Созвездие МЖК. Том 2. Ментальная проекция

Второй после ХХ съезда ВЛКСМ Пленум ЦК комсомола начался в субботу 5 декабря 1987 года. Приглашённым эмжековцам нечего было делать на рабочих встречах членов ЦК, и они заселялись в гостиницу «Орлёнок» на следующий день.

Ляпин и Закутний договорились поселиться вместе, поэтому в холл «Орлёнка» пришли в одно время. Пока оформлялись, узнали номера Послова и Королёва и, как устроились, созвонились с ними, договорились вместе пообедать.

Валера познакомился с Ляпиным ещё в апреле 1986-го в Свердловске, куда они приехали по приглашению Королёва на седьмую отчётно-выборную конференцию МЖК «Комсомольский». После конференции хозяева предложили гостям обсудить общеэмжековские вопросы и проблемы. Все согласились, разговор был оживлённым, решено было перенести его краткое содержание на бумагу и назвать «Итоговым документом». После общения во время дебатов и кулуарных посиделок Валера и Володя стали регулярно созваниваться и подстраивать свои командировки так, чтобы встречаться лично. Первое впечатление подтвердилось, и дружеские отношения крепли.

МЖК на выставке

Вчетвером встретились буднично, будто расстались только вчера. Ничего удивительного в этом давно уже не было: частые очные встречи в течение года и регулярное общение по телефону создали физически достоверный эффект непрерывного диалога. После кратких приветствий и рукопожатий продолжили обсуждать недосказанное на предыдущей встрече.

За обедом в основном слушали Послова. ЦК комсомола в июле организовал на ВДНХ, в павильоне «Гражданское строительство и архитектура», тематическую выставку под названием «Опыт создания молодёжных жилых комплексов, МЖК-87». Сергей привёз на выставку материалы для стенда «МЖК на Горьковском автомобильном заводе» и две недели работал там консультантом. Похоже, эмоциональный заряд, полученный Серёгой в июле, ещё не был растрачен.

Сергей, как человек обстоятельный, не поленился и принёс с собой методические рекомендации «Из опыта создания МЖК Горьковского автозавода», которые издал специально для выставки, чтобы вручать посетителям своего стенда. Попали в эту категорию и друзья, с которыми он встретился за столом.

Ляпин было напомнил, что после обеда от гостиницы отправляются экскурсионные автобусы и можно посмотреть на красавицу Москву и послушать исторические байки, но прерывать общение не хотелось, потому коллективно решили продолжить слушать современные истории из города Горький.

Друзья листали брошюрки и слушали.

— У меня же производственное объединение, десятки тысяч человек. Никакой МЖК с жилищной проблемой не справится. Поэтому у нас и МЖК будет, и хозспособ, и кооператив.

— А с ней нельзя справиться в принципе, — меланхолично заметил Ляпин, — она самовоспроизводится.

— Вот-вот! — отреагировал Сергей, увидев в Володе единомышленника. — На стенде все варианты были представлены, но основной материал, конечно, был об МЖК ГАЗ.

— А мы приезжали к вам на завод, изучали метод народной стройки, — заявил Женя, обращаясь к Сергею.

— Когда? — удивился тот.

— Давно. В начале восьмидесятых. Съездили сначала в Калининград, потом к вам.

— И что для себя нашли?

— Много интересного нашли, но малоприменимого в наших условиях. Автозаводской район — это же город в городе.

Сергей улыбнулся:

— Да уж, именно так! Управление ЖКХ у нас своё, вся коммуналка на заводском балансе, соцкультбыт тоже. И управление капстроительства, и стройтрест тоже заводские.

— Насколько я понял, как у вас организовано, народная стройка в разные годы была разной. После войны заводчане строили себе жильё после работы, по выходным. Но тогда проекты были попроще, ручного труда побольше, особой строительной квалификации не требовалось. В шестидесятых уже профессионалы строили. Но рабочих рук не хватало, и нуждающихся направляли в заводской стройтрест. И они работали на том доме, где потом квартиру получать будут. Так?

