ПРИСЛУГА ЛЮЦИФЕРА

Как оказалось, любовь, передающаяся по наследству - это чертовски опасное явление...

Дом полыхнул неожиданно, соседи спохватились поздно, и пока ехали пожарные, от него остались лишь закопчённые стены. После пролива пепелища, внутрь вошли эксперты, чтобы попытаться определить причину возгорания, и первое, что они обнаружили - два обгоревших до неузнаваемости трупа. Тела лежали так, словно и не было никакого пожара, как будто эти два человека просто уснули, крепко сжимая друг друга руками, так и не ощутив на себе смертельное прикосновение безжалостного пламени.

- Так кто ж всё-таки сгорел? - поинтересовалась одна из припозднившихся соседок, когда обугленные головешки, бывшие когда-то людьми, укладывали в чёрные мешки.

- Да кто его знает, - вздохнула одна из женщин. - У Олега, после того как мать умерла, часто всякий сброд собирался. Пили, курили всякую дрянь, самогонку варили, орали как резанные. Он говорил, что это музыка.

- Антихристы они, - вмешалась третья, и перекрестилась, - Люциферами себя называли, прости господи.

- Откуда такие знания, Петровна?

- На клубе когда-то афишу видела. Рокеры, мать их. Вот и доигрались.

Беседу всезнающих старушек прервала остановившаяся рядом с ними огромная чётная машина, окно открылось и из него выглянул водитель.

- Дамочки, это улица Ленина?

- Да, - взбодрились соседки, уставшие обсуждать случившееся. - А кто нужен?

- Дом 123 ищу. В какую сторону ехать?

- А уже приехал, касатик. Вот он, дом 123, - с лёгкой иронией в голосе произнесла самая боевая из старушек, и указала на пепелище.

Водитель выскочил из машины, и попытался прорваться внутрь сгоревшего дома, но пожарные и милиционеры скрутили его и оттащили в сторону.

- Мужик, ты немого опоздал, - грустно вздохнул участковый...

К полуночи работы закончились, территорию пожарища обнесли жёлтой предупреждающей лентой, и все собравшиеся, продолжая обсуждать пожар, не торопясь разошлись по домам. Осталось лишь журналистов и худощавый человек со странной причёсками, облачённый в кожаную куртку с вышитым на спине черепом и надписью «Прислуга Люцифера». Он стоял, понурив голову и рыдал, размазывая слёзы по грязному лицу. Участковый пытался его прогнать, но был послан так далеко, что, покраснев, отошёл в сторону и больше его не беспокоил.

Глава первая

Сегодня, впервые в жизни, Алиса соврала родителям, сказав, что после урока в музыкальной школе хочет сходить в ДК и записываться в изостудию.

- Ма, ты же всегда говорила...

И действительно, в отличие от мужа, Кристина была далека от этого, и ей хотелось, чтобы дочь познала все прелести владения магией цвета и композиции.

- А во сколько тебя забрать? - спросила она, вспомнив, что на пять записалась на стрижку.

- Это же рядом, в ДК "Металлист". Даже дорогу переходить не нужно. И я уже не маленькая, мне скоро двенадцать. Сама вернусь.

- Ладно. Только осторожно, ни с кем не разговаривай, а то по парку шатаются разные, - Кристина посчитала, что этого предупреждения вполне достаточно, чтобы успокоить себя и обезопасить дочь.

- Спасибо, мамулечка! Не волнуйся, всё будет хорошо, - радостно защебетала девочка, повиснув у неё на шее.

Алиса показалось, что урок длился вечность. Прилежно извлекая звуки из своей скрипки, она ежесекундно поглядывала на часы, висящие на стене, но стрелка ползла невыносимо медленно. Наконец, всё закончилось... Уложив инструмент в футляр и чопорно попрощавшись со строгой учительницей, она выбежала на улицу. У неё было ещё пятнадцать минут.

Все подходы в Дому Культуры были заполнены странными людьми в кожаных косухах и затёртых до дыр джинсах, все они были лохматы, пьяны и окутаны клубами сладковатого дыма, который извлекался из передаваемых из рук в руки папирос. И вся эта вибрирующая и напряжённая людская масса издавала невообразимый гвалт, который распугивал вышедших на вечернюю прогулку пенсионеров и мамаш с колясками, дефилирующих по аллеям парка. Алиса с трудом протиснулась сквозь эту толпу, и незаметно прошмыгнула мимо дежуривших у входной двери милиционеров. Она быстро поднялась по ступенькам и постучала в дверь кинопроекционной.

