не должно, мы заметили человека, следящего из-за кустов. Отец сделал пару звонков, и мы нашли место обитания маньяка. Не стали откладывать и сразу поехали туда. Подозревая, что он нам не откроет, мы дождались, когда свет в окнах погаснет и вошли в дом. В этот раз отец себя превзошёл. Мы одели респираторы, а он пустил какой-то газ. Человек лежал на кровати, скрючившись, как младенчик, задыхаясь от кашля. Мы открыли форточку и связали ему руки. Когда мы включили свет, то поняли, что это крошечный старичок, почти карлик. На стенах вместо обоев у него были расклеены фотографии с красивыми женщинами, и у каждой была причёска, точь-в-точь такая, которую делал наш маньяк. Но больше ничего подозрительного мы в доме не нашли. Ни женской косметики, ни платьев, ни аппаратуры. Это был совсем другой человек. Мы ошиблись. Пришлось приводить его в порядок. Отец сделал какой-то укол и ему стало легче дышать. Мы ему всё объяснили. Он даже не пытался возмущаться или ворчать на нас. Оказалось, этот мужчина, в каком-то роде поклонник нашего маньяка. Узнав, что мы его ищем и хотим поймать, он с радостью согласился нам помочь. Оказалось, что он предположительно знает, где тот скрывается. Там напротив этого салона красоты, рядом с парком, есть общежитие рабочих. И часть окон так раз выходят именно на эту улицу. Старик видел, как вечером у окна сидит человек с биноклем. На третьем этаже и смотрит на вход салона, кто выходит. Вполне возможно, что это тот, кто нам нужен. Завтра последний день без убийства, а послезавтра ему нужно будет выйти на охоту. На поставленных камерах мы нашли человека у окна. Он следил за женщинами, и на следующий раз и наша красавица, словно лебедь проплыла по улице, поправляя капну своих волос. И он видел её. Мы точно знали. Чуть из окна не выпал, как она ему приглянулась.

- А как он будет делать ей причёску и фотографировать? Это же общежитие? Народу много, а вдруг кто-то услышит, как он её убивать будет и как он её потом вынесет к людям?

Я задал все свои вопросы, чем слегка озадачил. Подумав, отец решил, что возможно, рядом есть ещё одна съёмная квартира, просто оттуда не видно салона красоты.

Сидя в машине на следующий день, мы говорили о нашем помощнике. Было глупо доверять ему. А вдруг он возьмёт и выдаст нас маньяку, теперь то он точно знает, где его искать. И как только он попался нам на камерах наблюдения возле общежития, отец пошёл туда и привёл его буквально насильно, а уже в машине усыпил. Он храпел у нас на заднем сидении, очень сильно раздражая.