— Да, так и было! — подтвердил Сергей. — Мой отец был начальником бюро ОТК. Его направили на стройку, и был он там старшим по подъезду, в котором мы получали двухкомнатную квартиру. Помню, он рассказывал, как искал хорошие доски на пол положить, чтоб они потом не рассохлись через год.

— Поездка на ГАЗ для меня была важной, — продолжал Королёв. — Я ещё не определился, как относиться к тому, что человек на какое-то время отрывается от профессии и занимается строительством. А в Горьком убедился, что ничего страшного в этом нет. Если, конечно, ненадолго и если квартиру он для себя строит. После поездки уже увереннее отвечал, когда слышал обвинения, что МЖК хороших специалистов из промышленности забирает. Конечно, профессия профессии — рознь, и должность должности — рознь, но в МЖК идут в основном молодые специалисты. Для производства они вполне взаимозаменяемы. Вернутся через пару лет — наверстают. То есть в целом — ничего страшного! Но у конкретного человека может случиться крутой поворот… И не только в профессии, а по жизни. Вот у меня, например, — и Женя хитро посмотрел на товарищей, — или у вас.

Наступившую паузу заполнил Валера:

— В какой-то книжке про революцию читал размышления на тему, как становились профессиональными революционерами. Там проводится мысль, что на митинги ходить и их организовывать — это разный образ жизни. Второй, как правило, с семейной жизнью не совместим. Рано или поздно приходится выбирать… И жить на что-то надо, поэтому появилась партийная касса и пришлось заниматься эксами.

— Да, нам гораздо комфортнее, в подполье уходить не надо, — усмехнулся Володя. — Нас комсомол финансирует и идеи наши поддерживает…

Весёлое оживление прервало на некоторое время разговор, потом Сергей перешёл к описанию самого комплекса, и Королёв стал задавать вопросы. Это был его конёк — моделирование социальных процессов в конкретном архитектурно-планировочном ландшафте. Когда Женя видел новый проект, он первым делом оценивал ограничения для социума жилого комплекса, которые могут возникнуть из-за принятых планировочных решений. Проект каждого МЖК уникален, и Королёву было интересно обсуждать причины и следствия уникальности с руководителями. Конечно, с теми, кто дозрел до понимания, что стереометрия комплекса влияет на социальную жизнь.

— Я смотрю, вы хотите всё впихнуть в общественно-торговый центр. Тут тебе и магазины, и бытовое обслуживание, и кафе молодёжное, и клубы по интересам. А почему, кстати, молодёжное? По паспорту, что ли, пускать будете? — иронично спросил Женя.

— Да название такое просто. Надо же подчёркивать, что это МЖК! — ответил Сергей на первую часть вопроса и перешёл ко второй. — Почему в одно место? У нас есть существующая школа, будем строить к ней общественно-спортивный комплекс. И отдельный спортивный блок МЖК.

— А под «информационным центром МЖК» что зашифровано? Оргкомитет?

— Оргкомитет, — подтвердил Сергей. — Сначала и служба заказчика там будет, а после застройки — органы самоуправления МЖК.

— Да, удобно… И власть, и основные службы обеспечения комплекса — под одной крышей. Но хорошо ли?

— Женя, а что тебя смущает? — поинтересовался Володя. — Удобно и хорошо разве не одно и то же?

— В малом интервале — да, одно и то же. А в перспективе — могут и разойтись. Вот, например, удобно ездить на машине, но если долго ездить, то ноги атрофируются. Поэтому сплошная автомобилизация — это удобно, но нехорошо.

— А американцы ездят уже какое поколение, и пока всё хорошо, — не согласился Володя.

— Ну да, ну да. Пока… — как-то задумчиво отреагировал Женя, но уводить разговор в теоретическую плоскость не стал и продолжил расспрашивать Сергея о конкретике:

— А сколько у вас соревнующихся?

— Чуть больше двух тысяч, — ответил Сергей. — Под первый дом отряды уже вывели, это почти четыреста человек. Вот вернусь с Пленума, будет заселение последних подъездов.