- Дядя Ваня, это я, - запыхавшись произнесла Алиса.

- Заходи, дочка. Скоро начнётся, - вздохнув, ответил старик, одетый в чёрный сатиновый халат поверх костюма. - Я уже подготовился, ждал только тебя.

- А вы не забыли о том, что я просила?

- Конечно не забыл. На столе лежит.

Он запер дверь, извлёк из металлической коробки кусочки воска, размял их шершавыми пальцами, воткнул в уши и расслабленно опустился в потёртое кресло, которое долгие годы, пока не пришло в негодность, ласкало директорский зад. Девочка, не обращая внимания на старика, торопливо сняла куртку, и подвинув к стене тяжёлую табуретку, взобралась на неё. Прямо перед её глазами было квадратное окошко, в которое дядя Ваня, в обычные дни, следил за тем, как идёт показ фильма. Сейчас, сквозь него был виден весь зал и сцена, на которой вместо белого полотнища киноэкрана красовался огромный банер, сшитый из нескольких простыней, с нарисованными на нём кровавыми глазами, какого-то мифического чудища, и этот взгляд проникал в самую душу. Алиса поёжилась, мурашки пробежали по всему телу, но она не отвернулась, а лишь крепче вцепившись в края проёма, продолжала неотрывно следить за человеком, который вышел из-за кулис и стал перед микрофоном. Он поднял руку, и зал моментально стих, безропотно повинуясь ему. Он простоял так больше минуты, упиваясь своей властью, а потом резко опустил руку вниз... Его пальцы коснулись струн, и в ту же секунду раздался неимоверный грохот, от которого содрогнулись стены, задребезжали на полках металлические бобины с фильмами, а подстаканник, запрыгав по столу, грохнулся на пол.

- Началось, - обречённо проворчал дядя Ваня, поглубже затолкав восковые затычки.

Алиса простояла не шелохнувшись до тех пор, пока не стих последний протяжный звук гитарной струны, а когда зал взорвался воплями и свистом, она спрыгнула с табуретки, схватила со стола сложенный в четверо плакат, не забыв при этом про скрипку, и чмокнув в лоб спящего дядю Ваню, выбежала через другую дверь в коридор. Она знала каждый закуток этого здания и её целью было закулисье, поскольку через зал пробиться к сцене было невозможно, там шла настоящая война между беснующейся толпой и хлипким кордоном милиционеров, выстроившихся у первого ряда. А ей очень нужно было попасть на сцену. Алиса была уверена, что второго такого шанса приблизиться к своему кумиру у неё больше никогда не будет. Она держала в голове именно слово - "кумир", потому что о чём-то другом боялась даже подумать. А бессонные ночи, мокрая от слёз подушка и исписанная стихами тетрадка, в расчёт не брались. Это была её страшная тайна... Это была её первая любовь.

Каждые выходные Алису водили в парк, покататься на каруселях, поесть сладкой ваты, покормить голубей и напоследок, посмотреть мультики в кинозале Дома культуры. Последнее ей очень нравилось. Все мультфильмы, которые здесь показывали она знала наизусть, поэтому забавляла себя тем, что, задрав голову, наблюдала за лучом света, который расширяясь, тянулся от задней стены к сцене. И по тому, как вибрировал этот луч, становясь то светлее, то темнее, Алиса могла угадывать, что происходит на экране. А ещё интересно было следить за пылинками, плавающими в голубоватом мерцающем потоке, а уж когда в него попадала обезумевшая муха, начинался настоящий аттракцион с проносящейся по экрану гигантской тенью. Но больше всего она любила, когда папа покупал билеты на последний ряд, тогда можно было забраться на сиденье, и даже на подлокотник, и вытянув руку, погрузить её в луч света, и на экране появлялась её собственная тень, которой она могла управлять. Именно так Алиса познакомилась с дядей Ваней, человеком, который управлял тем самым волшебным светом, превращающим белое полотнище экрана в живые картинки.

Она не заметила, как в темноте, мягко ступая и инстинктивно пригибаясь, хотя чего было пригибаться, это же последний ряд, прокрался какой-то человек и больно вцепился в её ухо.

- Ну вот я и поймал нарушительницу порядка, - прошептал он, ещё сильнее прокручивая пальцы.

- Ой! Пустите..., - тихо взвизгнула Алиса, присев от боли.