Обеденное время давно закончилось, друзья перебрались в кофейню и продолжили разговор за кофе с сигаретой. Послов не курил, но заводская закалка позволяла ему пребывать в экстремальной атмосфере, особо не морщась.

Закон о молодёжи

Какое-то время обсуждали закон о молодёжи. На двадцатом съезде комсомола Горбачев объявил о согласии партии такой закон принять, в июне в Президиуме Верховного Совета СССР прошло совещание по подготовке проекта закона, и в середине года эта тема была модной в средствах массовой информации, но к зиме интерес к ней явно угас.

— В прошлом году в ВКШ праздновали десятилетие научно-исследовательского центра, в октябре, кажется, — проинформировал всех Королёв. — С докладом Ильинский выступал, директор центра. В докладе у него был новый термин — «молодёжная политика». Он его из Швеции привёз и убеждал, что нам такой же нужен. Умные люди поняли, что это не просто словечко! Если политика, то это прерогатива государства, а тогда комсомолу что остаётся? Да и к партии вопросы появляются. Так что борьба вокруг проекта серьёзная.

— А зачем комсомолу этот закон? И без закона на каждом съезде объявляют очередной набор на ударные стройки: десять тысяч сюда, десять тысяч туда. То БАМ, то Уренгой, то нефтехим… — высказал сомнение Послов.

— Вот-вот! Дело Троцкого живёт и процветает: он мечтал о трудовых армиях, комсомол до сих пор их формирует. Под другими лозунгами, не так массово, но принцип тот же. И партия не против, что характерно. А вообще-то, я не понял: что значит «привёз»? — Закутний обратился к Королёву. — Что, у нас не было молодёжной политики? У нас она уже семьдесят лет есть. Чуть ли не с пелёнок. Октябрята, пионеры и так далее — это не молодёжная политика? Ещё какая! Да, называется не так, как в Швеции… Или что, наша молодёжная политика — не государственная?

— Если по формальным признакам, то не государственная, — спокойно ответил Королёв. — А может, и по всем остальным.

— Если закон про политику, — меланхолически заметил Володя, — то в нём про МЖК ничего не будет. Мы политикой не занимаемся, мы дома строим. К тому же эмжековцы не совсем молодёжь. Средний возраст — плюс-минус тридцать, как раз из комсомола уходить пора. Да и не много нас, если в масштабе страны посчитать. — Он стал прикидывать: — В стране сейчас около трёхсот молодёжных комплексов. В каждом хорошо если по две тысячи соревнующихся. В среднем, конечно… Получается, что членов МЖК побольше, чем полмиллиона, но ненамного. А молодёжи до тридцати лет — 60 миллионов. Наша доля — один процент. Если с членами семей, то три процента. Вот такая статистика. — И весело заключил: — Мелковато пока для политики.

— Хорошо было раньше, — мечтательно протянул Послов, — были одни комсомольцы и стиляги. А сейчас? Рокеры, металлисты, панки, брейкеры, байкеры, битники… Кого только нет!

— Эти-то — ещё полбеды. Они просто модники и неформалы. Тихие, в общем… А вот фанаты, любера, подольские, казанские — это такие протобанды. И эволюционируют в эту сторону. Так мне кажется… — высказал предположение Закутний.

— И вообще, чего можно ждать от закона, который старики пишут? У них в молодости что было? — задал вопрос Володя и сам же ответил на него строками из революционных песен: — «И на Тихом океане свой закончили поход» или «…чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать». Примерно про это и закон будет. А что они ещё могут написать? Только то, что было в их опыте, что они понимают. Или ещё хуже: за границей увидели. Как этот твой директор центра, — кивнул головой Ляпин Королёву и перешёл на поморский говор: — И начнём чужие парики носить, как при ампираторе Петре.

Королёв внимательно слушал эти разнородные реплики, но на «стариков» решил отреагировать.

— Не скажи! Проект закона НИЦ и готовит, а там много молодых работает, — возразил Женя.

— Может, и молодые готовят проект, но закон принимать будут другие, которые постарше. Посмотрим, — ответил возражением на возражение Володя.