Спасти её было некому, папа остался в буфете, посчитав, что дочь достаточно взрослая, чтобы посмотреть мультики без него, а вот свежее пиво ждать не могло. И девочка мысленно распрощалась с жизнью, ну или, как минимум, с ухом.

- А ну ка, пойдём со мной, - приказал страшный человек, разжав пальцы.

Они поднялись по лестнице, что скрывалась в темном углу зала, и вошли с комнату, напоминающую фантастическую лабораторию, с двумя огромными металлическими механизмами, которые громко гудели и вращали какие-то колёса. От каждого механизма отходила труба, вставленная в небольшое отверстие в стене, именно оттуда и исходил тот самый волшебный свет.

- Это что? - восторженно спросила Алиса, вертя головой и потирая покрасневшее ухо.

- Кинопроекционная. Отсюда демонстрируется кино, - попытался объяснить человек.

Он оказался не таким уж и страшным. А наказание за баловство было справедливым.

- Извините, что я мешала вам демонстрировать кино, - улыбнувшись, произнесла Алиса, почувствовав, что находится в безопасности. - А как вас зовут?

- Иван Иваныч, но можешь называть меня просто дядя Ваня.

- Хорошо, дядя Ваня, а меня...

- А я знаю, как тебя зовут, - перебил её киномеханик. - Алиса.

- Откуда?

- Я всё знаю и всё вижу, - старик указал на стену. - Вот окошко, которое помогает мне знать о моих зрителях всё. Кто когда приходит и с кем, на каком месте любит сидеть и что любит смотреть.

- А что я люблю и с кем сегодня пришла? - лукаво усмехнувшись, спросила Алиса.

- Ты всегда ждёшь новый выпуск "Весёлой карусели". Все остальные мультики знаешь на память, поэтому даже не смотришь их. А пришла ты с папой. Он сейчас в буфете, пьёт пиво.

- А вы ему расскажете?

- Зачем? Я же вижу, что ты хорошая девочка. Пусть это будет нашей тайной. А за ухо прости, если было больно.

- Ничего страшного. Сама виновата.

Кинопроекционный аппарат загудел ещё громче, дядя Ваня подошёл к нему, нажал какую-то кнопку и тот стих. После этого старик снял с него бобину с плёнкой и уложил в металлическую коробку.

- Всё, дочка, сеанс закончился. Иди в зал, а то папа будет волноваться.

- А можно мне в следующее воскресенье зайти к вам?

- Конечно. Мы же теперь друзья.

Алисе нравилась эта тайна, а папе нравилось, что ему не нужно сидеть в зале, когда есть возможность выпить пивка. Это была их общая тайна, они договорились, что она не расскажет маме об особенностях их походов в кино, а в ответ пообещал, что каждые выходные будет водить дочку в парк и покупать для неё билет на последний ряд.

Так Алиса стала частым гостем в волшебном мире дяди Вани, и уже очень скоро помогала ему; раскладывала бобины с фильмами и собирала с пола вырезанные кусочки плёнки. Это случалось, когда киноаппарат, по какой-то причине останавливался, прожигая её. В это время на экране появлялась умопомрачительная по своей красоте картина, с растекающимся по кругу цветными пятнами, публика начинала свистеть, визжать и кричать "Сапожник!". Дядя Ваня быстро отрезал прожжённые фрагменты, склеивал плёнку и снова запускал аппарат, в зале моментально наступала тишина.

Было ещё одно дело, которым занимался киномеханик - он создавал афиши для новых фильмов. Нет, старик не умел рисовать, просто в его распоряжении был ещё один необычный аппарат, в который укладывалось какое-либо изображение, и оно проецировалось в увеличенном виде на загрунтованный белилами подрамник. Достаточно было обвести эту картинку карандашом, а потом раскрасить, и всё - афиша готова. Не всегда получалось точно, но зритель был милостив.

- Не тот фильм пошёл, - ворчал дядя Ваня, раскрашивая очередное изображение. - Только в видео салоне показывают что-то интересное, а мне одно старье привозят. Но разве в салоне увидишь что-то. Телевизор такой маленький, не то что мой экран. Загнётся скоро кинотеатр... Загнётся... Представляешь, в следующую пятницу вместо фильма в моём зале будет играть какой-то ансамбль. Вот рисую их афишу и страшно становится. Какая-то "Прислуга Люцифера"... Знаешь?

- Нет. Я таких не слушаю, - равнодушно ответила Алиса, отбирая для своей коллекции новые кусочки киноплёнки. - Мне нравится Депеш Мод и INXS.