— Старые, молодые… Давайте посмотрим с другой стороны. — Женя прищурился, как он всегда делал, желая озадачить собеседника, и посмотрел на друзей — В МЖК за жену может соревноваться муж, а за мужа — жена. Если не быть формалистом, то членство в МЖК — семейное. Будем считать, что членов ВЛКСМ сорок миллионов, допустим, семейных — треть, допустим, в части семей несколько комсомольцев. Это ж что получается? Комсомол объединяет минимум десять миллионов советских семей. Возраст, когда человек ежедневно делает важнейшее для жизни дело — создаёт и укрепляет семью, полностью принадлежит комсомолу. А в комсомольском уставе есть только пара слов о взаимном уважении в семье и заботе о воспитании детей. Как же так?! Вы мне скажите, почему в уставах комсомола и партии нет развёрнутой главы про семью?

— А я вот спросить хочу, крестьяне-то в Гранаде есть? — поинтересовался Сергей, вернув всех от прозы жизни к поэзии. — И что, они просили помочь с землёй или это наша инициатива? Или эта песня вообще не про Испанию? — Все замолчали. Похоже, осознание фонетического различия между Гренадой и Гранадой произошло у всех впервые и одновременно, и все переместились из поэтического измерения в географическую и политическую реальность. Внутри песни такая тонкость была незаметна, особенно если песня — у костра или за столом. Володино декламирование её выявило, и Сергей не удержался от вопроса.

— Сергей, ты умеешь задавать вопросы! Так бы и дальше пели, не понимая, про что! — весело сказал Ляпин.

— Да, он такой, — улыбнулся Валера, — если вцепится в тему, то будет её теребить со всех сторон. Серёге лучше сразу всё рассказать, иначе он не отстанет.

Эту черту своего товарища, которая часто проявлялась на совещаниях, знали все, и потому дружно посмеялись.

Общеполитическое

Само собой, разговор переместился из Испании в Афганистан. Военно-техническая помощь правительству этой страны уже очевидно вышла за эти рамки и приближалась к геостратегическому тупику. Но интернационалистские рефлексы ещё давали о себе знать, и диспут о диалектике пользы и вреда от помощи всем, кто просит или даже не просит её, в целом свёлся к тому, что помогать надо.

Порасспрашивали Сергея об Андрее Сахарове. Прошёл год, как Горбачёв разрешил известному академику вернуться из горьковской ссылки, куда тот отправился в восьмидесятом за протест против ввода войск в Афганистан. Но Сергей почти ничего не добавил к тому, что было всем известно из газет.

— Сахаров и Руст в этом деле — союзники Горбачёва, — высказал мнение Королёв, и, видя недоумённые взгляды, пояснил: — В руководстве много народу за продолжение Афгана. Если без иллюзий, то война — это большие деньги. А потом уж война. Сторонникам продолжения нужно противопоставить другую силу, по большому счёту, неважно, какую. Сахаров потребовал выпустить диссидентов, и у Михал Сергеича появился аргумент, чтоб запустить процесс. А несогласные — они активные.

— Ага, — усмехнулся Володя, — особенно по весне, конституция у них такая. Вон как общественная жизнь сразу оживилась. В этом году косяком пошли собрания, форумы, демонстрации.

— А у Руста другая задача. Немец арендовал самолёт и махнул в Москву, приземлился на Красной площади, да ещё в День пограничника!

— Что-то много случайностей, а? И людей не было на Васильевском спуске, и длина рулёжной дорожки прямо под Сессну оказалась. С учётом угла наклона, между прочим, — с сомнением в голосе проговорил Валера.

— Понятно, что это поддавки в политической игре, — усмехнулся Женя, — чтобы дать повод Михаилу Сергеевичу многих вояк отправить на пенсию. Кстати, заметили, что в последние годы активно обновляются партийные кадры? Об этом не говорят, но процессы идут. Кадры решают всё, как говорил Иосиф Виссарионович.

Послов усмотрел в этом громком происшествии бытовую сторону:

— А вот из нас никто бы не смог приземлиться под Эйфелевой башней, потому что вот так запросто, как Руст, мы не можем самолёт взять. А там простой парень арендовал самолёт и полетел, куда захотел! Оказывается, есть страны, где это возможно. А почему у нас невозможно, почему надо самолёты захватывать? И пресса молчит, но слухи-то идут, каждый год несколько попыток угона.

— По моим данным, — улыбнулся Ляпин, — в этом году два угона. Писали о том, который не удался. Нельзя было не писать, самолёт-то рейсовый, свидетелей много. А об успешном угоне в Швецию, по-моему, информации не было нигде, кроме ОБС.

— Это — «одна бабка сказала»? — уточнил Сергей.

— Да, Сергей. Только их уже не одна, их много, — ещё шире улыбнулся Володя. — Можно сказать, что МБС.

Воцарилось непродолжительное молчание после чего Королёв продолжил перечисление необъяснимых явлений повседневной жизни.

— Как осень, так битва за урожай, а с продуктами всё хуже. С пьянством боремся семимильными шагами, но пьяных всё больше. Политико-воспитательная работа на недосягаемой высоте, а молодёжь валом идёт не в комсомол, а от него подальше. Оно и понятно. Вокруг столько интересного, а там надо сидеть на комсомольских собраниях и классиков изучать.

— Да ладно бы самих классиков, а то ведь, если разобраться, изучаем чьё-то мнение о том, что классики писали, — поддержал Женю Валера. — А оно жёваное-пережёваное, но железобетонное. Я давно уже неудержимо засыпаю на партийных собраниях. То ли дело наши заседания оргкомитета! Просто праздник извилин! Никаких авторитетных мнений, только аргументация и логика. Убедил? Делай! Получилось? Хорошо! Не получилось — начинаем сначала. Ищем, что в аргументации пропущено.

— Вот-вот! И наш оргкомитет так же работал, и в Калининграде у ребят такая же атмосфера, — продолжил свои рассуждения Женя. — Современной молодёжи самостоятельность нужна и самодеятельность. Как и нам в их возрасте. Когда мы шли в комсомол, то находили там эту самостоятельность, а сейчас её нет. Куда делась — непонятно, но нету. — Он для убедительности развёл руками. — А мы повзрослели, семейными стали, нам квартиры понадобились, а этого направления работы в комсомоле нет и не было, это по линии профсоюзов. Но там нашему возрасту квартира тоже не светит, профсоюз распределяет среди тех, кто уже к пенсии готовится. Поэтому нам приходится оставаться в комсомоле и заставлять его включать в свои планы заботу о жилье для молодёжи.

— И процесс уже идёт, — сказал Ляпин, улыбнувшись. — Если проследить по формулировкам пленумов и съездов с 1980 года, то видно, что комсомол всё плотнее занимается МЖК.

— Да. На поверхности именно это видно! А если копнуть? — снова растопырил пальцы Королёв. — Резолюции не сами появляются, их кто-то готовит. Так вот, всё, что написано про МЖК, написано нами же. Сначала калининградцами, потом и наш оргкомитет, как образовался, сразу подключился. Непростое это дело, я скажу, — убеждать чиновников, которые готовят документы. У них уже все формулировки накатаны-притёрты, и новому слову там просто места нет. Раздвинуть старые слова, чтобы вставить новые, — это же напрягать мозги надо! Менять склонения, падежи согласовывать, я уж про смыслы и не говорю. А кому это захочется делать, пока нет крайней необходимости?

Женя помолчал.

— В позапрошлом году полегче стало бороться за формулировки, потому что эмжековцев много появилось в разных городах, пошли резолюции с мест, с этим приходится считаться здесь, в Москве. Так что, Володя, — сказал Королёв, обращаясь тем не менее ко всем, — я хочу сказать, что комсомольские резолюции про МЖК пишет всё-таки не комсомол, а мы же.

— Я вот тоже участвую в составлении резолюций про МЖК. А зарплату в обкоме комсомола получаю. У меня должность — начальник штаба областной ударной стройки «Строительство объектов жилья и соцкультбыта». Да и у Володи такая же запись в трудовой, правильно я говорю? — Закутний обратился к Володе, и тот кивнул.