Но любопытство, всё же, взяло верх, и спрыгнув со стула, она подошла к дяде Ване. Одного взгляда на картинку, лежащую в проекционном аппарате, было достаточно, чтобы её маленькое сердечко бешено заколотилось... Он был божественно красив и адски брутален; длинные, слегка вьющиеся волосы, пронзительный взгляд и тело настоящего атлета, испещрённое множеством татуировок, и самое главное - он был как две капли воды похож на обожаемого ею Майкла Хатченса из группы INXS

- Это кто? - пытаясь быть равнодушной, спросила Алиса.

- Я же сказал тебе, какой-то ансамбль. У нас будут выступать. А у главного прозвище Тесак. Ты что не слушала меня?

- Слушала, но забыла, - задумчиво ответила девочка, не отрывая взгляд от изображения. - Дядя Ваня, а можно я потом этот плакат заберу?

- Без проблем, только афишу закончу.

- Не забудь... Мне очень надо.

Целую неделю Алиса провела в трепетном ожидании, то и дело поглядывая на вырезки из музыкальных журналов, которыми была обклеена стена над кроватью. Удивительным образом её мифическая девичья любовь вдруг превратилась в осязаемую. Оказалось, что заокеанский кумир не просто существует в её мечтах, а вполне реален и живёт неподалёку, а через несколько дней вообще окажется рядом. Алиса, конечно, верила в чудеса, и ещё не списала со счетов Деда Мороза, поэтому была уверена - всё, что случилось, это неспроста. Она полежала ещё немного, боясь спугнуть своё счастье, после чего достала из-под подушки тайную тетрадку и записала новый стишок про любовь...

За кулисами было темно и очень пыльно. Грохотавшие в течение часа мощные колонки, своей неистовой вибрацией подняли её вековые залежи. Алиса чихнула, и стараясь не дышать, вышла на сцену. Луч софита ослепил, она прищурилась и прикрыла лицо рукой. И вдруг, мимо неё пробежала курица, у которой вместо головы зияла пульсирующая рана, из которой фонтаном била кровь. Алиса от испуга отшатнулась, вступила в кровавую лужу и истошно завопив, грохнулась на пол. И без того возбуждённая публика, уже почти прорвавшая милицейский кордон, восторженно взвыла. Это было даже круче, чем то, как Тесак секундой ранее перегрыз этой курице горло. Он всё ещё стоял, театрально выпучив глаза, весь измазанный кровью и сотрясал куриной головой. Но публика уже переключилась на Алису, посчитав её появление частью шоу, и он подыграл толпе, поднял девочку и вернулся вместе с ней на своё место.

- Ты кто, дитя? - крикнул Тесак, и голос его был страшен.

- Я Алиса. Пришла взять у вас автограф, но испугалась, - ответила она, прижавшись губами к микрофону.

Всё это время девочка не выпускала из рук кофр со скрипкой и плакат.

- Я смотрю ты тоже музыкант?

- Да, я играю на скрипке.

- Удиви нас. - Тесак бросил взгляд в толпу. - Хотите настоящей музыки?

Толпа одобрительно взвыла. Тесак поставил Алису на пол, помог ей достать скрипку и пока девочка готовилась, наклонил микрофон поближе к ней.

- Паганини. Каприс №24, - снова прикоснувшись губами к микрофону, произнесла Алиса, и ей показалось, что потолок в зале сейчас рухнет, такой была ответная реакция публики.

Тесак поднял руку, и тут же наступила мёртвая тишина. Смычок заскользил по струнам... И началась настоящая магия... Сотни обдолбанных маргиналов, только что жаждущих крови, неистово орущих и готовых убивать друг друга, вдруг преобразились. Нет, внешне они остались прежними маргиналами, но вот глаза... Глаза стали другими, в них появилось какое-то сияние... А может быть это были просто слёзы.

Рыдал и дядя Ваня, который выбежал из будки, чтобы помочь Алисе, и замер на лестнице, услышав её музыку. Его помощь была не нужна, девочка сама овладела толпой и подчинила её себе. И вот, совсем тихо и даже робко зазвучала бас гитара, стараясь попасть в ритм великого произведения. Тесак, словно находясь в каком-то оцепенении, поднял с пола свою гитару и тоже начал аккуратно подстраиваться под мелодию, а когда включился барабанщик, Паганини обрёл совершенно иные краски. Финал был по-настоящему фееричным, с длинным гитарным соло, и это были те несколько секунд, когда Алиса, опустив скрипку, с обожанием следила за каждым движением своего кумира... Пусть будет именно так - кумира.

- Дядя Тесак, а автограф! - крикнула Алиса уже в коридоре, когда музыканты ушли со сцены.

- Ах да! Пойдём к нам.

- А вы ещё будете у нас играть?

- Не знаю, разрешит директор или нет. Думаю, после сегодняшнего концерта, зал не скоро восстановят. Эти уркоганы столько кресел поломали. Но одно могу сказать тебе точно, у нас теперь здесь репетиционная база. Мы на год вперёд оплатили комнату в подвале.

- А как же зал?

- Отремонтируем. Не в первый раз.

- Так что приглашаю тебя к нам на репетиции. Может что-то вместе замутим. Мне понравился сегодняшний сейшен. Жаль на скрипке играть не умею.

- А я на гитаре, - улыбнулась Алиса.

- Хочешь научу?

- Ещё бы. Я маме уже соврала, что сегодня записываюсь в изокружок. Смогу легально раза два в неделю приходить в ДК.

- А ей не понравится, что ты будешь брать у меня уроки игры на гитаре? - удивился Тесак.

- Наверное, нет. Она у меня строгая. Не любит такое, - и тут Алиса спохватилась, взглянув на часы, что висели в коридоре. - Мне пора домой, а то достанется от мамы за опоздание.

- Ну давай пять, коллега, - он расставил пятерню, на которой ещё оставались следы куриной крови.

- А зачем вы курицу убили? - не удержалась Алиса, хлопнув своей ладошкой по его ладони.

- Таков жанр. Это же хэви металл! Нужен постоянный трешь, и не только в музыке. Оззи и не такое выделывал на сцене.

- Так, когда мне приходить на занятия?

- Давай во вторник и четверг. Устроит?

- Но только чтобы закончить до шести вечера.

- Договорились.

И Алиса, развернувшись, быстро зашагала к выходу.

- А автограф?! - донёсся издалека голос Тесака.

- Забыла... Вот дурочка...

Она вернулась и разложила на подоконнике плакат.

- Вот здесь, пожалуйста, - указала место Алиса, чтобы тот не расписался на своём лице, и подумав немного, спросила. - Дядя Тесак, а как вас зовут по-настоящему?

Он оглянулся по сторонам, и наклонившись, почти шёпотом, произнёс:

- Олег... Но только никому не говори.

- Могила, - также таинственно ответила счастливая девочка.

Алиса вбежала в подъезд, и немного постояла внизу, пытаясь отдышаться. Ещё минута, и мама начала бы волноваться, но звонок в дверь раздался именно тогда, когда волнение только начинало формироваться, где-то очень глубоко внутри.

- Тебя можно поздравить? - спросила Кристина.

- Да. Всё отлично. Записалась. Занятия по вторникам и четвергам, - Алиса взяла маму за руку и крепко сжав её, взмолилась. - Только можно я буду ходить туда сама? Обещаю, всё будут нормально. Как сегодня.

- Я подумаю. И с папой нужно посоветоваться. Это же будние дни. Мы на работе до семи.

- Я в шесть уже вернусь. Буду вас ждать. Чай приготовлю.

- Так хочется научиться рисовать?

- Очень хочется, мамочка.

- А как дела в музыкальной школе? Будешь успевать?

- Всё хорошо. Могу показать тебе Каприс №24 Паганини. Учительница сказала, что у меня получается.

Алиса достала скрипку и приложив её к шее, занесла смычок над струнами. В это мгновение Кристина заметила какое-то бурое пятно на руке дочери.

- Что это? - озабоченно спросила она.

- В краску вляпалась, - не моргнув соврала Алиса.

Она уснула только к утру, бесконечно прокручивая в голове прошедший день, вспоминая каждый взгляд и каждое слово этого человека, такого страшного на вид, но такого, как оказалось, доброго. Он был прощён ею даже за убийство несчастной курицы... Интересно, а как далеко убежало обезглавленное тело и что подумает тот, кто найдёт его. Это показалось даже немного смешным. Все восторги и трепетные воспоминания перемежались записями в тетрадке. Стихи рождались сами собой, такие романтичные и одновременно с этим грустные, ведь она была не дурочка и прекрасно понимала, что эта любовь бессмысленна, нереальна, невозможна и даже опасна. Ну и пусть, решила Алиса, она всё равно будет делать так, как подсказывает ей сердце, а оно бешено колотилось, заставляя тело трепетать от предвкушения скорой встречи. Это счастье продлится ещё целый месяц, который показался ей вечностью...