Общеэмжековское

— Я вам больше скажу, — заулыбался Женя. — Мне Синица рассказывал, что идея МЖК родилась вообще на комсомольской свадьбе. Станислав с Юрой Шишкиным были у друзей с ЦНИИмаша. Познакомились там с Борисом Пастуховым. Он тогда вторым секретарём ЦК комсомола был. Вышли покурить, разговорились, пожаловались на отсутствие жилья. И услышали в ответ: «Так постройте, парни! Если нет, то сделайте, чтоб было!» Может, потому что в курилке слова эти были сказаны, да ещё после тостов, но идея осозналась, по рассказам Стаса, как вполне реализуемая: «А действительно! В чём проблема?» Слово за слово, договорились о деловой встрече… И уже в разговорах в ЦК появились формулировки: «идейная новизна», «общественная полезность», «социальный эксперимент». Пастухов обещал поддержку ЦК, если МЖК будет соответствовать этим принципам, и обе стороны слово своё сдержали.

Королёвский экскурс получился интересным, некоторое время все молчали, потом Валера нарушил паузу:

— Прошло пятнадцать лет. Тот свадебный разговор продолжается и, как говорится, ширится. И уже не только в верхних слоях комсомола, а в масштабах страны.

— Валера, подожди! — сказал Володя. — Женя, закончи мысль. Кажется, ты не всё сказал.

— И в рабочем отделе ЦК толковые ребята собрались: Бабкин, Силантьев, Зубов, Дмитриев. Они за МЖК агитируют получше, чем некоторые эмжековцы, — несколько нелогично ответил Женя, переплёл пальцы, замкнув руки в кольцо, и замолчал.

Все ждали. Через некоторое время Королёв расцепил ладони, расслабил их и оглядел собеседников.

— Я сам — член свердловского обкома, завтра будет голосование за кооптацию меня в члены центрального комитета. Это одна жизнь. И есть другая… В МЖК приходят многие, но остаются не все… — сказал он задумчиво, затем продолжил более решительно: — Далеко не все. МЖК как-то отбирает людей. Меня вот отобрал, вас, Синицу того же… Да, мы комсомольцы, даже члены партии некоторые, но мы — самоотобранные по какому-то критерию, которого нет в комсомоле, да и в партии нет. Вот и получается, что МЖК — это не дело комсомола, а наше дело, хоть мы и комсомольцы. И формулировка «комсомол стал плотнее заниматься МЖК» уже становится не столь очевидной.

— Замысловато, — протянул Ляпин и добавил: — Но очень похоже на то, о чём и я думаю.

Закутний вспомнил некоторые нестыковки, которые остались в памяти после изучения истории КПСС.

— Должен вам сказать, друзья, что кооптация — это такой странный порядок, вроде как неправильный или даже незаконный, но постоянно используемый, особенно в периоды активной политической жизни. Сталин стал членом ЦК РСДРП, между прочим, тоже путём кооптации. В тыща девятьсот двенадцатом году. По инициативе Ленина, кстати. Так что, мы сейчас в такой же эпохе живём, что ли?

Сергей, почти не участвовавший в последней части разговора, кашлянул, чтобы размять речевой аппарат, и выдал:

— А мне — проще! Администрация приказала: «Возглавь!» — и я взял под козырёк. АвтоГАЗ — это город в городе. У нас по территории рейсовые автобусы ходят. Не набегаешься из цеха в цех.

— Как в армии, помню. И никаких тебе мыслей, — шутливым тоном сказал Закутний.

— Почему же никаких? — возразил Сергей. — Были мысли. Молодёжи на заводе полно. Им жилье край как нужно. И я за это дело отвечаю! Доверили сверху, доверились снизу — посередине я и живу, — и после краткой паузы завершил: — Вот такие простые мысли.

— Извини, Сергей, это я так брякнул, не подумав, — извинился Закутний.

Сергей кивнул. Королёв улыбнулся.