В воскресенье, когда Алиса, уже привычным способом, попала в кинобудку к дяде Ване, где всегда было чем заняться, она не находила себе места, ведь снизу доносились приглушённые звуки, а это означало одно - он тоже здесь.

- Дядя Ваня, а можно я прогуляюсь по клубу? - спросила девочка, пытаясь быть равнодушной и спокойной.

- Я тебя и не держу. Если интересует что-то другое, иди, с богом.

- А вы не обидитесь?

- Вот ещё. Справлялся же я как-то без тебя, - улыбнулся старик. - Только не забывай, сеанс заканчивается через сорок минут.

- Я помню... Успею..., - рассеянно ответила Алиса, и открыла дверь.

- Постой! - крикнул дядя Ваня, снимая с руки свои часы. - Вот, возьми. Они точно идут, с самой войны.

- Спасибо. Вы настоящий друг.

Алиса постояла немного под дверью репетиционной комнаты, дожидаясь пока хоть на минутку, стихнет грохот. Признаться честно, хэви металл ей не очень нравился, вернее совсем не нравился, ну разве что лирические песни, такие грустные и такие длинные, и обязательно про несчастную любовь. Надо будет расспросить, подумала она, а была ли у него такая любовь или всё опять напридумывал. Вот она пишет стихи, когда всё по-настоящему, тогда и слова сами собой складываются в красивые фразы и легко рифмуются. С первых дней, как Алиса завела свою секретную тетрадку, она записывала в неё самое сокровенное, и очень боялась, что мама найдёт её, прочтёт и узнает о всех тайнах дочери, поэтому прятала её, всякий раз, в новом месте. Однажды так перестаралась, что сама несколько дней не могла найти тетрадку, и с облегчением вздохнула, обнаружив пропажу в углу комнаты, под линолеумом.

Наконец, стало тихо, и Алиса, постучавшись, приоткрыла дверь.

- Заходи, Лисёнок, - услышала она приветливый голос Тесака, который за мгновение до этого истошно вопил, чуть ли не выхаркивая собственные внутренности. - Хотя, сегодня же нет занятий.

- Я просто так... Послушать, - соврала она.

- И как тебе наша новая композиция?

- Аж мурашки по коже.

- Это хорошо или плохо?

- Пока не знаю... Я ещё не определилась. И слушала не сначала. И ничего не поняла. Опять про Люцифера и ужасы всякие.

- Не угадала. Это песня про любовь, - рассмеялся Тесак, и что есть силы ударил по струнам.

Алисе показалось, что у неё с головы сдует все волосы, такой силы была звуковая волна.

- Завязывай, оглушишь малую, - донёсся из-за спины женский голос, и девочка, вздрогнув от неожиданности, оглянулась. Перед ней стояла настоящая оторва, по крайней мере именно так она себе и представляла оторв - высветленные перекисью волосы, стянутые на затылке в лошадиный хвост, чёрный контур вокруг глаз и яркие голубые тени на веках, в носу какая-то железная штука, чёрные ногти, на каждом пальце кольцо и кожаная куртка, под которой, возможно, больше ничего и не было, кроме сетчатых чёрных колготок.

- Познакомься, Лисёнок, это Чуча, наша нетленная муза, - представил даму Тесак.

Та наклонилась, чтобы поздороваться, и наружу чуть не вывалились её гигантские сиськи, которые сдержала лишь заклинившая молния. Такого Алиса никогда в жизни не видела. Она встречала, конечно, женщин с большой грудью, например у их учительницы по географии была не меньше, но чтобы вот так, нараспашку...

- А почему нетленная? - поинтересовалась девочка.

- А потому что она уже десять лет с нами... И днём, и ночью.

- Вы и ночью репетируете?

- Бывает, - заржал Тесак. - Правда, Дрыщь? Ты же любишь по ночам репетировать?

- И не стыдно вам, дуракам, издеваться над малой, - вступилась Чуча. - Она ваших сальных намёков не понимает. Смотрю, манерам обучена, не то, что вы, быдлюки.

- Подбирай слова, чувырла, - перебил её Тесак. - А то вмиг вылетишь отсюда.

- Прости, я не хотела обидеть, - изменив тон, заискивающе замурлыкала Чуча. - Как вы без меня? Кто вас будет кормить - поить? Кто тексты будет подгонять?